13075: Атланты уронили небо

Г. Для Максима начались по-настоящему тяжелые дни. В основном, он уходил рано утром, пока я еще спал, а возвращался домой поздно вечером, когда в городе уже становилось темно. Первые дни он не показывал своей усталости, но уже к началу второй недели обучения под его глазами залегли большие темные круги, а из взгляда пропал тот детский задор, который привлек меня при первой встрече. Макс взрослел. Казалось, будто за несколько дней он набрал несколько лет, и это пугало. Рада, даже обучая нас с Софьей, не была ангелом. С ужасом представляю, что происходило на тренировках с Максом. Благо, он не сдавался. Приходя домой, Максим частенько до полуночи зубрил информацию из тяжеленных магических фолиантов. Мне хотелось хоть в чем-то помочь ему, но теперь, как никогда раньше, я ощущал собственную беспомощность. Что я мог сделать? Рассказать ему то, что он и так мог прочитать в учебнике? Именно сейчас, осознавая собственную ничтожность, я проклинал себя за то, что дал слабину и заблокировал свой дар. Пару дней назад я даже попросил Раду отменить действие ритуала блокировки и вернуть мне магию, но та лишь покачала головой и, уверив меня, что всему есть свое время, переместилась, дабы дальше издеваться над Максом. Но есть в этом и свои плюсы. Во-первых, я научился неплохо готовить. Первые пару дней я просил Софью поднатаскаться меня в кулинарии, стоя у плиты и выполняя ее указания по видеоконференции, а потом и сам, с помощью кулинарных книг, стал практиковаться в этом нелегком деле. И усилия воздавались мне сполна. Возвращаясь, голодный Максим за обе щеки уплетал приготовленный мной ужин, часто уверяя, что этим самым я делаю его жизнь намного проще. Странно, но я не мог понять, что же я чувствую к этому мальчишке. Хотелось обнимать его и помогать во всем. Каждый раз, когда он возвращался с синяками и ссадинами, возникало желание прихлопнуть Раду пусть даже лежащим в ванной веником. Макс лишь усмехался, когда я указывал ему на очередную ссадину, силой мысли излечивая ее. Видимо, на тренировках их было намного больше, просто те, что попадались мне на глаза, парень просто не замечал. Это чувство бесконечной заботы казалось мне чем-то естественным, пока я не ощутил еще кое-что... Этим вечером мы с Софьей решили отметить приближающиеся два выходных парой бутылочек «зеленого» вина. Было чертовски приятно осознавать, что завтра и послезавтра можно будет никуда не идти, а остаться утром дома и поваляться в постели на несколько часов дольше, чем обычно. И так два дня. — Если Светочка оставит мне хоть один недоделанный отчет, то, клянусь, что прокляну ее, — усмехнулась Софья, наливая себе очередной бокал шипучего напитка. — Слушай, напомни в следующий раз, что если ты упомянешь в одном предложении слова «вино» и «Португалия», то мне стоит бежать за вискарем. — Почему? Как по мне, так это прекрасное вино, — оскорбился я. — Ну, оно на любителя. Кислятина, - девушка фыркнула и, сделав большой глоток, поморщилась. — Тебе не кажется, что нашему мальчику уже пора вернуться? Я взглянул на часы, указывающие на половину девятого. — Через полчаса должен прийти. Он обычно возвращается не раньше девяти, — заверил я. Софья вздохнула и вновь сделала глоток. — Уходит в семь утра и возвращается не раньше девяти. Рада старается сделать так, чтобы он сбежал из Гильдии. Тут уже пришлось вздохнуть мне. К несчастью, так оно и было. Несмотря на отходчивость цыганки, она не забыла оскорбления Велиара и теперь проецировала свою обиду на Макса. — Надеюсь, этот кошмар скоро закончится, — произнес я. — Тоже надеюсь на это. Ты совсем перестал брать ночные смены, а без тебя по ночам тяжеловато. Никто из наших не может спокойно договориться с социализированной нежитью. Под этим определением Софья предполагала осознанных духов, не враждебных людям, таких как лешие, домовые, водяные и полевики. Действительно, большинство сотрудников Гильдии не делили духов на категории и в своей голове приравнивали тех же лешаков к упырям. Не понимаю, чем это вызвано, ведь в последние несколько сотен лет даже русалки перестали питаться человечиной. — Обучение Максима не связано с тем, что я перестал работать по ночам. Просто мне нужен перерыв, — соврал я, но тут же нарвался на смеющийся, всепонимающий взгляд девушки. — Конечно-конечно. И твои попытки обуздать плиту, которой до этого ты ни разу не пользовался, тоже никак не связаны с нашим мальчиком. Это так, просто совпадение. Волков, кого ты хочешь обмануть? — с толикой сарказма произнесла она. Я лишь вздохнул и потупил глаза в бокал с вином. Действительно, Софья знает меня как свои пять пальцев, уж кого-кого, а ее точно бесполезно обманывать. — Что ты испытываешь к нему? — спокойно поинтересовалась подруга, не отводя от меня внимательного взгляда. — Он мне как брат. Мне хорошо рядом с ним, — коротко, но честно ответил я. — О! Всего за пару недель мальчишка заслужил то, к чему мы с тобой шли не меньше пяти лет? Я оступился, попытавшись найти ответ на этот вопрос. Разница была, но до конца осознать ее у меня не получалось. — Нет, Сонь, у нас с ним что-то другое. Я пока и сам не могу понять. Да меня сегодня прям пробило на честность. Ох, не к добру это все. Не к добру. Интересно, а чем мое отношение к Максу отличается от отношения к Софье? Может быть, дело в том, что Максим — парень, и я не могу испытывать к нему ту же нежность, что испытывал к девушке? В голову тут же пришло опровержение. Я вспомнил, насколько мне нравится перебирать его слегка отросшие волосы в те моменты, когда Макс кладет голову мне на колени. Нередко я сам понуждаю его сделать это. Хотя, не очень-то он и сопротивляется. В чем же тогда дело? — Посылаю в космос два потока информации! — вдруг резко воскликнула Софья. — Глебушке срочно нужен мозг — это во-первых. Во-вторых, мне срочно нужен вискарь. Космос, если ты исполнишь оба этих желания, то я обязательно начну встречаться с первым же парнем, который попадется на пути и перестану жаловаться на переработки и отсутствие секса. Да будет так! Не успел голос Софьи затихнуть, как раздалась трель дверного звонка. Интересно, кого это нелегкая принесла? У Макса же есть ключи, а никого другого мы не ждали. Черт возьми, если это очередные сектанты, то я расскажу им много интересного… Я поплелся открывать. Прямо за дверью стоял Матвей, держащий на руках обмякшего, всего в крови и ссадинах, Максима. Сердце пропустило один удар. За ним — второй. Но на третьем оно решило восполнить все упущенное с лихвой. — Что произошло? — ватными губами спросил я, даже не поздоровавшись. — Рада опять перестаралась на тренировке. Макс потерял сознание, когда ударился головой, и не смог себя вылечить, — ответил Матвей также без приветствия. — С ним все хорошо, просто он немного без сознания. Я бережно забрал Макса из рук парня и аккуратно понес его в гостиную. Из головы пропали все мысли. Рыжие волосы мальчишки были вымазаны в его же крови, а на лбу красовалось длинное рассечение, которое и не собиралось затягиваться. Черт подери! А если он не придет в себя? А что, если он умрет от кровопотери? А что, если он не очнется? Вызвать этих тупоголовых лекарей из Гильдии? А что они смогут сделать? Мысли бегали в голове, как тараканы, посаженные в закрытый пластиковый контейнер. Я даже не обратил внимания на то, что Матвей прошел в квартиру и удивленно огляделся. Увидев произошедшее, ко мне тут же подбежала Софья. — Что с ним? — взволнованно спросила она, приподнимая голову парня.       Страшно... — Патлатый сказал, что Рада его так, — я и сам не понял, как всхлипнул. — Он говорит, что все нормально, но ты сама видишь. Вдруг он не очнется? — Успокойся и положи его на диван. Эй, хватит ныть, как девка! — почти крикнула Софья. Ее голос отрезвил меня. Я ощутил на щеках какие-то неприятные следы. Это что, слезы? Да быть такого не может! Только опустив парня на диван, я осознал, насколько тот тяжелый. И как этот тощий Матвей с такой легкостью держал его? Он же баба на вид! — Эй, Максим, ответь, с тобой все в порядке? — с надеждой в голосе спросила Софья, медленно проводя по мокрым от пота и крови волосам парня. — Не трогайте его. Он сейчас далеко — все равно не сможет ответить, — в полголоса произнес Матвей, о котором я совершенно забыл. В груди вскипел неоправданный гнев. — Ты был там, когда Рада так издевалась над ним?! — гаркнул я так, что по комнате раздалось эхо. Софья и Матвей одновременно вздрогнули. Они оба не ожидали от меня такой вспышки гнева. — Был, — почти сразу, маскируя испуг за полным спокойствием, ответил патлатый. Клянусь, я убью его. Дайте мне только дотянуться. — Успокойся, Глеб. Он ни в чем не виноват, — на мое плечо опустилась теплая рука Софьи, освобождая сознание от гнева. Лишь она умела так. Почему рядом с Максом в тот момент был Матвей, а не я? Я бы спас его, не дал бы этому произойти. Что теперь делать? Оставалось только сидеть, сжимая в руках ладонь Макса, и ждать. — Успокойся. Он скоро придет в себя и залечит все свои раны, — успокаивающе произнес Матвей и достал из своего кислотно-оранжевого рюкзака бутылку виски. — Космос услышал мои желания, но исполнил их в неподходящий момент, — буркнула Софья, выхватывая у Матвея бутылку. Она с треском отвинтила крышку и сделала несколько больших глотков прямо из горла. — Ты все также продолжаешь жрать алкоголь литрами? — апатично поинтересовался Матвей. — Не твое дело. А я не обращал внимания на перепалку этих двоих и просто смотрел на Макса. Его размеренное дыхание вселяло надежду. Господи, если он не очнется, то я не прощу себе этого. Я не хочу терять. Только не снова. Холодно. Даже в непривычно наполненной людьми квартире я ощущал холод, щемящее одиночество и страх. — Пожалуйста, очнись, — одними губами прошептал я. И Макс услышал. Он слегка сжал мою руку и в тот же момент раны на его теле стали зарастать. Это выглядело странно и жутко. Последним залечилось рассечение на лбу. О бывших травмах напоминали лишь редкие синяки и следы засохшей крови. — Прости, что заставил тебя волноваться, — произнес Максим, открыв глаза. — Ты что, плачешь? Дурак! Все внутри ликовало. У меня просто не получилось поверить в свое счастье. Я сжал парня в объятьях. — Эй-эй, ты же мне снова сломаешь что-нибудь, — засмеялся Максим, в ответ сжимая мои плечи. Сознание помутилось и уже через мгновение я осознал свое желание поцеловать его. Это ощущение было новым и странным. Губы пересохли. Наверное, сказывался недавний шок. Я отпустил парня и сел рядом с ним на диван. — Как ты? — обеспокоенно поинтересовалась Софья. — Отлично. Ты же знаешь, что я могу сам себя лечить, — наигранно радостно произнес Макс. — И часто с тобой такое происходит? — Сегодня первый… — Каждый день, — перебил Матвей. — Обычно он не теряет сознание и сразу себя лечит. Я шокировано посмотрел на Макса, осознавая, через что ему приходится ежедневно проходить, чтобы остаться в Гильдии. — Почему ты не рассказывал мне об этом? — спросил я. — А что бы это изменило? Ты бы отшлепал Раду и сказал ей, что, ай-ай-ай, так делать нельзя? Успокойся, Глеб, я иду на это по своей воле, — заверил меня парень. — Поверь, я сам могу о себе позаботиться. Да и Матвей всегда рядом, он помогает. Я лишь бросил гневный взгляд на патлатого. Значит, эта сволочь постоянно была рядом с ним, а мне не позволяли даже на минуту попасть на эти чертовы тренировки! Да чтоб эта Рада сдохла, подавившись собственным эго. В груди вскипало до сих пор непонятное ощущение. Такое бывает, когда в подростковом возрасте лучший друг уходит гулять без тебя. Это…Ревность? — Пойдем курить. Дай Максу хотя бы пару минут отдохнуть без расспросов, — холодным голосом произнес Матвей, вставая. Без лишних слов мы направились на лоджию. Там я достал из пачки сигарету и закурил. Матвей сделал то же самое. — Почему ты раньше не сказал мне, что Максу приходится страдать на тренировках? — сквозь зубы процедил я. — Постой. Я пропустил тот момент, когда ему вдруг стало пять лет, а ты превратился в его мамочку? — выдохнув дым, саркастично поинтересовался эмпат. — Я не…просто… Чертов ублюдок! Он всегда знал, что нужно ответить. — Вот именно. Он не хотел тебе рассказывать, а я уважаю его мнение. Максу не пять, не десять и даже не пятнадцать лет. Он взрослый мальчик, который может принимать взрослые решения. Жаль, что ты этого не осознаешь. Слова неприятно резанули. Действительно, я переборщил с гиперопекой. Но ведь Макс такой беспомощный и беззащитный. А я, кажется, идиот. — Молчишь? Ну, молчи. Кстати, мамуля Максима, ты не против, если я подкачу к нему? Уж больно симпатичный мальчик. Вновь, уже второй раз за вечер, во мне вскипела ярость к этому человеку. И теперь, когда мы остались наедине, я не собирался ее сдерживать. Мой кулак полетел прямиком в лицо этого самодовольного патлатого ублюдка, но тот легко перехватил его. — Ревнуешь? — с гадкой улыбкой на лице поинтересовался Матвей, больно сжимая мою руку. Стоит отдать должное, этот парень был сильнее меня, да и в его словах была толика правды. Это ревность, но, готов поспорить, не та, которую он имел в виду. — Я не ревную. Просто не хочу, чтобы твоя шлюшья задница испортила мальчишке жизнь. Да и с чего ты взял, что он вообще согласится быть с тобой? Матвей ухмыльнулся. — Моему очарованию сложно противостоять. Поверь, пока ты работал или сидел дома, попивая свое любимое винишко, я втирался к нему в доверие. Я попытался ударить его левым кулаком, но гад вновь перехватил мою руку, сжимая ее еще больнее. — Патлатый пидор! — выплюнул я ему почти в лицо. — Говори, да не заговаривайся, — буркнул Матвей. — Ладно, успокойся. Никто не тронет твоего Максимушку, пока он сам того не захочет. Чисто из уважения к тебе и Софье, как к большим профессионалам нашего дела, я не стану даже намекать ему. Можешь спать спокойно. Но согласись, ты ревнуешь. Даже не так. В тебе играет собственник. Он не твоя вещь, Глеб. Он — живой человек. Я опустил руки и уставился на лежащую на полу сигарету. Матвей прав, как бы не горько было это признавать… — Идем, — буркнул я, открывая балконную дверь. Слова Матвея били очень хлестко и с последствиями. Неужели я веду себя с Максом, как собственник? Наверное, со стороны виднее. С другой стороны, это вполне нормально, что я против того, чтобы Матвей приставал к Максу. — Накурились? — поинтересовалась Софья, когда мы вошли в комнату. — Да, — широко улыбнувшись, ответил Матвей и уселся на один из диванов, рядом с девушкой. — А где Максимушка? — Он в душе. Моется и залечивает синяки. Оказалось, что пока мы были на балконе, Софья умудрилась вылакать почти треть бутылки виски. — Я иногда удивляюсь, как ты умудряешься столько пить, — тихо сказал Матвей. — Мотя-Мотя, если ты не можешь что-то понять, то это твои проблемы, — усмехнулась девушка. Удивительная особенность Софьи заключалась в том, что она пьянела не в зависимости от выпитого, а по времени. Ровно через три с половиной часа после первого глотка алкоголя Софья становилась неадекватной. Благо, она сама знала об этой своей особенности и уже через три часа старалась принять горизонтальное положение и заснуть. Теперь же, до времени невозврата оставалось чуть больше часа. — Слушай, Бегемотик Мотя-Мотя, а скажи-ка мне, как давно ты присутствуешь на тренировках Максима? — поинтересовалась девушка. — Почти с самого начала. Моя задача следить за тем, чтобы Макс не вышел из себя и мог контролировать свои эмоции, — даже не стушевавшись, ответил Матвей. Он начал аккуратно собирать свои волосы и связывать их в низкий пучок при помощи резинки. Похоже, Рада пригласила его на тренировки именно благодаря его дару чувствовать эмоции людей и частично управлять ими. Конечно, этот парень не был всесилен в этой части — его способности заключались лишь в гашении особо ярких эмоциональных всплесков, но и это уже было немало. — И часто наш с Глебом мальчик выходит из себя? — Софья ехидно выделила наши с ней имена, показывая, что несмотря на то, что эмпат и присутствует на тренировках, к Максу он не имеет практически никакого отношения. Глубоко в душе я усмехнулся. — У меня на глазах это произошло всего лишь раз. У меня тогда не получилось взять его эмоции под контроль, и он сотворил колоссальных размеров огненный шар. Помнится, тогда паренек психанул из-за того, что Рада сказала, будто он недостоин работать с нами и является демоническим порождением. Я сжал бокал в руках настолько сильно, что почувствовал боль. Демоническое порождение, значит? Не достоин? — Бесполезный гнев — одна из самых бессмысленных эмоций, — спокойно произнес Матвей, посмотрев мне прямо в глаза, в тот же момент эмоции немного остыли. — Лучше успокойся. Вскоре его пытки закончатся и Максим станет полноправным членом нашей организации. Если я не ошибаюсь, осталось не больше пары недель. — Если он выдержит такой натиск со стороны Рады, — заметила Софья. — Ты сам учился у нее и прекрасно знаешь, как она может морально уничтожать своих учеников, в особенности тех, кого она ненавидит. — А Макса она именно ненавидит, — поджав губы, буркнул эмпат. — Хоть я и не могу чувствовать ее эмоций с помощью своего дара, но мой диплом психолога просто кричит, что ее мимика и слова выражают абсолютную ненависть и презрение. Интересно, с чем это связано. Вы в курсе? Раздался звук открывшейся двери и из душа вышел Макс, одетый в одни только домашние хлопковые штаны. Я не смог не заметить его изменившуюся в лучшую сторону фигуру. За время тренировок мышцы на руках парня заметно окрепли, а на животе начал намечаться пресс. Кроме того, от меня не скрылся и полный желания взгляд Матвея, который смотрел на тело Максима с нескрываемым вожделением. Сволочь! — У вас все хорошо? — поинтересовался Макс. Я стушевался. Матвей же начал проявлять инициативу. Он встал с дивана и подошел к парню. — Все просто супер, — произнес он. — Вылечился? — Ага, ты же знаешь, — ответил Максим, улыбнувшись. Что-то в мне сломалось. Почему он улыбается ему, а не мне? Чем этот патлатый пидор лучше меня? Что такое происходит? Еще и Макс вдруг подошел к Матвею и заправил прядь его волос за ухо. — У тебя опять пучок разваливается, — сказал он, внимательно наблюдая за реакцией эмпата. Мне хотелось рвать и метать. Этот жест просто убил что-то внутри меня. — Мы испугались, — произнес Матвей. — Давай, ты больше не будешь терять сознание, ладно? — А тебе не пора домой? — вырвалось у меня вдруг. Честно, я не хотел этого произносить, но губы сами сделали это. — Может Матвей остаться? — состроив грустную мордашку, попросил Макс. В поисках поддержки я взглянул на Софью, но та лишь состроила лицо в стиле «моя хата с краю…» и пожала плечами, показывая, что квартира моя и решать тоже мне. На самом деле, я надеялся на то, что девушка примет мою позицию и у меня будет повод отказать Максиму, сославшись на нее, но этому плану состояться не удалось. Ведь без ножа меня режут, чертяки. — Эх, пусть остается, — буркнул я, махнув рукой. Внутри все горело каким-то непонятным для меня пламенем. Было больно? Да, черт возьми, эти ощущения можно сравнить с болью. Ноющая тяжесть, которая начиналась где-то в районе солнечного сплетения и по спине плавно переходила к плечам, наваливаясь на них тяжелым грузом. Руки тряслись. Хотелось разбить что-нибудь. — Но у меня одно условие. Убери это, — продолжил я, уставившись на Матвея. Мои зрачки сузились настолько, что это было физически ощутимо. — Это? Ты не понимаешь, что чувствуешь? — усмехнулся эмпат, сидящий сейчас рядом с ничего не понимающим Максом. — Матвей! — гаркнула уже заметно выпившая Софья. Макс встал со своего места и подошел ко мне. — У тебя что-то болит? Я не могу почувствовать, — тихо сказал он, кладя свою ладонь на мою руку. — Ты напряжен и весь трясешься. Скажи, что болит, и я обязательно все вылечу. — Такие вещи не лечатся твоей магией, Максим, — Матвей ехидно улыбнулся и с превосходством посмотрел на меня. Софья не вытерпела. Она схватила парня за волосы и начала их натягивать. — Еще хоть одно слово…Если ты еще хоть раз вмешаешься, я лично выдеру тебе твои патлы, выбью зубы и отрежу член, — тихо прорычала она. Максим же сел на диван рядом и слегка надавил мне на плечи, понуждая положить голову к себе на колени. Когда же я поддался ему, парень подушечками пальцев провел по моим закрытым глазам, плавно перешел к вискам и, слегка помассировав их, стал гладить по волосам. От этих прикосновений все те непонятные ощущения медленно исчезали. — Ты испугался, когда увидел меня без сознания? — тихо спросил он. — Не беспокойся, я рядом. Видишь, все в порядке. Я здесь, с тобой. От последней фразы на душе стало совсем легко. Он со мной. Я, а не Матвей сейчас лежу на его коленях. — Видишь, Соф, моя помощь даже не понадобилась. Я не виноват, что твой дружок — идиот, и не может понять даже собственные эмоции, — буркнул эмпат, вновь поправляя прическу. Но мне сейчас было просто наплевать на его оскорбления. От теплых пальцев Максима, плавно копошащихся в моих волосах, по телу пробегали стайки мурашек, как от одноименного массажера. Кроме этого, меня неожиданно накрыла усталость. — Почему вы постоянно оскорбляете друг друга? — спросил Макс. — Неужели нельзя жить дружно? Два взрослых, почти тридцатилетних мужика, а грызетесь, как пятнадцатилетние пубертатки из-за парня. Софья, которая как раз в этот момент сделала большой глоток виски, устроила шикарный фонтан и в голос расхохоталась. Матвей же, на которого попал весь алкогольный спрей, сморщился и стал вытирать лицо рукавом. — Ну, мальчик мой, ты иногда и сказанешь, — отсмеявшись, хрипло произнесла девушка. — Знаешь, никто бы не смог так точно и так смешно описать ситуацию. Макс на секунду остановился и нахмурился, а потом вновь начал перебирать мои волосы, но от былой плавности не осталось и следа. — Вы ругаетесь из-за девушки? — поинтересовался он. Мне показалось, или в его голосе проскользнули тревожные нотки? Матвей, услышав этот вопрос, не сдержался и хлопнул ладонью по своему лбу. — Так, давай без язвительных комментариев о двух идиотах, которые друг друга стоят, ладно? — вздохнула Софья. — Макс, не запаривайся, это я так, к слову сказала. Эти двое, мне кажется, уже родились с ненавистью друг к другу. — Ладно, я пойду спать. Глеб, ты еще не хочешь? Максим аккуратно приподнял мою голову и встал с дивана. — Да, сейчас схожу в душ и приду. Откроешь окно в комнате? Боюсь, ночью ты задохнешься от перегара, — спросил я. Макс просто кивнул и, зевнув, ушел в комнату. — Ладно, мы тоже скоро будем спать. Я знаю, где лежит постельное, так что иди мойся и на боковую, — сказала Софья. — А я думал, что вы с Глебом ляжете в комнате, а мы с Максимом устроимся на диване, — нарочито медленно произнес Матвей, прищуренными глазами смотря на меня и ожидая реакции, за что получил нехилый подзатыльник от девушки. — Еще хоть слово и я выну из тебя душу, — прорычала она. Мне же было банально наплевать — слишком сильно клонило в сон. Я просто отправился в ванную и, раздевшись, встал под теплые водяные струи. Интересно, чего хотел добиться Матвей? Да и что имела в виду Софья, замечая шуточность и истинность слов Макса? Либо тут происходит какой-то непостижимый дурдом, либо я и правда идиот. В принципе, и то, и другое было в равной степени вероятным. Вода немного отрезвляла, но вместе с этим приходила и похмельная головная боль. Ничего, это уж точно можно пережить. Интересно, в каком состоянии мы все проснемся завтра, учитывая, что Макс убежит на тренировку рано утром, а мы с Софьей встанем только ближе к обеду? Чувствую, пробуждение будет веселым. Простояв под каплями еще какое-то время, я наскоро вытерся и, надев на себя одежду для сна, вышел из душа. К этому моменту Софья и Матвей уже мирно спали, развалившись на диванах. Тихо, чтобы никого не разбудить, я пробрался в комнату. Максим уже тоже сопел. Интересно, сколько времени я провел в душе? Неужели так долго, что все успели заснуть? Я аккуратно забрался под одеяло и сделал то, что обычно совершал, когда просыпался ночью рядом со спящим Максом — прижался к нему сзади и обнял сверху левой рукой. Но теперь, в отличие от того, как было раньше, парень плавно положил свою руку на мою. В ту же секунду головная боль исчезла, а я, застигнутый врасплох, испуганно замер. — Так лучше? — поинтересовался он. — Уж с головной болью я точно могу справиться. — Да, спасибо, — осторожно ответил я, стараясь не шевелиться. Может быть, парень не придаст моему «обнимательному» порыву значения? Но вопреки моим ожиданиям и секундным страхам, Макс потянулся и, взяв мою правую руку, положил ее так, чтобы она проходила прямо под его шеей, а я мог полноценно обнять его. — Спокойной ночи, — прошептал он и теперь уже точно провалился в сон. — Спокойной ночи, — вторил я. Получилось так, что теперь я лежал и обеими руками обнимал Максима, уткнувшись носом в его затылок. Было безумно приятно чувствовать запах собственного любимого шампуня от его волос. Мой запах — не Матвея. И сейчас я лежал в обнимку с Максом, а не Матвей. Особое удовольствие доставлял тот факт, что парень не только не скинул мою руку с себя, хоть и не спал, а, наоборот, сделал так, чтобы объятья были полными. И в этот момент до меня наконец все дошло. То ощущение, которое я испытал, увидев Макса и Матвея…Ухмылки Софьи…Попытки эмпата разозлить меня и эти его странные шутки… Я, кажется, влюбился в Макса. И, похоже, до сих пор об этом не знал только я сам. Софья видела все это, но молча ждала, когда до меня самого дойдет. Матвей тоже заметил и активно пытался заставить меня ревновать. Господи, да какой же я идиот! Они были правы. Никем, кроме как отсталым дебилом, назвать меня было нельзя. Но ведь сейчас Макс лежит рядом со мной и сопит на моем плече. Сонное подсознание порекомендовало подумать обо всем завтра. О, боги, только бы не забыть все на утро. Но сейчас, обнимая Максима, я понимал, что, если сегодня ночью мне суждено умереть от какого-нибудь сердечного приступа или прочей ерунды — я умру счастливым.