Стажёр: семь ночей в...

      Дверь ванной женской комнаты тихонько приоткрывается, и по ту сторону показывается лисица. Мангл. Заметив Бэтти, она стушевалась, но, всё же, пересилив себя, шагнула внутрь, прикрывая за собой дверь. Блейдфулл посмотрела на вошедшую и улыбнулась. Зубная щётка во рту, по идее, должна стать препятствием для разговора, но саму Бэтти это не особо волнует. — Прывет, Мавгл, — Блейдфулл улыбается во все 32 два, попутно чистя зубы.       Мангл же замялась на месте, совершенно не зная, куда же себя деть. С чего это с ней обращаются так… обычно? Лисица встала у самой крайней раковины, той, которая ближе всех к выходу. Не то, что бы окружение в виде Бэтти её напрягает или пугает, нет, просто оно… необычно. Точно так же, как и окружение Чики — они обе не относятся (пока что) к Мангл, как к тому, над кем можно поглумиться. Они рядом с ней такие добрые, улыбчивые и чрезвычайно светлые. К ним можно отнести и Синди, только вот с ней лисица не особо общается.       Бэтти опустила голову под кран, смывая остатки сна окончательно. Вместо него мигом пришёл наплыв бодрости и возбуждения. Ещё бы, впереди ведь первый рабочий день в качестве аниматора на работе мечты, и уж Бэтти точно постарается, чтобы выделиться! Она не гарантирует точно, что останется после отработки, если удастся зарекомендовать себя, но хорошо поработать точно стоит! — Жду не дождусь, когда уже наконец начнётся моя стажировка! — Какая ещё, блин, стажировка? — в ванную заходят две подружки — Бон-Бон и Чакки. Эти слова принадлежат последней. — Тебе просто повезло побыть у нас на побегушках, вот и весь фарс. — Успокойся, Чакки, — просит явно уставшая Бон-Бон, зевая и потягиваясь. Синяя пижама задралась немного вверх, оголяя плоский живот. — Чего? — уже в более менее обычной манере спросила Бон. — Ну, у тебя там… татуировка.       Бэтти показывает пальчиком на талию Бон-Бон, отчего та сначала хмурит брови, а потом восклицает: — О, конечно! — а затем поднимает кофточку от пижамы. Как оказалось — действительно. На талии, под рёбрами спускается к животу иссиня-чёрная татуировка, будто дорожка из звёзд. — Нравится? Я сделала её ещё до того, как начала работать здесь. — крольчиха хмыкает. — Да, очень! Какая она крутая! И звёздочки всякие, завитушки…       Бэтти коснулась пальцем татуированной кожи, очертила спуск к животу, останавливая палец у самого пупка. Бон, следя за неспешными движениями девочки, недвусмысленно хмыкнула. — Блять, подруга, это выглядит слишком откровенно. — едко хмыкнула Чакки, едва не оборонив от подобных жестов полотенце.       Мангл отвернулась от столь откровенной развернувшейся сцены, мигом повторяя недавнее действие Бэтти — окунула голову под струю воды. Белоснежные волосы облепили лицо, ушки прижались к голове, а хвост к телу. — Что? — Бэтти Блейдфулл в недоумении оглядела всех девчонок. Понимание приходит медленно, постепенно. Когда же доходит, то Бэтти, краснея, одёргивает ладонь, как от огня. — И-извини, Бон-Бон! Просто эта татуировка, она и правда очень красивая! Я никогда не видела каких-либо татуировок, вот и удивилась!       Бон-Бон же посмеялась, опуская пижаму на законное место. Эта Бэтти действительно очень… необычная. Не похожа ни на немного стервозную Чакки, ни на слишком по-матерински добродушную Чику, ни на пугливую Мангл тем более. Может, на Синди — у них, кажется, у обоих одна мозговая клетка на двоих — решила Бон, ещё когда слушала краем уха разговор в столовой этих двух особ. Обе удивляются всяким мелочам, умиляются котикам и собачкам, обе слушают одну и ту же группу, обеим по 16. А ещё одинакового роста, обе любят фиолетовый цвет и так далее по списку. Вы поняли. — А что тут… было?       О, вспомнишь его — вот и оно. Синди остановилась в дверном проёме, а рука её застыла в воздухе, над головой, почёсывая взлохматившееся ушко. На неё воззарились сразу четыре пары глаз, и все разных цветов. Стушевавшись, девочка вильнула осторожно в ванную комнату, занимая своё почётное место посередине помещения, и оккупировала свободную раковину посередине.       Кажется, все отмерли от недавней ситуации и начали заниматься своими делами: Бон-Бон, беседуя с понравившейся ей Бэтти, обсуждала своё новое соло, которое написал для неё Бонни; Синди, иногда улыбаясь, вставляла фразы и укладывала причёску; Чакки по-быстрому принимала душ и ругалась то на слишком горячую, то на слишком холодную воду; Мангл осталось только вытереть лицо и умчаться в комнату, готовиться к трудному предстоящему рабочему дню.       Сегодня ей предстоял совместный день с Фокси, лисом-пиратом, который по сегодняшней истории её возлюбленный. Вот только как играть возлюбленных тогда, когда лисица своего сородича боится больше, чем огня? Как играть, когда его взгляд золотых глаз, который незаметно зацепляется за тонкую, изящную фигурку, будоражит и пугает? Мангл просто не представляет. Она ведь просто умрёт на месте, когда объявят их героев! И ладно бы, если бы это было представлением для детишек, которым поглазеть бы на любимчиков и в сюжет и многозначительные взгляды всматриваться не нужно, нет же! Это будет представление для подростков — ровесников самой Мангл, может старше или младше. И уж эти подрастающие умы в лёгкую поймут всё, а воображение продолжит.       Множество похабных шуток в сценарии, которые свойственны пиратам, распивающий настоящий ром Фокси, короткая юбка, высокие сапоги, под которыми чулки с кружевным поясом и корсет, подчёркивающий пышности Мангл — лисица готова умереть, лишь читая эти обязательные строки в сценарии сегодняшнего выступления. А одежда чего только стоит! В обычной жизни девушка ни за что бы не надела подобное ни под каким предлогом, но вот сейчас выбора нет. Хорошо хоть, что больше, нежели пары объятий в сценарии нет, ибо поцелуя она бы точно ни за что не выдержала бы.       В дверь кто-то негромко постучал. Мангл вздрогнула, но открывать не спешит. Кто-то постучал ещё раз, немного настырнее. Девушка была готова уже притвориться трупом и молчать до победного, когда за дверью послышался голос: — Это Бэтти. Меня отправили к тебе, Мангл, чтобы ты помогла мне с нарядом. Ну, как с нарядом, с чем-нибудь, что я могла бы надеть на нейтральную развлекаловку.       Мангл неожиданно для себя облегчённо выдохнула. Дверь отперлась, и на пороге действительно оказалась ушастая макушка с волосами и ушками цвета индиго. Она дружелюбно улыбается, протягивая лисице листок. «Чика и Чакки сейчас заняты, так что, пожалуйста, Мангл, оставляю новенькую на тебя. Сегодня Скотт поручил ей отыгрывать роль официантки, так что подбери какой-нибудь нейтральный наряд. И историю, желательно. Как обычно с новичками. Сегодня, как ты знаешь, всю пиццерию арендовали родители подростков, так что можно на какое-то время отвлечься от платьев в пол. Удачи.

Фредди Фазбер.»

      Лисица оглядела предоставленную ей подопечную и мысленно прикинула: рост почти одинаковый, телосложение плюс минус похожее, а на лицо совершенно разные. У Мангл кожа белоснежная, белоснежные волосы, такие же светлые ресницы, которые она красит чёрной тушью, и глаза цвета золотистой дымки, с жёлтыми искринками. У Бэтти кожа немного темнее, волосы цвета индиго, чёрные пышные ресницы, и глаза цвета мяты. Внешностью они абсолютно разные, потому остаётся надеяться, что выбранная одежда всё-таки сядет нормально. — Проходи, — кивнула скромно Мангл, пропуская девочку вперёд.       Сейчас есть куда более важные дела, нежели думать о предстоящем выступлении с… выступление. У Мангл полно пиратской одежды, так почему бы не одеть Бэтти именно в неё? По её подсчётам у этой девочки вполне подходящие параметры: длинные, идеальной упругости ноги для её небольшого роста в сто пятьдесят восемь сантиметров, бёдра немного шире, чем у самой Мангл, узкая талия, и грудь второго, может, с половинкой, размера. Из Мышки сойдёт прекрасная женщина-пират. — Но разве мне не нужен нейтральный наряд? — спрашивает Бэтти, выслушивая мысли вслух Мангл. Подобные суждения о своей персоне смутили, но, честно признать, приятно удивили. Блейдфулл никогда не считала себя красивой, а сейчас ей об этом в лицо говорит сама Мангл, пиратка, которая для многих девочек — пример подражания. Радует и смущает одновременно. — Ох, и то верно… — растерянно прошептала лисица. Её пушистый, белоснежный хвост упал понуро вместе с ушками, показывая текущее состояние. — Но… что, если я скажу, что потеряла записку по пути. И забыла об этом нейтральном наряде! Как тебе, Мангл? О нет, я ведь даже не читала записку!       Мангл в недоумении посмотрела на Бэтти, ожидая, когда же эта девочка посмеётся и попросит уже дать какую-никакую одежду. Но вот эта сама девочка непреклонна: смотрит своими мятными глазищами, будто в душу, и выжидает. — Ты серьёзно?.. — Абсолютно! Если что, то это моя вина, на тебя никто и не подумает! — Ты сумасшедшая, Бэтти… — Есть немного… — со всей серьёзностью кивнула Блейдфулл. — Так что? Я буду второй пиратэссой после Великой Мангл? — Будешь… — Не слышу, Капитан! — Будешь. — Капитан?! — Будешь! Ты будешь самой лучшей, после Мангл, пираткой! И все просто попадают от твоей неотразимости! — От нашей неотразимости, Капитан! — Так точно, салага, от нашей неотразимости! Мы докажем этому миру, что даже такие, как я могут быть в центре внимания! Я надену этот ужасный костюм, а ты покажешь всем, что даже женщина на корабле — жемчужина под витриной!       Дальше всё было, как на самом крутом девичнике: Мангл доставала множество различных пиратских нарядов, которые, по её мнению, должны подойти Бэтти; девочки веселились, разговорились, стесняя смущение (которое присутствовало только у Мангл). Чего новенькая только не перемерила: от пиратских остроугольных шляп, до длинных чёрных чулочков с поясом, которые лисица наденет этим утром. На последний предмет одежды они обе дружно рассмеялись, когда Бэтти приподняла подол платья и заискивающе поиграла коленом, соблазняя лисицу. Последняя подыграла: чмокнула легко коленную чашечку, обхватывая оную в сгибе, и разгибая ножку нарочито медленно. Пальчиками зацепилась за зацепку, отцепляя ремешок от чулка и принялась стягивать его без зазрения совести.       Импровизированная вечеринка была окончена, когда на Мангл наконец красовались белоснежная, узорчатая рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, открывая декольте на грудь, чёрный корсет на шнуровке спереди, яркая, многослойная юбка, нижние слои который под стать рубашке, а вот верхний вызывающего красного цвета, те самые чулки с поясом и высокие сапоги, едва-едва закрывающие собой чулки. Мангл оглядела себя в зеркале во весь рост, поджимая губы. Весёлый настрой понемногу утихал с каждым отсчётом часов. Столь вызывающий вид лишь кидал земли на крышку гроба.       Вторая, она же будущая пиратка, с восторгом крутилась рядышком, красуясь в новом виде. В принципе, почти одно и то же, разве что на Бэтти цельное платье белого цвета с широкими, болтающимися рукавами и юбкой, удлиняющейся сзади до колен. Корсет, на шнуровке на спине, обрамляет прикрытую грудь, а на ногах красуются чёрные броги. Говоря о последних, то Бэтти не знала даже о существовании не то, что такой обуви, но и вообще о слове. — О, ну, вначале, броги носили фермеры-скотоводы, потому что подобная обувь была удобной им по функционалу. Но потом эту модель обуви стали замечать аристократы, и, хоть она и считалась неформальной, высшие люди всё равно покупали их. Потом же они стали ещё более распространены благодаря Принцу Эдуарду Четвёртому: он начал носить для игры в гольф, но потом и вовсе стал надевать их и в город. Потом, вроде, какое-то ателье специально для него пошило первые в мире полуброги. После этого они и стали незаменимым атрибутом. Вот и вся история. А говоря о пиратском образе, то они тебе очень идут. — Ого… откуда ты знаешь такие подробности? Это удивительно!       Удивляют именно все эти маленькие подробности и то, как легко Мангл вспомнила обо всём этом и рассказала без единой запинки. Будто бы наизусть учила. — Я… — тут Мангл уже стушевалась, не зная, что ответить. — В прошлом я работала моделью, а там такие мелочи надо обязательно знать. Просто запомнила с детства, вот и всё. Но я рада, что спустя годы эти ненужные знания мне пригодились… — Подобные знания — это очень удивительно! — сколько раз уже сказала Бэтти своё «удивительно»? Не сосчитать — улыбнулась Мангл. — Ты можешь быть законодателем моды или кто они там, чуваки, которые разбираются в моде… в общем вот. А как давно ты была моделью? Почему решила уйти из бизнеса? Модели-то поболее зарабатывают, особенно ушастые, чем здесь.       Флэшбеки о том Судном дне мигом заполнили голову, напоминая о делах давно минувших дней. Извини, Бэтти, этот вопрос слишком личный. — Я была детской моделью сначала, потом подростковой, а в четырнадцать лет решила, что не собираюсь работать в одиночку для всей семьи и потакать несбывшимся мечтам матери. И ушла. Был громкий скандал, но Скотт дал мне ночлега в этом месте. Я тогда ночевала здесь, просто так. Он был другом отца и единственным человеком, который видел и видит во мне до сих пор точно такого же обычного человека, а не мешок с деньгами. А год назад, когда мне исполнилось 16, я официально решила начать работать здесь. И знаешь, Бэтти, я нисколечко не жалею! Это место удивительное, да, пускай каждый тут со странностями, но от этого пиццерия не теряет своё волшебство. — Эта история ужасна, Мангл, — Бэтти осторожно коснулась плеча лисицы, ободряюще поглаживая его. — Но всё остальное, что начинается с директора — волшебно, как ты и сказала! Я рада, что ты нашла своё место! — Спасибо, Бэтти. — Мангл смахнула слёзы, которые вот-вот хотели брызнуть. — Ты зажгла во мне огонёк веры… и я ни за что его не потеряю!       Дальнейшее общение прервал такой ненавистный многим писк будильника. 8:25. Время подходит к началу рабочего дня. Дня, который для многих значит куда больше, нежели очередной день. Для кого-то он станет началом чего-то прекрасного, а для кого-то обернётся болью и обманом.       Но пока, пускай все готовятся к празднику, восемнадцатилетию мальчишки, и ничего не знают о будущем.