Все суета

- Зачем ты пришел? Снейп бесшумно поднимается, ставит стакан на стол, подходит к грязному, замызганному, непроглядному окну. Снаружи шелестит дождь. Стакан пуст. Стальная спина заключена в доспех неприступности. Сириус подходит сзади. Он видит перед собой густые угольные волосы, плотной завесой заслоняющие шею. Он наизусть помнит их запах. Он помнит, как зажимали их лопатки зельевара, когда тот гнул спину. Он поднимает руку, дотрагиваясь. Легким движением убирает их в сторону, оголяя шею, беззащитный черный пушок, вьющийся у основания черепа. Он наклоняется, вдыхает запах полной грудью. Он наклоняется. Наклоняется. Наклоняется. И дотрагивается сухими, шершавыми губами до бугорка третьего позвонка. Снейп трясется. Сириус отстраняется, вперившись взглядом в спину зельевара. Снейп разворачивается молниеносно, коронным движением, упирается взглядом в лицо Блэка, заносит руку для удара. Никакой магии, только плоть и кровь. Он видит. Осунувшееся лицо, отнюдь не искрящееся радостью. Изможденные глаза, бездонные круги под ними, щеки, едва не очерчивающие линии зубов. Северусу страшно. Страшно, что порвется кожа, что душу вынули, что кости прорвут одеяние и осыпятся с характерным хрустом. Он тянет ладонь, на две трети скрытую манжетой, касается груди Сириуса, чтобы убедиться, что это не муляж. Рука ползет выше. Вот она, несносная, гладит скулу Блэка, вспоминает пальцем его улыбку, подмечает морщины-лучики в уголках глаз. Снейп знал, что у Сириуса – точно будут такие. Он грустно улыбается. В этом весь Сириус – дворняга, что с него взять? Глаза мудрой побитой псины. Северус злится. - Я неделю торчал у твоего порога, - шипит зельевар. - Я не способен тебя выручить, Северус, - голос Блэка выдирает сухожилия. – Азкабан убил во мне альфу. Первые 5 лет - я верил. Вторые 5 лет - я сомневался. После десятка - я мог лишь надеяться, что чувствовал твой запах достаточно тонко. Но толку с этого, скажи? Этой бестолковой связью я только ограничивал твою свободу и права. - Моя свобода умерла вместе с Поттером, - выплюнул Снейп. Сириус тяжелым жестом потер переносицу. Да, это была замена. Да, он стал простодушным альтруистом. Да. Не стоило вмешиваться, хоть и хотелось как лучше. Так какого черта Снейп все еще здесь? - Послушай, Северус. У меня болит душа. Да, лучше бы ей полакомились дементоры. - Я рад, что мы встретились после стольких лет. Рад, что ты решил навестить старого приятеля. Но, прошу тебя, уходи. Это жалкое зрелище, - Сириус устало плюхнулся в кресло и отпил из горла. – Мы с тобой уже взрослые мужчины. Нам скоро умирать. Едва ли хотя бы одна живая душа видела Северуса Снейпа, профессора зельеварения, тщедушную косноязычную угловатую латентную омегу - в подобном амплуа. Едва не переломив позвоночные сваи, Северус дернулся к креслу с меланхоличным содержимым. Сковав сталью запястье Блэка, он вырвал того из кресла. Черные глаза метались по лицу псины, пытаясь выиграть у посмертной маски хотя бы одно очко в свою пользу. Сириус протрезвел тогда, когда гранитные пальцы, зарывшись в густую каштановую с проседью шевелюру, дернули голову мага. Он утонул. Тонкие презрительные губы казались мягкими и требовательными. Он никогда не думал, что Нюниус мог кому-то, кроме Джеймса, так отдаваться. Он мял, кусал, втягивал, облизывал губы Бродяги, сильнее и сильнее натягивая волосы пальцами. Северус полыхал, впечатав альфу в стену, направив костлявые руки его к своему члену – пульсирующему, требовательному, изнывающему истомой. - Возьми его, Блэк, если не противно, - задыхался Снейп, - возьми меня после треклятого Поттера. Я ждал тебя 13 лет.