Стажёр: семь ночей в...

      Первый и последний раз в Пиратскую Бухту Мангл заходила год назад.       Казалось бы: она и он — лисы, они просто обязаны играть вместе! Дуэтом, как делают это остальные. Это ведь сродни некой традиции. Но нет. Фокси как был бесстрашным пиратом, размахивающим ненастоящим крюком-рукой и скалящим зубы, так и остался им. Продолжал время от времени выпивать припрятанное богатство в виде различного алкоголя, продолжал бессовестно заглядываться на юбки и декольте проходящих мимо женщин. Мангл же как была скромной ведущей в игровой комнате для маленьких карапузов, так и осталась там. Она обучала маленьких детишек алфавиту в игровой форме, строила домики из кубиков с детишками постарше, а после работы и быстрого ужина всегда убегала в свою комнату. Всегда держалась особняком от остальных. Вся такая из себя стойкая, холодная и непокорная. Так считали другие. Они, эти лисы, такие совсем разные, никак не похожие друг на друга.       Фокси однажды во время чисто мужских посиделок бессовестно завёл разговор о том, как неплохо, наверное, было бы отодрать Чакки. У той ведь такая поджарая, аппетитная задница. Не такая мягкая, как у Чики, — это подметил ехидно Фредди, — конечно. Но она бы идеально осела в лисьих руках. Бонни потом крякнул в приступе смеха о том, что Фокси настолько стар, что просто сломается во время постельных утех, поэтому максимум, чем ему стоит обойтись — рукой. В итоге вылилось всё в обмен колкостями и все позабыли о девушках.       Вслух же Фокси не сказал, но про себя подумал, что Мангл, должно быть, приятная. У неё вероятнее всего мягкая и чувствительная белоснежная кожа. В последнем он не сомневался, остальное же нужно проверять собственноручно.       Он каждый раз ловил её напуганный взгляд, и это пробуждало в нём то самое чувство.       Животное.       Хотелось увидеть то, как её глаза будут бегать по его Бухте, когда он будет брать её прямо у стены. Хотелось чувствовать её укусы, которые она бы оставляла, если бы он рукой заткнул её ротик и шептал на ухо о том, что следует быть тише. Ведь там, за тоненькой шторкой, гуляют их товарищи и могут в любой момент услышать их.       Все видели в этой белой лисице отчуждённый комок, сбегающий при каждой подвернувшейся возможности. Фокси же знал и чувствовал — каждый раз она бежит от него. Боится его, как огня.       Пожалуй, он ещё давно зажал бы её где-нибудь в Новом Крыле у какого-нибудь автомата, где она иногда коротает время. Или же ворвался бы к ней прямо в комнату... о, нет, это была бы слишком большая наглость. Да, определённо, делать так не стоит. Только если через время. Когда она привыкнет к нему. Она ведь в любом случае не сможет долго бегать от него.       Однажды его коварны лапы дотянутся до такой желанной добычи.       Скотт с самого начала видел то, что они ну никак не могут привыкнуть друг к другу. Мангл к Фокси, мысленно правил он себя. Это было и является проблемой, бесспорно. Ведь пока она держится на расстоянии, о совместных номерах и речи быть не может. Так или иначе, но Скотт, подумав, здраво рассудил и решил — была не была. Начинать надо, пытаться. И поставить их номером на десерт богатеньким детишкам — отличная идея. Так, как и обычно, подумал Скотт. Подумаешь, что они целиком не репетировали весь номер вместе, а не раздельно, но была не была. Если всё пройдёт на высшем уровне — можно будет ставить их номера на постоянную основу, в чём директор и не сомневался. Он верил в них обоих: и в Мангл, и в Фокси. Они прекрасные актёры, таланты, можно даже сказать.       Про лиса и говорить не стоит: все давно были в курсе того, что кем бы он ни пытался казаться, свои номера отыгрывает отлично, что в паре с кем-нибудь, что один. А вот Мангл напоминала Скотту нераскрывшийся бутон. Свои единичные роли в Детской Бухте без пары она отыгрывала на отлично. Гринвуд лично не раз видел то, как лисица полностью вливалась в роль, отдавала ей всю себя без остатка, когда из зрителей лишь маленькие, ничего непонимающие карапузы. Сейчас же ей нужен мудрый совет, дружеский пинок и поддержка. Уверенность в своих силах.       Всё это отлично дала ей новенькая, Бэтти. Скотт не ожидал, что она настолько хорошо вольётся к Мангл в доверие, но это, бесспорно, было просто прекрасно.       Основные задачи выполнены. Осталось только ждать.       Отчего-то Скотт Гринвуд был полностью уверен в том, что их номер пройдёт на ура, а после номера с лисами выйдут на первое место по популярности — и тогда можно ставить различные сценарии, какие только угодно! Гуляй, фантазия!

◇~~~◇

      Когда её надобность на кухне стала практически нулевой, так как основные заказы выполнились и теперь следующие шли медленно и размеренно, Чика плавно переместилась в зал со взрослыми. Она проходит между столиков. За каждым уместились небольшие компании. Девушка всегда удивлялась и тому, что можно иметь настолько много друзей, и тому, что можно таким образом праздновать восемнадцатилетие своего ребёнка. Знаете, с размахом так. С огромным количеством еды, офигенной развлекательной программой и даже довольно большим количеством алкоголя. Чика вчера краем уха услышала у Скотта, что расчехлились родители именинника довольно неплохо.       Ей едва не поплохело от таких сумм, хотя, работая в пиццерии, зарплату она получала немаленькую.       Поднос со снэками и тремя бутылками какого-то дорогущего вина аккуратно приземляется на стол под чутким руководством. Компания из двоих мужчин и одной женщины радостно заулюлюкала и без промедления схватилась за бутылки. Чика умело притягательно улыбнулась, — сказывается опыт работы, — и выставила тарелки со снэками. — Приятного провести вам время! — перекрикивая музыку сказала Чи.       Один из мужчин, когда девушка собиралась пойти дальше, вскинул руки и воскликнул, останавливая её: — Стой-стой!       Чика, естественно, остановилась и нагнулась над столиком к посетителю. Мужчина, довольно хмыкнув, выудил из нагрудного кармана пачку купюр. Он с важным видом, предварительно облизнув палец, стал их пересчитывать, пока единственная девушка за столиком весело рассмеялась. Второй мужчина пригубил прямо из бутылки и смерил друзей взглядом.       До Чики медленно начало доходить то, что хочет сделать тот мужчина. Только она хотела сказать, что нет нужны в чаевых, как та девушка перегнала её: — Ну ты чего! Это мало! Посмотри на неё, — указывая рукой на медленно краснеющую Чику, — она же выглядит просто обалденно! А её личико просто отвал всего! Хорош быть таким жмотом! Добавь ещё сотку! — девушка, что явно немного уже выпила, полезла к пачке денег. Мужчина сдался. — У нас сегодня такой день обалденный, нужно же, чтобы и другим хорошо было! — Ты похитила наши сердца, Чи. — он пьяно улыбнулся и отодвинул наглую руку спутницы. Разделив стопку купюр, сунул одну в правую чашечку корсета, а другую — в левую, попутно проведя пальцем по упругой округлости. Второй мужчина, скрывая улыбку за горлышком бутылки вина, старался заглянуть внутрь.       Троица за столом довольно заулыбались и довольными взглядами проводили стремительно уходящую девушку.       Она пробивалась между некоторых танцующих людей и старалась не прибить никого пустым подносом. А, оказавшись наедине с собой, судорожно достала из чашечек деньги. Лишь тогда она поняла, что растратились на неё неплохо так. Две тысячи пятьсот баксов. Это просто чудовищно! Добавить ещё столько же — и будет её месячная зарплата! Насколько же богатые их сегодняшние посетители, раз могут себе позволить так расчехлиться на чаевые?!       Но, наверное, в этом нет ничего плохого. Бон и Чакки довольно часто между делом хвастались тем, что им время от времени суют по карманам деньги всякие богатенькие чуваки, падкие на длинноногих дерзких красоток. С Чикой такое впервые, несмотря на то, что работает она в пиццерии довольно долго. И понять причину настолько больших чаевых для неё проблема. Она ведь такая же, как и всегда, обычная? Или этим гостям настолько сильно в голову долбануло из-за алкоголя? В любом случае, Скотт никогда не был против чаевых, каким бы образом гости их не оставляли, и никогда не присваивал себе ни цента. Если работник, он же аниматор, получил чаевые, независимо от их размера, значит, он их заслужил. Скотт Гринвуд — человек слова, как никак.

◇~~~◇

      Несколько часов проходят незаметно как для аниматоров, так и для гостей.       То, что уже вечер, Бонни понимает лишь тогда, когда выходит на перекур на улицу. Ищет в карманах брюк пачку сигарет, что "одолжил" у Бон, пока взглядом следит за солнцем, что медленно ползёт к краю горизонта. Тягучие, бледно-лиловые облака лениво окружили его. С вершины пригорка, на котором находится пиццерия, видно город. Где-то там, внизу, до сих пор работает заведение, в котором он работал раньше. До пиццерии.       Невольно, ища глазами здание и всматриваясь в далёкие улочки, вспоминает ушедшие времена. Звучит так, словно ему за тридцать, и дело было ну очень давно, хота на деле стукнуло ему только двадцать несколько месяцев назад. И хоть Бонни и кажется, что то было очень давно — прошло с увольнения едва ли два года на самом деле. Тем не менее, ощущение того, что в этой пиццерии, Фредди Фазберс, он работает ну точно дольше двух лет, никуда не делось. Никогда не девалось. Появилось через месяц работы и не ушло.       На своей прошлой работе за смену, две ночи, Бонни мог с лёгкостью, особо не стараясь даже, заработать сумму, равную, а то и превышающую, нынешней зарплаты. Ему не нужно было даже стараться особо: стоило выйти на сцену, покрутиться соблазнительно перед зрителями, провести пару раз руками по телу, пройтись перед рядом находящимися людьми, наклоняясь, являя поблёскивающие изгибы подкаченного тела и собирая чаевые, если будет настроение — посидеть на коленках у состоятельных женщин или пройтись умелыми пальцами по мужским телам. А ещё приватные танцы — куда же без них? и постепенное оголение тела — основа основ.       Если бы кто спросил, нравится ли ему, Бонни, ловить восхищённые и пожирающие взгляды парней и девушек, он бы, не думая, сказал: "естественно, а кому может это не нравится?". И он бы ни разу не соврал, хоть возвращаться туда и не планирует. Может, только если выпить и самому посмотреть на оголённых танцоров. Но не работать. Бонни ведь, вроде как, остепенился. Вырвался их этого круга разврата и денег, все дела.       Закат всё растёт и растёт, пока Бонни медленно курит у чёрного входа. До него обрывками доносятся крики людей с улицы и сигналы машин. Либо тоже вышли покурить, либо же собираются уезжать — чёрт знает.       Скоро начинается выступление лисиц, а сразу после — финальное, завершающее выступление аниматоров: парное соло с Бон и Кэнди в роли певца. После этого отдыхать будут уже все, в том числе и сами работники.       Дверь тихонько скрипит, почти бесшумно, и оттуда лениво выплывает знакомая высоченная фигура. Вечно уставший Голден в форме официанта — тот сегодня разносил заказы. Видевший его Фрэд поспорил бы и, неодобрительно качая головой, сказал бы, что в основном его "сородич" фоткался с фанатами и выслушивал чуть ли не признания в любви. — Никогда не понимал, почему вас так все любят. — хмыкнул беззлобно между делом Бонни и поделился зажигалкой: поднёс её к зажатой между чужих сухих губ сигарете. — Вы же почти нихрена не делаете.       Голден скосил в недовольном взгляде глаза на собеседника и негромко вздохнул.       И не ответил. — Я, конечно, не жалуюсь, но когда на горизонте появляются ты или Спринг, все почти мигом теряют к нам интерес. Не замечал?       И вновь молчит. — Ты, блять, даже в этом фартуке выглядишь не как домохозяйка, а как чувак из порно для девчонок. Ну, знаешь, весь такой из себя красивый, приглаженный и горячий. — Бонни игриво поиграл бровями и криво усмехнулся.       Приятно всё-таки болтать с человеком, который говорить не хочет. — Когда этот фартук был на тебе, ты снимал его уж точно эффектнее меня. — лениво подметил Голден и затушил едва законченную наполовину сигарету.       А потом развернулся на невысоких каблуках и ушёл.       Оскорбил, припомнив прошлую работу и недавнюю мини-тусовку, или же, наоборот, похвалил за навыки — Бонни так и не понял. Но то, что Голден определённо смотрел в тот момент на медленно оголяющегося ушастого парня — это он понял точно.       Что ж, Бонни думает, что он был бы не прочь ещё раз вспомнить прошлое. Где-нибудь в уединённом местечке. И со зрителем. Как минимум, одним. А может и больше — как дальше пойдёт. Это определённо будет весело.