13075: Атланты уронили небо

М. — Где мы? — взволнованно спросила Виктория, оглядевшись по сторонам. Остров Каина ничуть не изменился. Небо здесь все так же покрывали свинцовые тучи, исторгающие из себя мелкие, острые капли холодного дождя. Они падали на каменный пол арены и с мерзким шумом, похожим на шуршание бумаги, разбивались. Слабый, но пронизывающий ветер усугублял обстановку. Холод, безысходность и тоска — вот все то, что внушал этот проклятый остров. Каменный куб все также стоял посреди арены, своей монументальностью будто показывая, что он останется, даже когда друг друга сменят еще с десяток поколений людей. — Мы на острове Каина, первого убийцы среди людей. Здесь не работают ни законы Гильдий, ни законы государств, — пояснил я, отходя от женщины и снимая с нее защиту. Виктория поежилась. Скорее всего она подумала, что сейчас я ее убью. Женщина источала вокруг себя страх. Даже смешиваясь с похотью, сейчас он заглушал ее, был почти осязаем. Казалось, до этих липких, влажных волн можно дотронуться рукой, зачерпнуть первородный ужас. — И долго мы еще будем стоять? — поинтересовалась Вика нарочито спокойно. — Это же быстро. Долбани меня молнией, как ты это умеешь. Сделай хоть что-то. Удивительно, насколько ее боязнь умереть от рук бывших соратников пересиливает инстинкт самосохранения. Интересно, а если бы мне сейчас пришлось стоять на ее месте, был бы я так уверен? В любом случае, пришло время исполнить свой план по вызволению этой женщины из лап ее таинственного «хозяина». — Ты и правда хочешь умереть? — А что мне остается? Я предала всех, кого только можно. Думаешь, я нужна хоть кому-то после того, что натворила? — сжав зубы, выплюнула ведьма. — Расскажи мне. Вспомни каждое свое предательство. Открой свою душу напоследок. Виктория скривилась и зло взглянула на меня. В ее глазах читалось непонимание. — Ты издеваешься? Неужели нельзя просто убить? Можно. Но мы здесь совершенно не для этого. Истинное раскаяние способно пересилить многие ошибки. Возможно, у нее еще есть шанс на искупление. Возможно, хранители и атланты помогут мне в осуществлении моего плана своим невмешательством. Да уж, Глеб и Софья меня точно убьют, когда узнают, что я пошел на такое, действуя наобум. — Давай. У нас с тобой куча времени. Уверен, что ты никуда не торопишься. Вика, вздохнув, кивнула и, опустив голову, начала свой рассказ: — Еще в школе я начала издеваться над своей подругой для того, чтобы понравиться мальчишке из нашего класса. Он был популярным, а мне очень хотелось хоть как-то обратить на себя его внимание. С Ленкой мы дружили еще с первого класса, а потом я просто начала насмехаться над ней, как и тот парень… А дальше последовал долгий рассказ обо всех, кого Виктория переступила ради силы. Друзья, любимые люди, просто те, кто доверял ей, но был предан. Не обошла она стороной и Глеба. Делясь всем этим, девушка начала шмыгать носом и постоянно вытирала глаза рукавом своей блузки. — А еще была Алиса, — после длительной паузы, произнесла Вика и неожиданно вновь разрыдалась. — Моя кошка. Она выпала из окна, а я даже не пошла ее искать. Похоже, именно кошка стала тем самым болезненным воспоминанием, которое полностью открыло душу женщины. Сейчас! — Сожалеешь ли ты о тех поступках, что сейчас гложут тебя? Готова ли ты отказаться от самого ценного, что у тебя есть, чтобы искупить вину перед миром людей? — спросил я. — Готова, но разве это что-либо решит? — сквозь слезы поинтересовалась женщина. Что ж. Надеяться, что хранители и атланты явятся на суд совершенно бесполезно. Разве это не повод для того, чтобы допустить маленькое отклонение от процесса, фактически, проведя его в одиночку? А почему бы и нет? Если мне не изменяет память, то для проведения суда необходимо присутствие хотя бы одного хранителя и одного атланта. Рада дала мне возможность представлять ее в любых делах, если это понадобится, а сила атланта является моей неотъемлемой частью. Бинго! Я сделал шаг вперед и положил указательный и безымянный пальцы на лоб Виктории, надавив. Ведьма, понимая, что от нее требуют, встала на колени и теперь недоумевающе смотрела на меня красными от слез глазами. — Они не простят тебе таких вольностей, — предупредил Альбедо, вновь проявляя себя на задворках сознания. Наплевать. Раз они не хотят сами делать свою работу, то это сделаю я. Только бы подобрать правильные формулировки ритуала, чтобы все получилось. О последствиях подумаем потом. — Я, Альфа сущего, Атлант созидания, взываю к высшей справедливости. Услышьте меня, и внемлите моему зову. — Раздавшийся в тот же момент раскат грома указывал на то, что мои слова были услышаны. — Пред Всеотцом и хранителями мира людей, я свидетельствую о том, что помыслы этой женщины чисты, и она раскаивается в содеянном. Во искупление всего зла, что она сотворила, я, представитель хранительницы ключей и дверей Рады, Демиург, признаю эту женщину виновной во всем, что она сотворила и в качестве наказания лишаю ее всех полученных по милости мироздания сил, за исключением тех, что получены ей от рождения и записаны в Книге судеб, как дарованные по правам крови и почвы. Противящихся моему решению прошу явить себя и опровергнуть его. Никто не явился. Секунда. Еще одна. За ней еще три. По прошествии еще нескольких секунд меня вдруг обуяло чувство такой власти, которой я не испытывал даже полностью впустив в себя Альбедо. Сила разливалась по всем венам и артериям. Она давала ощущение бесконечной эйфории и всевластия. Что там стихии? Сейчас я смог бы менять местами материки и вершить судьбы. Но вместе с тем эта сила жгла, как раскаленный металл, разливающийся по всему телу. Я балансировал по тончайшему лезвию бритвы. Один неправильный шаг и всевластие испепелит, выжжет до самого основания. — Тебя признали. Помни о том, что ты сейчас делаешь. Не смей отклоняться от цели, ради которой ты здесь. Власть дана тебе только для этого — не более, — подсказал Альбедо. — Не поддавайся эйфории, иначе убьешь и себя и девчонку. — Противящихся нет. Да будет так! По воле Всеотца, людских Атлантов, а также хранителей: Рады, Черномора, Фрейи, Макоши, Ода, Ягаи и Фуллы, признаю эту женщину понесшей наказание, а все заключенные ею контракты с представителями иных миров — отныне недействительными. Раздался второй раскат грома, подтверждающий правомерность приговора. Сила, что растекалась еще мгновение назад по моему телу, исчезла также внезапно, как и появилась. Возникло ощущение опустошенности. Тело расслабилось, рука опала со лба Виктории. Женщина же с ужасом смотрела на меня, не вставая с колен. — Что это было? — спросила она. — Тебя лишили того, что даровал тебе хозяин, — раздался чей-то голос неподалеку. Я не заметил, как рядом с нами появился маг, одетый в небесно-голубой классический костюм. Увидев его, Виктория отшатнулась и упала. Было понятно, что бывшая ведьма попыталась телепортироваться, но теперь без сил истинного мага это не получилось. — Дромур! — воскликнула женщина. От незнакомца исходили волны отчаяния. Уныние — первородный грех, что таил в себе этот маг был силен настолько, что даже у меня возникло желание упасть на каменный пол и умереть от боли и душевных страданий. Я делал все неправильно. Все ошибки — лишь моя вина. Одиночество и страх Глеба. Друзья, брошенные в моей прошлой жизни обычного человека, которые теперь нуждаются в моей помощи. Мама. Она одна. Я бросил ее. А для чего я живу? Бесполезный. Силы иссякли. Исчезло и желание жить. А зачем, если мы все однажды умрем? Часом раньше — часом позже. Что это решит? Легче просто прекратить дышать и поддаться несправедливой судьбе. Я даже увидел черного ворона, что сейчас кружил над островом в поисках добычи. — Вставай, слабак! — раздался в голове голос Альбедо. А зачем? Для чего вставать? Уныние захватило все сознание. Руки и ноги стали безумно тяжелыми. Осознание собственной ничтожности обуяло все вокруг. Что я могу? Лишь наблюдать за собственной смертью. Можно, конечно, наложить защиту, но зачем? Смерть — это конец страданий. Это единственный исход. Пространство вдалеке стало размываться и превращаться в ляпистые лоскуты, из которых соткался образ. Существо, похожее на человека, парило в паре десятков сантиметров над землей. Его алые, воздушные одежды, состоящие из невесомой ткани, и длинные светлые волосы, казалось, обманывали законы человеческой физики. — Хронос! — склонив голову, обратился к существу Дромур. Хронос? Бог времени? Что он делает в мире людей? Разве им не запрещено вмешиваться в наши дела? — Я так и знал, что тебя нужно было сразу привлечь к этому заданию. Добей их и возвращайся, — произнесло божество. В моем сознании раздался рык. Альбедо, увидев Хроноса, казалось, сошел с ума. Его ярость затмила все мое «я». — ВСТАВАЙ! НЕ СМЕЙ ЗДЕСЬ СДОХНУТЬ! ЭТОТ ПРЕДАТЕЛЬ ПОСМЕЛ ЯВИТЬСЯ! УБЕЙ ЕГО! — завопил Атлант, его голос теперь доносился совсем не с задворок сознания, а занимал его полностью. Маленькая толика сил Атланта созидания просочилось в мое тело. Этого хватило. Уныние на секунду отступило, уступив место чему-то другому. Ненависть и желание мести. Надеяться на себя или Викторию сейчас было бы самым неверным решением — у нас просто не хватит сил. Решение пришло само. — Сарданапал! Дядька Черномор, встань на защиту своей земли! Хранители, услышьте меня и придите на мой зов! — что было мочи крикнул я, вкладывая в этот крик всю оставшуюся энергию. Хронос осклабился, явно насмехаясь надо мной, не веря, что хранители придут. Секунда ожидания, и остров озарил громкий звук трубы. Они пришли. Перед нами появились семеро хранителей: дядька Черномор в золотых доспехах; прекрасная рыжеволосая Фрейя; суровая Макошь; лучезарный, подобный солнцу Од; юная Фулла, в чьих белоснежных волосах была вплетена сияющая золотая лента; старуха Ягая, медленно переминающаяся с костяной ноги на здоровую и, конечно же, до боли знакомая Рада, которая даже сейчас не рассталась со своей вишневой трубкой. Кажется, получилось. Надеюсь, в схватке с божеством времени хранители не уступят. Увидев нас, лежащих на каменном полу, Рада охнула и, всплеснув руками, сделала глубокую затяжку. Дым из ее трубки окутал нас с Викторией, и воздействие Дромура прекратилось. Старая цыганка как-то недобро зыркнула на нас и молча поспешила занять свое место рядом с остальными хранителями. Опомнившись, я встал и подал руку Вике. Теперь нам оставалось только наблюдать за происходящим. — Что падшему божеству нужно от моих детишек? — громогласно спросил Сарданапал. Хронос отшатнулся, будто ударенный в грудь. В ту же секунду он махнул рукой и Дромур исчез. Вместо него за спиной божества возникли не меньше сотни воинов. — Девчонка нарушила условия нашего договора. Мальчишка ей помог, — ответил божок, указывая на нас. — Отдайте мне Викторию, и мы уйдем. Ягая захихикала. В ее руках возникла метла. — Может вас всех того, поганой метлой погнать? — сипло, но от того не менее громко поинтересовалась она. — Не время для шуток, Яга, — сурово осекла ее Макошь, а затем повернулась к нам. От взгляда золотистых глаз хранительницы стало не по себе. Он пронизывал насквозь, забираясь в самую душу, взвешивая все поступки. По телу пробежали мурашки. Несколько томительных секунд хранительница разглядывала нас, а потом спросила: — Ты уверен, что она того стоит? Отвечать было страшно. Несмотря на свои возможности, рядом с хранителями я ощущал себя каким-то маленьким и совсем незначительным. — Каждый из людей стоит защиты. Разве не для того вы, хранители, существуете? Или считаете, что вы должны лишь отсиживаться в Элизиуме? — с трудом переборов страх, заявил я. Вместо ответа Мокошь лишь довольно ухмыльнулась и вновь повернулась к Хроносу: — Детишек мы не отдадим. Не пристало богам вмешиваться в дела нашего мира. Черномор поднял свой меч, засиявший золотом так, что смотреть на него было действительно больно. — Кто пожалует к нам с войною, тот погибнет от мечей наших! — гаркнул он. И тут, как в сказке всем известного поэта, перед Сарданапалом возникли богатыри. «В чешуе, как жар горя…». Обе стороны ждали, когда враг сорвется и первым начнет наступление. Хронос не выдержал раньше. Он махнул рукой и его слуги начали наступление. Похоже, это стало главной ошибкой божества. Началась битва. Богатыри с легкостью отражали все атаки, нанизывая врагов на свои копья. Хрониды исчезали один за одним, а золотой отряд не терял ни единого бойца. Спустя пару секунд и Яга рванула в бой. Ее свист разбивал ряды врагов, а сучковатая метла разила не хуже меча — каждый, кого она касалась, рассыпался прахом. Фрейя, достав из складок своего платья гребень, стала расчесывать свои золотые волосы, приговаривая что-то. Эти слова, будто панацея, лечили всю рать. Только лишь эти трое могли бы победить всех врагов, не прилагая особых усилий. Это и есть сила хранителей. Та власть, что дана им для того, чтобы защищать мир от нападок извне. — Ох и натворил ты дел, Максимушка, — довольно пробурчала Рада, подойдя ко мне. — А как по-другому? — улыбнувшись в ответ старушке, сказал я. — Больше без Глеба тебя никуда не пущу, — щелкнув меня по лбу, старая, маленькая цыганка вдруг сомкнула объятья вокруг моей талии. — По сравнению с тобой, он просто показатель здравомыслия. Хотя, давно пора было нам разгуляться и вспомнить свое предназначение. — Не жалеешь больше, что взяла меня в ученики? — Жалею я, Максимка, что сомневалась. Только вот боюсь, что ты Макошку обидел. Как бы она зло не затаила. — А на правду не обижаются! — воскликнула Макошь, разрывая очередную золотую нить. — Мальчишка хоть и нарушил все возможные правила, но вывернул это так, что теперь мы остались его должниками. Ряды врага с каждой минутой редели, вместе с тем лицо Хроноса все больше теряло выражение спокойствия и превосходства. Одновременно с этим в душу закралось беспокойство. Альбедо ведь не зря так запаниковал, увидев божество. Но теперь он молчал, не поясняя свой порыв. Похоже, что все его силы ушли на передачу энергии. Интересно, чем была вызвана настолько бурная реакция? Хронос призывал все новых и новых бойцов. Сколько же их у божества? Взгляд выцепил из толпы старуху Ягу, которая, будто смерч носилась по полю боя и, словно косой, орудовала своей метлой. Золотой меч Черномора появлялся то тут, то там, поражая врагов. В стороне от боя остались лишь Од, Фулла и Рада. Они просто стояли и, как я, наблюдали за происходящим. Похоже, их предназначение заключалось не в битве, а в чем-то другом. Сражение затянулось, но спустя пару десятков минут бой прервал голос Фуллы: — Хватит! Хронос, ты же понимаешь, что проиграл. Сколько бы ты не призывал своих приспешников, исход не изменится. Божество ухмыльнулось, скрывая раздражение. — Да, ты права, хранительница. Я ухожу, но это не последняя наша битва, — заявил бог времени. — Последняя, — опровергла его слова Макошь, раскручивая в руках волшебное веретено. — Отныне каждый из детей будут под нашей защитой. Я лично буду следить за этим. Отныне ты больше не заключишь ни единого контракта — оставь их демонам. Лицо Хроноса скривилось в оскале. Он молча кивнул и исчез, а армия хронид пропала вместе с ним. У меня же просто не получалось поверить в победу. Выходит, что Виктория теперь свободна от уз контракта и может жить спокойно, не боясь смерти от рук бывших товарищей из истинных магов. Черномор резко повернулся ко мне, направив свой клинок прямо в мою грудь. — Эта битва закончилась нашей победой, но ты хоть понимаешь, что ты наделал? — громогласно спросил он. Рада, Мокошь, Фулла и, неожиданно, Виктория, закрыли меня собой. — Если захочешь покарать его, то сначала убей меня, — выправив спину, заявила старая цыганка. — Он действовал от моего имени. — Он защищал меня, — заикаясь, произнесла бывшая ведьма. — Он под моей защитой! — не менее громогласно гаркнула Мокошь. И лишь Фулла не произнесла ни слова. Она просто пренебрежительно взмахнула рукой, и Сарданапал опустил меч: — Это первое и последнее предупреждение! — жутким голосом заявил хранитель. — Для нас, — неожиданно сказала Фрейя, шагнув вперед. — Вы хоть понимаете, что какой-то мальчишка указал нам на наше место. Мы захирели, скрываясь в Элизиуме. Сарданапал, ты хоть помнишь, как мы были реальными защитниками людей? Как мы несли им знания? Даровали им силу? Черномор стушевался. — И мне жаль, что мы это забыли, — продолжила Фрейя. — Даже я. Мы натворили больше бед, чем эта девчонка. И я поддерживаю Мокошь. Если вы с Одом хоть пальцем тронете мальчишку, то я лично отомщу за это. — Он нарушил правила верховного суда, — впервые за все время нарушил свое молчание Од. В ответ на это Мокошь рассмеялась. Засверкали молнии. Гром начал разбивать камни арены, на которой мы сейчас находились. — Не зазнавайся, бывший смертный! — прошипела она. — Именно мы обязаны вершить правосудие. Вспомни других, брошенных нашим присутствием. Да даже самого Максима. Мы должны были решить его судьбу, но отсиделись. Рада разрешила проблему сама. Да, она повелась на угрозы демона, но разве кто-то сейчас жалеет о принятом ею решении? Так что о правосудии мы говорить не будем. Не теперь, когда его нужно вершить над нами. — Поддерживаю. Знаешь, мальчишка, я не уверена, что это сработает, но скажу. Ты показал, что способен вершить правосудие, как Атлант. Мне наплевать, что скажут другие, — игнорируя взгляды остальных хранителей, заявила Фрейя. — Ты достоин этого. Как и в ситуации с домовым, от нее отделился сгусток света, и быстро приблизился ко мне, коснувшись лба. Вновь эйфория и раскаленный металл пролились по моему телу, но не с той силой, как это было буквально полчаса назад. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — тихо произнесла Фрейя. — Я даровала тебе возможность разрывать контракты между людьми и представителями других миров. Пользуйся этим даром с осторожностью. — Благодарю. Но вы сказали, что я достоин… Не могли бы вы мне помочь? — начал было я, но был прерван. — Глеб Волков? Нет, не могли бы. Я знаю, о чем ты хочешь попросить, но фраза «ты достоин» — это просто слова. Важен поступок, который им предшествует, поэтому Глебу нужно самому найти способ заручиться поддержкой одного из духов. И один лишь леший знает, когда это произойдет. Подмигнув, женщина исчезла, а за ней — остальные хранители. Осталась только Рада. — Да уж. Нужно будет внести это событие в учебники, — заявила она. — С Хроносом покончено? — поинтересовался я. — Относительно этой девки — да, — Рада, скривив губы, посмотрела на Вику. — И что теперь с тобой делать? — Сотрите мне память и верните в мир людей, как обычного человека. У меня же есть образование менеджера, буду работать им, — ответила бывшая ведьма. Цыганка усмехнулась и щелкнула пальцами. В Викторию полетел маленький сгусток пламени, которой девушка отразила руками. — Проблема в том, что Макс оставил тебе врожденные силы, — констатировала старшая Вельва. — Так что твой дар мага-защитника еще остался. Завтра у тебя выходной, Виктория Викторовна, пока еще Волкова. Послезавтра ты начинаешь пахать на благо Гильдии. Документы на прошлую фамилию будут готовы через недели две. Койко-место в общежитии мы тебе найдем. Я буду за тобой следить. До первой ошибки! Услышала меня? Вика кивнула. — А что сказать Глебу? — задал я вопрос, который теперь волновал меня больше всего. — А вот это уже твои проблемы, мальчик мой. Как хочешь, так и разбирайся, — усмехнулась цыганка и растворилась, оставив за собой легкий запах своей вишневой трубки. Похоже, мне предстоит тяжелый разговор… — На метро отсюда не уехать, — констатировала Виктория. — Да, я сейчас соберусь с мыслями и перемещу нас обратно. Женщина кивнула и, отойдя от меня на пару шагов, раскинула руки, открывая тело мелким каплям дождя. — Я жива и свободна! — крикнула она во всю силу своих легких. — Представляешь, даже дышится легче. Мне же оставалось лишь молча порадоваться за девушку. Действительно, не каждому выдается такой шанс. Но, чувствую, Рада оторвется на ней, как только сможет. Так, нужно собраться, выдохнуть и переместиться домой. Надеюсь, в городе сейчас не дождь, потому что я уже и так вымок на этом проклятом острове.

***

Мы с Викторией переместились обратно на Васильевский остров. Благо, в Питере сейчас светило солнце. Снова закат. Получается, на острове Каина время течет немного по-другому, раз в остальном мире прошло не меньше девяти часов. Оказавшись в зоне действия сети, телефон завибрировал, получая сообщения о пропущенных звонках от Глеба и мамы. Глеб. Как он отреагирует на то, что я вернул в мир людей его бывшую жену? Интересно, мне сразу готовиться сегодня спать на диване? Надеюсь, он хотя бы воспримет все спокойно, без эксцессов. Что там делают нормальные мужчины, когда накосячат? Дарят цветы? Глупости, Глеб ведь не девушка. Да и, кажется, цветы он не любит. Ужин? Тоже не вариант, заказать пошлые суши мы можем и в любой другой день. Черт возьми! Никаких вариантов. — Слушай, у тебя не будет немного денег взаймы? Сам понимаешь, что мне пока не на что даже добраться до общежития, — вывел меня из раздумий голос Виктории. На автомате я достал из кармана потрепанный жизнью Подорожник, которым не пользовался уже несколько недель, но все продолжал носить с собой. Девушка удивленно посмотрела на него и неловко улыбнулась. — Мне бы еще перекусить что-то. Помнится, днем мы с тобой так и не дождались заказа в кафе, — совсем уж толсто намекнула она. — А! Прости, думал не о том, — неловко ответил я, нашаривая в карманах одинокую пятитысячную купюру. — О, благодарю, — Виктория взяла у меня из рук бумажку и спешно направилась в сторону станции. Я провожал девушку взглядом, продолжая думать о том, что ждет меня дома. — Пионы! — развернувшись ко мне на ходу, крикнула волшебница. — Глеб любит пионы. И задобри его шавермой. Без лука! Закончив фразу, Вика окончательно смешалась с толпой. Значит, пионы и шаверма без лука. Может еще и гроб себе купить? Так, на всякий пожарный?