Ин и Ян

      Тяжело ли Лань Ванцзи было практически с нуля осваивать новый навык? Разумеется. Думал ли он сдаться? Ни единой секунды. Трудностей Лань Ванцзи не боялся, тем более, что в этот раз он был замотивирован так, как никогда прежде. И факт отставания стал для него лишь поводом заниматься еще усерднее.       И быстрее. Поторопиться, и правда, стоило.       В распоряжении Лань Ванцзи сейчас был всего один способ увидеться с Вэй Усянем. И состоял он в том, чтобы пойти в кафе. Ни в каком другом месте они бы встретиться не смогли, во всяком случае, гарантированно и оправданно. Логично, ведь учились они в разных вузах (место учебы Вэй Усяня сказал Сичэнь, который, в свою очередь, получил эту информацию от Не Хуайсана), работать им предстояло в разных местах, вот и оставалось только кафе. Но не вечно же Вэй Усянь будет там работать. Когда-нибудь он оттуда уволится, и Лань Ванцзи тогда потеряет последнюю возможность увидеться с ним. Разумеется, такой исход событий Лань Ванцзи не устраивал. Да, он и сам пока не понимал природу столь сильного своего интереса, да, ему все еще неуютно было демонстрировать свою заинтересованность — даже в виде такой малости, как желание пообщаться. Однако делать вид, будто такой заинтересованности и нет вовсе, в конечном итоге могло стать себе дороже. Если он будет просто плыть по течению, если не решится сделать первый шаг и продолжит просто смотреть на Вэй Усяня, то, скорее всего, так и останется простым сторонним наблюдателем. Который беспомощно страдает от ревности, а после неизбежного расставания сожалеет об упущенном. Нет, Лань Ванцзи не настолько жалок и не настолько слаб. И мучиться сожалениями о том, что могло бы быть, но из-за его трусости не случилось, ему в будущем не хотелось. Так что он хотя бы попробует. И медлить с этим не станет: ведь неизвестно, сколько у него еще осталось в запасе времени. Вдруг Вэй Усянь уже сейчас подумывает о смене работы? Вдруг он уволится уже в следующем месяце? Определенно, чем скорее Лань Ванцзи улучшит свои разговорные навыки, чем раньше начнет попытки привлечь и удержать внимание Вэй Усяня, тем лучше.       К выполнению поставленной задачи Лань Ванцзи приступил еще в субботу. Подобно должнику, не подготовившемуся заблаговременно к важному экзамену, он половину ночи провел за изучением теории общения, поспав в итоге от силы пару часов. С кровати он, несмотря на малый сон, поднялся ровно в пять утра, и сразу после завтрака снова засел за книги. Лань Ванцзи отложил их только ближе к трем часам дня, и только лишь ради того, чтобы просмотреть еще и некоторый видеоматериал. Все запомнил, а затем рискнул испытать на практике. Опыт оказался успешен: в вечер воскресенья Лань Ванцзи показал себя уже достаточно неплохо, когда попробовал поговорить с Вэй Усянем на тему их будущих профессий. Но все же недостаточно, чтобы называться хорошо. Так что в понедельник Лань Ванцзи провел еще несколько пробных бесед, уже со своими одногруппниками. И сразу понял, что общаться с Вэй Усянем было в разы проще. В ходе разговоров с ним от Лань Ванцзи всего-то и требовалось, что сказать несколько первых слов, а дальше его словоохотливый собеседник быстро подхватывал предложенную тему и развивал ее уже самостоятельно. Вэй Усянь, очевидно, нуждался скорее в благодарном слушателе, нежели чем в таком же говорливом собеседнике. Так что Лань Ванцзи, для которого привычней и удобней было отмалчиваться, идеально ему подходил. И наоборот: общительный Вэй Усянь был настоящим спасением для того, кому социальное взаимодействие пока давалось непросто.       Разговаривать же с другими людьми для Лань Ванцзи оказалось в разы сложнее. Однокурсники отчего-то побаивались его, терялись, когда требовалось задать ему какой-либо вопрос, отчего ведущим в разговорах с ними приходилось быть именно немногословному Лань Ванцзи. Безусловно, для него это было очень сложно. Но он справился. В соответствии с рекомендациями из книг, Лань Ванцзи постарался вспомнить все увлечения своих одногруппников. А потом с теми, чьи хобби совпали с его, завязал полуделовые разговоры. И, в конечном итоге, у него получились-таки более-менее непринужденные беседы! А к концу занятий вроде бы даже появилась парочка приятелей. Хотя насчет последнего Лань Ванцзи немного сомневался. Все-таки приятелей у него никогда раньше не было, вдруг он что-то не так понял? В любом случае, после всех этих тренировок Лань Ванцзи был уже настроен относительно оптимистично. И, в третий раз собираясь в кафе, заранее предвкушал, как ненавязчиво продемонстрирует свои новоприобретенные навыки Вэй Усяню. У того сегодня не было смены, но он все равно пообещал прийти — и пусть причин для такого визита у Вэй Усяня могло быть несколько, Лань Ванцзи все равно приятно грела мысль о том, что он был одной из них.       Кафе встретило его ароматом пряностей и кофе. Зайдя внутрь, Лань Ванцзи сразу же направился к тому столику, который занимал последние два дня. Тот, что удачно, снова был свободен. Лань Ванцзи повесил свою белую ветровку на высокую вешалку, стоявшую неподалеку, и неторопливо опустился на одно из четырех мягких стульев. Ждать медику предстояло немного — до пяти часов оставалось всего несколько минут.       — Добрый день, — услышал он рядом с собой голос незнакомой официантки. Лань Ванцзи обернулся к ней, и, встретив его взгляд, девушка кокетливо поправила волосы. И улыбнулась — так, что уже более-менее подкованный Лань Ванцзи сразу догадался: с ним сейчас заигрывают.       Поскольку его внимание было уже занято, он посчитал неуместным давать этой девушке какие-либо ложные надежды. Поэтому ответил несколько сухо:       — Баклажаны с рисом, курица с острым перцем и рисом, один чай, одно латте и один бисквит.       — Хорошо, — официантка быстро записала заказ и снова улыбнулась. — Это все?       — Все.       Судя по лицу этой девушки, она предпочла бы задержаться у его столика на чуть более долгий срок. Однако не смогла придумать ни одной веской причины для этого, а Лань Ванцзи, в свою очередь, не спешил приходить ей с этим на помощь. Да, первоначально у него была мысль завязать с кем-нибудь неформальный разговор и таким образом еще раз потренироваться, однако сейчас подобное поведение было бы недостойно. Его ведь могли неправильно истолковать. Поэтому Лань Ванцзи сохранил нечитаемое выражение лица, которое брат называл ледяным, и девушка, потоптавшись немного, с отчетливым сожалением ушла.       Вэй Усянь появился в кафе ровно в пять, можно сказать, минута в минуту. И пришел он не один, а с еще одним человеком, который, судя по поразительному внешнему сходству, являлся его братом. Лань Ванцзи сразу это понял, поскольку уже слышал о Сюэ Яне, брате-близнеце Вэй Усяня. Собственно, сам Вэй Усянь о нем и рассказывал, описывая своего брата как «немного жестковатого, но в целом хорошего человека». Какой-то работник кафе, проходивший в этот момент мимо их столика и случайно услышавший эти слова, чуть было не споткнулся от удивления. Еще и посмотрел на Вэй Усяня так, как будто тот был блаженным идиотом.       Для Лань Ванцзи такая реакция стала настораживающим признаком.       Вэй Усянь еще в дверях начал искать глазами Лань Ванцзи, а когда нашел, усиленно замахал ему рукой и с воодушевляющей радостью прокричал через все кафе:       — Привет, Лань Ванцзи!! А вот и я!       Лань Ванцзи, на секунду вдруг онемев, кивнул в приветствии. Вэй Усянь в ответ невыносимо ярко заулыбался и быстро зашагал в его сторону. Сюэ Ян же, мазнув по Лань Ванцзи беглым взглядом, равнодушно отвернулся и ленивой походкой направился в служебные помещения.       — Добрый вечер, — сдержанно произнес Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь приблизился. И чуть тише добавил: — Красивый пиджак.       Вэй Усянь чуть ли не засветился от радости и крутанулся вокруг своей оси, давая хорошенько себя рассмотреть. Лань Ванцзи своим комплиментом нисколько не преувеличил, скорее, с трудом удержался от так и просившихся на язык слов: «Ты очень хорошо выглядишь». На Вэй Усяне были элегантные черные брюки, идеально подчеркивавшие его стройные ноги, дразняще-тесная рубашка, чьи пуговицы при глубоком вдохе могли и оторваться, а также упомянутый однобортный пиджак иссиня-черного цвета с красными отворотами. И блестящие черные ботинки, конечно же. Вэй Усянь будто не в кафе на встречу с недавним знакомым пришел, а как минимум в ресторан на важное свидание собирался.       — Ты бы знал, Лань Ванцзи, с каким трудом я его сегодня нашел! — бодро затараторил Вэй Усянь, плюхаясь на стул напротив Лань Ванцзи. — Сколько времени я вообще потратил на поиски этого костюма! Дома-то у меня ничего подобного нет. А узнал я об этом только сегодня утром. Открываю я, значит, шкаф, ищу, в чем бы пойти в универ, и заодно думаю, что подойдет для встречи с тобой. И вдруг понимаю, что нормальной одежды-то у меня и нет! Ничего, что могло бы соответствовать твоей компании. То, что я вчера почти как хиппи пришел, это еще ладно — вчера-то я ведь не знал, что мы встретимся. А вот сегодня оправдаться этим было бы уже нельзя. Поэтому, чтобы тебе не было стыдно сидеть со мной за одним столом, я и начал экстренно что-то придумывать. Для начала залез в интернет, поискал там прокат костюмов…       Как и вчера, Вэй Усяню хватило всего двух слов Лань Ванцзи, чтобы начать свой продолжительный монолог. Он все говорил и говорил, а Лань Ванцзи с неослабевающим вниманием слушал. Время от времени он задавал уточняющие вопросы, а если не мог ничего придумать, то вставлял хотя бы привычное: «Мгм».       — …в общем, хорошо, когда у тебя есть друзья, у которых мало того, что деньги в кошельке водятся, так еще и размер одежды с твоей совпадает, — подытожил Вэй Усянь. — Ничего, это только сегодня у меня костюм с чужого плеча, мне же срочно надо было что-то искать. Вот в следующий раз точно в своем приду!       «Мне все равно», — хотел было сказать Лань Ванцзи, но быстро одернул себя. Пожалуй, это прозвучит слегка равнодушно и даже грубо (Лань Ванцзи ведь уже успел накопить какой-никакой, а опыт общения, и потому догадывался, что подобные слова могут обидеть). Поэтому он сформулировал свою мысль по-другому:       — Приходи, в чем удобно. Хорошо, если одежда будет красивой, но не принципиально важно. Мне неважно.       Вэй Усянь обескураженно заморгал. А потом улыбнулся такой лукавой, такой дразнящей улыбкой, что у Лань Ванцзи от одного ее вида невольно заалели уши.       — Ай-яй-яй, господин Лань! Как же так, ты ведь говорил, что никогда не врешь?       — Стараюсь.       — Значит, ты это честно? Твое чувство прекрасного выдержит что угодно? А если я надену рваные джинсы и растянутую футболку? У меня все это есть, так что я могу прийти в таком виде хоть завтра!       — В этом пока не стоит. На улице холодно, отложи до лета.       — Вау! — захихикал Вэй Усянь и воодушевленно продолжил: — Надо же, насколько мы с тобой похожи, мне ведь обычно тоже все равно, что надевать! Ну, раз уж оказалось, что мы настолько близки по духу, то мы теперь друзья, да?       Лань Ванцзи замешкался с ответом. С одной стороны, ему не хотелось сразу обозначать их отношения как дружеские. Какое-то чувство, до боли напоминавшее интуицию, мешало ему это сделать. Но, возразив, он мог лишиться всего того, что с таким трудом успел добиться. Лань Ванцзи понимал, насколько хрупким сейчас был достигнутый им успех — любое резкое движение могло разрушить его. Так что рисковать было нельзя. Но и молчать — тоже. Так что же делать?       К счастью, отвечать все же не потребовалось, пока не потребовалось: очень кстати к их столику подошла давешняя официантка и принесла заказанные блюда. Вэй Усянь, быстро поздоровавшись с коллегой, мельком посмотрел на стол и удивленно спросил:       — Ты настолько голоден? Два блюда, две чашки, еще и десерт! Или погоди… — он замолчал, кажется, начиная догадываться.       — Курица, кофе и бисквит для тебя, — ровно произнес Лань Ванцзи, подвигая названное ближе к Вэй Усяню. Тот забавно похлопал глазами, а затем недоуменно посмотрел на Лань Ванцзи.       — А зачем?.. Я же и сам мог заказать. Тем более, что для меня была бы скидка, я же тут работаю.       — Цена небольшая, — возразил Лань Ванцзи. — И так быстрее. Чтобы, как только ты придешь, мы сразу же могли начать ужинать.       — Но как ты узнал, что я выбрал бы именно это?       — Ты говорил, какие блюда любишь. Вчера.       Вэй Усянь покачал головой, с непонятным выражением глядя на Лань Ванцзи.       — Ты… у меня просто слов нет, — немного растерянно произнес он. Выдохнул и увереннее продолжил: — Ты такой замечательный, спасибо тебе. Но давай сразу договоримся, что следующий твой ужин оплачиваю я! — Вэй Усянь воинственно сверкнул глазами. И тут же добавил: — Вернее, он так-то будет за счет заведения, но можно сказать, что его оплачу я, да. Не, ну а что, надо же пользоваться своим служебным положением! И связями тоже, зря я, что ли, их приобретал…       — Мгм, — Лань Ванцзи кивнул, и Вэй Усянь снова расцвел улыбкой.       Они уже приступали к еде, когда к их столику подошел Сюэ Ян. В отличие от принарядившегося брата, Сюэ Ян был одет куда как менее официально: в черную однотонную футболку с длинными рукавами и джинсы с металлическими наклепками. На его ногах красовались удобные кроссовки, которые позволяли своему владельцу передвигаться совершенно бесшумно. В руках брат Вэй Усяня держал объемистый пакет с угадывавшимися внутри контейнерами с едой. Кажется, там были пирожные.       — Приятного, — с улыбкой пожелал Сюэ Ян, приблизившись. Он обошел стул с сидевшим на нем братом и остановился у той стороны стола, что была обращена к стене. Поставив пакет со сладостями на стол, взял один из оставшихся стульев и неторопливо его оседлал. А затем с дружелюбной улыбкой пристально посмотрел в глаза Лань Ванцзи и лениво представился: — Сюэ Ян.       Лань Ванцзи поразила эта улыбка на знакомом-незнакомом лице. Братья были похожи почти как две капли воды; различия между ними были столь незначительны, что беглый взгляд их и вовсе не заметил бы. Но Лань Ванцзи смотрел достаточно внимательно и, к тому же, имел возможность сразу же сверить отличия. У Сюэ Яна были те же глаза, что и у Вэй Усяня, с почти тем же приветливым выражением в них, но только уже без располагающей к себе открытости. Тот же голос, однако его мягкая и сердечная интонация казалась какой-то подозрительной — как если бы за нею скрывалось что-то еще. Улыбка тоже казалась похожей — она была почти столь же красивой, как и у Вэй Усяня, и также притягивала к себе взгляд. Однако вкупе со всем вышеперечисленным в ней как будто бы чувствовалась затаенная угроза. Возможно, Лань Ванцзи видел то, чего нет, сбитый с толку реакцией вчерашнего работника кафе на определение Сюэ Яна как «хорошего человека». Однако бдительности в отношении брата Вэй Усяня он все-таки решил пока не терять. Во всяком случае, пока не узнает этого человека получше.       — Ян, а это Лань Ванцзи, я тебе о нем рассказывал, — бодро произнес Вэй Усянь, перемешивая свое блюдо. — Ты только посмотри, он меня ужином угостил! Вычленил из моей болтовни, что именно мне нравится, запомнил и заказал. С ума сойти можно! Лань Ванцзи, ты золото, спасибо тебе еще раз.       — Мне было несложно, — спокойно сообщил Лань Ванцзи, за что удостоился сияющего взгляда от Вэй Усяня и мимолетного цепкого — от Сюэ Яна. Последний с легкой улыбкой сказал:       — Господин Лань и правда удивительный человек. С такой простотой делает благородные жесты и так спокойно принимает благодарность за них, это достойно уважения. Рад знакомству с вами.       — Можно на «ты», — разрешил Лань Ванцзи. Почему бы и нет, если с Вэй Усянем они перешли на такой формат общения еще вчера. Вероятно, будет немного неуместно, если его брат продолжит «выкать».       Улыбка Сюэ Яна стала шире.       — Обязательно воспользуюсь этим, — пообещал он. — Ну а сейчас, пожалуй, мне пора. Познакомились, и замечательно, не буду больше вам мешать. Братец Ин, с тебя еще пирожные, не забудь, — он неторопливо поднялся со своего стула и с королевской небрежностью приставил его обратно к столу.       — А это тогда что? — фыркнул Вэй Усянь, кивнув на пакет в руках брата.       — А что я купил, к нашей договоренности не относится, — ухмыльнулся Сюэ Ян и, помахав на прощание свободной рукой, направился к выходу из кафе.       Вэй Усянь проводил его взглядом и снова посмотрел на Лань Ванцзи.       — Ну вот, теперь ты уже со всей моей семьей знаком, — с привычной беспечностью заговорил он. — А-Юя ты в субботу видел, он за барной стойкой стоял, а с Яном сейчас познакомился. А я уже успел пообщаться с твоим братом. По-моему, у нас теперь есть все условия для перехода на новый уровень общения! Как считаешь?       Лань Ванцзи, разумеется, ничего не имел против, был активно за, но сдержанно ответил: «Мгм».       — В таком случае… — Вэй Усянь сделал паузу, после чего с преувеличенно торжественным видом продолжил: — Позволяю обращаться ко мне по личному имени! Я Вэй Ин, а ты?       — Лань Чжань, — чуть помедлив, ответил Лань Ванцзи. Он давно уже не слышал свое первое имя из чужих уст: даже родственники предпочитали звать его «Ванцзи», оставив детское «А-Чжань» в прошлом.       Лицо Вэй Ина приняло недоверчиво-ликующее выражение, как если бы он не мог до конца поверить в свою удачу, но уже вовсю радовался ей.       — Лань Чжань, как красиво и по-домашнему, мне нравится! — воодушевленно воскликнул он. — Определенно, для меня ты теперь только Лань Чжань, я уже просто не смогу называть тебя как-то иначе! Слишком красиво, чтобы я предпочел какой-то другой вариант!       Губы Лань Ванцзи сами собой дернулись в улыбке — едва заметной, но все же.       — У тебя тоже… красивое имя. Подходит тебе.       Вэй Ин поперхнулся следующими словами и застыл, прикипев взглядом к лицу Лань Ванцзи.       — Ну да, ну да… — автоматически сказал он, завороженно глядя на своего собеседника. Лань Ванцзи немного смутился от такого внимания, но почти никак этого не показал. Предательски покрасневшие уши, к которым прилила кровь, были не в счет — Лань Ванцзи загодя прикрыл их волосами.       Похоже, он определенно был симпатичен Вэй Ину, иначе с чего бы тому так долго на него смотреть? Конечно, не стоило обнадеживать себя раньше времени — мало ли, что на самом деле думал на его счет Вэй Ин — однако настроение Лань Ванцзи все равно резко подскочило вверх. Оно поднялось на такой небывало высокий уровень, что, пожалуй, Лань Ванцзи сейчас можно было даже назвать счастливым.       ***       Это потрясающе.       Дух захватывает.       НАМНОГО лучше, чем на фото!       Вэй Усянь совершенно неприлично залип, и бог его знает, что о таком идиоте подумал Лань Чжань — когда Вэй Усянь смог собраться с мыслями и побеспокоился об этом, прошло уже не менее пяти минут. Лань Чжань, как истинный аристократ, даже бровью не повел в ответ на такое беспардонное разглядывание своей персоны, даже внимание на этом не заострил — только с невозмутимым видом заговорил о погоде. Почти невозмутимым — Вэй Усянь готов был поклясться, что выражение лица Лань Чжаня стало чуть более мягким, чем в первую их встречу. Ненамного, но все же. Определенно, это было хорошим знаком. Тем более, немногим ранее Лань Чжань разрешил обращаться к себе по первому имени, так что это точно было успехом!       Вэй Усянь понятия не имел, что способствовало такому прогрессу: ведь все эти три дня он только и делал, что надоедал Лань Чжаню своей болтовней и навязывал свою компанию. При этом он понимал, что надо бы попридержать коней: вряд ли образцовому, идеальному Лань Чжаню мог понравиться кто-то настолько болтливый, нахальный и несдержанный. Вот только быть благоразумным у Вэй Усяня не получалось — язык, предатель, у него действовал быстрее мыслей. Впрочем, Лань Чжаня вроде бы не раздражала его болтливая компания — за все три дня он не сделал Вэй Усяню ни одного замечания, а также ни взглядом, ни жестом не выразил своего неодобрения. Более того, еще и быстро согласился перейти на «ты», а сегодня также быстро назвал свое личное имя. Так что, как бы это ни было невероятно, каким-то чудом все оказалось более чем хорошо! Только бы не накосячить теперь, только бы не облажаться!.. А то у Вэй Усяня с этим обычно быстро.       Окрыленный успехом, парень растерял последнюю сдержанность, и в итоге увлеченно балаболил вплоть до семи вечера, прерываясь только на ужин и внимательное выслушивание кратких замечаний Лань Чжаня. Дальше, к сожалению, пришлось временно расстаться. В семь часов должно было начаться собрание работников кафе, а само кафе — закрыться. Понятно, что Лань Чжань не мог присоединиться к такому собранию — он слишком чтил правила, чтобы сидеть где-либо «зайцем». Кроме того, Вэй Усяню не нравились чрезмерно любопытные зрители. В обычное время работы кафе все было не так: никто на Лань Чжаня особо не пялился, все были слишком заняты или едой, или работой. Однако сейчас ситуация несколько изменилась. Тем работникам кафе, чья смена приходилась на другой день, и кто пришел слишком рано, в ожидании собрания делать было особо нечего. От скуки они принялись глазеть по сторонам и особое внимание при этом уделяли именно их столику — понятно, почему. И, видя, какими глазами почти все они смотрят на Лань Чжаня, с каким интересом прислушиваются к его разговору с Вэй Усянем, последний принял волевое решение о завершении сегодняшней встречи. Вэй Усяню обычно было все равно, слушает ли кто-то его малосодержательную болтовню; плевать даже, с какими именно чувствами. Однако мысль, что кто-то столь наглым образом подслушивал краткие и оттого особенно ценные речи Лань Чжаня, оставляла после себя мерзкий кислый привкус во рту. Все эти слова, все мало-мальски эмоциональные взгляды, все едва заметные улыбки (особенно улыбки!) Лань Чжаня были исключительно для Вэй Усяня! Он их незнамо как заслужил, а остальные любовались всем этим запросто так. Ворье. Нет бы своими делами заниматься, в телефоне там сидеть, а они пялятся. Совсем обнаглел народ. Все, хватит с них столь уникальных зрелищ, Вэй Усянь сейчас свое сокровище-то спрячет! Хотя так-то это не его сокровище, да и вообще как-то странно так о друге говорить, но все равно…       — Встретимся завтра? — спросил Вэй Усянь, вслед за Лань Чжанем выходя на улицу.       Лань Чжань, внимательно посмотрев на него, коротко кивнул.       — Вэй Ин работает?       — Точно, на смену выхожу. Хотя после обеда я ненадолго уйду, в универ надо будет сбегать. Пара там одна важная стоит, — Вэй Усянь вздохнул. Та самая экология, будь она неладна. Очень неудачно она все время стояла: и первая лекция пришлась на рабочий день Вэй Усяня, и первое занятие на то же выпало. Причем еще и так быстро после лекции! В распоряжении Вэй Усяня оказался всего день, чтобы успеть подойти к преподавателю и отпроситься с занятия. Однако эту возможность парень сегодня упустил: слишком уж увлекся поисками костюма, который подошел бы для встречи с Лань Чжанем. Так что отпрашиваться в итоге придется именно с работы. А за А-Юем, если что, приглядит А-Цин — ничего не поделаешь, придется доверить это дело ей. Не хочется, конечно, но выхода нет. Тем более, что вряд ли за пару часов что-то случится… Наверное.       Яна, к слову говоря, в этот раз попросить о замене точно не выйдет: помимо того, что он никогда не соглашался подменять Вэй Усяня на практических занятиях, на эту пару он собирался прийти и сам, от своего имени. Что на него нашло, пока непонятно.       — Но к пяти или шести часам я наверняка вернусь, — Вэй Усянь, как всегда, быстро вернул себе беззаботное настроение и снова улыбнулся. — Так что буду ждать. С меня ужин, я помню! А если все-таки придется мне это напоминать, то все два!       — Не придется, — уверенно возразил Лань Чжань. Его глубокий голос, обычно звучавший очень спокойно и, скорее даже, нейтрально, в этот момент вдруг приобрел едва заметные теплые интонации.       Вэй Усянь, как только уловил это, почему-то улыбнулся еще шире.       — Мгм, — важно кивнул он, но, не удержавшись, хихикнул. — До завтра, Лань Чжань!       — До встречи, Вэй Ин.       Вэй Усянь провожал взглядом высокую фигуру в белой удлиненной ветровке до тех пор, пока та совсем не скрылась из виду. Лань Чжань шел ровно, уверенным шагом серьезного, педантичного человека — чуть ли не по линеечке, без вихляний из стороны в сторону, с четким соблюдением всех правил дорожного движения. И, конечно же, без бестолкового размахивания руками. Не человек — картинка! Идеал во всем.       Вэй Усянь еще изучал угол дома, за которым скрылся Лань Чжань, когда его небольно стукнули по подбородку.       — Слюни подбери, — ехидно сказала незаметно подошедшая А-Цин.       Вэй Усянь очнулся от наваждения и, переведя взгляд на подругу, быстрым движением стащил с ее волос резинку.       — А ты волосы подбери, а то вон, как разлетелись, — нахально ответил он, подбрасывая захваченный предмет в руке. — Совсем за собой не следишь, бесстыдница.       — Это ты у меня сейчас улетишь, а ну, отдай! — возмутилась девушка и полезла в драку. Вэй Усянь же, сделав нарочито испуганный вид, бросился наутек.       Погоня завершилась безоговорочной победой А-Цин, но то была отнюдь не ее заслуга, как по дороге к своему столику во всеуслышание заявлял немного потрепанный Вэй Усянь. Если бы не необходимость идти на собрание, то так бы его и ловили до сих пор! А-Цин, несогласная по всем пунктам, во время всей этой оправдательной речи зло пихала Вэй Усяня в бок. «Злюка», — дразнил ее в отместку парень. «Брехун пустоголовый!» — отвечала А-Цин.       Идиллия.       — Так, я сейчас кому-то таких оплеух навешаю! Расшумелись тут, ну-ка тихо! — прикрикнул на них Цзян Чэн. Он сидел за барной стойкой, исполнявшей сейчас роль трибуны, и вид имел о-о-очень сердитый. Однако злость его в первую очередь была направлена в сторону Не Хуайсана, сидевшего по соседству с ним. Цзян Чэн то и дело мрачно зыркал на нового управляющего, а тот в ответ лишь прятался за своим веером. Взглядом с Цзян Чэном он старался не пересекаться. Понятно, почему: Цзян Чэн, только-только узнавший о неизбежности ремонта кафе, одним взглядом сейчас метал громы и молнии.       — Я девушка, ты не можешь меня бить, — бесстрашно заявила А-Цин, показав Цзян Чэну язык.       — А я твой лучший друг, ты меня уже всего успел избить, имей совесть, — в свою очередь, сказал Вэй Усянь, не менее отважный и еще более бесстыжий.       — Найду, за что премию убавить!       Тишина.       — То-то, — хмуро произнес Цзян Чэн. Его голос гулко разнесся по просторному помещению, где столь же тихо сидело более двух десятков человек. Здесь были не все работники кафе: некоторые, как А-Юй, решили не приходить. Это ведь был не их рабочий день, а всё, что на этом собрании хотело сообщить начальство, они могли узнать и от своих коллег, находившихся сейчас здесь. — Не Хуайсан, тебе слово.       Вообще, Цзян Чэну так-то полагалось сказать: «Молодой господин Не, вам слово». Все-таки на публике не полагалось излишне фамильярно разговаривать со своим начальством, даже если речь была о старых приятелях. Это бесстыжие Вэй Усянь с А-Цин еще могли не придерживаться официального тона, а вот более серьезный Цзян Чэн таких вольностей себе обычно не позволял. Однако в этот раз выдавить из себя вежливое обращение он не смог. Даже под угрозой электрического стула не смог бы. Слишком уж зол был на Не Хуайсана, который мало того, что свалил на других свои обязанности, так еще и затеял совершенно ненужный ремонт. Поправлять Цзян Чэна не стал никто: ни сам Не Хуайсан, с беззащитной улыбкой обмахивавшийся веером, ни главный бухгалтер, Су Бэй, также сидевший во главе собрания за «трибуной». Остальные работники кафе тем более промолчали.       Су Бэй, к слову говоря, числился здесь еще и заместителем управляющего. Однако эта должность была у него чисто номинально: Су Бэй предпочитал делать одну только свою работу, а из дополнительного он брал на себя лишь составление рабочего графика и помощь с закупками продуктов. С приходом Не Хуайсана мало что изменилось; Су Бэй, разве что, начал чувствовать некоторую вину перед Цзян Чэном, на которого и свалился весь основной труд. С работой, правда, главный бухгалтер своему помощнику не помогал, но зато спокойно позволял ему любые вольности в общении.       — Кхм. Несколько слов о будущем кафе, — поднявшись со своего стула, скромно начал Не Хуайсан. На аудиторию он не смотрел, вместо этого сосредоточив свой взгляд на столешнице стола и нервно теребя в руках веер. В целом он сейчас производил впечатление неуверенного в себе человека, который не привык выступать перед публикой. Который очень боялся ее. Лишь героическими усилиями мало тренированной воли бедолага еще заставлял себя хоть что-то говорить, вместо того, чтобы предаваться панике и сбегать. Пожалуй, один только Вэй Усянь сейчас знал, что эта нервозность была не более чем притворством. Когда Не Хуайсан действительно о чем-то переживал, он вел себя совершенно иначе, и из всех присутствующих одному только Вэй Усяню довелось это увидеть.       Снова откашлявшись, Не Хуайсан продолжил:       — С четверга этой недели начнется ремонт. Кафе на время ремонта будет временно закрыто…       После этих слов ему вынужденно пришлось прерваться: в зале поднялся настолько громкий шум, что мямлящего Не Хуайсана все равно никто бы не услышал. Его подчиненные, мягко говоря, были не рады узнать о столь значимых переменах на работе, да еще и так поздно. Понятно, что слухи о готовящемся ремонте ходили уже давно, однако их мало кто воспринимал всерьез, а официальное объявление прозвучало только сейчас. Поэтому взволнованные вопросы: «А что будет по зарплате?», «Кафе закроется, а насколько, на полгода? А нам на это время другую работу себе искать, что ли?», «А жить мы на что будем?» — стали чуть ли не самыми громогласными, почти хоровыми.       Цзян Чэн мстительно самоустранился, так что наводить порядок пришлось Су Бэю.       — Вы сможете задать свои вопросы позже, в конце речи молодого господина Не, — зычно сказал он, легко перекрывая поднявшийся гул голосов. Не Хуайсан с робкой благодарностью улыбнулся Су Бэю, а тот сделал вид, будто не заметил.       — Он такой бедняжка, — тихонько сказала А-Цин, обращаясь к Вэй Усяню.       — Ты это про кого? — также шепотом спросил тот, наклонившись ближе к подруге. Пусть А-Цин и сидела за одним столом с ним, еще и совсем рядом, слышно все равно было плохо. Слишком уж все громкие.       — Про Не Хуайсана, конечно! — как само собой разумеющееся, ответила подруга. Мотнула головой, указывая на коллег. — Ты только глянь, как на него все насели, того и гляди, сожрут. Тяжело ему, когда и брат орет, и наши орут, и Ваньинь еще взглядом прибить пытается, — девушка сочувствующе вздохнула. — А он же в этом деле даже не разбирается, ему наше кафе вообще без спросу навязали. Не Минцзюэ придумал тоже! Нет бы кого-то более подходящего назначить, а ему обязательно брата надо мучить. Еще и ругался на него, когда на той неделе с проверкой приезжал, даже я это слышала. Хотя чего орать-то? Чего он ожидал? Бросил котенка в реку и злится теперь, что тот не выплывает, хотя плавать толком не научил. Бедный Не Хуайсан, обижают его все. А ведь он же такой ми-ми-ми! Нет, ну ты только глянь, какая милая лапочка. Так бы у себя под крылышком и спрятала!       «Не-сюн, да ты профи», — мысленно хмыкнул Вэй Усянь.       Конечно, все уже знали, что Не Хуайсан не хотел браться за управление кафе. Он ведь учился на дизайнера, и после завершения магистратуры собирался начать работу в мире моды. Какое управление, когда ему больше нравилось рисование! Однако Не Минцзюэ, привычно руководствуясь одним только своим мнением, самовольно назначил Не Хуайсана на должность управляющего этого кафе. Не Минцзюэ посчитал, что столь небольшое заведение, обладавшее отличной репутацией, налаженной системой управления и дружным (относительно) коллективом, станет отличной пробой сил для его младшего брата и вероятного преемника. Детей у тридцатилетнего бизнесмена не было, каких-то планов на этот счет тоже, вот по всему и выходило, что Не Хуайсан являлся его единственным наследником. И, случись что с Не Минцзюэ, вся компания окажется в руках Не Хуайсана. А компания Не Минцзюэ включала более трех десятков ресторанов и кафе, и это не считая развлекательных заведений по типу кинотеатров. Разумеется, управлять всем этим будет в разы сложнее, нежели чем одним-единственным кафе. К такому следовало готовиться заранее. Кое-какую теоретическую базу Не Хуайсан уже получил, так что дело, по сути, оставалось только за практикой. А когда за нее браться, если не сейчас? Не Хуайсану ведь уже двадцать два — самое время забыть про всякие бредни вроде расписывания вееров и заняться более серьезными делами. Так, во всяком случае, считал Не Минцзюэ. А вот его младший брат думал совершенно иначе.       «Почему я должен заниматься тем, что мне не нравится? — как-то раз пожаловался он Вэй Усяню. Они к тому времени выпили уже как минимум три бутылки элитного вина, втихую стащенного из бара Не Минцзюэ, так что язык у Не Хуайсана немного развязался. — У дагэ свой путь, у меня свой. Лень мне каждый день подчиненных строить, я другим заниматься хочу! А дагэ меня не слышит...» К сожалению, властный Не Минцзюэ действительно и слушать не хотел подобных возражений. А будучи человеком жестким и до невозможности упрямым, он не оставил Не Хуайсану ни единого шанса отказаться от этой учебы. Однако даже в таких условиях младший Не нашел способ отстаивать свои интересы и увлечения. Конечно, делал он это молчаливо, но зато с семейной непреклонностью. Именно для этого Не Хуайсан в свое время научился столь мастерски отыгрывать беспомощный вид и таким образом отлынивать от учебы. Какое-то время такая тактика работала, однако всему был свой предел. В этом году, когда Не Минцзюэ узнал о желании своего младшего брата поступать в магистратуру по специальности «декоративно-прикладное искусство» (а также о том, что это самое поступление уже каким-то чудесным образом состоялось), его и без того невеликое терпение окончательно лопнуло. Не слушая больше никаких жалобных причитаний и не вступая ни в какие переговоры, Не Минцзюэ просто взял и скинул на Не Хуайсана управление этого кафе. «Хоть так начнешь чему-то учиться, — сурово сказал Не Минцзюэ своему несчастному брату. — Когда жизнь заставляет, когда ответственность давит, учишься очень быстро и без понуканий. Я учился всему именно так». Так Не Хуайсану волей-неволей пришлось принимать бразды правления. Настолько нагло он своему старшему брату никогда не перечил — слишком уж сильно его уважал.       Но, пусть Не Хуайсан и взял правление, сделал он это в своем стиле. По факту, друг сейчас занимался только тем, что было ему по душе; остальную же работу Не Хуайсан с удивительной безжалостностью скидывал на тех, кто мог с нею справиться. Пускай даже и с превеликим трудом и ценой бессонных ночей. Вэй Усянь пока все еще продолжал надеяться, что друг поступал так не из-за лени, а следуя какому-то своему хитрому плану. Который в итоге оправдает такие жертвы. Если же все окажется иначе, то Вэй Усянь безоговорочно встанет на сторону Цзян Чэна — тот ведь тоже был его другом, причем лучшим. И видеть его смертельно усталым, загнанным и исступленно-злым Вэй Усяню не нравилось.       Если Вэй Усянь просто не знал, чего сейчас добивался Не Хуайсан, то окружающим, в свою очередь, и в голову не приходило, что своими «бестолковыми» действиями их управляющий на самом деле пытался чего-то добиться. «Бесполезный тюфяк», — самое ласковое, что они между собой о нем говорили. Разве что некоторые девушки к таким обсуждениям не присоединялись. Они сочувствовали симпатичному парню с умилительным веером в руках, и потому стремились как-то оправдать «неуверенного в себе» Не Хуайсана. А-Цин была в их числе. Обычно ей хорошо удавалось замечать чужое притворство, однако актерство Не Хуайсана она до сих пор принимала за чистую монету; вот и сейчас с присущей себе бойкостью выступила в его защиту. Она громко произнесла, присоединяясь к Су Бэю:       — Да дайте вы уже договорить человеку! Сказано же вам: все вопросы в конце! Будьте нормальными людьми, ну! На бумажке пока пишите, чтобы потом ничего не забыть спросить.       Постепенно разговоры утихли, и Не Хуайсан, прочистив горло, заговорил снова:       — Итак. С четверга начнется ремонт, и по плану он будет продолжаться около месяца. После его завершения кафе продолжит работу в прежнем режиме и по прежнему графику. Если, конечно, ни у кого не возникнет желания изменить количество своих смен. О таком желании просьба сообщать заранее, как минимум за неделю. Иначе график изменен не будет. Кхм. На время ремонта я предлагаю всем сотрудникам кафе оказать приглашенным мастерам любую посильную помощь. Например, поучаствовать в изготовлении новых декораций для зала. Или в пошиве новой формы, которая после ремонта сменится почти у всех работников кафе. Тем, кто примет такое участие, будет выдана прежняя заработная плата. Тем, кто откажется и таким образом возьмет себе отпуск — только половина оклада.       Не Хуайсан сделал паузу, но на этот раз никто не стал наседать на него с вопросами — ответы на самые главные из них уже были получены, пусть и частично. Поэтому слегка подуспокоившиеся люди вспомнили, наконец, о приличиях, и теперь вежливо ждали разрешения говорить. В этой образцовой тишине Не Хуайсан, снова опустив взгляд, продолжил:       — Как именно будет обновлено кафе. В его оформлении появятся элементы Древнего Китая. По возможности будет воссоздан антураж, а в меню — внесены некоторые поправки. Изменения также коснутся и внешнего вида официантов...       — У нас будут ханьфу? — не удержалась А-Цин, а остальные девушки закивали, поддерживая вопрос.       Не Хуайсан застенчиво улыбнулся.       — Да, именно так. Первые эскизы у меня уже готовы. После собрания я дам вам на них посмотреть и заодно выслушаю ваши пожелания относительно улучшения новой формы. Самые разумные предложения будут утверждены.       «Все, девчонок он уже купил», — резюмировал Вэй Усянь, оценив поднявшийся вокруг девичий ажиотаж. Полку сторонников обновления кафе прибыло! Не Хуайсана много за что ругали, однако никто не смог бы обвинить его в отсутствии дизайнерского таланта. Новый управляющий частенько оставлял свои зарисовки то тут, то там, и любопытные официантки, прежде чем вернуть эти листы, нет-нет, а разглядывали чужие рисунки. И обычно эскизы одежды, которую придумывал Не Хуайсан, им нравились. Так что вполне логично, что и женские ханьфу, сшитые по его схемам, должны были получиться просто загляденье. А какая девушка не любила выглядеть красиво?       Взгляд А-Цин, обращенный к Не Хуайсану, стал уже походить на влюбленный. Если на Лань Чжаня она смотрела просто с восхищением, как на красивую картину, то сейчас у нее разве что сердечек в глазах не было. Да и другие девушки несильно от нее отстали. Похоже, Не Хуайсан в их представлении стал кем-то вроде всеми отвергаемого творца, который, тем не менее, усиленно пытался заниматься своим любимым делом вопреки давлению общества и брата-злодея. Некоторые девушки и раньше ему сочувствовали, а сейчас так вообще…       — Если позволите, то для большей исторической достоверности я хотел бы, чтобы всем работницам кафе перед каждой сменой макияж делал Мо Сюаньюй. Девушки Древнего Китая украшали свое лицо несколько иначе, нежели чем современные. Конечно, полностью копировать тогдашний стиль будет глупо, однако кое-какие отдельные особенности, хорошо сочетающиеся с современной модой, вполне можно перенять. Мо-шиди наверняка справится с этим. Вэй-сюн, передашь ему мою просьбу? — Не Хуайсан посмотрел на сразу встрепенувшегося Вэй Усяня. — Потом я дам ему кое-какие журналы, какие могут оказаться полезны для выполнения этой задачи. Пусть хорошенько с ними ознакомится и натренируется. Это и будет его работой на все то время, пока идет ремонт. За нее будет полагаться его обычная зарплата.       Вэй Усянь с готовностью кивнул, радуясь за брата. «А теперь и меня купили», — мысленно признал он. А-Юй обожал подобные задачи, и Вэй Усянь, разумеется, хорошо об этом знал. К слову, Не Хуайсан уже не первый раз оказывал А-Юю подобного рода помощь. Он то и дело дарил младшему из братьев Вэй Усяня какие-то учебные материалы, подсказывал, где лучше покупать косметику, даже направил А-Юя на трехгодичные курсы стилистики и визажа, которые должны были начаться где-то в середине марта следующего года. Вэй Усянь, правда, подозревал, что такой благородной помощью не в меру хитрый друг на самом деле заблаговременно «выращивал» себе помощника. Не Хуайсан ведь в будущем планировал заниматься именно дизайном одежды. Логично же, что перед выходом на подиум моделей еще нужно как-то накрасить, и логично, что от качества такого макияжа напрямую будет зависеть общее впечатление от показа. Вот предусмотрительный Не Хуайсан и готовил себе кадры. Впрочем, Вэй Усянь в данном случае ничуть не возражал. Вряд ли его умный друг будет невнимательно относиться к А-Юю или же как-то обижать с зарплатой. А раз так, то почему бы и нет? Тем более, что А-Юю и самому такая работа нравилась. Кроме того, если Не Хуайсан совсем погрязнет в мире моды и вместе с А-Юем начнет ездить по разным странам, то можно будет навязаться к ним в компанию и таким образом посмотреть мир!       Хотя до этого было еще очень далеко, если таковое вообще когда-нибудь будет (не стоило забывать про Не Минцзюэ). А пока Вэй Усянь радовался уже тому, что у А-Юя, с легкой руки Не Хуайсана, будет отличная практика. Да еще и хорошо оплачиваемая! А-Юй теперь точно в лепешку расшибется, но научится делать официанткам самый лучший макияж. Причем он так набьет в этом руку, что одного человека сможет красить всего за несколько минут. Вэй Усянь всегда радовался, когда дорогие ему люди получали помощь и поддержку, поэтому и за такую услугу А-Юю готов был простить Не Хуайсану как минимум половину всех обид и недопониманий.       — Косметика должна быть профессиональной, поэтому Мо-шиди получит ее за счет заведения, — «добил» Не Хуайсан. После чего продолжил: — Что касается воссоздания антуража. Я понимаю, что декорирование — это совсем не ваш профиль. Как и ремонт в принципе. Но какую-то простую работу под руководством мастеров вы сделать сможете. А сами мастера сделают основное. Также буду очень признателен, если вы найдете какие-нибудь сувениры на нужную мне тематику. Их я оплачу отдельно, а вас прошу только заняться поисками. В общем, вашей работой на время ремонта станет посильная помощь декораторам, швеям, рабочим и мне, как дизайнеру. Моим заместителям и бухгалтерам, — он робко улыбнулся своим соседям за барной стойкой. — Достаточно будет начислить всем работникам полагающуюся им зарплату. В зависимости от занятости во время ремонта она будет или той же, что и в прошлом месяце, или размером с половину оклада. Средств должно хватить, а если нет, то сразу сообщайте мне. Я сниму со своего личного счета и добавлю. Гонорар самих рабочих уже высчитан, аванс они получили, остальное хранится у меня. Я рассчитаюсь с ними сам. Никаких дополнительных вложений в ремонт делать не требуется. Моих средств на это вполне хватает, так что бюджет кафе останется в неприкосновенности. Кхм. В общем, на этот месяц у моих ближайших помощников, можно сказать, отпуск. Оплачиваемый, разумеется, в благодарность за их труд в предыдущие недели.       Су Бэй с недоверчивой благодарностью посмотрел на Не Хуайсана. На лице же Цзян Чэна застыло выражение человека, который уже энное количество времени занимался каторжными работами, который со злой обреченностью ждал отправки на новый, куда более худший объект, однако тот вдруг оказался пансионом с трехразовым питанием и чисто символической обязанностью в виде уборки мусора. Да и ту можно было не делать.       Не Хуайсан скромно спрятался за веером и стеснительно произнес:       — На этом у меня все. Спасибо. Вопросы?       — Давай встречаться? — вполголоса спросила у него А-Цин; так тихо, что ее услышал один только Вэй Усянь. Он глянул на нее с веселым удивлением, на что девушка фыркнула и с независимым видом пожала плечами. Чтобы не перекрикивать снова поднявшийся гул, она наклонилась ближе к Вэй Усяню и вполголоса упрекнула: — А что, только тебе с твоим красавчиком за ручки держаться можно? Распространяете тут вокруг себя любовную ауру, того и гляди, сердечки рядом с вами в воздухе появляться начнут.       — Да какие сердечки, мы же друзья! — возмутился Вэй Усянь, но тут же поправился: — Будущие друзья, я пока работаю над этим. И когда это мы успели подержаться за руки, чего ты вечно выдумываешь-то? Да ты и видела-то нас вместе от силы два раза!       — Ох, Усянька, — вздохнула А-Цин, и с видом все повидавшей женщины покровительственно похлопала Вэй Усяня по плечу. — Хочешь совет? Учти, он когда-нибудь может спасти тебе жизнь!       — Ну?       — Не заигрывай в присутствии этого «друга» ни с кем, кроме его самого, — внушительно произнесла она. — И будет тогда тебе счастье.