Запретная любовь

Оби-Ван проснулся, ещё не открывая глаз, с чувством того, что этой ночью произошло нечто запредельно приятное. «Энакин…» - подумал он и улыбнулся. Это было так неправильно и так хорошо. Он чувствовал его дыхание на своей шее и прикосновение его волос на своей щеке. Теперь он открыл глаза и осторожно поцеловал его в лоб, провёл рукой по его голове, пропуская его волосы между пальцами. Они приобрели слегка золотистый оттенок из-за солнечного света, что пробивался сквозь шторы. «Солнце слишком яркое сегодня», - подумал Оби-Ван и встрепенулся. Так и есть. Они проспали. - Эй, Эни… - он потрогал его за плечо и услышал невнятное мычание в ответ. – Просыпайся, Энакин. Мы проспали. Через полчаса я должен быть на работе. Оби-Ван поднялся с постели и стал торопливо натягивать штаны. В душ он уже не успеет, разве что умыться быстро и выпить чашку кофе. Хотя и на это у него времени нет. «Может, перехвачу что-то по дороге», - подумал он. - Это ты проспал, - проговорил Энакин. – А мне на третью пару, - он потянулся в постели, выгнув спину. «Вот только не надо сейчас», - подумал Оби-Ван. На это у них точно нет времени, хотя его член говорил об обратном, требовательно упираясь в штаны. - У тебя, между прочим. - Что? – не сразу понял Оби-Ван. - Моя третья пара у тебя. - Да, в самом деле, - Оби-Ван схватил с пола рубашку. – Ты можешь ещё поспать, а ключи мне потом отдашь. Да, и поешь что-нибудь. В холодильнике есть яйца, на полке – хлопья. - Какой ты заботливый, - Энакин перевернулся набок, подперев голову рукой. Оби-Ван посмотрел на него: тот и не думал прикрываться, наоборот – грациозно отброшенное в сторону одеяло являло его утру в прекрасной наготе. - Может, приляжешь ко мне? Энакин поднял бровь и приглашающе провёл рукой по простыни скользящим движением. - Я опаздываю, Энакин! - Ну, у тебя есть выбор: или выпить чашку кофе или… Он приподнялся на локтях, затем резким движением сел на край кровати, схватил Оби-Вана за пальцы и положил его ладонь на свой член. Он так недвусмысленно посмотрел сначала на рот Оби-Вана, а затем на свой член, при этом и сам соблазнительно приоткрывая пухлые губки, так что всё было понятно без слов. Опустившись на колени, Оби-Ван поцеловал Энакина в губы - жарко, страстно, торопливо, оставляя тянуться ниточку слюны – и, не растрачивая более времени на телесные любезности, нырнул вниз и принялся за дело. Устроившись у Энакина между ног, он обнял его за талию. Он действовал только ртом, что придавало процессу дополнительный возбуждающий эффект, так что Энакину понадобилось совсем немного времени, чтобы задохнуться в оглушающем оргазме и кончить. Смазанным движением он попытался вытащить член у Оби-Вана изо рта до семяизвержения, но немного спермы всё же попало ему на губы и в рот. Оби-Ван просто облизал губы и вытер рот тыльной стороной ладони – скорее машинально – потому что вытирать уже было нечего. Если бы Энакин мог кончить ещё раз, он бы это сделал. Он обнял Оби-Вана за шею и поцеловал, пытаясь вложить в поцелуй все чувства и свою благодарность. Ощущение собственного вкуса на губах любовника опьяняло. Почувствовав легкую усталость, которая бывает после оргазма, Энакин повалился головой на подушку. Да, утро определенно началось хорошо. Обувшись, Оби-Ван ещё раз поцеловал Энакина в губы и поспешно выбежал из дома. Но дорогой до универа мысли уже приобретали не такой позитивный оттенок. А что, если их поймают? – думал Оби-Ван. Его уволят. А Энакин? Его не отчислят, он останется в университете, и все будут косо на него смотреть. Дойдя до универа, мысли и вовсе сгустились, и он пришёл к мнению, что он обязан это прекратить. Как более старший, как более сильный и ответственный. Вина за произошедшее полностью на нём. А значит, и решение о том, что всё это должно закончиться, тоже. Сегодня он скажет ему об этом. В аудиторию, полную студентов, он влетел минута в минуту. Всё ещё ощущая вкус Энакина на своих губах и вспоминая очертания прошедшей ночи, он отчитал две лекции, которые ему самому сейчас казались скучными. Он размеренным шагом и немного задумавшись шёл по коридору в направлении аудитории, где будет читать следующую лекцию. И вот, в конце коридора он был схвачен за рукав и утянут в мужской туалет. Единственное, что он успел заметить, это копна русых волос, метнувшаяся в сторону. Не успел он толком понять, что происходит, как его уже втолкнули в дальнюю кабинку в мужском туалете, а его губы тут же были втянуты в торопливый поцелуй. - У нас есть 15 минут. Энакин оторвался от него и закрыл дверь в кабинку. Он ещё раз прижался к нему губами, коротко скользнул поцелуем на его шею и тут же принялся расстегивать ему брюки, потирая его член через ткань. - Энакин, что ты… - не успел он договорить, как его полувставший член уже был погружён в тёплый и влажный плен. Немного поступательных движений, небрежные ласки языка, и вот уже его член был в полной готовности. Энакин выпустил его изо рта и быстро повернулся к стене, стаскивая с себя штаны, которые успел расстегнуть, пока делал минет. Он только слегка приспустил брюки и нижнее белье, и то, что только этот кусочек упругой плоти был обнажен, в то время как сам он – полностью одет, возбуждало ещё сильнее. И даже то, что происходит это в таком антисанитарном месте, не подавляло желание, а лишь распаляло его ещё больше – словно для них нет никаких преград, они возбуждены, взвинчены, и им так нестерпимо хочется, что они готовы сделать это прямо здесь и сейчас. Прямо в грязном туалете, прямо перед парой и тогда, когда вошедшие студенты могут случайно заметить на одну пару ног больше, чем предусмотрено. И то, что он собирался сказать Энакину, не утратило смысла, но лишь ещё больше взволновало. Как запретный плод. Он прислонился к его спине, целуя его затылок, и звучавшее в голове «нельзя» лишь сильнее будоражило. «Нельзя», и он наслюнил пальцы и вошёл сразу двумя в отверстие, в котором недавно было так хорошо. Там было так уютно и приятно влажно – он успел подготовить себя перед тем, как идти сюда. От этой мысли волны возбуждения прошибли Оби-Вана снизу-вверх и сверху-вниз, соединившись у него в паху. «Нельзя, это нужно прекратить», - и он двигает пальцами внутри, раздвигая податливый вход. Он плюет на руку и смазывает свой член, Энакин прогибается в спине, и Оби-Ван входит в него. Энакин тут же начинает стонать, и Оби-Ван другой рукой зажимает ему рот. Мысль о том, что кто-то может их услышать, параллельно с «нельзя» шумит в голове. «Нельзя», «Вас заметят» и «Ты животное, ты сгусток желания, просто отдайся ему». Ещё пара толчков, Энакин стонет ему в ладонь, Оби-Ван обхватывает его член пальцами, и тот тут же кончает ему в руку, а сам он кончает внутрь него. До начала пары остаётся каких-то пара минут. Оби-Ван коротко целует его в губы и выходит, бросив на него беглый взгляд. Энакин кивает, понимая, что ему следует выйти хотя бы на пять минут позже. Энакин приходит на пару, немного опоздав, лишь слегка взъерошенный, так что только Оби-Ван знал, отчего он такой, и чувствовал идущие от него флюиды. Никто больше не мог этого ощутить - это только их. Энакин ёрзал на стуле, и Оби-Вана вело от мысли, что сейчас его сперма хлюпает внутри него. Он провёл рукой по взмокшему лбу, забывая, что собирался сказать. После пары Оби-Ван отвёл Энакина в сторону. Тот посмотрел на него горящими от желания глазами. «Ну вот, - подумал Оби-Ван. – Уже по одному этому взгляду можно что-то заподозрить». - Энакин… Тот выжидающе смотрел на него. - Энакин, нам нужно это прекратить. Он непонимающе мотнул головой. - Всё было прекрасно. Оби-Вану так хотелось прикоснуться к нему, но делать этого было нельзя. Слишком рискованно. - Но это не может больше продолжаться. «Всё. Чем меньше будет сказано, тем лучше», - подумал он. Он не смотрел ему в глаза, когда уходил, и мысль о том, что он сказал всё это после того, что только что произошло, неприятно скребла изнутри. Он вышел на свежий воздух, но мысль о том, что он только что поимел его в туалете, а потом бросил, заставляла его чувствовать себя мерзким, отвратительным извращенцем. Лишь в конце следующей пары он вспомнил про ключи, когда Энакин положил их ему на стол. Следующие рабочие часы он доживал, а путь домой преодолел в каком-то полузабытье и тумане. И мысли о том, какой он гадкий человек, не давали ему покоя. Он вошёл домой, потирая глаза, уставший и разбитый. Он бросил сумку в угол, помыл руки, выпил на кухне стакан воды и вошёл в спальню. - Ты… Энакин сидел у него на постели, положив ногу на ногу. - Как ты… Ты что, сделал дубликат моего ключа? Энакин не ответил, но это было и так очевидно. Как и то, что он прогулял пары. - Я знаю, что ты этого не хотел, - заговорил он. Он поднялся и подошёл к Оби-Вану, и начал гладить его руки. - Энакин, тебе лучше уйти… Он знал, что ему лучше говорить это сразу и без раздумий, иначе потом у него не хватит стойкости сказать это. - Я говорил серьёзно. Но Энакин не прекращал ласкать его и попытался его поцеловать. Оби-Ван схватил его за руки. - Тебе лучше уйти. Энакин сел обратно на его постель. - Нет, я не уйду. Оби-Ван помолчал с минуту, сурово глядя на него. - Ладно, - сказал он. Он пододвинул стул и сел за стол, схватив с полки первую попавшуюся книгу, и тщетно пытался делать вид, что читает её. Сначала Энакин просто наблюдал за ним. Потом он подошёл и сел на стол прямо перед ним, изогнувшись, как кот. Он взял его лицо в ладони и согрел поцелуем. Но Оби-Ван как будто был непробиваем. Так выглядело со стороны. Тогда он зашёл к нему со спины, положив руки ему на плечи, и стал целовать его шею, но Оби-Ван отбросил его руки одним движением. Это слегка возмутило Энакина, но он не стал так быстро сдаваться. Он плюхнулся на постель и стал снимать с себя штаны. - Что ты делаешь?.. - Ты знаешь, что я делаю. И ты знаешь, что ты хочешь меня. А я хочу тебя. В этот момент он уже снял с себя нижнее белье, оставшись в одной рубашке, лег на спину и раздвинул ноги. «Энакин, ты должен прекратить… Ты должен уйти», - но эти слова раздались только в мыслях и так и не прозвучали вслух. Энакин приподнял голову, удостоверившись, что Оби-Ван смотрит на него, засунул два пальца в рот, как следует облизав их и не разрывая зрительного контакта. Он повалился головой на кровать, зная, что теперь Оби-Ван не сведёт с него глаз, и его пальцы устремились вниз, он пару раз дёрнул себя за член, погладил яички и принялся ласкать свой анус: гладить, нажимать, водить пальцами вокруг, вводить их внутрь и наружу, крутить ими внутри себя, постанывая при этом. Оби-Ван снова почувствовал, что не может сопротивляться – ни его чарам, ни своим желаниям. Их желаниям. Он чувствовал себя беспомощным и жалким, и это злило его. Он почувствовал себя зависимым. А Энакин, лежавший на спине в развратной позе и совершающий не менее развратные действия, представился ему демоном-искусителем. Он подошёл к постели и схватил Энакина под коленями. От резкости у того перехватило дыхание, и Энакин удивлённо вскрикнул. - Ты… испорченный… распущенный... развратный мальчишка… Ты знаешь это? Хочешь, чтобы все потакали твоим желаниям? - Нет, только ты… Быстро расстегнув штаны, Оби-Ван лёг на него сверху и, недолго думая, вошёл в него. Несмотря на их недавние кувыркания ночью и в туалете, Энакин был всё таким же тугим. Он напрягся и сдавленно застонал от резкого проникновения. Оби-Ван схватил одной рукой его запястья, подняв над головой, а другой рукой грубо ухватил за волосы на затылке. - Это то, чего ты хотел? – прошептал Оби-Ван и впился в него колючим поцелуем. Он оттянул его нижнюю губу зубами и не выпускал, пока не почувствовал вкус металла во рту. Он начал медленно двигаться в нём, натягивая волосы при каждой фрикции. Энакин прогибался в спине, выдыхая с хриплыми стонами и пытаясь потереться членом о живот Оби-Вана, но тот нарочно сменил угол так, чтобы Энакин его не касался. Он крепче сжал его запястья, словно пригвоздив к кровати, и стал двигаться быстрее и резче. Энакин под ним метался и подавался бёдрами и задницей навстречу, подстраиваясь под ритм. Его рот сильнее приоткрылся, и он застонал громче. Разрядка была так близко, но он не мог её добиться, так как его руки крепко держали. Он отчаянно заскрёб ногтями, глаза безумно распахнулись, а стоны стали почти умоляющими. Оби-Ван стал двигаться в нём ещё быстрее, срываясь на бешеный ритм и глухо рыча над Энакином. Он чувствовал на себе его дыхание и запах его пота. Схватив Энакина за волосы посильнее, он ослабил хватку и спустился к его шее, так что чувствовал биение крови под пальцами, и на последнем издыхании вбивался в ослабшее податливое тело. Дрожа, Энакин изогнулся под ним, подавшись бёдрами вверх и сжимая его член внутри себя, стон сорвался на крик, он стиснул Оби-Вана ногами, скрестив их у него на пояснице, и постепенно плавно опустил их. Оби-Ван сделал ещё несколько движений внутри него, пока Энакин повернул голову на бок, прикрыв глаза, и шумно дышал, всё ещё отходя от оргазма. Толкнувшись глубоко, Оби-Ван излился внутрь него и медленно опустился на его грудь. Чуть придя в себя, он поднял голову и поцеловал Энакина в шею. Один раз, другой, третий. Вдохнул его запах. - Тебе нужно идти. Энакин смотрел в потолок затуманенными глазами и молчал. Оби-Ван перекатился на спину. Энакин сел на постели и стал одеваться. Оби-Ван заметил, что на запястьях у него уже стали проступать следы. Он остановился в дверях, словно сомневаясь, но не обернулся. Звук захлопнувшейся двери словно ударил Оби-Вана. Он перевернулся на бок и стал гладить ещё тёплые простыни, потом он перевернулся на живот и лёг в них лицом, пытаясь завернуться в их запах. Запах их секса и запах Энакина - его тела, его волос, его желания. Потом он заметил пятна крови на простыни.