Ин и Ян

      За столиком царило уютное молчание: Ванцзи неспешно ел, Сичэнь думал о своем. Подобная тишина была для них привычной и комфортной, а в случае необходимости легко разбивалась любым вопросом по существу. Однако в этот раз ее прервал совсем другой человек.       К Лань Ванцзи подошла миниатюрная девушка в форме официантки, отличавшаяся удивительными светло-серыми глазами — настолько светлыми, что по цвету они уже практически сливались с белком глаз, отчего их обладательница казалась слепой. Но, как легко можно было догадаться, эта официантка прекрасно все видела. Девушка, на чьем бейджике значилось имя «Ли Цин», застенчиво улыбнулась и робко спросила:       — Простите, молодой господин Лань… можно, я вас сфотографирую?       У Лань Ванцзи, разумеется, мог быть лишь один ответ на этот вопрос. Но только он открыл рот, чтобы отказать, как Ли Цин добавила:       — Понимаете, я делаю это для своего друга, который ни за что не решится попросить об этом сам. Он только выглядит бойким, а на самом деле очень ранимый, из-за чего до смерти боится услышать отказ. Вы ему очень понравились, но сам он вам об этом ни за что не скажет, вдруг вы как-то не так отреагируете. Он такой хороший, и мне так хочется его порадовать, ему так идет улыбка! Пожалуйста, всего одно фото. Если сомневаетесь, хорошо ли вас сфотографирую я, то пусть это сделает ваш брат, ну, с телефона, а потом передаст мне.       Лань Ванцзи замешкался, уже не зная, что ответить, но на помощь ему пришел брат:       — Ваша забота о друге вызывает уважение, госпожа Ли, — мягко произнес он. — Пожалуй, ни мне, ни Ванцзи не следует спрашивать у вас, кто этот человек. Такое любопытство будет нетактичным и неправильным с нашей стороны. Однако, насколько я знаю Ванцзи, он вряд ли согласится пойти навстречу вашей просьбе. Таковы его привычки. Но, возможно, он изменит свое решение, если тот человек попросит его об этом сам. Вы можете передать ему, что мой брат в любом случае отнесется к его признанию со всей серьезностью и не станет намеренно обижать.       — Так он сегодня уже сколько раз к молодому господину Ланю подходил, а в итоге так и ничего и не сказал, — горестно вздохнула Ли Цин.       Лань Ванцзи, услышав это, замер на пару секунд. Неужели?..       — А вы ведь скоро уйдете! — между тем продолжала Ли Цин. — Вот я и решила взять все в свои руки, хотя мне тоже как-то боязно…       Лань Ванцзи догадывался, что эта официантка сейчас немного лукавила, если не нагло врала. Когда она принимала у него заказ, то казалась совсем другим человеком: в ней не было ни капли робости или застенчивости, скорее, наоборот. Кроме того, сама ее история выглядела сомнительно и вызывала вопросы. Во-первых: когда ее друг успел так сильно им заинтересоваться? Лань Ванцзи ведь в этом кафе впервые. И всех находящихся здесь людей (за исключением брата и Не Хуайсана) он тоже видел впервые в жизни, а те, соответственно, в первый раз видели его. Кроме того, Лань Ванцзи провел здесь от силы час с небольшим. Неужели за столь короткий срок можно успеть кому-то всерьез понравиться? Впрочем, эту странность еще можно было объяснить — Лань Ванцзи ведь и сам за это время успел кое на кого засмотреться. Так что ладно, допустим. Но даже если и так, то когда этот неизвестный человек успел рассказать обо всем Ли Цин? Ведь большую часть времени, что Лань Ванцзи провел в кафе, эта девушка занималась посетителями. А на такие деликатные темы вряд ли станут говорить на бегу — во всяком случае, Лань Ванцзи не мог себе такого представить. Но даже если принять и это допущение, то все равно остается открытым вопрос: почему Ли Цин подошла со своей просьбой напрямую? Можно же было сделать пару снимков тайком — например, из другого конца зала. Современная техника и не такое позволяла, даже с телефона могла получиться качественная фотография. Так что все это выглядело очень подозрительно.       Но, если это все же правда... Если Сюэ Вэй Усянь, на которого вполне очевидно намекала Ли Цин, действительно так сильно заинтересовался Лань Ванцзи, что хотел бы получить его фотографии, чтобы хотя бы таким образом увидеть его снова… Только подумав об этом, Лань Ванцзи почувствовал непреодолимое желание сделать с десяток своих фото. Слишком уж приятной была мысль, что его интерес к этому обаятельному человеку мог быть взаимен.       Но это ведь невозможно. Они же только встретились. Лань Ванцзи-то понятно, почему засмотрелся на обладателя столь яркой улыбки, кто вообще на его месте смог бы остаться равнодушным к столь привлекательному человеку. Но сам Сюэ Вэй Усянь? С чего бы ему увлекаться очередным посетителем кафе, наверняка за смену он с полсотни таких видит. И ладно бы Лань Ванцзи еще как-то выделялся на общем фоне — помимо внешности. Но нет. Он даже разговор поддержать толком не мог. Опыта неформального общения у него практически не было; Лань Ванцзи разве что в детстве делал попытки завести с кем-нибудь из своих сверстников хотя бы приятельские отношения. Особого успеха не сыскал, а повторять такие попытки уже не стал. Рано начавшаяся учеба, как и необходимость следовать строгим правилам дяди, заставили его сначала отвлечься, а потом и вовсе утратить интерес к подобного рода общению. Зачем мне друзья, со временем начал думать Лань Ванцзи, если своими делами удобнее и спокойнее заниматься в одиночестве. А для поддержания нормальных отношений с окружающими достаточно просто вести себя правильно, всегда приходить людям на помощь и всегда оставаться вежливым.       Так Лань Ванцзи думал вплоть до сегодняшнего дня. А сейчас он уже начал жалеть, что в свое время не потрудился приобрести нужный опыт. Ведь чем он, такой скучный, мог заинтересовать Сюэ Вэй Усяня, которому, похоже, нравилось продолжительное общение? Очевидно, ничем. И также очевидно, что Лань Ванцзи сейчас просто обманывали, неясно только, с какой целью. И глупо было бы идти на поводу у обманщицы, но…       — Я согласен, — ровно произнес он, чувствуя, как уши потихоньку начинают чуть ли не пылать от притока крови.       Брат сначала удивленно приподнял брови, а затем тепло, с каким-то пониманием улыбнулся.       — В таком случае, госпожа Ли, подождите минуту, — мягко попросил Сичэнь. — Делать сейчас снимок необязательно, у меня есть несколько удачных фото Ванцзи. Я передам.       Ли Цин засветилась от радости и, судя по ее виду, с трудом удержалась от хлопанья в ладоши.       — Конечно-конечно, сколько скажете, столько и подожду! — закивала она.       Все то время, пока брат искал в своем телефоне нужные фотографии, Лань Ванцзи чувствовал себя немного не в своей тарелке. Не выдал ли он себя таким разрешением? Хотя нет, внешне все должно было выглядеть вполне невинно и благопристойно, как если бы Лань Ванцзи поверил в правдивость слов этой девушки и отреагировал наиболее вежливым и благородным образом. О его настоящих мыслях никто не должен был догадаться, он не давал для этого значимого повода. Зато по реакции увидевшего эти фотографии Сюэ Вэй Усяня может стать ясно, что на уме у него. Шанс призрачный — ведь не факт, что Лань Ванцзи правильно понял намек этой официантки; и далеко не факт, что она говорила правду, и что на самом деле передаст эти снимки своему другу. Также не факт, что передача произойдет на глазах у Лань Ванцзи. Но все же, это шанс. Придя к такому выводу, он немного успокоился.       О том, что делать в случае взаимности симпатии, Лань Ванцзи пока не знал. Наверное, стоит как-то показать и свою заинтересованность? Завязав отвлеченный разговор — к примеру. Разумеется, с непривычки будет сложновато, поэтому к такому разговору он обязательно подготовится заранее: поищет подходящую тему (помимо темы заказываемой еды), продумает реплики, может, посмотрит несколько обучающих видео…       — Ты поэтому решил задержаться, Ванцзи? — тихо спросил брат, когда Ли Цин ушла. — Тебе здесь кто-то понравился?       Лань Ванцзи, промолчав, отвел взгляд. Проницательности старшего брата он не удивился: это посторонние еще могли ничего не заподозрить, а вот Сичэнь-то точно должен был все понять. Брат ведь знал, что Лань Ванцзи не собирался задерживаться в этом кафе дольше положенного. Младший из братьев Лань и вовсе бы сюда не пошел, если бы не старания старшего. Сичэнь из раза в раз уговаривал его «выйти из зоны комфорта», и сегодня оказался особенно настойчив. «Это такая малость, Ванцзи, она совсем тебя не обременит, — убеждал его брат. — Но может стать первым шагом. Так ли уж хорошо все время сидеть дома, выходя из него лишь ради учебы? Я не спорю, может, тебе так и лучше. Но не попробуешь — не узнаешь. Кто знает, вдруг новая обстановка в итоге так тебе понравится, что ты захочешь еще? Захочешь почаще выбираться из дома, ходить в те же кафе, найти себе приятеля. Чтобы иметь лишнюю возможность с кем-то пообщаться, поделиться заботами. Мне кажется, тебе этого не хватает. Сделай хоть одну попытку, пожалуйста. Всего одну». На тот момент Лань Ванцзи не хотел что-либо менять в своей жизни, однако из уважения к брату не стал спорить и начал молча собираться на выход. Одна попытка, и его оставят в покое, позволив заниматься своими делами — так медик еще подумал.       Не сказать, чтобы пребывание в этом кафе сильно его отяготило: в конце концов, эта «новая обстановка» была до боли похожа на внеочередной визит в академическую столовую. Отличия, конечно, были, но все в лучшую сторону. Самое главное — здесь было меньше людей. В студенческой столовой вечно толпилась уйма народа, поэтому пройти раздатку и кассу, никого случайно не задев, казалось невозможным. А уж найти себе свободный столик было и вовсе чем-то за гранью фантастики. Правда, Лань Ванцзи каким-то чудом обычно удавалось и то, и это. Но даже с учетом такой удачи нахождение в столовой все равно представляло из себя целое испытание для его нервов. Чем каждый раз ходить туда, Лань Ванцзи предпочел бы обедать в учебном классе. Жаль, что правила не позволяли ему подобного. Приходилось терпеть.       В этом же кафе было куда спокойней. Столики здесь располагались на достаточном удалении друг от друга, отчего значимого нарушения личного пространства не чувствовалось. А благодаря хорошей работе официантов никто не смог бы без разрешения сесть за его столик — еще один плюс. И над душой никто не стоял и не ждал, пока столик не освободится: посетителей набежало пусть и немало, но при этом и не настолько много, чтобы кому-то не нашлось места. Так что можно было спокойно, никуда не торопясь, заниматься трапезой. Это и плюс приятная атмосфера зала, оформленного в светло-бежевых тонах, завершали общее приятное впечатление от этого кафе. Лань Ванцзи в целом было приятно находиться здесь. Однако он все равно попросил бы счет сразу же после возвращения брата из служебных помещений, даже если из-за этого что-то на его столе осталось бы несъеденным. Пусть здесь было и хорошо, дома-то ведь будет еще лучше.       Но так Лань Ванцзи думал лишь до тех пор, пока не увидел Сюэ Вэй Усяня. После этого его мнение изменилось — возможно, безвозвратно. Вместе с этим изменилось и поведение, став совершенно непривычным — и, разумеется, Сичэнь не мог не заметить такие перемены. Как и оставить их без внимания. Сейчас он ждал ответа на свой вопрос, а Лань Ванцзи (опять-таки) ничего не мог сказать.       Лгать он себе не позволял. А правду говорить не хотел: слишком уж привык скрывать свои чувства, держа их в себе. Это был его способ выполнить одно из самых строгих распоряжений дяди. Тот требовал, чтобы Лань Ванцзи максимально сдерживал свои желания, смирял сильные эмоции, не давал себе и своим чувствам воли; а у Лань Ванцзи это не получалось. Вернее, поведение-то он еще мог контролировать, а вот чувства — нет. Они редко когда могли исчезнуть только лишь по велению разума. Поэтому, чтобы хоть как-то выполнить указание дяди, Лань Ванцзи и приучил себя к молчанию. Промолчал он и сейчас.       Помимо привычки, у Лань Ванцзи были и другие причины для молчания. Вдруг его услышат не те люди? Он осторожно глянул в сторону барной стойки, куда ушла Ли Цин. Официантка нетерпеливо постукивала по гладкой дубовой столешнице и, в свою очередь, посматривала в сторону служебных помещений. Лань Ванцзи при виде этого почувствовал приятное волнение. Его надежда существенно укрепилась: из всех официантов, насколько он мог заметить, вне зала сейчас находился один только Сюэ Вэй Усянь. Губы Лань Ванцзи невольно дернулись в легкой улыбке, и для проницательного Сичэня уже это стало ответом.       — Вот как. Тогда, пожалуй, и я что-нибудь закажу, — с теплой улыбкой произнес он.— Кафе ведь закрывается в девять? Еще два часа осталось, успею.       — В девять обычно отбой, — заметил Лань Ванцзи.       Брат в ответ с удивительной беспечностью пожал плечами.       — Только у школьников получается соблюдать режим, а у взрослых частенько возникают непредвиденные дела. Все в порядке, начнем отдыхать чуть позже.       «Но правила...», — хотел было сказать Лань Ванцзи и промолчал. В принципе, правила такое позволяли. Если появлялись важные дела, то и правда вполне допустимо было немного задержаться. Лань Ванцзи мысленно оценил важность своих дел, взвесил все за и против и пришел к выводу, что да, оно того стоит. А когда в зале появился улыбающийся Сюэ Вэй Усянь, медик уверился в этом окончательно.       — Простите за ожидание, — бодро произнес самый красивый на памяти Лань Ванцзи человек, подходя к их столику. — Хотя, если вы уже были в кабинете у нашего управляющего, то наверняка догадывались, что скоро я оттуда не вернусь.       Лань Ванцзи снова невольно восхитился тому, с какой легкостью Сюэ Вэй Усянь удерживался на грани между официозом и панибратством, найдя для себя золотую середину. Наверняка это выработалось не сразу, наверняка случались и перегибы, однако нынешний результат был уже настолько идеален, что просто не мог не располагать к себе. Правда, Лань Ванцзи в этот момент почувствовал вдруг и укол ревности: ему не нравилось, что внимание обаятельного официанта теперь доставалось не ему. Он понимал, что не имел никаких прав на Сюэ Вэй Усяня, что тот вообще сейчас просто занимался своей работой, однако это царапающее чувство собственничества не слушалось никакой логики и не поддавалось никакому контролю. Да и возникло еще так естественно, как будто было неотделимо от симпатии к этому общительному человеку с очаровательной улыбкой. Но пусть у Лань Ванцзи и не получилось до конца подавить свою ревность, он смог не дать ей воли. И заодно никак не показал ее внешне. Даже старший брат, кажется, ничего не заметил.       — Спасибо, — признательно произнес Сичэнь, принимая стопку бумаг и карандаши с ластиком. — Если не затруднит, принесите мне еще капучино с теми же десертами, что и у моего брата.       — Оу, конечно! — расцвел Сюэ Вэй Усянь, но не успел Лань Ванцзи преисполнится еще большей ревности, как официант обратил свой сияющий взгляд уже на него. — Господин Лань, а вам понравился мой выбор? Могу ошибаться, но, как мне показалось, вы ели с большим аппетитом!       — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. Он хотел добавить что-то еще, но не нашел для этого уместных слов. Проклятье.       Впрочем, каким-то чудом Сюэ Вэй Усяня такой его ответ полностью устроил и даже подтолкнул к продолжению беседы.       — Тогда, раз мой вкус вас устраивает, советую вам прийти к нам еще раз, например, во вторник! — обрадованно заявил он. — По вторникам у нас готовят особенно вкусные пирожные, они даже от моего брата получили наивысшую похвалу, а он редкий сладкоежка, ему есть, с чем сравнивать. А еще во вторник подают вегетарианскую лазанью, к нам ради нее с двух ближайших кварталов ходят. Э-э-э… похоже, я опять заболтался, — неловко рассмеялся официант. — Мне же еще заказ на кухню нужно передать, а я отвлекся.       — Все в порядке, — возразил Сичэнь. — Мне не срочно.       — Вы очень добры, но я, пожалуй, не буду этим злоупотреблять. Еще раз приятного аппетита, — Сюэ Вэй Усянь одарил Лань Ванцзи очередной ослепительной улыбкой и ушел к барной стойке.       Сичэнь проводил его взглядом, после чего лукаво посмотрел на своего младшего брата, который держал голову прямо, но глазами «прилип» к ушедшему официанту.       — Хорошая у меня была идея, верно?.. — с улыбкой спросил Сичэнь, наклонившись к брату.       Лань Ванцзи вспыхнул смущением, немного из-за этого нахмурился, но автоматически кивнул.       ***       Вэй Усянь, мурлыкая себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик, увлеченно колдовал над терминалом, когда услышал заговорщицкий шепот А-Цин:       — П-с-с! Усянь! Иди сюда! Иди, что покажу!       — Что покажешь? — обернувшись, подозрительно спросил Вэй Усянь. Он все еще держал в уме, что девушка могла отыграться на нем за его небольшую выходку, и потому держался настороже.       — Ха, у меня тут тако-о-ое... — А-Цин блеснула глазами. — Ты от радости с ума сойдешь, если увидишь! Интересно?       — Что значит, «если»? — зацепился за это слово Вэй Усянь, подходя к барной стойке. — Есть какие-то условия?       Та невинно улыбнулась.       — Ну что ты, никаких условий. Я ведь специально для тебя об этом просила, поэтому конечно же, обязана теперь показать!       — Та-а-ак! — подобрался Вэй Усянь. — Что и у кого ты там просила?       Улыбка А-Цин сделалась еще невинней.       — Фотографию. Красавчика, которого ты у меня отбил. Подошла прямо к нему и попросила разрешения его сфотографировать. Сказала, что прошу для друга, который очень этого хочет, но ни за что не решится попросить об этом сам. Потому что до смерти боится увидеть негативную реакцию со стороны человека, который ему очень понравился.       Вэй Усянь разинул рот, не веря своим ушам. С трудом оправившись от удивления, он возмущенно просипел:       — Да как ты могла? Обалдела, от моего имени такое говорить?       — Не кипишуй, не называла я твоего имени, — отмахнулась А-Цин. — Намеки не в счет, мало ли, кто их как поймет.       — Да все равно! Ты что такое про меня надумала-то, а? Да еще и сказала, поверить не могу!       — Так я правду сказала! Разве нет? — фыркнула А-Цин и воинственно сжала кулаки, наклонившись чуть вперед. — Ты на него пялился! Ты ему улыбался, как никому до этого! Ты ради него всю кухню перебаламутил, требуя лучшие из десертов, даже они заподозрили, что сюда твоя девушка пришла! Так чего волынку-то тянуть? Раз ты мнешься, я скажу! Не прямо, но скажу. О тебе же, идиотина, думаю! Вот уйдет он сейчас, ну или минут через двадцать уйдет, и где ты его искать потом будешь? А даже если и найдешь, то каким сталкером ты тогда будешь выглядеть? От таких шарахаются, если что! Так что не тормози и не тупи! И новую встречу назначай ему уже сейчас, не жди, когда звезды для этого сойдутся!       — Тихо ты! — шикнул на разбушевавшуюся подругу Вэй Усянь, опасливо покосившись в сторону Лань Ванцзи. Конечно, говорили они шепотом, но А-Цин на эмоциях сейчас немного повысила голос, поэтому вдруг услышал? Но нет, все вроде нормально: как сидел с ровной спиной и с головой, обращенной к брату, так и сидит. — Ты хоть подумала, как мне в глаза теперь ему смотреть?       — Уверенно, само собой! Фотографии-то он мне дал! — торжествующе заявила А-Цин. — Хотя я не знаю, понял ли он мой намек, может, просто пожалел очередного своего поклонника, но неважно. В любом случае, все хорошо! Если не понял, то все в порядке, твое инкогнито в безопасности, заодно и фоточки для любования есть. Если понял, то все вообще в шоколаде, он же, считай, навстречу пошел. Во всяком случае, не сбежал куда подальше, и с тобой сейчас вполне нормально разговаривал. Значит, такого рода отношения ему как минимум не противны! Как и ты сам. Неплохо для начала, а дальше только флиртуй! И вообще, чего я тебя бесстыдству учу? Ты же в этом дока, вот и действуй соответственно!       — Ты меня переоцениваешь, — в сомнении протянул Вэй Усянь, взъерошив волосы на макушке. Бесстыдство бесстыдством, но от такого ему все равно было немного не по себе; как если совсем без одежды оказаться, только хуже. Даже подходить к тому столику стало уже как-то неудобно. — Вот надо тебе было со своими инициативами влезать! — с досадой сказал он.       — Отобрал у меня красавчика, так забирай до конца, — безжалостно заявила А-Цин. — Не собираюсь я после такого с тобой миндальничать. Мне, между прочим, он тоже понравился! Он же все равно, что мистер Вселенная, вот как на такую красоту не засмотреться? Я бы и смотрела, раз уж выдалась такая возможность. А вместо этого стала думать, как бы помочь вам сблизиться! Мне показалось, что тебе, в отличие от меня, этот красавчик понравился всерьез. Вот только ты же в таких вопросах тупенький немножко, с тебя станется стормозить и все шансы из рук выпустить. Вот я и взяла всю инициативу на себя! Проявила благородство, между прочим. Значит, не надо было? Ну и ладно. Не смотри тогда на его фото, я одна посмотрю.       — Ну уж нет, давай сюда! — возмутился Вэй Усянь. — А потом удали их со своего телефона, ясно?       А-Цин пакостно захихикала.       — Ревнуешь?       — Ничего я не ревную, но фото мои. Они давались для меня, вот и пусть будут только у меня!       — Усянь, ты такой смешной, — фыркнула подруга. — Вот вроде умный, а такой дурной, умиляюсь я с тебя.       Вэй Усянь беззлобно усмехнулся.       — Я бы сказал, что ты меня обижаешь, но не хочу тратить время на вранье. И ты не отвлекайся, передавай быстрей! Мне интересно.       — Оно и понятно…       — Так, давай-ка без комментариев!       — Хи-хи!       Быстрей, к сожалению, не получилось. Из соображений конспирации (о ней уже даже говорить было смешно, но все же) А-Цин поостереглась копаться в своем телефоне у всех на виду. Вместо этого она ушла на кухню, якобы с целью забрать заказ. И Вэй Усяню, изнывающему от нетерпения, нужных файлов в итоге пришлось ждать аж пять минут. Пять минут!! А-Цин точно издевалась.       Фотографий набралось больше десятка. Все они оказались наивысшего качества, прямо-таки профессиональные; может, поэтому Вэй Усянь так долго разглядывал каждую из них. А смотреть было на что: фотографу хорошо удалось поймать те моменты, в каких Лань Ванцзи выглядел бы максимально естественно и до неприличия красиво. Именно поймать — непохоже, чтобы юноша специально позировал, скорее, он просто занимался своими делами, пока кто-то втихомолку его фоткал. И моменты-то получились такие, что просто загляденье! Вот Лань Ванцзи в домашних брюках и рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами (!) сосредоточенно читает толстый учебник, вот он же безмятежно любуется природой в городском парке, вот держит на руках кролика и — неужели? — едва заметно улыбается. Вэй Усянь при виде такой картины аж захлебнулся от восторга. В кафе, на людях, Лань Ванцзи демонстрировал исключительно спокойное, даже холодное выражение лица, начисто лишенное каких-либо эмоций. А оказывается, он мог и так! Просто всем подряд не показывал. И почему-то этот факт выгодно отличал Лань Ванцзи от его куда более открытого и приветливого брата, который обладал схожей с ним внешностью. Нелюдимость и малообщительность Лань Ванцзи вызывали у Вэй Усяня какой-то охотничий азарт. Его внимание нужно было завоевывать, а со старшим из братьев Лань сразу можно было общаться в дружелюбном ключе — дистанция, конечно, все равно ощущалась, но в целом он казался более простым человеком. А вот если бы Вэй Усянь смог добиться дружеского расположения Лань Ванцзи, то это бы стало просто фантастическим достижением!       Вэй Усянь мог бы еще очень, очень долго разглядывать подаренные ему фотографии, если бы его не пихнула в бок все та же А-Цин.       — Усянь, заказ твоего столика уже готов. Дуй работать, хватит пялиться на экран. Вживую смотри!       — А-Цин, ты злая, конечно, но просто чудо, — промурлыкал Вэй Усянь, убирая телефон. — Может, ты и заказ сюда принесла?       — Стоило разок помочь, и ты сразу начал лезть на шею! — возмутилась девушка. — Сам иди.       — Эх, не прокатило, — без особого огорчения вздохнул Вэй Усянь и бодро потопал на кухню.       Эмоции от просмотра фотографий были столь приятны, что он и думать забыл о недавней неловкости, будто ее и не было. Да и чего на этом останавливаться, когда лучше было поразмыслить над тем, как бы увидеться с Лань Ванцзи снова! Причем желательно уже во вторник, когда у Вэй Усяня стояла следующая смена. И способ найти такой, чтоб наверняка. Так, новыми блюдами Вэй Усянь его сюда уже заманивал, может, скидку еще пообещать? Хотя это ведь не только от официанта зависело, хм-м… Да и ремонт у них скоро будет, ну как же не вовремя! Лань Ванцзи за этот месяц, чего доброго, и думать про их кафе забудет. Может, навестить его в мед академии? Хотя это точно будет выглядеть по-сталкерски, очень навязчиво и отталкивающе…       Вот ведь задачка!       Стоп. Не Хуайсан ведь говорил, что Лань Сичэнь примет участие в ремонте, так? Сделает что-то для оформления кафе. Во-о-от, если что, за эту ниточку и можно потянуть! Подумав об этом, Вэй Усянь сразу воодушевился и к нужному столику подходил в прекраснейшем расположении духа.       — Приятного аппетита! — радостно пожелал он, освобождая поднос от тарелок с едой и чашки кофе.       Старший господин Лань вежливо поблагодарил, а Лань Ванцзи продолжал пронизывать Вэй Усяня непонятным взглядом.       — Еще что-нибудь? — с улыбкой спросил тот у молчаливого юноши.       Лань Ванцзи посмотрел на свой стол — один его десерт оставался нетронутым, второй был съеден от силы наполовину — и степенно кивнул.       — Кофе.       — Латте? — снова с немного игривой интонацией поинтересовался Вэй Усянь.       — Мгм.       «Но ведь прошлое-то еще и наполовину недопито», — заметил Вэй Усянь, и улыбнулся еще ярче. Конечно, он мог ошибаться, но вроде Лань Ванцзи здесь понравилось. Иначе с чего бы ему так закупаться? Прекрасный юноша даже и не думал пока уходить, наоборот, словно до самого закрытия собрался тут оставаться! Так что очень может быть, что он придет сюда снова.       Как же хорошо, думал Вэй Усянь по пути к терминалу, что он не стал сегодня ни с кем меняться. Надо будет хорошенько отблагодарить Яна за помощь, благо, что для работников кафе любые оставшиеся в конце смены десерты продавались за треть от обычной суммы. Пускай этот сладкоежка сегодня наестся до отвала!       ***       Мо Сюаньюй еще раз внимательно осмотрел свое рабочее место, не нашел там ни единого пятнышка грязи, и только после этого перекинул через плечо свою старую школьную сумку.       — Сянь-гэ, я готов.       — А ветровку надеть? — строго спросил старший брат, отвлекаясь от своего телефона.       — Да зачем она мне, ну ее.       — Ты мне не нукай, нос не дорос! Давай надевай, на улице холодно.       — Сам-то в одной кофте, — проворчал Мо Сюаньюй, доставая из сумки предусмотрительно взятую ветровку.       Сянь-гэ горделиво расправил плечи.       — Ну так я старший в семье, мне никто не указ! Делаю, что хочу, но ты делай, как правильно. Надел? Вот и молодец, теперь можно идти, — он убрал телефон в карман брюк, взял пакет с пирожными для Ян-гэ и помахал на прощание прихорашивающейся у зеркала девушке. — А-Цин, мы домой! До понедельника!       — Пока-пока! — отозвалась она и многозначительно улыбнулась, подмигнув Сянь-гэ. — Хороших выходных, гляди, не сотри там себе чего-нибудь!       — Да ты никак с кем поспорила, что отберешь у меня звание главного бесстыдника кафе, — рассмеялся старший брат. — Давай только полегче, не при ребенке же.       — Намеки не считаются, — повела плечами она и отвернулась к зеркалу.       — А-Юй, не слушай ее, она тебя плохому научит, — с комичной серьезностью попросил брат, поворачиваясь к Мо Сюаньюю. — И не рисуй для нее ничего, хорошо?       — Эй! — возмутилась А-Цин.       — Вот вообще ничего для нее не рисуй!       — И это твоя благодарность за помощь, Усянь?!       — Пойдем, А-Юй, время уже полдесятого, некогда нам на всяких бесстыдниц отвлекаться… — Сянь-гэ, посмеиваясь, подтолкнул младшего брата к выходу, а провожали их возмущенные восклицания А-Цин.       Стоило им выйти на улицу, как налетевший ветер вмиг заставил поежиться от холода. Вот тут-то Мо Сюаньюй и порадовался заблаговременно надетой ветровке. Он покосился в сторону своего легко одетого старшего брата: тот, даже если и мерз, то искусно не подавал виду. Вместо этого Сянь-гэ со всей непринужденностью шагал по освещенной фонарями мостовой и тихонько напевал себе под нос. Мо Сюаньюй мысленно пообещал себе, что со временем тоже сможет вот так беспечно разгуливать по холоду. Закаляться только начнет, и все. Тем более, это может стать важным шагом по преодолению всех этих: «А-Юю нельзя то, нельзя сё, он слишком маленький!». В самом деле, сколько можно уже!       — Я так-то не ребенок, мне восемнадцать, — вслух произнес он, на что Сянь-гэ только отмахнулся.       — А мне скоро двадцать два будет, и по сравнению со мной ты все равно что ребеночек несмышленный! А еще я твой опекун, так что слушаться меня — твоя святая обязанность.       — Мне восемнадцать, — еще раз напомнил Мо Сюаньюй. — Опеки официально нет.       Старший брат фыркнул, поудобнее перехватывая пакет со сладостями, и наставительно произнес:       — Опека закончится, когда в твоей жизни появится достойный мужчина, способный хорошо о тебе позаботится. Мы с Яном проконтролируем это дело, посмотрим, как он справляется, и в случае, если нас все устроит, снимем опеку. Только тогда ты на законных основаниях сможешь нас не слушать, а раньше не жди!       — Все ясно, так я до старости ребенком и останусь, — мрачно предрек Мо Сюаньюй, который отлично знал придирчивую заботу братьев. Сянь-гэ в этом вопросе проявлял себя агрессивной курицей-наседкой: трепетно беспокоился о своих и яростно атаковал чужих, когда те вздумывали их обижать. Понравиться такому придире для вероятного мужа Мо Сюаньюя станет чертовски сложной задачей. Впрочем, получить одобрение Ян-гэ будет еще сложнее. Со свойственной себе паранойей тот наверняка захочет проверить ВСЮ подноготную соискателя, узнать все его грехи, большие и малые, как все и мало-мальски значимые косяки. Более того, он еще и до дальних родственников не поленится добраться. И только после тщательнейшей и детальной проверки Ян-гэ с неохотой даст добро, да и то потом пакость какую сделает, недовольный, что кто-то забрал его «собственность». Даже если это произойдет с его согласия, неважно. Какая разница, раз забрал, то пусть расплачивается!       Хотя ладно еще Мо Сюаньюй. У Ян-гэ скорее просто выработалась привычка его опекать, как если бы матерый волк защищал младшего члена своей стаи. Пусть они и не были братьями по крови, с годами все равно успели стать уже достаточно близкими друг другу людьми. В раннем детстве они жили по соседству, и потому уже тогда часто виделись друг с другом. В то время их в основном объединяли совместные игры, а в год, когда близнецам Вэй (фамилию матери они взяли себе позже) исполнилось десять, а Мо Сюаньюю — шесть, их объединила уже общая беда. На предприятии, где работали их родители, в один ужасный день произошла авария. Были и раненые, и погибшие; родители близнецов, как и мать Сюаньюя, оказались в числе последних. Сянь-гэ и Ян-гэ почти сразу после похорон начали жить в приюте, а спустя еще две недели к ним присоединился и Мо Сюаньюй. Отца он никогда не знал, тот ни разу не соизволил навестить его мать, так что ни о какой помощи с его стороны не стоило даже думать; а семья Мо, чья глава всегда косо посматривала на свою родившую вне брака сестру, «устала» кормить лишний рот и отправила шестилетнего ребенка в детдом.       Мо Сюаньюй не представлял, как выжил бы там без своих некровных братьев, которые принялись заботиться о нем, как о родном. Сянь-гэ, как и всегда, начал дело первым, а Ян-гэ присоединился позже, но зато о-о-очень заметно. Весь приют в свое время всколыхнула история, произошедшая с оскорбившим Мо Сюаньюя мальчиком. Тот, увидев, как уже девятилетний Сюаньюй играется с женской помадой, презрительно назвал его «девчонкой». После чего еще и залепил жвачкой волосы. Сянь-гэ тогда отреагировал более-менее адекватно, сразу же устроив ожесточенную драку и наставив наглецу синяков. А вот Ян-гэ отомстил исподтишка и в десятикратном размере. В течение месяца предоставляемая незадачливому обидчику одежда на следующий день оказывалась порванной, разрезанной на ленточки, сожженной, выброшенной в уличную грязь, утопленной — Ян-гэ не ленился придумывать и осуществлять разные способы. Взамен он каждый раз заботливо подкладывал платья разной степени «девчачести», неизвестно, откуда взятые. Понятно, что у приюта не было средств так часто заменять испорченную одежду, так что обидчик вынужден был подолгу разгуливать в столь унизительном для себя виде. Дальше — больше. В один из дней Ян-гэ подстерег этого мальчика в каком-то укромном уголке и хладнокровно обрил его налысо, не считаясь со случайными царапинами. Один из порезов опасно приблизился к глазу — обошлось без последствий, но страху раненый натерпелся. Наверное, младший из близнецов мог бы и еще что-нибудь устроить, если бы не вмешался Сянь-гэ. Последняя выходка для него оказалась уже слишком. Только после его заступничества обидчик Мо Сюаньюя смог избавиться от проклятия, коим для него стал Сюэ Ян, и зажить более-менее спокойно. Но не раньше.       Так Ян-гэ отреагировал на небольшое оскорбление Мо Сюаньюю, а вот когда какой-нибудь недальновидный идиот задевал старшего из близнецов Сюэ Вэй… Один раз дело чуть до убийства не дошло, хорошо, Сянь-гэ вовремя узнал о готовящейся расправе и предотвратил ее. Но даже если никакой обиды и не было, Ян-гэ все равно не оставлял без внимания всех тех, кто приближался к его брату. Как Ян-гэ зыркал на многочисленных друзей Сянь-гэ, как ревновал, как последовательно пакостил! Что и говорить, кому на самом деле и придется несладко, так это второй половинке Сянь-гэ. Мо Сюаньюй даже поражался, с каким бесконечным терпением старший в их небольшой семье относился к своим младшим, ревнующим его ко всем подряд (да, Мо Сюаньюй тоже ревновал, разве что только чуть потише), как беззаботно и беспечно он продолжал искать себе пару. Кстати говоря, очень может быть, что он ее уже нашел, вернее, его. Только слепой не заметил бы повышенный интерес Сянь-гэ к тому красивому молодому человеку, посетившему сегодня их кафе; а уж по игривой интонации старшего из братьев Мо Сюаньюя можно было догадаться и о природе такого интереса. Забавно, что сам Сянь-гэ догадываться даже не пробовал, отпираясь до того смешно и нелепо, что так и хотелось его поддразнить. Похоже, Сянь-гэ и правда мог влюбиться.       Насчет объекта его интереса все было уже далеко не столь очевидно — тот держался вежливо, но при этом еще и очень немногословно. Да, в кафе он пробыл до закрытия, но сидел-то он там не один, а с работавшим над чем-то братом. И по лицу его ничего нельзя было понять. Короче, бог его знает, этого Лань Ванцзи, однако что бы там ни было у него в голове, трудности его ждали в любом случае. Если он отвергнет Сянь-гэ и тем самым обидит, младшие братья последнего сделают все, чтобы испортить Лань Ванцзи жизнь: Ян-гэ начнет, а Мо Сюаньюй поддержит. Если же Лань Ванцзи ответит взаимностью и заберет Сянь-гэ из семьи, намереваясь создать свою, то не ведать ему больше покоя, замучают его бесконечными проверками на прочность и благонадежность. Представляя все это, Мо Сюаньюю становилось даже немного жаль этого человека. До тех пор, пока он не думал о предполагаемой свадьбе Сянь-гэ — такое событие нельзя было просто так взять и принять, случись такое, Мо Сюаньюй и сам наверняка захочет по полной придраться к его избраннику! А уж если Лань Ванцзи своим отказом огорчит Сянь-гэ, то и подавно следовало задать ему трепку. Безусловно, такие люди заслуживали самого строгого наказания — Ян-гэ, веди.       — Ну-ну, не надо быть таким пессимистом, — между тем жизнерадостно заявил старший брат и подбадривающе похлопал Мо Сюаньюя по плечу. — Не боись. Если достойный мужчина не найдется сам, то на его поиски отправимся мы! Подберем несколько кандидатур, организуем смотрины…       — Нет уж, я как-нибудь сам, — твердо отказался Мо Сюаньюй, чья самостоятельность в очередной раз была атакована заботой. — Тем более, что у вас в этом вопросе и опыта особого нет.       — В смысле, это как это нет? — возмущенно вскинулся Сянь-гэ, признанный сердцеед и общеизвестный дамский угодник. — Да у меня, чтобы ты знал…       — Не было ни одного мужчины, — делано пренебрежительно фыркнул Мо Сюаньюй. — И с девушками отношений толком не сложилось, дальше трех свиданий, по-моему, дело еще ни разу не заходило. Да у тебя в телефоне если и есть фотки, то только конспектов лекций, котиков из интернета и немного наших с Яном, все!       — Мне просто еще не встретилась та единственная… — пробубнил уязвленный Сянь-гэ, надувшись, как обиженный ребенок. — И вообще, откуда ты знаешь, что за фотки хранятся у меня в телефоне? Это Ян тебя научил, как пароли обходить, да?       — Вообще-то это был блеф, — прыснул со смеху Сюаньюй. — Я понятия не имею, чем забит твой телефон, просто предположил, и надо же, попал!       Сянь-гэ «горестно» вздохнул.       — Как же плохо быть старым, боже мой… Память подводит, внимательность хромает, всякий недоросль, почуяв слабину, норовит обвести вокруг пальца — не жизнь, а страдание!       Мо Сюаньюй знал, что это было не более чем поддразнивание, но ему все равно стало немного стыдно. Он пробурчал в ответ что-то невнятное, на что его брат только весело рассмеялся, довольный произведенным эффектом.       Их квартира располагалась всего через две улицы от кафе, так что к нужному дому они подходили спустя уже какой-то десяток минут. Кстати говоря, Мо Сюаньюй до сих пор задавался вопросом, во сколько обошлось столь удачно расположенное жилье, да еще и такое просторное — с тремя комнатами и вместительной кухней, которая заодно служила и гостиной. Конечно, у близнецов Сюэ Вэй было достаточно большое наследство: помимо кое-какого счета в банке, им достался и родительский дом, тоже довольно-таки вместительный, который они продали почти сразу после достижения восемнадцати лет. Да и собственный банковский счет к моменту совершеннолетия у обоих должен был накопиться немалый — им же обоим полагалось пособие по потере кормильцев. Но все-таки — как у них получилось? Это же так сложно, только выйдя из приюта, сразу начать решать взрослые проблемы! Сам Мо Сюаньюй довольно долгое время даже не знал толком, как обращаться с деньгами. До самого выхода из приюта ему не предоставлялось возможности покупать себе что-нибудь; да и необходимости самостоятельно вести хозяйство тоже не возникало. Братья знали об этом больше, поскольку оказались в приюте в более позднем возрасте, и успели хоть немного, но познакомиться с деньгами. Да и Цзян Фэнмянь, друг их родителей, продолжавший навещать их даже в приюте, немного обучал их этому. Тем более, что, помимо учебы, у братьев была и практика. До самого совершеннолетия каждый из них ежемесячно получал от приюта денежное вознаграждение за хорошую учебу; небольшое, но все же. Также им полагалась еще и кое-какая зарплата. За мытье полов, уборку коридоров, работу в прачечной, занятия с младшеклассниками (последнее, кстати, делал только Сянь-гэ, у Ян-гэ терпения не хватало). Также они с семнадцати лет начали работать в кафе, где Сянь-гэ трудился сейчас. Накопленные деньги близнецы или хранили в своих тайных местах, или тратили в городе на покупку разных вкусностей и подарков — так, они регулярно покупали Мо Сюаньюю косметику, о которой тот просил. Однако одного такого опыта было явно недостаточно, чтобы быстро разобраться с продажей и покупкой жилья. Причем так, чтобы никто не обманул и не обжулил. Явно не обошлось без проблем, однако ни Сянь-гэ, ни Ян-гэ не спешили рассказывать младшему брату об этом. Отшучивались, да и только. Не говорили они и том, сколько препятствий им пришлось преодолеть, чтобы добиться опеки над Мо Сюаньюем. Тот, будучи на четыре года младше близнецов Сюэ Вэй, без такой помощи все это время провел бы в приюте.       — Ты глянь, а у нас свет не горит, — задумчиво произнес Сянь-гэ, прерывая воспоминания Мо Сюаньюя. — Ян куда ушел, что ли? Чего это на него нашло, обычно прогулки до полуночи — это по моей части.       — Может, у Цзинь Гуанъяо в гостях задержался, — предположил Сюаньюй. — А может, в офисе сидит, заказами его занимается.       Сянь-гэ хмыкнул, подходя к двери подъезда. Зазвенел ключами.       — Не думаю, иначе он бы предупредил. Ладно, как придет — спросим.       Пешком поднявшись на пятый этаж (лифтов Мо Сюаньюй старался по возможности избегать), братья быстро прошли небольшую лестничную площадку, и спустя несколько секунд оказались в квартире. Сразу выяснилось, что Ян-гэ на самом деле был здесь: вся его обувь, равно как и верхняя одежда, нашлась в прихожей. Видимо, просто рано лег спать. По лицу Сянь-гэ сразу расплылась проказливая улыбка; подмигнув Мо Сюаньюю, он заговорщицки прижал палец к губам. После чего осторожно опустил пакет со сладостями на пол (умудрившись сделать это практически бесшумно), выключил свет и тихо-тихо, на цыпочках, начал красться к комнате своего близнеца.       Мо Сюаньюй только головой покачал. А еще говорят, что это он тут ребенок, ну-ну.       Поскольку сам Мо Сюаньюй не владел навыками беззвучной ходьбы, он так и остался стоять в прихожей, прислушиваясь к происходящему в квартире. Сначала было тихо и скучно. Затем раздался грохот, будто от падения целого шкафа, и тут уж Сюаньюй поспешил на место действия.       Еще на подходе он услышал злодейски смех Ян-гэ и ругательства Сянь-гэ. Зайдя в комнату и включив свет, Мо Сюаньюй увидел всю картину целиком. Младший из близнецов развалился на своей постели — полностью одетый, но при этом частично укутанный в покрывало — а старший стоял рядом с палеткой теней в руках, очевидно, позаимствованной из вещей Мо Сюаньюя, и держался за сердце.       — …я же чуть от инфаркта не умер, как можно такие засады устраивать? — возмущался Сянь-гэ. — Бессердечный ты человек, совсем меня не жалеешь!       — Да нет, это я как раз тебя еще пожалел, — ухмылялся Ян-гэ. — Подумаешь, колонки в нужный момент включил, на кого другого я бы реально шкаф уронил.       — Да зачем вообще было так заморачиваться? А если бы я не захотел разрисовывать тебе лицо?       Ян-гэ небрежно пожал плечами.       — Чтобы ты, да в таких условиях, и не захотел подшутить? Это скорее я бы забыл отомстить. За другую твою шутку, помнишь?       — Так нечестно, — нахохлился старший из братьев. — Я тогда всего-то и сделал, что в речку тебя столкнул. Притом, что мы и так собирались купаться! Мне казалось, что ты и не обиделся тогда, раз полтора месяца никак за это не мстил. А оказывается, ты просто выжидал момент! Да еще и месть-то какую придумал, чуть до полусмерти меня не довел! Вот надо тебе было именно сегодня такую засаду устраивать? Все настроение мне испортил. Все, не вожусь я с тобой, — Сянь-гэ с насупленным видом скрестил руки на груди. — И пирожных ты не получишь! Я тебе два с лишним десятка принес, а теперь ни одного не достанется. Все сам с расстройства съем!       Язвительное выражение лица Ян-гэ немного смягчилось.       — Ну ладно, — великодушно разрешил он. — Рисуй, что собирался, только быстро. Я сладкого поесть хочу.       В «обиженных» глазах Сянь-гэ появился торжествующий блеск, на что Мо Сюаньюй, как наверняка и Ян-гэ, только усмехнулся, пусть и мысленно. Если кого другого такой концерт еще и мог ввести в заблуждение, то уж точно не их: они-то точно знали, что старший брат своим показным огорчением сейчас просто пытался добиться своей изначальной цели. Знали, но сделали вид, будто купились.       Потому что не хотели давать ему повода огорчаться по-настоящему.       — У меня есть идея получше, — гордо заявил Сянь-гэ, хитро улыбаясь. — Давайте А-Юй нам ВСЕМ лицо разрисует? Сделает из нас каких-нибудь монстров или просто чудиков из кино. Устроим тематические посиделки, а я потом еще и фоточки в соцсетях обновлю!       — Дурь какая, — скривил губы Ян-гэ.       — Да ладно, весело же будет! — отмахнулся Сянь-гэ и мечтательно добавил: — А еще можно по улицам немного побродить, напугать кого-нибудь… Устроить, так сказать, ночную охоту!       — Сейчас вообще-то не Хэллоуин, — резонно заметил Ян-гэ.       — Если я хочу почудить, то почему я должен ждать для этого какого-то особого дня? — искренне изумился старший из братьев. — Нет уж, веселиться нужно сейчас! А то сейчас отложишь, а потом уже и не захочется.       — Вот вечно ты придумываешь какую-то дичь, — покачал головой Ян-гэ и ухмыльнулся. — Но идея пугать людей мне нравится, так что я в деле.       — И я, — кивнул Мо Сюаньюй, мысленно прикидывая фронт работ и чувствуя подступавший азарт. Ему, как будущему стилисту и визажисту, подобные тренировки были жизненно необходимы; он всегда охотно красил лица всем, кто только соглашался на это. Конечно, сейчас будет посложнее, да и получится не в полном объеме: качественный косплей ведь требовал куда большего количества косметики и времени, чем сейчас располагал Мо Сюаньюй. Но даже попробовать будет интересно. Ему такое с детства нравилось.       — Да вы прям сообщники мечты, — довольно улыбнулся Сянь-гэ и принял командирский вид. — Так-с, моя армия, сейчас по-быстрому что-нибудь едим, а потом вооружаемся и в бой! Вот увидите, я не я буду, если с нами еще и пофоткаться не захотят!       «Мда, и вот так вместо того, чтобы спать, мы полночи колобродить будем, — мимоходом подумал Сюаньюй. — Хотя для нашей семьи это типичное завершение дня, я даже не удивлен».