Suit for a hero

      Найти замену Коту казалось несложной задачей. На первый взгляд. Берем любого из оставшихся не бросивших «свою леди» супергероев, и дело в шляпе. То есть кот в мешке. То есть супергерой в костюме Кота. Для начала она решила посоветоваться с кровно заинтересованной особой. Получилось чуть менее чем бессмысленно. Появившийся из кольца Плагг демостративно закрыл лапками глаза и заявил, что он дает на отсечение усы, что лучше Черного Кота у него в этом поколении не будет, и что ему хвост положить, кого найдут в «хозяева». На удивленный взгляд Маринетт Тикки заявила, что Плагг как всегда, правда, все же немного более депрессивный, чем обычно.       Тогда дурное предчувствие кольнуло ее в очередной раз, но она уже привычно от него отмахнулась. И нашла нового хозяина для Амулета Неудачи. Как ей казалось, вполне логично: он обратил на нее внимание без маски, она обратила на него внимание без маски. И что?       Казалось бы, ничего не изменилось: вот он Черный Кот и Ледибаг. Но вот если Ледибаг совсем себе Ледибаг, то вот Кот с голубоватым отливом волос был не совсем тот самый, известный всему Парижу Черный Кот. Он был сильным, он был ловким (хоть, возможно, в этом до прошлого Кота не дотягивал), он был умным. Он был прекрасным «номером два».       Вот только если предыдущий Черный Кот и Ледибаг действовали в бою как единое целое практически с момента знакомства, новому Коту, пафосно обозвавшему себя Синей Пантерой, несмотря на весь пафос и искренне желание помочь, до таких вершин взаимодействия с Ледибаг было далеко.       На пару секунд позже раздвинет шест, по которому уже с умопомрачительной скоростью несется партнерша. Словит тем же шестом йо-йо в неподходящее время, ну как в неподходящее, на долю секунды позже. После покачивания головой нападет на противника вместо того, чтобы отойти. Побежит в ту же сторону, что и Ледибаг вместо того, чтобы разделиться. Список такой боевой рассинхронизации был длинным. И все время увеличивался. Проходили дни, и на счету нового Кота был уже добрый десяток боев, а взаимодействие с Котом, которое сама Ледибаг считала само собой разумеющимся, все не улучшалось. То есть улучшалось, конечно, но совсем чуть-чуть. Совершенно недостаточно. То понимание между партнерами, что было ясным, как день и прозрачным как горный хрусталь, исчезло и заменилось мутной дымкой сносного содействия.       Но так и она не смогла придумать что-то получше. Она надеялась на свою удачу. Может, все обойдется, может, она найдет кого-то еще. Не обошлось. Кот из Вайпериона получился чуть ли не хуже, чем героиня из Вольпины. Со своим вторым шансом он управлялся неплохо, но вот без него — просто тушите свет. Он был не там, он был не тогда, и если ее Коту было достаточно жеста, Пантере, как пафосно обозвал себя Лука, требовались объяснения, на которые в бою не было времени. И теперь те бои, которые требовали минимума усилий в паре с Котом, с трудом вытягивала даже четверка героев. А в последнем бою вообще произошло что-то странное. Ее тогда вырубило, а остальные герои молчали и отводили глаза.       И, как назло, сам бой был в каком-то заброшенном переулке, вездесущая Алья сама была занята боем, а других столь же отчаянных и самоотверженных репортеров не нашлось.       — И кроме «нам помогли» вам нечего сказать?       — А тебе, Ледибаг, самой сказать нечего? Может, поделишься, что случилось с прошлым Черным Котом? Хотя меня и раздражал этот наглец в черной коже, он был как продолжение тебя самой. Ты так и не сказала, что случилось? Он раскрылся? Он тебя подвел? Он тебя обидел? Он обиделся сам? Почему ты забрала у него талисман? Ты что-то ему сказала после той гейской акумы?       Лицо Ледибаг стало краснее костюма.       — Я… я не могу вам сказать. Я злилась. Я ошиблась.       — Вот и мы не можем сказать, — Лиса, которая видела точно, и Драконша, что имела сильные подозрения, переглянулись и яростно глянули на остальных. — Он просил не говорить.       Он. Он! Конечно же, Кот был здесь. После всех этих еще более безумных, чем обычно, дней он был здесь. Ее Кот был здесь. Сердце Маринетт яростно забилось. Он был здесь. Он ее не забыл. И значит, он обязательно вернется.

***

      Сам же Кот без маски, без костюма, без кольца и без столь дорогого ему Плагга в этом не был так уверен.       Очередной день в школе, очередная акума и объявление тревоги по радио. По постоянно включенному в коридоре коллежа телевизору с новостями репортаж шел прямой репортаж с места событий. И снова почти против своей воли Адриан уткнулся в экран и не мог оторвать глаз. Бой проходит не так далеко от коллежа, идет бой просто отвратительно, и сердце Адриана колет беспокойством от каждой реплики репортерши.       Внезапно Адриан очнулся и понял, что дальше он так не может, и он должен что-то сделать. Он видел, как идут дела, и сколько бы он не убеждал себя, что он больше не Черный Кот, и что его Леди на него плевать, и он по ее мнению тупой и некомпетентный, и его это не касается... Недавний визит и случайно оказанная помощь Ледибаг вывели его из состояния ступора, в котором он пребывал последние недели, и он почувствовал себя предателем. Он не мог. Не мог оставаться в стороне. Даже если его Леди плевать на него, ему совсем не безразлично, что с ней станет. Он не мог больше отгонять от себя эту мысль. Он в очередной раз за последние пару дней пожалел, что эту простую истину он осознал так поздно. Впрочем, видимо, в глубине души он хотел, как минимум еще хоть один раз оказаться в бою. Иначе в его шкафчике не лежал бы еще ни разу не надеванный, заказанный прямо в школу черный фехтовальный костюм, с черной маской и полученной после одного турнира в качестве приза боевой рапирой. На рапире он «совсем случайно» стер пометки, по которым можно было бы опознать как рапиру, так и ее владельца.       Не хватало только ушек и зеленых глаз, но его, Адриана Агреста, в этом костюме еще ни разу не видели, так что это одеяние вполне сойдет за анонимность.       Быстро переоделся и надел фехтовальную маску, схватил рапиру и помчался, как полный идиот, каким он себя видел, на выручку Ледибаг. Он только молился на ходу о том, чтоб не опоздать. И он успел.

***

      Для Ледибаг же эта акума была лишним напоминанием о том, что ей плохо, и дела ее (без ее Кота) идут не очень-то ладно.       А еще ее грызла совесть. И обида. И беспокойство. И чувство величайшей потери. Дикая опустошенность внутри. Она — Ледибаг. Она — Хранительница. Она — одна. В одиночестве. Сама. Не с кем разделить эту ношу, другие герои, увы, пока не тянули, и даже вроде бы искреннее желание Луки помочь не помогало. «Другие из тех, что остались», — прорвалась предательская мысль. И ей даже не с кем об этом поговорить.       А еще появилась злость. И отчаяние. Она все надеялась, ну, может, он ей встретится. Может, он все-таки придет. Ведь это настолько невероятно, что должно было случиться. И случилось то, что ей потом в нескольких вариациях являлось в кошмарах.       В тот вечер обидели какого-то ролевика-фехтовальщика. Лука был неплох, но настолько хорошо пользоваться посохом не умел, ее йо-йо было не особо удачно против «самого быстрого меча Средиземья». Лука уже не в черном костюме был отвлечен сантимонстром. От меча она уклонилась, вот только не учла, что, помимо меча, у ее противника был щит. И она пропустила жесткий удар щитом сверху, прямо по голове. По счастью, щит был хотя бы без шипов.       От удара у нее помутилось в голове, и она почти потеряла сознание, других же героев отвлекали превращенные в прислужников солдаты. Пантера боролся с сантимонстром и на то, чтобы прикрыть ее, его уже не хватило. Она была сбита с ног, и его меч Повелителя Радужного Меча уже был готов отрубить ей одно из ушей вместе с сережкой, когда был отклонен тонкой рапирой. Тонкой фехтовальной черной рапирой. Которую держал в руке обычный человек в черном фехтовальном костюме. Впрочем, нет, необычный. Очень ловкий и быстрый. Но вот крайне молчаливый. Без единого слова он ее защитил, действуя не столько силой (да и какая сила у обычного человека против акумы), сколько ловкостью. Сумел добраться до алой розы в кармане у фехтовальщика и кинуть ее все еще лежавшей на земле Ледибаг. А когда она отвлеклась на очистку акумы, исчез. И великое исцеление сработало полностью. Вот только было у нее четкое ощущение, что Лука, вернувшийся в этот бой Вайперионом, тут совсем не при чем.       И хотя она все еще не знала, кто он, ее Кот, дурацкая улыбка не сходила с ее лица весь вечер. Он появился. Пришел. И значит, она его рано или поздно поймает. И сможет поговорить.

***

      И самому Адриану просто до ужаса хотелось поговорить хоть с кем-то. Вот только он даже выйти из дома не мог. И Плагг был прав, он уже пожалел. Но даже если бы он и знал настоящую личность Ледибаг, он бы все же не пошел ее просить вернуть ему талисман. Она потребовала, он отказался, и она приняла и не остановила. И пусть Ледибаг в то момент была не вполне адекватна, тенденции это не меняло. Не сейчас, так позже, но она бы лишила его амулета. Так уж лучше раньше лишиться амулета. О чем он жалел крайне сильно, так это об отсутствии Плагга. Вредного прожорливого иногда почти противного квами, который все же поддерживал его как мог в своей грубоватой манере. Вот перед ним было стыдно. Как ему вообще сейчас работать с Синим Пантерой, этой непонятной пародией на Черного Кота. Адриан вздохнул. Но если он теперь не существует, то не существует и свободы, а к этому он был совсем не готов. Совсем не готов. Нет, выбраться из дома он все еще мог. И вернуться. Он только не мог сделать это быстро. Следовательно, что? Надо говорить с…       — Отец!       — Адриан, я занят!       — Отец, мне нужно выходить из дома не только на учебу. Конец года близок, у меня есть проекты, я, в конце концов, хочу спокойно в кино сходить, мороженое поесть с девушкой, друзей навестить.       Габриэль остановился и задумался.       Адриан же подумал о том, что вот конкретно с Кагами желание проводить время вместе постепенно угасает. Слишком авторитарной и правильной она была. Для Адриана Агреста это еще как-то подходило, для Черного Кота — не подходило от слова никак. И поскольку костюма у него нет и не предвидится, рано или поздно покажется Кот, и не миновать скандала.       Это только до безумия позитивная и оригинальная Дюпен-Чен могла спокойно общаться с Черным Котом. А вот как раз с Адрианом общаться у той получалось не очень. И непонятно почему, но эти мысли Адриан успешно вытряхнул из головы.       Возможно, она и была тем самым человеком, с которым он и мог спокойно поговорить. Ему до ужаса захотелось навестить подругу и поговорить с ней обо всем происшедшем. Но с Адрианом она говорить не будет, да и нету у них общих тем. А Черного Кота больше нет. Хотя…       — Хорошо, — перебил его мысли отец. — При двух условиях. Первое, ты ставишь в известность Гарри, — увидев непонимание в глазах сына, Габриэль на секунду прикрыл глаза скрывая раздражение, взял себя в руки и продолжил, — твоего телохранителя. Он не будет тебя сопровождать вплотную, но должен быть поблизости. Второе, твой мобильный всегда при тебе, и ты всегда отвечаешь на звонки. Пропустил, не ответил, разрядился телефон — месяц никуда не выходишь?! Все понятно?       — Да, папа, спасибо.       Габриэль кивнул и, о чем-то задумавшись, ушел.       Оказывается, если ты в себе уверен, не так сложно получить, что тебе нужно.       Адриан же был уверен в одном. Черному Коту нужно навестить Маринетт. И плевать, что у Черного Кота больше нет его великолепного костюма и трости. Купленная прочная веревка с крюком в магазине оборудования для экстремального туризма решит проблему подъема на крышу. Костюм и маска помогут сохранить инкогнито, а вот засвеченная по всем новостным каналам шпага, сейчас замотанная в брезентовый чехол и присобаченная для более удобной переноски на спину, наоборот докажет личность.       Осталось позаботиться об алиби.       — Алло, Нино?

***

      Когда вымотавшаяся от переживаний Маринетт проснулась от треска разбившего горшка, реакция ее была чисто инстинктивной. Она вскочила, залетела на балкон и прошипела:       — Глупый Кот, ты опять, — и тут она вспомнила лежащую в шкатулке коробку с кольцом, что значило, что уж точно не Кот, и растеряно договорила все более замедляющимся голосом, — разбил… мой… горшок…       Узнав фигуру «Темного защитника», как его окрестила пресса и сопоставив его поведение: как реакцию на оклик, так и само поведение, Маринетт подскочила и так обняла бывшего Кота, что Адриан только охнул.       Абсолютно бесконтрольные слезы заставили ее мир расплыться.       — Я думала, я потеряла тебя, Кот. Ты исчез и тебя не было. И без тебя все было плохо.       — Хмм, я совсем даже не Кот, Принцесса. В последних боях меня не было.       — Как раз в ПОСЛЕДНИХ боях ты был. И плевать, что маска у тебя другая и совсем нет сверхспособностей, — она выпустила его и отошла на пару шагов, пытаясь поймать взгляд зеленых глаз, невидимых под фехтовальной маской-шлемом.       Адриан только удивленно стоял. Он и не подозревал, что Кот настолько важен для Мари.       Три-два-один — пошел! Шаг вперед, поцеловать маленькую исколотую иглами ладошку, аккуратно притянуть к себе девушку и обнять уже самому, наслаждаясь видом порозовевших щечек.       — Сейчас я здесь, Принцесса. Поболтаем?

***

      Маринетт, которой очень не понравилось ее смущение, решив вспомнить, что она хозяйка, и гостя надо угостить, умчалась за угощением. Когда она примчалась с двумя чашками горячего шоколада и круассанами объявилась проблема: в шлеме Кот есть не мог, а снимать его и показывать себя под маской отказывался. С присущей ей находчивостью, Ледибаг-без-маски решила проблему.       — Я просто надену маску для сна, — и вытянула из-под подушки маску в виде маски Черного Кота с нарисованными открытыми, светящимися в темноте, зелеными глазами.       Только надев не дающую смотреть маску, Маринетт сообразила, что она не сможет присоединиться к организованному ей же самой перекусу. Проблему, которую Кот-без-маски-и-без-квами решил с обычной наглостью Черного Кота, начав кормить и поить ее с рук. Но если Маринетт вполне осознавала удивительную естественность его действий, сам Кот даже не задумался, почему он по малейшим выражениям частей не скрытого лица понимает, что Маринетт хочет в тот или иной момент.       Немного перекусив и разбавив поздний ужин ничего не значившей болтовней, Маринетт задала столь мучивший ее вопрос:       — Почему ты ушел вчера и не дождался своей Леди?!       В полумраке комнаты раздался горький смешок.       — У нее другой Кот. Он рано или поздно научится. Вчера… Ну вчера ей понадобилась помощь, а я случайно мог помочь. А оставаться? Зачем? Ради победного жеста? Так это не моя победа. Пусть себе.       — Ты ей нужен, Кот.       — Спасибо за поддержку, Маринетт, но ты преувеличиваешь. Было настоящим наслаждением сражаться с ней бок о бок. Но я ей не нужен. То есть не так, я ей был полезен. Но не необходим. Я уверен, что вчера она бы справилась сама.       Маринетт сдерживалась изо всех сил, пытаясь отчаянию не дать прорваться в голосе:       — Как ты можешь быть так уверен? Я вообще не сомневаюсь, что она дико переживает. Последние бои обошлись ей очень тяжело.       — Я не смотрел. Не мог. Про Сэндбоя я в курсе, что — предыдущие были хуже? — коротко, скрывая свое отвращение к самому себе, проговорил Адриан.       Маринетт помотала головой.       — Не хуже. Но тоже очень тяжелыми.       — В любом случае, — меняя тон разговора, проговорил Адриан, — Ледибаг как всегда справится, — в его голосе наконец прорвалась затаенная боль, и каждое следующее слово било Маринетт изнутри, как удар кнута, — без тупого, никчемного, бесполезного, постоянно ошибающегося Кота.       Со стороны Мари раздалось невнятное бормотание, и он решительно продолжил:       — Впрочем, хватит о Ледибаг. Давай поговорим о тебе… Что у тебя нового? Все по-старому? Еще в кого-нибудь влюбилась?       — Кот! — возмущенно воскликнула Маринетт.       Серьезно больше они в тот вечер так и не поговорили.