13075: Атланты уронили небо

М. — Я ненавижу твои тренировки, — пробурчал Матвей, медленно вваливаясь в лифт. — Остался бы досыпать. Я же не заставляю тебя идти со мной, — ответил я, нажимая на кнопку первого этажа. — Я так похож на самоубийцу? Не думаю, что Рада будет рада… — парень усмехнулся собственному каламбуру, — если я вдруг не появлюсь. Створки лифта захлопнулись, и Матвей осмелел. Он подошел почти вплотную, и, положив руку мне на плечо, приблизил свое лицо к моему. На душе резко стало как-то мерзко. Нет, не от парня, а от самого себя. Я буквально почувствовал, как мое лицо приобрело пунцовый оттенок. Несколько томительных секунд Матвей ждал моей реакции, но так и не получил ее. Мне же казалось, что все тело сковало от неловкости. — Ты бежишь от собственных желаний, — заявил эмпат, отодвигаясь. Он оперся спиной на стену лифта и закрыл глаза. — Я не бегу от них. Просто… Матвей, прости. Я не хочу вновь поднимать эту тему, но то, что произошло неделю назад, было случайностью и больше никогда не повторится. Длинноволосый улыбнулся и провел по лицу ладонью, будто стирая с него все эмоции. Видя его таким, я начинал ненавидеть себя еще больше. Почему своими действиями мне удается лишь причинять людям боль? Примерно неделю назад, после тренировки, я, ведомый собственной похотью, умудрился переспать с Матвеем в одном из кабинетов Гильдии. Нет, это не было случайностью. Мне безумно хотелось секса, а Матвей был не против, чем я и воспользовался. Эйфория спала сразу после последнего толчка, а на душу навалилась неописуемая тяжесть и чувство вины. Даже спустя несколько дней было тяжело вспоминать стонущего, выгибающего спину, толкающегося навстречу мне парня и его волосы, зажатые в моей правой руке. — Если ты пытаешься наврать мне, то не обманывай хотя бы себя. Поверь, я не собираюсь называть то, что мы делали, занятием любовью. Ты просто подрочил о мою задницу, но я не против повторить это. И ты не против. Матвей хищно посмотрел прямо мне в глаза. Казалось, будто он готов воплотить свои слова прямо в лифте. Эмпат прав. Низкая похоть внутри меня, действительно, желала вновь завладеть им, но мозг боролся с этим ощущением. Все, что оставалось делать — терпеть эти приставания и разрывающее душу чувство вины. Вины перед Матвеем, вины перед Глебом. Мне казалось, будто я изменил ему, хоть это и не так. Неожиданно взгляд волшебника охладел. — Вы с Волковым — два тупых, трусливых осла, которые постоянно портят жизнь и себе и другим. Честно, вы стоите друг друга, — зло выплюнул Матвей прямо мне в лицо. В тот же момент створки лифта открылись, и парень выскочил в подъезд. Ну а я просто остался на месте, переваривая его слова. Лифт закрылся. Волков…А ведь я до сих пор не знал его фамилию. А знаю ли я Глеба на самом деле? В того ли человека я влюбился? Возможно, мне нравится просто придуманный мной самим образ уверенного в себе, статного тигра, который рядом со мной не боится показать себя домашним котом. А что, если этот образ — только иллюзия, которая существует лишь в моей голове? Из раздумий вывел Матвей, который открыл лифт и за шкирку вытащил меня в подъезд. — Долго ты собирался там стоять? — гаркнул он. Я лишь помотал головой и молча направился к выходу. Предстоял еще один день ада.

***

— Что повесил нос? — участливо спросила Рада, когда я только зашел в тренировочный зал, находящийся в подвале Гильдии. Ожидая меня, она, как обычно, курила свою трубку, сидя на одной из скамеек у стенки. Эта женщина всегда была на редкость проницательной, даже несмотря на всю свою внешнюю грубость. Она, как и Матвей, умела прекрасно чувствовать любые перепады настроения людей, которые находились рядом с ней. Честно говоря, врать ей сейчас совершенно не хотелось. Да и был ли в этом смысл? — Я задумался. Представляете, я даже не знал, что фамилия Глеба — Волков, — честно ответил я. — И над чем же ты задумался? Рада, ожидая моего ответа, сделала глубокую затяжку и выдохнула большой клуб дыма, который с помощью магии превратила в большого кита. Дымное животное медленно поплыло по залу, даже не пытаясь раствориться в воздухе. А я задумался. Теперь уже над ответом на поставленный вопрос. Рада не торопила. В зал вошел Матвей. — Здравствуйте, — громко сказал он, встав у входа. — Привет-привет. Сегодня ты можешь идти и выполнять свою обычную работу. Твоя помощь не понадобится, — цыганка махнула рукой, отправляя парня восвояси. Матвей просто пожал плечами и, не споря, удалился. В зале остались только мы вдвоем. Неожиданно мир вокруг зарябил и перестроился. Ведьма перенесла нас в кабинет Софьи. Теперь она оказалась сидящей не на скамейке, а в кресле-качалке у камина. Цыганка в такой атмосфере смотрелась наиболее органично. — Ну так что в фамилии Глеба заставило тебя задуматься? — повторила женщина свой вопрос. — До сих пор я даже не знал его фамилии. Может быть, я не знаю его, как человека? Ведьма глухо засмеялась. — Глеб, к которому ты возвращался каждый вечер до этого дня, и Глеб Волков, к которому ты вернешься сегодня… Подумай, разве это разные люди? Я молча замотал головой. — Вот именно. Он не изменился, когда ты узнал его фамилию. Он не изменится, когда ты сейчас узнаешь, что его отца звали Виктором. Он не станет другим человеком, даже если я расскажу тебе, как они с Софьей оказались в Гильдии. Знание других о людях не меняет этих людей. Но ведь беспокоит тебя немного другое? — Я думаю, что воспринимаю Глеба, как выдуманный образ. — А какой он для тебя, этот Волков Глеб Викторович? Каким ты его видишь? — Рада щелкнула пальцами и передо мной, на столике, возникла небольшая чашка кофе. Я взял ее и отпил горького до дрожи напитка. — Он? Глеб сильный и уверенный. Он не боится ничего. Но, вместе с этим, он добрый и заботливый, — слова сами приходили в голову. — И это все? — насмешливо поинтересовалась Рада. — Такое описание подходит почти под всех. Ты хочешь, чтобы я рассказала, какой он на самом деле? Молчи, я знаю, что хочешь. Глеб, действительно, волевой мальчишка. Но вместе с этим, он безумно зависимый. На нем прекрасно видно, что человеку нужен человек. Твой дружок не может быть один. Да, он добрый, но только к тем, кого подпускает близко — с другими же он может быть настолько жестоким, что ты и представить себе не можешь. Глеб состоит из противоречий. В нем сочетаются нежность и грубость, подлость и благородство, истинное величие льва и низость гиены. Сложно угадать, как он будет вести себя с тем или иным человеком. Глеб думает, что ненавидит быть вторым, но при этом он скорее вдохновитель и манипулятор, чем деятель. А еще он жуткий собственник. Но если он привяжется к кому-то, то сделает все, чтобы этот кто-то был счастлив. При этом, Волков готов разбиться, чтобы превратить жизнь врагов в ад. Кстати, как часто он готовит для тебя? — Каждый день, — недоумевающе ответил я. — А при чем здесь это? — А при том, что еще пару недель назад он даже не знал, как включается плита в его квартире и считал, что, чем больше температура в духовке, тем вкуснее получается выпечка. Я рассмеялся. От этой подробности из жизни Глеба стало как-то теплее. Камень, что до сих пор лежал на душе, упал и с треском разбился. — Ну так что, мой мальчик, ты больше не хочешь возвращаться к нему в квартиру? Готов бросить Гильдию? — беззлобно улыбаясь, поинтересовалась Рада. Ответ не заставил себя ждать. Мне даже не нужно было думать. — Нет, теперь я еще больше хочу вернуться к нему сегодня вечером. И бросать занятия не собираюсь. Но почему Вы рассказали мне все это? — Ты вошел в зал без цели, а лишь с сомнением. То, что тебе предстоит сегодня, нельзя пережить без чертовски сильной мотивации выжить. Рада щелкнула пальцем, и мы вновь переместились. Помещение, в котором мы оказались, было огромным. В центре арены из серого камня находился большой каменный куб. Редкие, крупные капли дождя, падающие с абсолютно серого неба, безумно угнетали. Серость. Все вокруг было будто бесцветным и неживым. Даже небеса казались плоскими — ни единого облака или тучи, лишь сплошная свинцовая завеса, обрушивающая на землю холодные капли воды. Единственным ярким пятном в этом тленном пейзаже был пестрый платок Рады. — Где мы? — спросил я. — И что мне нужно делать? — Это твое финальное испытание. Ты маг созидания и должен чувствовать при помощи своего дара, а не глазами и ушами — только так ты сможешь обуздать эту поистине великую магию. Эта арена располагается на острове в Тихом океане. Эти земли не находятся в юрисдикции какой-либо Гильдии или государства. Поэтому здесь не действуют ни законы людей, ни законы магов. — Можете не продолжать. Вы хотите сказать, что если мне придется здесь погибнуть, то виноватых не будет? Так вот что имела в виду Рада, когда говорила, что мне необходима мотивация, чтобы выжить. Стало страшно. Густой, липкий, холодный страх разливался по всему телу, начинаясь в ступнях и поднимаясь до самой макушки. — Да. Ты должен перебороть все свои сомнения и знать, что ты обязан вернуться домой живым, — медленно, тихо, вкрадчиво объясняла цыганка. На ее лице также читался страх. Было ощущение, что она сама не желала того, что происходит сейчас. Я же просто боялся. Неужели Глеб и Гильдия стоят того, чтобы я погиб здесь? Есть шанс, что я больше никогда не увижу родителей. Сомнение. С каждой секундой во мне зарождалось это противное желание бросить все и вернуться к жизни обычного человека, отказаться от магии. — Твоя задача выпустить то, что содержится в клетке в центре арены. Выпустить и победить. При этом ты не будешь видеть и слышать. Ты должен полагаться только на свой дар, — объяснила Рада. — Что содержится в каменном кубе? — Тот, кто первым из людей нарушил первую заповедь. Первый убийца, — Цыганка замялась, боясь произнести имя. — Каин, старший сын Адама и Евы. Не думай, что все так просто. Небеса и Пандемоний прокляли его. В этом проклятии и таится опасность. Каин не может умереть сам и постоянно испытывает страшные муки. Единственное его желание — убивать. Кроме того, это проклятье дает ему сверхъестественные способности: безумную физическую силу и возможность творить магию. — В чем логика? А если я не справлюсь и выпущу Каина на свободу? Рада лишь медленно мотнула головой из стороны в сторону. — Даже не думай о том, что ты не справишься. Собери волю в кулак и действуй. Ради себя, ради своих близких. Ради твоего дружка, Глеба. Раз в несколько столетий клетка Каина открывается и тогда он вырывается на свободу, сея убийства и хаос. Сегодня мы с тобой просто будем действовать на опережение и сами откроем его тюрьму. Скажи, когда ты будешь готов. У тебя есть сколько угодно времени на то, чтобы осознать, хочешь ли ты рисковать. А разве я не мог умереть на одной из тренировок с Радой? Тем более, у меня же есть способность лечить себя. Что ж, чем больше я думаю, тем меньше у меня шансов. Не стоит тянуть кота за яйца. Умирать, так весело! — Я готов, — хотел уверенно произнести я, но вместо этого из губ вырвался лишь хриплый шепот. Рада вдруг крепко обняла меня. Даже странно чувствовать от старушки такую силу. — Выживи, мой мальчик. Я верю в тебя, — произнесла она и, сделав шаг назад, что-то прошептала. В тот же момент мир погас. Тьма и тишина наполнили сознание. Я не видел и не слышал. В нос резко ударил запах мокрого камня — тело, которое лишилось основных чувств, пыталось восполнить их за счет оставшихся. Страх окончательно победил. Надежды не осталось. Только холод, тьма и пустота.

***

А. Рада медленно отошла от рыжеволосого парня, который сейчас просто стоял, как вкопанный, и пытался смотреть по сторонам. Старая цыганка боялась за него, как за собственного сына. Пусть еще пару недель назад она была против того, чтобы Максим остался в Гильдии, но сейчас, после времени, проведенного с ним, ей было больно наблюдать за мечущимся из стороны в сторону мальчишкой. Макс сделал шаг и, споткнувшись о камень, упал плашмя, ободрав себе лицо и руки. Ведомый лишь страхом, он забыл о собственной возможности к самолечению. Кровь быстро смыл дождь, а мальчишка, встав на четвереньки, начал беспорядочно ползать по арене. — Что я делаю? — спросила старая цыганка в пустоту. — Ты выполняешь свою роль, — ответил некто. Рядом с Радой из серого дыма соткался силуэт. Лицо Велиара вновь скрывал черный капюшон. — Роль в чем? — злобно прошипела женщина. — Сядь и смотри. Сегодня ты все поймешь. Ну, если не все, то точно очень многое, — радостно произнес демон и сел на одну из каменных трибун. Цыганке ничего не оставалось, и она последовала за Велиаром. Макс же успокоился и обуздал страх. Он сел на камень, скрестив ноги и теперь пытался использовать свой дар для того, чтобы вернуть зрение и слух. — Мы здесь надолго, поэтому советую набраться терпения. Мальчишка пытается вернуть человеческие чувства вместо того, чтобы начать чувствовать магией, — довольно произнес демон, доставая из кармана приличную плитку шоколада. — Будешь? Она из эдемских какао-бобов. Отлично помогает справиться с тревожностью и головной болью. — Я справлюсь с тревожностью, как только верну Максима живым и здоровым, — пробурчала ведьма. — Ой, успокойся. Ты хранительница и тебе уже больше двухсот лет, а ты волнуешься, как девчонка перед первым свиданием. Даже если твой подопечный не справится, я спасу его и верну Каина в клетку, — отмахнулся Велиар, запихивая в рот дольку сладкого лакомства. — Что? А для чего все это? — взбунтовалась цыганка. — Подожди, ты обязательно все поймешь. Я уверен, что у мальчишки все получится. Кстати, разве ты не хочешь понять, достоин ли он служить в твоей Гильдии? — Он достойнее многих тех, кто уже работает там. Если он выживет, то, клянусь, что не отниму у него дар. Рада стянула с головы платок, обнажая абсолютно седые волосы, и начала нервно теребить его в руках. Она не до конца верила словам Велиара и теперь взволнованно наблюдала за рыжеволосым мальчишкой, который сейчас сидел и пытался обуздать собственную магию. Цыганка корила себя за то, что согласилась провести это априори бессмысленное испытание. Сейчас она ненавидела себя за все это. Женщина поняла, что если понадобится, то она сама защитит Максима от кровожадного первого убийцы. Чего бы ей это не стоило. Ее солнце уже приближалось к горизонту, так что ей терять? Солнце Макса же еще лишь высунуло свою макушку из-за границы неба и земли. Перед ним целая жизнь. Так почему бы не дать ему возможность провести ее рядом с любимыми людьми? В размышлениях прошел час. За ним — другой. Рада все перебирала в пальцах свой платок, а Велиар продолжал поедать плитку за плиткой, изредка призывая к себе кофе в картонных стаканчиках с изображением зеленой русалки. Неожиданно для них обоих Макс вдруг дернулся и начал озираться по сторонам. — Глянь-ка, додумался, — удивленно прошептал демон и с громким звуком отхлебнул кофе. Макс встал со своего места и помахал ведьме рукой. Рада выронила платок и неуверенно помахала в ответ. Она понимала, что с этого момента начинается самая жуткая часть испытания. Максим уверенно прошел к кубу и положил ладонь на одну из его граней. Как только рука парня коснулась холодного камня, он вздрогнул, почувствовав бесконечную ненависть ко всему сущему, исходящую от его содержимого. Парень глубоко вздохнул и отошел от клетки. Он выставил перед собой руки и сжал ладони в кулаки. По камню пробежала дрожь, но ничего более. Макс нахмурился, понимая, что ничего не вышло. Пытаясь закончить начатое, он разжал кулаки, сделав движение, будто пытался раздвинуть камень, как шторы. На этот раз трюк сработал. Каменная стена разошлась, обнажая крупный хрустальный гроб, замотанный в цепи. Звуки исчезли и наступила давящая, сводящая с ума тишина, нарушаемая лишь лязгом цепей. — Он не видит тебя? — спросила Рада. — Нет, я экранировал себя от его дара, — ответил Велиар, не переставая внимательно наблюдать за происходящим. Сердце цыганки забилось вдвое быстрее, когда одна из цепей с лязгом упала с гроба. Осталось две. Прошла еще минута, и теперь гроб окутывала лишь одна цепь, которая тут же разорвалась под напором существа, которое вырывалось из гроба. Хрустальная крышка упала, но, вопреки ожиданиям, не разбилась. Из гроба встал очень высокий мужчина крепкого телосложения с черными волосами, в которых явно проглядывалась проседь. Его крупные, безобразные черты лица, страшный, наполненный злобой и сумасшествием взгляд, вселяли ужас. Мужчина обратил свое внимание на Максима и сквозь зубы спросил что-то на неизвестном никому, кроме демона, языке. Велиар же, поняв, о чем идет речь, нахмурился. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — произнес Макс. — Я спросил тебя, ничтожный, пришло ли время всем нам вернуться к Отцу? — выдавил из себя Каин. — Я чувствую, что оно пришло или вскоре придет. Я просыпался больше тридцати тысяч раз... — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Кто твой отец? — недоумевающе поинтересовался парень. Каин, услышав вопрос, зарычал и бросился на него. В руках первого убийцы из ниоткуда возник большой кинжал, который тот быстро вонзил прямо в живот мага. Рада вскрикнула от неожиданности, видя, как Максим, распахнув рот, падает на мокрый камень. Женщина вскочила со своего места и побежала было в сторону происшествия, но Велиар своей силой сковал ее и заставил вернуться на трибуну. — Не рыпайся. Мальчишка справится, — буркнул он. Каин, услышавший крик, побежал в сторону волшебницы и демона, но неожиданно для себя уперся в возникшую прямо перед ним каменную преграду. Макс встал с пола и отряхнулся. — Ты не убьешь меня так просто. Придется постараться, — сказал он, улыбнувшись. — Тем интереснее, — произнес первый убийца, разворачиваясь к магу созидания. Неведомым образом он оказался прямо за спиной Максима и наотмашь ударил того клинком. Лицо мага обезобразилось гримасой боли, но он преодолел себя и смог быстро залечить рану. Не смотря на оппонента, волшебник взмахнул рукой, и Каина отбросило возникшим из пола каменным столбом. Это дало Максиму время на то, чтобы произнести заклинание. Лицо мальчишки казалось холодным и отстраненным. Как только прозвучало последнее слово заклятья, вокруг Каина образовался большой водяной шар, который полностью окутал его и поднял в воздух. Убийца взвыл, пытаясь разрезать воду своим оружием, но у него ничего не выходило. Макс продолжил читать заклинание за заклинанием, пытаясь хоть как-то воздействовать на бессмертное тело Каина, но те отлетали от него, как пластиковые шарики от бетонной стены, не причиняя никакого вреда. Несколько мучительно долгих секунд — и силы, что придавали воде форму шара, иссякли. Убийца упал на пол арены и, тяжело дыша от гнева, встал. — Как можно убить тебя, человек? Оторвать голову? Разрезать на две части? — первородный облизал губы и медленно двинулся в сторону Макса. Было видно, что Каин играет. Он делал каждый шаг нерасторопно, будто ступал по минному полю и в любой момент был готов к взрыву. — Сначала я убью тебя, — продолжил убийца. — Сразу же после этого я разрушу эту чертову клетку и займусь поиском всех твоих близких. Я буду наслаждаться каждым криком боли, которые они будут издавать. Макс сделал шаг назад и сжал кулаки. На его лице отразилась безысходность. Велиар упер подбородок в кулак, нахмурившись. Он не ожидал, что мальчишка отступится. — Давай, ты единственный, кто сможет помочь им. Ты — надежда этого мира. Если ты не справишься, то все погибнут. Почувствуй свою магию, найди исток своей души, — прошептал демон, транслируя свои слова прямо в сознание мага. — Он внутри тебя. Просто протяни руку. Сделай верный выбор. У тебя все получится. Реакция Макса не заставила себя ждать. Он расправил руки, полностью открываясь для атак Каина и прокричал: — Рада, найдите тех, кто сможет его победить. У Вас есть время, пока он развлекается со мной. — Таких людей нет, — прорычал Каин и рванулся на парня, занося меч прямо над головой. Рада вновь вскрикнула и попыталась выбежать на арену. Неожиданно и для нее, и для Макса, меч убийцы не достиг тела парня, встретив незримую преграду. Старая цыганка остановилась, не понимая, что происходит. Из-за черного капюшона показалась белоснежная улыбка демона. — Я не ошибся, — произнес он. Каин нанес еще один удар, но клинок вновь встретил тот же барьер. Дождь, что уже несколько тысячелетий изо дня в день лил с небес в этом месте, прекратился. Пелена свинцовых туч начала медленно расступаться, и первый луч солнца коснулся каменной арены ровно там, где стоял Максим. Каин отпрянул, с нескрываемым ужасом смотря на происходящее. Свет окутал тело Макса. Раде на секунду показалось, что само его тело источает этот свет. — Что происходит? — взволнованно спросила она у демона. — А ты разве не видишь? Любовь питает силу созидания. Готовностью пожертвовать собой ради спасения мира он показал свою неисчерпаемую любовь ко всему сущему. Он нашел исток своей души, — витиевато пояснил Велиар. — Это позволило его истинной сущности вырваться наружу. Тем временем небо полностью расчистилось, и свет уже полностью окутал тело Макса. Солнечные лучи были почти осязаемы. Они превращались в яркие золотые нити и обвивали парня, залечивая все, даже малейшие раны. Через мгновение волшебник исчез в ярком сиянии. Когда свет исчез, Рада увидела, что парень преобразился. Весь его образ выражал величие, ранее не присущее Максу. От волшебника исходила невероятная мощь, не присущая обычным магам. — Постой! Эта сила…Атлант! — воскликнула Рада, подбежав к Велиару. — Но разве могут существовать два атланта созидания? — В рамках одного мира — нет. Но кто сказал, что Макс станет атлантом мира людей? Как только проблема в виде Каина будет устранена, сила демиурга покинет его и вернется тогда, когда это вновь понадобится. — Но ни один другой мир не построен на принципе поддержки духов-атлантов, — недоумевающе спросила цыганка. — Ты забыла о Гиперборее? Вам должно быть стыдно, женщина. Учите матчасть, — усмехнулся демон. Макс открыл глаза, наполненные золотистым сиянием. Он поднял руку и в то же мгновение тело Каина опутали колючие лозы. — Ты никому не причинишь вреда, дитя порока, — произнес он абсолютно не своим голосом. Убийца закричал, пытаясь разорвать сковавшие его растения. Длинный кинжал выпал из его рук. — Я убью тебя! — вопль Каина был настолько громким, что даже Велиару захотелось закрыть уши руками. Атлант улыбнулся краем губ. В тот же момент вокруг скованного Каина возникли двенадцать копий парня, облаченные в светлые одеяния. Все они разом направили на убийцу указательные пальцы. Раздался раскат грома и прямо с абсолютно чистых небес в Каина ударила молния. От крика убийцы рушились стены арены. Макс сделал глубокий вдох и зашептал: «Как за ночью наступает день, Так и Все рождается из Ничего. Вечный, нерушимый цикл созидания и разрушения, Услышь мой зов сквозь время и пространство…» Его голос, казалось, доносился отовсюду. Даже закрыв уши ладонями, Рада все равно слышала этот тихий, но, в то же время, безумно громкий шепот: «…Я, Альфа сущего, Атлант созидания, взываю к вам, Тепло творения, Свет небесный, Даруйте бренной оболочке силу разорвать тьму, Осветите тень, Явитесь и озарите этот мир. Ликуйте, живые, наступает торжество творения. Бал демиургов!» Тело Каина окутал слепящий свет. Крики убийцы прекратились. Спустя секунду крышка хрустального гроба с грохотом закрылась. Цепи, лязгая, медленно окутали его. Камень залечил раны. Клетка Каина вновь приобрела свой изначальный вид каменного куба. Макс еще секунду посмотрел на происходящее и бессильно упал прямо на пол арены. Его тело перестало источать свет. Рада быстро подбежала к парню и убедилась, что тот жив, просто спит. Тело человека не было готово к тому, что с ним произошло. — Вот видишь, я же говорил, что он справится, — Велиар медленно подошел к цыганке. — Ты упомянул Гиперборею. Но она давно уничтожена. Сколько лет прошло? — спросила ведьма, аккуратно кладя голову Макса к себе на колени. — Чуть меньше пятидесяти тысяч, — ответил царь ада. — Амаймон, один из демонов, не так давно предсказал новую битву с хаосом, он указал также на то, что в результате этой битвы Гиперборея вновь возродится. Ну а ты понимаешь, что мир такого рода не может существовать без духов-хранителей, атлантов. Одним из них является этот мальчишка, просто его время еще не пришло. — Сколько осталось до новой битвы? — Не знаю точно, но счет пошел на года, даже не на десятилетия. Важно найти всех атлантов еще и потому, что Амаймон видел падение миров. Все перевернется с ног на голову и единственным свободным от хаоса миром станет Гиперборея. В этот раз мы проиграем. — Я плохо знаю всю эту историю с Хаосом, но даже несмотря на это, надеюсь, что не доживу до момента битвы, — тихо произнесла Рада. — Твои слова не лишены смысла. Это будет миг, когда живые позавидуют мертвым, — Велиар кивнул. — Ключи все еще у тебя? — Да. — Подготовь девчонку. У тебя есть пара лет. Передай ключи и можешь спокойно умирать. А я пока постараюсь сделать так, чтобы мы не проиграли эту битву. Предупрежден — значит вооружен. Произнеся последнее слово, демон растворился в облаке серого дыма, а Рада осталась ждать, когда Максим проснется.