13075: Атланты уронили небо

Г. Вопреки распространенному мнению, мы не являемся кузнецами своей судьбы. Нелепые случайности могут испортить все возможные планы, а иногда даже привести к фатальным последствиям. Иногда мне кажется, что все эти громкие выражения о том, что человек способен на все, придумал какой-то уличный сумасшедший и написал это на своей картонной табличке, а доверчивый народ распространил это выражение в массы. В чем же смысл настолько бессмысленной фразы? А лишь в том, чтобы унизить человека. Уверенный в своем всесилии, он пойдет по жизни с настойчивой целью творить великие дела, но упадет с небес на землю, осознав, что он — всего лишь раб случайностей и совпадений. А, как известно, чем выше ты взлетишь, тем больнее будет падать. Раньше мне тоже казалось, что с моими сверхъестественными способностями я могу добиться чего угодно, но жизнь указала мне на мое место, отняв любимую жену. Было больно и страшно, но тяжелее всего было ощущать собственную беспомощность. Тогда я чувствовал себя всего лишь маленьким, никчемным планктоном, который, по сути своей, не способен ни на что. Я своими руками убил самого любимого мне человека. Несмотря на всю свою великую силу и огромные амбиции, я не мог сделать с этим ровным счетом ничего. Жизнь расставляет все по местам. Это теперь я знаю, что Виктория жива и все ее слова о любви были фальшью, но тогда… Именно тогда я осознал свой главный страх — потерять близких. В тишине и одиночестве пустой квартиры в голову лезли странные и до боли привычные мысли. Закат за окном уже близился к концу, передавая эстафету густым сумеркам. Наблюдать за людьми с восемнадцатого этажа было довольно интересно. Этот город настолько огромен, что нельзя даже сказать, что отсюда он смотрится, как на ладони. Многоэтажки простирались настолько далеко, что скрывались в тумане наступающего вечера. А люди внизу, похожие на муравьев, все спешили куда-то, толкались, оборачивались и зло смотрели друг на друга, готовые, казалось, вцепится в шею незнакомцу, который случайно задел их плечом. Такие несчастные в своей беспомощности, но такие счастливые в своем незнании. Макс открыл дверь тихо, словно уже зная, что лязгом ключа в замочной скважине он навсегда развеет тишину. Едва заметное шуршание чужих ботинок в моей прихожей выгнало из души ощущение тревоги и одиночества. — Привет, — произнес Макс, остановившись на пороге гостиной. — У тебя все хорошо? — Теперь — да, — обманывать его было бессмысленно. — Не знаю почему, но я волновался. Как ты? Парень вздохнул и встал рядом со мной у большого панорамного окна. В свете закатного солнца его волосы показались мне совсем огненными. Макс медлил с рассказом. Он, как и я еще минуту назад, просто стоял и смотрел на город. Я же невольно залюбовался им. Красивые черты лица: выразительные каре-зеленые глаза, прямой нос, четко очерченные губы, широкий, почти квадратный подбородок — все это смотрелось настолько органично и привлекательно, что я просто не мог оторвать взгляд. С другой стороны, мне хотелось провалиться под землю от одной мысли о том, что я, кажется, влюбился в парня. Не хотелось торговаться с самим собой и отрицать то, что уже и так слишком понятно. Хотелось лишь понять, по какой причине я, убежденный натурал, вдруг начал испытывать чувства к человеку своего пола? Может быть, я просто разочаровался в девушках из-за поступка бывшей жены? Возможно, но не точно. В любом случае, независимо от причин, итог один — я окончательно и бесповоротно влюбился в этого мальчишку. Рука практически сама скользнула в широкий карман домашних штанов и наткнулась там на острый уголок фотографии, с которой и началось наше знакомство. Прошло уже столько времени, а я так и не выбросил этот кусок бумаги с его лицом и адресом бара, в котором он раньше работал. И, черт возьми, я благодарен судьбе, которая подарила мне этот шанс. Судьбе и демону, который свел нас вместе. В окнах домов, освещенных абсолютно рыжим солнцем, потихоньку загорался свет, один за одним они оповещали о наступлении вечера. Вот это истинная магия. Это и есть то, что приносит нам счастье. Мгновение. Всего лишь короткий момент, который пробуждает огонь в душе. Это то чувство, ради которого мы и живем. Живое, спокойное, нерафинированное счастье. Такое, каким оно и должно быть. — Ты будешь ужинать? — поинтересовался я, скорее, чтобы разрушить возникшее молчание. — Знаешь, есть я не хочу. Давай лучше выпьем, — Макс вздохнул, не отрывая глаз от панорамного окна. Он будто боялся посмотреть куда-то, кроме как на город. Казалось, будто он боится даже пошевелиться. Почему-то сегодня я не узнавал в нем того мальчишку, который возвращался домой в течение последних нескольких недель. — Хорошо. Давай выпьем, — соглашаясь, я кивнул. — Что-то случилось? Рада снова перегнула палку? — Нет, просто есть повод выпить — мы отметим окончание моего обучения, — тихо пробурчал Максим, все также пялясь в окно. — Послезавтра мы с тобой выходим на службу вместе. С души рухнул камень. Вот только из-за какого-то странного тона парня радоваться не хотелось. — Это же просто замур-рчательно? Только что-то подсказывает мне, что ты не особо рад этому. Макс, все еще не отрываясь от вида вечереющего города, поднял руку и в тот же момент в его ладони материализовалась бутылка недорогого португальского вина из моих запасов, а из винного шкафа послышался легкий звон сдвинувшихся стекляшек. Не говоря ни слова, он с легкостью открутил хрустнувшую винтовую крышку и сделал несколько глубоких глотков. — Не понимаю, почему Софья не любит зеленое вино, — произнес парень, опуская сосуд. — Как по мне, оно очень даже приятное. А что касается прохождения испытания, то я даже очень рад. Просто еще не могу всего осознать. Я ободряюще улыбнулся и положил руку на плечо парня. Действительно, он еще просто не свыкся со всем тем, что происходит. А чего я хотел от мальчишки, который еще месяц назад ничего не знал о магии и просто жил, как и все остальные, опаздывая на пары в университет и по вечерам подрабатывая, чтобы позволить себе более или менее выживать в большом городе. — Ведь есть еще что-то? — аккуратно предположил я. Макс улыбнулся, обнажив почти белые, но очень ровные зубы. — Все в порядке. Просто я устал, — ответил он, посмотрев на меня. Как в самом дешевом романе, мое дыхание немного перехватило от взгляда его оливковых глаз, под которыми теперь залегли заметные синяки. Рядом с Максом было тепло и спокойно. Возможно, я влюбился не в него самого, а в свои ощущения рядом с ним? В любом случае, все сводится к единому знаменателю. Кажется, я ничуть не лучше Матвея. Интересно, что бы сказала Софья, узнай она о моих чувствах к этому парню? — А вот теперь уже ты ушел в себя, — вывел меня из размышлений голос Максима. — Ага, есть немного. Просто задумался, — ответил я и протянул руку к волосам парня. Жесткие, как и обычно. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Макс, сощурив глаза. По телу пробежали мурашки. К чему это он? — Ничего. Правда, я просто задумался о том, что мы теперь будем работать вместе, как нормальные напарники. Разве это не круто? — выкрутился я, пытаясь сделать голос настолько спокойным, насколько это было возможно. Макс вдруг рассмеялся. — Знаешь, иногда я завидую дару Матвея, — произнес он, успокоившись. — Мне, правда, иногда очень интересно узнать, что же творится у тебя в голове. Даже ты умудряешься читать меня, как открытую книгу, но вот у меня не получается обратное. — Дело не в даре, а, скорее, в возрасте. С возрастом приходит опыт и насмотренность на людей. К тебе все придет со временем, обещаю. — Будем поглядеть, — прошептал Максим. — Кстати, а когда ты научился перемещать вещи? — поинтересовался я, вспомнив, как Макс материализовал бутылку вина. — Рада многому меня научила. Даже этому, — парень ухмыльнулся и исчез, в ту же секунду возникнув сидящим на диване. Моему удивлению не было предела. Почему раньше он мне об этом не рассказывал? На самом деле, единственным волшебником, который умел перемещаться в пространстве, была сама Рада. Теперь же такой возможностью обладал и Максим. Похоже, его дар — нечто намного большее, чем я мог себе представить. — Представляешь, сколько можно сэкономить на такси? — задорно произнес Макс, открывая бутылку и разливая вино по бокалам, которые он за мгновение до этого материализовал на журнальном столике у дивана. — Впечатляет, — ошарашенно пробурчал я, присаживаясь на диван рядом с мальчишкой. — Похоже, это еще не все, на что я способен. Со временем смогу освоиться и буду раздавать тумаки нечисти направо и налево! — Я и не сомневался в этом. Замур-рчательный дар, мой др-р-ружочек. Максим усмехнулся и задорно посмотрел мне прямо в глаза. — Все это благодаря тебе. Спасибо, — так тихо, будто даже стены могли услышать и нарушить момент, прошептал он. — Правда, если бы ты тогда не появился в баре, я бы, наверное, до сих пор жил той безумно скучной жизнью. Мне захотелось ответить что-нибудь такое же искреннее и романтичное, но что-то внутри помешало. Учитывая осознание собственной влюбленности в этого мальчишку, я просто испугался выдать себя. — Мне тоже приятно наше знакомство, — пробурчал я неуверенно и, схватив наполненный бокал, в пару глотков осушил его. Казалось, будто я пью обычную воду, настолько безвкусным в тот момент было вино. Руки тряслись, а где-то в районе желудка ощущалось что-то приятно-тягучее, но вместе с этим, сознание будто закрылось. Болезненное ощущение нереальности происходящего безумно пугало. Я будто смотрел на нас двоих со стороны и боялся произнести хоть что-нибудь внятное. Пьяный без вина… Или с вином? Макс поднял руку и мягко, участливо коснулся моей шеи у самой артерии, вызывая по телу стайки из десятков тысяч мурашек. Стало только хуже. Пришлось заставлять себя дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Только не закрывать глаза. Только бы подавить это глупое желание заурчать, как ручной кот. Это были новые ощущения. Я же, как пятнадцатилетняя девчонка, просто утонул в них, попал с головой, пропал, растворился. Сознание было где-то там, за тысячи километров от моей квартиры, а тело же… Тело просто растаяло в этих странных, абсолютно нелогичных ощущениях дрожи, тепла и несуразно приятного дискомфорта. Это не возбуждение, которое мне приходилось испытывать десятки раз. Нет, это нечто большее. Это опьянение от близости самого желанного человека, схожее со взрывами нескончаемых летних фейерверков над морем. Поднять руку. Аккуратно сжать его запястье. Мягко провести большим пальцем там, где обычно врачи пытаются найти пульс. Притянуть к носу и вдохнуть остаточный запах своего геля для душа — лакрица и хвоя. Этот вдох — словно первая сигарета натощак, подкашивает ноги и еще сильнее заставляет голову кружиться. Мира вокруг больше нет. Есть только я и запах его тела. Все эти действия казались такими органичными и бесконечно правильными. — Глеб, с тобой все в порядке? — привел меня в чувства взволнованный голос Макса. — Готов поспорить, что с таким давлением, у тебя скоро случится инсульт. Его слова отрезвили. Ощущение сладкого наваждения исчезло в банальной реальности. — Ты считаешь, что это гипертония? — поинтересовался я, прокашлявшись. — Скорее, скачок давления на фоне алкоголя. Не беспокойся, я немного расширил тебе сосуды и успокоил сердцебиение, — Макс улыбнулся и встал с дивана. — Давай-ка я заварю чай с ромашкой и лавандой. — Да все будет нормально и без какого-то чая. Вдруг стало безумно стыдно за свои действия. Да, они были неосознанными, но это не отменяло того факта, что я только что чуть не начал целовать руки Макса. Парень вновь присел рядом и, внимательно наблюдая за мной, взял в руки бокал. — Что это было? — поинтересовался он. — Ты ведь не пил до того, как я пришел. Мне было нечего ответить. Я лишь пожал плечами и мельком посмотрев на пустой бокал, схватил бутылку и начал медленно и, похоже, с излишним рвением наливать вино. Рядом раздался смешок. — Какой-то ты сегодня странный, — задумчиво произнес созидатель. — Ты ведь знаешь, что все можешь мне рассказать. Кстати, давай посмотрим в интернете квартиры для съема, чтобы отвлечься. — А чего тебе тут не живется? — буркнул я как можно безучастнее. Боги, как же тяжело контролировать при нем свои эмоции. Правда, сегодня этот парень действует на меня уж слишком странно. — Ну не вечно же мне тебя стеснять. Тебе тоже нужно личное пространство, разве не так? Тем более, Рада сказала, что послезавтра мне выплатят деньги за период учебы. — Ты не стесняешь. Не торопись ты с переездами. Потерпи, поднакопишь деньги и купишь квартиру. Снимать жилье — такое себе удовольствие. Максим улыбнулся и, поставив бокал на стол, лег, положив голову ко мне на колени. — Не стану спорить, — тихо сказал он. — Кстати, давно мы с тобой не сидели вот так, вдвоем. Постоянно что-то мешало. Или кто-то. На этот раз намного лучше получилось контролировать себя. Хоть его непосредственная близость и вновь вызвала стайки мурашек, но сознание не отключилось. Я сделал глоток и тоже поставил бокал, освободив руки для того, чтобы начать аккуратно перебирать волосы парня. — Ну, ты же знаешь, что редкие моменты намного приятнее. Максим лишь кивнул, прикрыв глаза, позволяя мне нахально разглядывать его лицо. Красивый. Все эти едва заметные веснушки и пробивающаяся рыжеватая щетина придавали ему особый шарм. За окном смеркалось, от чего квартирой плавно овладевал полумрак. Пора меж волка и собаки. — Слушай, а что ты знаешь об атлантах? — поинтересовался созидатель, не открывая глаз. — Это перводухи, на которых держится наш мир, в переносном смысле, конечно. Они не держат небо, как в мифологии у древних греков, но своим существованием поддерживают хрупкое равновесие нашего мира и естественный порядок вещей. Атланты — это сильнейшие духи, воплощения основных элементов мироздания, таких как созидание, разрушение, стихии и гармония, — подумав, рассказал я. — Попахивает пошлым феншуём, — усмехнулся парень, коверкая название одной из китайских практик. — Ну, есть нечто схожее. Но, скорее, тут больше от алхимии, точнее, наоборот, алхимики сперли концепцию. Первый и, одновременно, последний из духов, Нигредо — дух разрушения. Он уничтожает старое, открывая дверь для нового. Следующий дух — созидатель, Альбедо. Он отвечает за создание и упорядочивание явлений и пространства. Он создает элементы мира из четырех стихий. Думаю, о духах огня, воды, земли и воздуха рассказывать нет смысла. Последний дух — Рубедо, дух гармонии и порядка. Он поддерживает устойчивое состояние того, что было создано благодаря Альбедо. Конечно, до тех пор, пока в игру вновь не вступает дух разрушения. Честно говоря, надо бы мне подтянуть матчасть. Пришлось неплохо напрячь мозги, чтобы вспомнить все это. — А ты видел этих духов? — поинтересовался Макс. — Встречал лишь Моргану, духа воды. Они неплохо контактируют с Радой, — ответил я, плавно проводя по завитку уха парня, от чего тот слегка дернул ногой. — Получается, мы с тобой, как Альбедо и Нигредо? — Ой, не сравнивай Матиз с Белазом, хорошо? Наши с тобой способности всего лишь не очень удачная копирка на их фундаментальные возможности. Обладай ты силой Альбедо, то мог бы одной силой мысли менять местами материки, — я засмеялся от наивных предположений мальчишки. — Мне же, вообще, больше не дано ровным счетом ничего. — А почему ты не хочешь снова вернуть свой дар? Мы же уже поняли, что в исчезновении Виктории не было твоей вины? — Макс распахнул глаза и внимательно посмотрел на меня. — Наверное, еще не пришло время. Да и мои ПММ и парочка ножей неплохо справляются с работой, так что магия пока не нужна. Тем более, что за волшебство в нашей команде теперь будешь отвечать ты. Я уж как-нибудь по старинке. При упоминании дара, я автоматически посмотрел на дверной косяк, за которым скрывалась черная игла, являющаяся ключом к нему. — Договорились, напарник. Слушай, а пойдем кататься на метро? Эта идея показалась мне на редкость интересной. — А пойдем. Уже пару лет не был там, — согласился я, последний раз проводя пальцами по жестковатым волосам.