13075: Атланты уронили небо

Г. Лес. Сквозь кроны деревьев земли достигают лишь редкие солнечные лучи. Это совершенно отдельный мир, живущий по своим правилам. Откуда-то издалека разносится пение птиц, но понять конкретнее практически нереально. Шум дорог и города остался где-то позади. Я медленно бреду между деревьями, пытаясь нарваться хотя бы на одну протоптанную тропинку, но все тщетно. Похоже, все-таки потерялся… Идти в обратном направлении нет смысла — не понятно даже откуда я пришел. Сесть и ждать, когда за мной придут остальные ребята из группы? Возможно, это единственное правильное решение. Дико хочется пить. И угораздило же заблудиться во время похода… Сходил за хворостом… Да, только у меня может быть такое невероятное везение. Интересно, как скоро одногруппники спохватятся и начнут поиски? — Ау! — кричу я напоследок, чтобы окончательно убедиться в бесполезности своих действий. Но в этот раз крик не остается без внимания. Из чащи леса доносится хруст веток. Кажется, это спасение. Лишь бы не медведь, не лось и не кабан. Но от того, что я вижу в следующую секунду, спирает дыхание. Паника охватывает все тело, и оно само, не разбирая маршрута, бежит куда-то, изредка запинаясь о лежащие на траве упавшие ветки. Существо, совершенно не похожее на человека или какого-либо зверя, следует за мной медленно, будто пытаясь загнать, а потом уже растерзать. Жутко, будто в страшном сне. Кто это? Мутировавший медведь, у которого выросли лосиные рога, а голова превратилась в обтянутый кожей козлиный череп? Чертовщина какая-то! И зрачки в ярко-оранжевых глазах… Угловатые, как у козла. Проснуться… Только бы проснуться в своей кровати в этой чертовой квартире. Прямо сейчас. Господи, прошу тебя, пусть все это окажется сном. Тело устает слишком быстро, а горло начинает саднить от непрерывного крика. Кажется, это конец. Сейчас существо настигнет меня и разорвет. Его тяжелое дыхание и потусторонний рык заглушают хруст веток под ногами. Что ж, Глеб, видимо таков твой исход. Совершенно неожиданно для себя я натыкаюсь взглядом на человеческий силуэт впереди. Старец в широкополой соломенной шляпе и с большим сучковатым посохом спокойно стоит и смотрит в мою сторону, будто не замечая зверя, что меня преследует. — Убегай! Там какая-то хрень гонится! — кричу я незнакомцу, но тот никак не реагирует. — Идиот! Беги! Как только я оказываюсь в паре метров от старца, он ударяет своим посохом о землю, и она начинает буквально светиться. Да что, черт всех дери, тут происходит?! Старец смотрит на меня и пытается что-то сказать, но вместо этого из его рта вырывается лишь странный скрежет, больше похожий на звук ломающегося крупного дерева. Непонятное существо снова оказывается в десятке метров от нас, но при попытке приблизиться упирается в невидимую стену ровно там, где проходит грань светящейся травы. — Что тут происходит? — нервно кричу я, пытаясь отдышаться. Все тело болит, а голос предательски хрипит. Старец, вновь прошуршав что-то, легонько касается своим посохом моего лба. — Как зовут тебя, горе луковое? — улыбаясь, спрашивает незнакомец. — Глеб. Что это такое? — прерывисто, почти срывающимся на визг голосом выдаю я. — Бес. Обычный. Здесь, в лесу, они редко встречаются, но иногда и палка выстрелить может. Ты лучше мне ответь, что ты сам тут забыл, в моих владеньях? — Я потерялся, — отвечаю я, краем глаза видя, как существо мечется вокруг невидимого барьера и пытается проломить его своими огромными лапами. — А вы? Кто вы такой? — Сеслав Ипатыч я, леший тутошний. Все никак не мог на того беса нарваться, а тут ты сам его ко мне привел. Старец снова бьет посохом по земле, и границы волшебного купола начинают перемещаться. Они медленно плывут к бесу, охватывая его в кольцо. Теперь сам черт оказывается в ловушке. Он бьется о невидимую стену в попытках вырваться и издает громкий, закладывающий уши вой. — Что-то не больно-то ты удивлен, Глебко, — усмехаясь, произносит леший. — Страшно пока удивляться, — честно отвечаю я. — Вы его убьете? — Я? — Сеслав рассмеялся. — Ты его и изничтожишь. — Но как? Голыми руками? — Сила в тебе, Глебко, скрыта. Просто представь, как бес исчезает. Как вы там, люди, любите говорить? Превращается в пыль, да на атомы разрушается. Я честно пытаюсь поверить в слова старца и старательно представляю, как существо распадется прахом, но ничего не выходит. Сеслав хмурится и вновь ударяет посохом о землю. Стена, сковывающая беса, исчезает, и он прыгает прямо на нас. Глаза закрываются сами по себе, а изо рта вырывается дикий вопль. Сейчас его челюсти сомкнутся прямо на моей голове. Страх и паника завладевают телом. Меня ведь даже некому будет похоронить. Пусть он исчезнет! Я пытаюсь прикрыться руками, продолжая вопить… Я легонько потряс головой, прогоняя из головы остатки кошмара, приснившегося сегодня утром. Хотя, кого мне обманывать? Днем. Да и кошмаром это назвать можно с натяжкой, скорее неким полусонным воспоминанием о событиях, впоследствии которых я и попал в Гильдию. Сеслав почувствовал во мне дар разрушения, поэтому и подвел к тому, чтобы эта способность пробудилась. После он помог Софье понять, что я пропал. Уже после подруга рассказывала, что это было озарение, которое принес легкий ветерок. За окном уже догорал закат. Все же интересно бывает просто сидеть в одиночестве, спокойно наблюдая за тем, как солнце меняет обстановку в квартире. Сейчас даже белоснежные диваны, стоящие посреди гостиной, казались слегка рыжими, а сама комната была как будто уютнее, чем обычно. Теплее, что ли. Интересно, а что было бы, не обладай я своим даром изначально? Может быть, стал бы второсортным юристом. О! Адвокатом по разводам! Хотя… Может быть, переучился бы на сомелье. Ну а что? Интересная профессия. Не было бы Гильдии, Софьи, Виктории… Не было бы всех тех веселых и печальных моментов. И не было бы Максима. От этой мысли стало как-то совсем грустно. Нет, в любом случае я тот, кто есть. Я там, где я есть. Рядом те, кто и должен быть рядом. Эта жизнь идеальна, ведь рядом с плохими моментами есть и бесконечно-радостные мгновения. И ничего большего мне и не хочется. Я улыбнулся самому себе и посмотрел в опустевшую чашку, в которой теперь остался только одинокий чайный пакетик. — Исчезни, — тихо прошептал я, собрав и вложив в желание всю волю. И пакетик действительно исчез, оставив в память о себе несколько чаинок, металлическую скрепку и веревочку с этикеткой. Уже гораздо лучше. Даже голова не начала болеть. Что ж, главное не останавливаться на достигнутом и стараться дальше. Главное, что есть ради кого это делать. Пора бы Максу уже вернуться. Хотя, черт знает, на какое задание его отправила Софья. Главное сейчас не сорваться в Гильдию на его поиски, а дать возможность самостоятельно справиться. В любом случае, если ему понадобится помощь, то он обязательно об этом сообщит. Я его партнер, парень, но точно не мамочка. Доверие и уважение, Глеб. Доверие и уважение. Хотя, кто из нас о ком заботится больше? Более чем уверен, что не я. Самое интересное, что, оказывается, узнать о депрессии можно только после того, как она излечивается. Интересно, а у нормальных людей такое бывает? Хотя, если провести аналогию, узнать о том, в какой темноте ты находишься можно только после того, как включается свет. Со временем ты привыкаешь ко всему, даже к бесконечной апатии и отсутствию эмоций, которые кратковременно лечатся только алкоголем или вспышками адреналина. И ты даже не осознаешь, в какой заднице ты находишься. Наверное, для лечения всего этого и созданы психологи, но ведь ты даже не думаешь о том, что тебе нужно обращаться к кому-то. Депрессия ведь не приходит за мгновение. Она аккуратно вливается в твою жизнь, будто голодный питон медленно обвивает спящую жертву так, что она и сама не замечает, как оказывается в цепких, смертельных объятьях. Размышления и вечернюю меланхолию прервал Макс, внезапно возникший прямо посреди гостиной с охапкой цветов и пакетом в руках. — Давно не виделись, — поприветствовал я, чувствуя, как губы сами по себе расплываются в улыбке. — В честь чего веник? Максим обернулся в мою сторону, выражение его лица отражало то ли волнение, то ли страх. — Привет. Это цветы, — растерянно пролепетал он. Похоже что-то случилось… — Я вижу, что это цветы. Твоя мама приезжает? Не думал, что она тоже любит пионы, — ляпнул я первое, что пришло в голову. Мама Макса стала для меня удивительным открытием. Оказалось, что она прекрасно осведомлена о сексуальных предпочтениях ее сына и даже не имеет ничего против. Более того, эта чудесная женщина совершенно спокойно отреагировала и на меня и даже на нашу с Максимом разницу в возрасте. Теперь мы частенько созваниваемся с ней по скайпу. — Нет, она бы предупредила заранее. Дело не в этом. Цветы тебе, вот только не знаю, стоит ли мне их дарить или приберечь, чтобы защищаться от твоего гнева, — уж слишком расплывчато произнес парень. Я нахмурился. Так, спокойствие, только спокойствие. Он жив и даже без повреждений. Из Гильдии не поступало звонков о чрезвычайных ситуациях, так что ничего серьезного не произошло. — Давай рассказывай, что случилось, а потом решим. Так и быть, МОИ цветы ты пока можешь оставить у СЕБЯ, но если будешь ими защищаться, то прошу тебя, будь аккуратнее — они мне нравятся. Макс сел напротив меня и положил цветы на стол, рядом с ними лег и таинственный целлофановый кулек. Мой опытный глаз сразу различил в нем очертания шавермы. Значит задобрить решил… Захотелось рассмеяться, но показывать виду сейчас категорически нельзя. Парень пару секунд мялся, а потом напряженно набрал в грудь воздух, и выдал: — Я накосячил! Не рассмеяться стало еще сложнее, настолько нелепым и милым он выглядел сейчас. — Это я вижу, — максимально безэмоционально буркнул я, круговым движением пальца указывая на «подарочки». — Говори, как есть. Взрыв? Землетрясение? Потоп? Массовый геноцид нежити? Что ты там устроил? Если в Гильдии еще не знают, то я помогу тебе замести следы. — Я спас Викторию, — на выдохе пролепетало рыжее чудо. В голове сразу возникла куча вопросов. Ту ли Викторию, о которой я думаю? Если ту, то от кого ее нужно спасать? Скорее уж, от нее придется спасать пару десятков бедолаг… — Мою бывшую жену? От кого? Успокойся, ничего смертельного не произошло. Бить я тебя не буду, так что букет автоматически переходит в мои владения. Давай, рассказывай по порядку. И он начал рассказывать. От его слов становилось как-то не по себе. Охота за Викой, Хронос, вмешательство хранителей… Я слушал молча, а где-то на середине его рассказа взял с подоконника пачку сигарет и закурил прямо в комнате, используя грязную чашку вместо пепельницы. Получается, моя бывшая жена, которую все считали мертвой еще пару месяцев назад, снова будет работать в Гильдии. Интересно девки пляшут… — Хорошо, ситуация с Викторией мне понятна. Любовь моя, ответь мне, пожалуйста, я тебя хоть раз бил? — возмущенно поинтересовался я, примерно разложив все по полочкам в своей голове. — Нет, — заметно успокоившись ответил Максим. — Так. А почему ты вдруг подумал, что сегодня тебе придется либо откупаться, либо отбиваться цветами? Ты испугался не древнего божества, не хранителей, а меня. — Не знаю, просто понапридумывал себе всякого. Тяжелый был день. — Тебе же двадцать два года, а не пятнадцать лет. Да и я уже давно перерос пубертат. Мы с тобой два взрослых, сознательных мужчины и должны понимать, что в любой ситуации в отношениях, для начала лучше поговорить, а не устраивать истерики. Тем более, в том, что произошло сегодня нет твоей вины. Каждый адекватный человек на твоем месте поступил бы точно также. В сложившейся ситуации Виктория была жертвой, которой требовалась твоя помощь. Ты поступил правильно, что не стал обращать внимания на ее прошлое. Ух ты ж, а откуда я умею выдавать такие умные фразы? Видимо, не все мозги еще пропил. По тому, как расслабились мышцы Максима стало понятно, что он успокоился. — Хорошо, я понял тебя. То есть ты даже не расстроен? — Совершенно. Наоборот, я даже рад, что Виктория жива и здорова и теперь снова в мире людей. Врать не пришлось. В свете последних событий это может прозвучать немного странно, но что-то внутри меня действительно успокоилось от новости, что Виктория жива, здорова и теперь будет работать с нами. Этому ощущению не было объяснения. С другой стороны, меня все еще мучили вопросы. Интересно, а каким образом Хранители услышали его сегодня и даже пришли на помощь? У обычных волшебников такие фокусы никогда не прокатывали. Может быть, дело было именно во вмешательстве божества. Снова вопросов больше, чем ответов. Этот паренек не перестает удивлять. Мои размышления прервались благодаря стуку каблуков туфель Макса по паркету. Он просто обошел стол и, аккуратно приблизившись ко мне со спины, обнял. От парня пахло отголосками моего парфюма, дождем и чем-то еще, присущим только этому человеку. — Я так сильно люблю тебя, — прошептал он мне прямо на ухо. — С каждым днем все больше и больше. — И я. И я… Интересно, и как я раньше жил без этого рыжего чуда? Да и, вообще, жил ли я в промежуток между исчезновением Виктории и появлением Максима. Вряд ли это можно назвать хоть чем-то кроме странного, заглушенного алкоголем и адреналином существования. Действительно, теперь все по-другому. Часто люди твердят, что раньше солнце светило ярче. У меня же совершенно другое отношение к этому. Именно сейчас солнце сияет настолько ярко, как не сияло никогда. Небо стало более синим, даже ветер теперь ощущается. Раньше я не обращал на него внимания, но теперь это получается как-то само собой. Жизнь изменилась до неузнаваемости. Перемены не ощущались так явно ни тогда, когда восемнадцатилетний я переехал в студию на окраине Петербурга сразу после выпуска из детского дома, ни через полтора года, когда я попал в Гильдию. Да, эти события стали точками отсчета для новых этапов жизни, но все равно что-то не то. А вот сейчас — то. — Тебя что-то беспокоит? — поинтересовался Максим, присаживаясь на стул рядом, но все еще уверенно сжимая мое плечо. — Наоборот. Что-то как-то даже слишком хорошо. Такое тихое, спокойное счастье, — лишь пару мгновений формулируя мысль, ответил я. — Это же прекрасно. А то в последнее время ты был сам не свой. — Меланхолия. Тупые эмоциональные качели из-за дара. Прости, что заставил волноваться. — Ты ведь знаешь, что можешь всегда рассказать мне все, что тебя беспокоит, главное не молчи и не держи проблемы в себе. Вместе мы справимся с чем угодно, — вкрадчиво и уверенно произнес Максим. — Я с тобой. Его теплая рука сильнее сжала мое плечо. — Там была другая ситуация, ты же знаешь. — Да, я сам стал триггером твоего состояния, понимаю. Поэтому и не стал лезть с расспросами. Теперь все прошло? — Кажется, да. В любом случае, я чувствую себя намного лучше. Голова прояснилась. Мир перестал крутиться вокруг чертовой иголки. Кстати, я там поставил вино декантироваться больше часа назад. Нет желания отправиться на юг Италии? Максим расплылся в улыбке. — Чертовски заманчивое предложение! И куда же именно мы отправляемся? — игриво поинтересовался он. — Апулия, а если быть точнее, Мандурия. Прекрасная коммуна в Италии, расположенная на каблуке небезызвестного сапожка. Солнце, море и куча виноградников. Я сегодня случайно наткнулся на бутылочку Примитиво десятого года и решил, что тебе нужно обязательно это попробовать. — Я уже говорил тебе, что в школе мечтал о таком учителе географии, как ты? Тогда бы у меня точно не было трояка. Макс встал со стула и приблизил свое лицо к моему в явном желании заполучить поцелуй. — Раза два, как минимум, — ответил я, быстро чмокнув парня в губы. — Но если бы я был твоим учителем, то точно не стал бы пить с тобой, да и мы не смогли бы заниматься всякими непотребствами. — Уверен? — поинтересовался парень и впился в мои губы своими. Уже нет. Пожалуй, ничего не случится, если вино подышит еще минут сорок.