Ин и Ян

      Изначально работники кафе были категорически против даже самой идеи ремонта, однако спустя неделю они уже хотели, чтобы тот длился еще как минимум полгода. Потому что эти дни стали одними из самых беззаботных в их рабочей жизни!       Помощи ремонтникам потребовалось немного. В основном она была по типу: подай-принеси-уберись-не мешайся. С такими задачами и пара человек бы справилась, а работников кафе, понятно, было много больше. И у каждого из них при таких условиях нагрузка получалась совсем небольшой. А они-то уж настроились на что-то более-менее продолжительное и ответственное! Не случайно же им полноценную зарплату пообещали. Однако в итоге ремонт кафе стал для них все равно что внеочередным оплачиваемым отпуском с необходимостью от случая к случаю показываться на работе. Понятно, такой сюрприз не мог не обрадовать. Вот только Не Хуайсан не был бы собой, если бы позволил своим подчиненным просто так лениться за деньги. И прежде, чем их трудовой запал окончательно угас, он успел вовлечь всех в творческую работу.       Начал он со скромной просьбы рассказать о своих увлечениях. Раздал всем анкеты с вопросами, внимательно прочитал ответы, а после устроил приватные беседы с каждым из своих подчиненных. И в соответствии с услышанным быстро организовал всеобщую работу. Тех, кто больше подходил для помощи нанятым мастерам, он оставил на прежних местах. Другим же раздал индивидуальные задания. Так, одна официантка рассказала ему о своем умении расписывать лаковыми красками шкатулки и вазы. Нравилась ей и резьба по лаку. Не Хуайсан тут же пожелал посмотреть ее работы, а после, оценив чужой талант по достоинству, попросил умелицу украсить по заданному им рисунку несколько новых, чистых ваз. В помощницы он ей определил двух других официанток, у которых оказалось схожее увлечение, но меньший уровень мастерства. Всех троих он при этом начисто освободил от любых других рабочих обязанностей — то есть, позволил им неограниченное время заниматься творчеством. И, не желая терять столь удачную возможность, эти официантки полностью погрузились в свое любимое дело — настолько, что сидели с этим от зари до зари.       Четверо других сотрудников сообщили о более простом хобби — им нравилось ходить по магазинам в поисках, по сути, чего угодно. Они могли подолгу обходить все рынки и просматривать все сайты в поисках интересных и в то же время недорогих вещей, не ленились сравнивать цены в разных магазинах, а при необходимости не стеснялись торговаться. Не Хуайсан не менее быстро взял их в оборот. Кратко обрисовал им то, что нужно было купить, и эти работники радостно разбежались по разным магазинам. В кафе они стали появляться от силы раз в два или три дня, и всегда с добычей: то статуэтку интересную приносили, то светильники, похожие на старинные, находили, то с красивейшими скатертями показывались. Один раз «добытчики» принесли Не Хуайсану целый набор фарфоровых чашек. Те отличались двойными стенками: первая, внешняя, была кружевной, а внутренняя — сплошной; сквозь аккуратные дырочки первой проглядывали нарисованные на второй невысокие старинные коттеджи в окружении озер с цветущими лотосами. Чашки были до того красивы и интересны, что Не Хуайсан из-за них несколько дней мучился сомнениями. С одной стороны, ему выгоднее было пустить их в дело, использовать по назначению, а не оставлять пылиться на полке. С другой, Не Хуайсану чисто собственнически хотелось спрятать такую красоту где-нибудь в укромном уголке и никому не позволять даже трогать. В итоге победило именно последнее желание — все-таки младший Не отнюдь не всегда руководствовался одной лишь практичностью и рациональностью.       Вэй Усянь, воочию наблюдавший такие метания, попробовал было пошутить, но быстро замолк, когда Не Хуайсан с достоинством парировал: «Можно подумать, я один такой по-глупому жадный. Вот ты разрешил бы мне фотографии Ванцзи-сюна посмотреть? А почему нет, можешь внятно объяснить? Нет? То-то».       Вэй Усянь, к слову говоря, также являлся одним из «добытчиков». Причем он умудрился стать лучшим из них. Не потому, что это дело так уж сильно ему нравилось, нет. Наоборот, он не очень-то любил до бесконечности бродить по магазинам в поисках одной-единственной вещи. Но зато он дружил с теми, кто находил в этом большое удовольствие. И, благодаря таким своим знакомствам, а также высоко развитым упрашивательным навыкам, Вэй Усянь смог найти наибольшее количество сувениров (или что там Не Хуайсану было надо). И все по приемлемой цене. На работу при этом он тратил от силы час-полтора в день: логично, ведь основными поисками занимались его добросердечные приятели, а сам Вэй Усянь лишь просматривал присылаемые ими сообщения. Самые интересные он потом показывал Не Хуайсану и в итоге покупал то, что скажут. Нет, ну а что? Каждый справляется с работой в меру своих возможностей! У Вэй Усяня, благодаря его многочисленным знакомствам, они чуть шире, вот и все. Тем более, что у него была более чем уважительная причина для такой лени: ему хотелось больше времени проводить с Лань Чжанем.       Поначалу Вэй Усянь очень боялся, что после закрытия кафе на ремонт возможность видеться и говорить с Лань Чжанем окажется надолго утерянной. Однако такие опасения в итоге оказались напрасны. В последний день перед началом ремонта Лань Чжань наконец-то согласился дать ему свой номер телефона, более того, еще и поддержал идею время от времени встречаться лично. В другом кафе — к примеру. Или в кино. Надо ли говорить, в какой Вэй Усянь пришел восторг? Окрыленный такой удачей, он теперь каждый день писал ему всякие глупости, а при случае и названивал. Хотя периодически Вэй Усянь все-таки делал попытки как-то ограничить свою болтливость и навязчивость — он ведь не хотел сильно надоедать Лань Чжаню и причинять ему какие-либо неудобства. Однако надолго выдержки Вэй Усяня не хватало. Ни одно вино не пьянило его так сильно, как простое общение с Лань Чжанем, и ни одно увлечение еще не вызывало в нем столь сильной зависимости. Вот он и не мог себе отказать в удовольствии. Тем более, что сам Лань Чжань ни разу не остановил его и никак не одернул. Наоборот, он неизменно отвечал на все сообщения Вэй Усяня, хотя бы одним словом, и терпеливо выслушивал всю его болтовню по телефону. Может, это была простая вежливость, но вряд ли — сомнительно, чтобы Лань Чжань ради соблюдения каких-то формальностей позволил бы систематически отвлекать себя от той же учебы. Значит, ему это общение нравилось, да? Хоть немного. А значит, можно было продолжать!       Еще Вэй Усянь воспользовался возможностью и увеличившимся свободным временем, чтобы посещать универ как можно чаще. Пригодится — для будущих прогулов. Таким образом, ремонт, лично для него ставший действительно отпуском, получил самое горячее его одобрение. Впрочем, и другие, куда более занятые работники кафе также остались довольны. Не Хуайсан каждому из них нашел занятие по силам и по душе: кто-то помогал швеям, кто-то — ремонтникам, кто-то совместно с поварами разрабатывал новое меню, кто-то на пару с А-Юем возился с косметикой. И так далее. У каждого нашлось что-то свое. В целом все занимались именно тем, чем хотели бы заниматься, что приносило бы им удовольствие, и при этом кафе от их развлечений была одна сплошная польза.       А лучше всего, понятно, было Не Хуайсану. Своими активными действиями в начале ремонта он в конечном итоге сэкономил себе много времени и денег. В первую очередь тем, что вместо найма большого количества мастеров он ограничился только самым обходимым минимумом. Они взяли на себя основную работу, а их помощники, знакомые с нужными ремеслами благодаря аналогичным увлечениям, с готовностью занялись более мелкими задачами, которые для мастеров стали бы утомительной, но обязательной рутиной. Конечно, работа таких помощников тоже оплачивалась. Да, меньше, чем труд мастеров, но все же. Однако Не Хуайсан в любом случае не мог оставить их без зарплаты: начни работники кафе из-за этого увольняться, был бы разрушен сложившийся дружный коллектив, во многом благодаря которому кафе и пользовалось хорошей репутацией. Как ни крути, а им пришлось бы заплатить хоть что-то, чтобы удержать. Так почему бы не нагрузить их более-менее подходящей работой и таким образом сэкономить в чем-то другом? Кроме того, благодаря такому ходу Не Хуайсан не носился сам в поисках украшений для интерьера — нет, вместо этого он с комфортом устроился у себя в кабинете и лишь оценивал то, что приносили ему другие. Причем те умудрялись находить только самое интересное и все по выгодной цене — куда ниже, чем в общеизвестных магазинах. То есть, и тут польза.       Хотя насчет комфорта в кабинете, кстати, можно было поспорить. Служебные помещения, а точнее, второй этаж, ремонт в целом затронул мало, но все же затронул. Кроме того, спокойствию мешал еще и шум работ на первом этаже. Так что в своем кабинете Не Хуайсан обычно надолго не задерживался, а раздавать указания старался по телефону. И в целом редко устраивал личные встречи — только когда без них было не обойтись.       Его заместители же, напротив, предпочитали быть в самом центре событий, и никакой шум им был не помеха. Пускай новый управляющий и разрешил им лениться, поручив только самые необходимые дела, наработанная ответственность все же не позволила им пустить все на самотек. Ответственность и недоверие к управленческим талантам Не Хуайсана, конечно же. Поэтому они вместо него принялись контролировать труд рабочих, то и дело спускаясь в зал, чтобы посмотреть, что-то уточнить или дать пояснения. Однако значимых поводов для придирок и какого-либо беспокойства не нашли. Даже финансы, и те все сошлись, так что основная выручка кафе и правда оказалась не затронута. Таким образом немного отдохнувший и изрядно подуспокоившийся Цзян Чэн поубавил свой гнев в адрес школьного друга. Он оценил, насколько хорошо был продуман ремонт, признал (мысленно), что Не Хуайсан в процессе подготовки никак не смог бы заниматься еще и другими делами, и скрепя сердце простил его. Да, подозревал, что младшему Не на самом деле кто-то помогал все это организовывать, но злость в его адрес все же поубавил. Особенно когда Не Хуайсан подошел к нему и, нервно теребя сложенный веер в руках, попросил рассказать хотя бы про основные обязанности управляющего. Вслух, конечно, Цзян Чэн все еще продолжал ворчать и ругаться: мол, да кому этот ремонт вообще был нужен, спокойно бы и дальше работали без него, и все в таком духе. Но умный Не Хуайсан прекрасно понял его настоящие мысли. Как и Вэй Усянь, который был очень рад вновь воцарившемуся миру.       У Вэй Усяня вообще на какое-то время все стало хорошо: и на работе, и на учебе, и на дружеском фронте. Но кое-что тревожащее все же осталось.       ***       Ян в последнее время вел себя как-то странно. Это началось относительно недавно, с его неожиданного желания посещать лекции и занятия по экологии. И продолжение было связано с ними же. Ян даже с Цзинь Цзысюанем на них не цапался, вот, до чего дошло! Когда, казалось бы, появлялось столько возможностей для отборных пакостей, он лишь улыбался в ответ на высокомерные замечания Цзинь Цзысюаня и молчал. Да, потом мстил в трехкратном размере, но на самих занятиях неизменно выглядел паинькой. Вместо реагирования на «павлина» Ян отдавал максимум своего внимания молодому преподавателю: постоянно вызывался отвечать, активно участвовал в дискуссиях, подходил к Сяо Синчэню за разъяснениями некоторых неясных моментов. И просто так тоже подходил.       — Да запал он на него просто, — со знанием дела заявил А-Юй, когда Вэй Усянь поделился с ним своим беспокойством. — И ухаживает так. Может, потом еще и подарки дарить будет, кстати, не видно их тут?       А-Юй бегло огляделся по сторонам, но ничего необычного не нашел. Братья, к слову говоря, в этот момент как раз находились в комнате Яна: Вэй Усянь опять засел за свои компьютерные игрушки, а А-Юй примостился по соседству, притащив для этого из своей комнаты второе кресло. Младшему отчего-то очень нравилось наблюдать за тем, как брат убивает монстров на экране и болтает при этом о том о сем: то сюжет комментирует, то из-за игровых неудач ругается, а под настроение и просто новости обсуждает. Сам Ян ушел делать какое-то задание Цзинь Гуанъяо, и обещал вернуться только ближе к вечеру. Другого приглашения занять чужой комп Вэй Усяню не потребовалось, так что в этот воскресный день он с самого утра радостно обосновался в комнате брата.       — Точно так же, как я запал на Лань Чжаня? — фыркнул Вэй, продолжая яростно атаковать какого-то скорпионоподобного монстра на экране. — Серьезно, неужели отношения между преподавателем и студентом могут быть только такими? Как будто никаких других и нет вовсе, все встречаются со всеми. Вы с А-Цин прям как два сапога пара, шипперская.       А-Юй хихикнул.       — Ты к этому Лань Ванцзи скоро с поцелуями начнешь лезть да на коленки ему проситься. Так что если таким сравнением ты хотел показать, насколько нелепые у меня домыслы, то это провал, Сянь-гэ.       — Господи, хоть один человек в этом мире может поверить, что мы с Лань Чжанем просто друзья? — мученически вздохнул Вэй Усянь. — Вы мне своими домыслами скоро так мозг сломаете, что я и сам во всем сомневаться начну. Сделайте паузу, а! И вообще, у нас сейчас другая тема. Даже если ты и прав насчет Яна и Сяо Синчэня, тебе не кажется, что все как-то слишком быстро? Я ни разу не замечал, чтобы Ян влюблялся в кого-то с первого взгляда. По-моему, он вообще еще ни разу не влюблялся. Или я что-то пропустил?       А-Юй задумался, закачавшись на стуле.       — Да нет, — с некоторым сомнением сказал он. — Я таких случаев тоже не помню. Один раз мне только показалось, что Ян-гэ увлекся одной девчонкой. Мы тогда еще в приюте жили. Ян-гэ все ходил и ходил за ней, улыбался ей так хорошо и ласково. А потом вымазал ей все волосы дегтем и сделал так, чтобы она сломала пальцы на руках. Так что с его намерениями я тогда совсем не угадал.       — Мда, это точно, — протянул Вэй Усянь.       Тот случай произошел, когда он и Ян учились уже в старшей школе. Узнав о случившемся, Вэй Усянь сразу поговорил на эту тему с братом, и Ян спокойно, ничуть не раскаиваясь, признался в своей причастности, как и рассказал о причинах. Оказалось, та девчонка втайне ненавидела А-Юя: тот приглянулся одному симпатичному ей мальчику. Какое-то время она держала свою ненависть в узде, но в конце концов все-таки пожелала избавиться от соперника. Она запланировала порезать А-Юю лицо и сообщила о таком намерении своим подругам, рассчитывая на их помощь. Те на словах согласились, а сами втихую сдали ее Яну, надеясь избежать его гнева. И вполне естественно, что тот захотел упредить возможное нападение и расправился с ревнивицей заранее — до того, как она успела бы совершить задуманное. Причем максимально надежным способом: так, чтобы она и сейчас ничего не смогла бы сделать, и потом, но уже из страха. И чтобы другие впредь не смели даже думать о подобном. Вроде все логично, но Вэй Усяню такой поступок брата все равно показался излишне жестоким. Да, он понимал, почему Ян был таким, и потому не находил в себе сил его осуждать, но и оставлять все как есть тоже не мог. Поэтому Вэй Усянь стал внимательнее присматривать за Яном. И благодаря этому вовремя заметил, когда брат задумал уже кое-что похуже. Заметил, удержал, и в целом начал куда более активные действия в этом направлении.       А-Юя братья не захотели посвящать во все подробности. Вернее, это Вэй Усянь решил таким образом продлить ребенку хоть немного беззаботное детство, а Ян просто согласился с этим. Но хоть А-Юя и оставили пребывать в счастливом неведении относительно истинной сути тех событий, он о них все же догадывался. Как минимум понимал, что в основе того поступка Яна были серьезные причины. Просто не знал, какие именно.       — Ну, в общем, ты понимаешь, что у интереса Яна к Сяо Синчэню может быть отнюдь не безобидный любовный подтекст, — сказал Вэй Усянь, отвлекаясь от воспоминаний.       — Но что бы ему мог сделать Сяо Синчэнь? — резонно заметил А-Юй. — По твоим рассказам, он безобидная лапочка. С нарушителями бывает строгий, да, но наказывает так, что на него особо не обижаются. А Ян-гэ он и вовсе ни разу еще не наказывал.       — Да, цепляться к нему вроде бы как не за что, — кивнул Вэй Усянь. — Не только Яну, а вообще. Учитель Сяо и оценки никому не спешит сразу плохие ставить, сначала шанс на исправление дает, и в помощи никогда не отказывает. Добрый, как небожитель, с ним даже просто поговорить приятно. Может, в этом все дело? Яну просто нравится с ним общаться?       — Не, ну это скучно так думать, — фыркнул А-Юй. — Давай лучше шипперить их вместе будем.       — Совсем тебя интернет испортил, — сокрушенно вздохнул Вэй Усянь и проказливо улыбнулся. — А вы с А-Цин испортили меня, так что мне теперь такие глупости тоже нравятся. Кстати, отличная идея! Я присоединюсь к вашим рядам, задам вам новую цель и таким образом отвлеку от себя и Лань Чжаня. Хватит уже нас вместе сводить, давайте как-нибудь на других переключайтесь!       — Не-а, про вас мы тоже не забудем, вы смешные, — хихикнул А-Юй, и ловко увернулся от наказующего щелчка в лоб.       «И вот чего, спрашивается, А-Юй нас так усердно сватает? Сам же ревниво подслушивает каждый раз, когда я с Лань Чжанем по телефону разговариваю», — беззлобно усмехнулся Вэй Усянь. Непоследовательность брата его забавляла.       К слову говоря, А-Юй не один так шпионил — Ян тоже прибегал к подобного рода слежке, иногда они даже вместе это делали. И оба ничуть не стыдились своего не особо приличного любопытства. Даже не скрывались особо, понимая, что старший брат в любом случае рано или поздно все поймет. И не обидится. Вэй Усянь и правда ничуть не злился: он уже давным-давно привык к собственническим замашкам братьев. И к их ревности относился философски и даже с юмором — легкий характер ему был в этом в помощь. Поэтому он продолжал говорить с Лань Чжанем совершенно свободно, даже зная, что этот разговор бесстыдно подслушивается. Ему вообще во время бесед с Лань Чжанем очень легко было забыть обо всем остальном мире.       До поры до времени Вэй Усянь не задумывался над причинами этого. Не задавался вопросами, почему его так вдохновляло одно лишь молчаливое присутствие Лань Чжаня рядом, а разговоры с ним и подавно. Какая разница? Зачем забивать себе этим голову, когда все так хорошо! Однако одно событие все же заставило его выбраться из этой скорлупы и задуматься.       Действительно, почему?..       ***       Это был уже конец сентября, последняя неделя. Ремонт кафе близился к концу — оставалось доделать только последние детали, и получится настоящее совершенство. Лань Сичэнь, которому Не Хуайсан дал крупный заказ на изготовление нескольких картин, к этому времени успел закончить первую из них. Он принес огромное шелковое полотно, где дорогими красками изображался потрясающей красоты пейзаж: величественные скалистые горы и ниспадающие с них водопады. Техника рисования, которой была выполнена эта картина, казалась похожей на старинную, отчего такое полотно уже само по себе могло создать нужное настроение и атмосферу. Лань Сичэнь, безусловно, был безумно талантливым художником. И ряды его поклонников после создания этой картины пополнились еще как минимум сотней человек: тот же Вэй Усянь выложил фото его работы в соцсети, и увидел массу восторженных комментариев от восхищенных пользователей. Возможно, у Лань Сичэня так даже появились новые заказчики.       Все бы хорошо, но с завершением ремонта заканчивался и внеочередной отпуск. И, видя, как от того остаются последние деньки, Вэй Усянь постарался по максимум их использовать. Он отставил в сторону любую работу («Так уж и быть», — милостиво разрешил Не Хуайсан, любуясь своей новой коллекцией вееров), и нацелился на как можно более частые встречи с Лань Чжанем. Одну из них он решил провести в зоопарке. Попросил своих приятелей, работавших там смотрителями, о небольшой услуге, и тут же побежал договариваться с Лань Чжанем о встрече в выходной день.       — Зоопарк открывается в девять, — заметил тот после того, как внимательно выслушал Вэй Усяня. — Даже в воскресенье.       — Ага, — бодро согласился Вэй Усянь.       — Зачем нам приходить в семь?       — Чтобы спокойно заняться тем, чего не должны увидеть другие люди! — жизнерадостно рассмеялся Вэй Усянь и пояснил: — Обычно в зоопарке запрещают прикасаться к животным. Если, конечно, это не контактный зоопарк, но мы пойдем в обычный. В одном таком работают мои друзья, и я попросил, чтобы они пустили нас в вольер к самым безобидным животным. А точнее, к кроликам! Безобиднее их точно никого нет. Нам даже покормить их можно будет. Как тебе идея?       Вэй Усянь затаил дыхание. Вот уже долгое время он «охотился» за улыбкой Лань Чжаня — после того первого, неожиданного раза он так больше и не смог ее увидеть. А очень хотелось! Вэй Усяню всегда нравилось смотреть на красивых людей — раньше, конечно, только на девушек, но будем честными, Лань Чжань тут вне конкуренции. Раз на него взглянешь, и ни на кого другого больше смотреть не захочется, никто не сможет с ним сравниться. А улыбка Лань Чжаня, это и вовсе что-то с чем-то — слишком красиво, чтобы так просто взять и забыть, не пытаясь вызвать ее снова.       Кроме этого, Вэй Усяню еще очень хотелось расшевелить своего друга, сделать его более счастливым. Ведь если человек редко улыбается, значит, и радости в его жизни немного? Нет, Вэй Усянь понимал, что дело не могло быть только в этом. Лань Чжань в принципе был до крайности скуп на внешнее проявление эмоций, не только на улыбки. В любой ситуации он старался сохранить на своем лице непроницаемую маску. Но не из-за высокомерия или чего-то подобного; нет, просто он с детства привык держать все свои мысли и переживания глубоко внутри. Его дядя воспитывал его в строгости, учил сдержанности, требовал исполнения каких-то семейных правил и ставил совершенно дикие запреты. По типу: «Излишняя радость запрещена», «Излишняя печаль запрещена», «Потакать своим желаниям запрещено». Понятно, что живой человек никак не смог бы все это выполнить. Вот и у Лань Чжаня не получалось. Но, чтобы не огорчать дядю и продолжать соответствовать его ожиданиям, он научился скрывать свои «непозволительные» чувства. Будто на самом деле и не испытывал их вовсе. И эта маска за долгие годы успела так плотно прирасти к его лицу, что даже во взрослой, более-менее свободной от влияния дяди жизни она никак не желала сниматься. Только что-то исключительное могло прорваться сквозь этот щит. Во всяком случае, именно к таким выводам пришел Вэй Усянь, когда выслушал краткие рассказы Лань Чжаня о себе и своей семье.       Другу он сочувствовал всей душой. Вэй Усяня даже в приюте так не мучили, как Лань Чжаню в собственной семье досталось. И потому он всеми возможными способами пытался как-то исправить эту ситуацию, убедить Лань Чжаня хоть изредка, но позволять себе веселиться и чему-то радоваться в открытую. Не сдерживаться так. Вэй Усянь ведь точно ни за что не осудит и в любом случае поддержит. И, в принципе, такие его старания все-таки имели успех, пусть и частичный. Лед немногословного Лань Чжаня медленно, но верно начинал таять; во всяком случае, в присутствии Вэй Усяня. Голос его стал мягче, выражение глаз — эмоциональнее, только вот улыбки все пока не было. Видимо, тот первый раз был чистым везением, случайным и трудно повторимым, и Вэй Усянь понятия не имел, какие события или, быть может, какие слова этому способствовали. Он и так, и эдак пробовал заставить Лань Чжаня улыбнуться: и сам шутки шутил, и картинки смешные показывал, и видеоролики разные, но все без толку. Комплименты говорил, одно время буквально через слово — Лань Чжань ведь улыбнулся тогда как раз после того, как Вэй Усянь искренне восхитился красивым звучанием его имени? Обрадовался комплименту, да? Но тоже бесполезно. Впрочем, Вэй Усяня не так-то просто было заставить опустить руки; тем более, что пока он даже не все испробовал. Оставался еще один более-менее надежный способ увидеть прекраснейшую улыбку Лань Чжаня, и он был подсказан Вэй Усяню буквально в первый же день их знакомства.       То самое фото, где Лань Чжань держал в руках кролика!       — Я согласен, — после небольшой паузы произнес Лань Чжань. — Но тебе комфортно будет просыпаться так рано? Я привык вставать в пять, но тебе обычно нужен более длительный сон. Особенно в выходной.       «Какой же Лань Чжань заботливый!» — Вэй Усянь сам не понял, почему этот, в общем-то, уже известный факт так сильно его сейчас обрадовал. И почему он так бестолково ответил:       — Ничего, я последую твоему примеру и лягу в девять! Ну, или в десять, но в любом случае не позднее одиннадцати! В общем, хорошо все будет, не усну! В смысле… ну, ты же меня понял, да?       Договорив, Вэй Усянь мысленно зарядил себе с десяток фейспалмов. Ну и что это за бессвязный бред? К счастью, благородный Лань Чжань не стал заострять внимание на чужой дурости. Вместо этого он с вполне отчетливым теплом в голосе попросил:       — Постарайся лечь в девять. Выспись.       Вэй Усянь, сразу приободрившись, начисто позабыл про свою недавнюю неловкость. Снова воспрянув духом, он беззаботно заговорил о пустяках, прерываясь лишь на то, чтобы послушать редкие и оттого особо ценные комментарии Лань Чжаня.       До встречи в зоопарке было всего два дня, но Вэй Усянь извелся, пока считал их. А когда долгожданное утро все же наступило, он встал так рано и собрался так быстро, что у нужного здания оказался аж за полчаса до назначенного времени. Приятный мандраж вкупе с азартом предвкушения сначала не дали ему спать, а потом не позволили спокойно стоять на месте в ожидании Лань Чжаня. Чтобы унять буквально кипевший в крови адреналин, Вэй Усянь пробежался немного вокруг зоопарка и сделал еще пару упражнений. Вроде помогло.       Лань Чжань тоже приехал пораньше, где-то минут за пять. И сразу же попросил прощения за то, что его пришлось ждать.       — Да перестань, Лань Чжань, — широко улыбнулся Вэй Усянь. — Подумаешь, автобус у меня чуть пораньше приехал, ерунда. Пойдем лучше скорее внутрь. Чем меньше тут простоим, тем больше времени с кроликами проведем.       — Мгм, — Лань Чжань кивнул, и вместе с нетерпеливо подпрыгивающим парнем направился ко входу в зоопарк.       Двери им открыли достаточно быстро. Только Вэй Усянь позвонил приятелям и сообщил о своем прибытии, как минуты через две его и Лань Чжаня уже впускали. А после кратких приветствий повели к нужным вольерам.       По дороге Вэй Усянь любопытно глазел по сторонам, желая увидеть все и сразу. Он сразу обратил внимание на то, что в этом зоопарке были очень большие вольеры для животных. Огромные просто. Будь сейчас лето, и их задние решетки просто потерялись бы на фоне ветвистых деревьев, посаженных настолько часто, что напоминали настоящий лес. Осенью, когда половина листвы уже опала, видимость была чуть лучше, но все равно не идеальной. Красиво, конечно, и для животных хорошо, но все-таки из-за таких помех посетители зоопарка рисковали ничего интересного не увидеть. Впрочем, как быстро выяснилось, эта проблема решилась относительно просто и без неудобств для животных. Вольеры, во-первых, можно было обойти со всех сторон; помимо этого, у каждого из них было несколько внутренних «коридоров», огражденных решетками. У посетителей зоопарка таким образом появлялась возможность пройти вольеры насквозь и при этом оставаться в безопасности. Также за одним из поворотов Вэй Усянь увидел стройный ряд автобусов, у которых вместо стенок стояла прочная стальная решетка с ажурным рисунком. Для лучшего обзора — вероятно. По всей видимости, на таких ездили в вольеры к хищникам, а может, и не только к ним. Вэй Усяню тут же захотелось чуть позже прокатиться на одном из таких, причем обязательно по всей территории!       Лань Чжань, в отличие от вконец искрутившегося Вэй Усяня, вышагивал ровно, по сторонам глядел мало, и, казалось, больше следил за тем, чтобы пригласивший его парень не запнулся обо что-нибудь. Уж больно часто Лань Чжань на него смотрел.       — А далеко у вас кролики живут, — заметил Вэй Усянь. Они уже довольно долго шли по аккуратной дорожке, вымощенной серым кирпичом, и до сих пор еще так и не добрались до цели.       — Так невыгодно их вольеры в начале ставить, — пожав плечами, ответил один из провожатых, высокий парень с длинными волосами, собранными в небрежный пучок. — Все обычно на львов да на тигров хотят посмотреть, ну или на диковинки всякие. Вот они в начале и идут, чтобы народ сразу заинтересовался. А кролики где-то в конце. Вообще, они так-то и не должны были у нас оказаться, не планировала их наша администрация покупать. Да только генеральный куратор уж больно любит возиться со всякими милыми пушистиками. Она и настояла на их покупке. Она, кстати, частенько к ним вольер захаживает, каждый день почти. Только по вечерам. Обихаживает их, прямо как кошек, ей-богу.       — Вот и молодец, — жизнерадостно заявил Вэй Усянь. — А теперь наш черед пушистиков тискать. Нам тоже хочется!       — Вы только поосторожнее, — со вздохом попросил другой приятель Вэй Усяня, худощавый парень с проколотыми ушами и молодежной стрижкой. — За уши кроликов не дергайте, не перекармливайте их и не надоедайте им, лады?       — Да ты что, чтобы я, и так поступил с милейшими пушистиками? — запротестовал Вэй Усянь с видом святой невинности. — Я только дам им морковку и сразу же в сторонку отойду, правда-правда!       — Да уж знаем мы, как ты в сторонку отойдешь, — фыркнул парень с пучком волос на голове, но больше ничего добавлять не стал, вместо этого пустившись в подробные объяснения, что кроликам можно, а что нельзя. Лань Чжань внимательно слушал, а Вэй Усянь опять отвлекся.       По дороге к нужному вольеру он успел насмотреться и на грациозных жирафов, и на лениво отдыхающих панд, и на любопытных страусов. И еще на десяток других животных. Правда, из-за такого глазения по сторонам Вэй Усянь чуть было не пропустил относительно небольшую клетку с кроликами. Немудрено: та ведь располагалась в стороне от основной дороги, да еще и скрывалась за часто растущими кустами. Впрочем, глазастый Вэй Усянь все равно ее заметил и первым свернул в нужную сторону.       Вольер этот был небольшим лишь по сравнению с другими. На самом деле огражденная им территория была куда больше, чем требовалось для таких крох. А забор —слишком хорош для простых бессловесных животных, которые были не в силах оценить его красоту. Ну правда, зачем им смотреть на все эти узоры и завитушки из металлических прутьев? Очевидно, им не было до этого большого дела, а вот приходящим сюда людям — очень может быть. Также здесь, как и снаружи, было посажено достаточно много кустов и невысоких деревьев с раскидистыми кронами, благодаря которым появлялось множество укромных уголков для уединенного любования природой и ластящимися животными. И без подсказок становилось понятно — здесь и правда все было устроено для частых визитов кого-то из начальства.       Сама полянка с беззаботно снующими тут и там кроликами также отличалась красотой. В летнее время она наверняка радовала глаз яркой зеленью, однако и осенью казалась очень уютной и опрятной. Очевидно, за ней хорошо ухаживали. На случай же, если ночью ушастым станет холодно, в вольере еще стоял вместительный домик — пусть его крыша и была окрашена в зеленый цвет, заметить аккуратное строение все-таки не составляло большого труда. Хотя летом, среди куда более яркой и пышной зелени — не факт.       — Я смотрю, пушистики хорошо устроились, — прокомментировал все это Вэй Усянь, изучая беспечно прыгающих зверьков.       — Теперь ты понимаешь, насколько хорошие мы друзья? — хмыкнул парень с проколотыми ушами. — Гляди, не беспокой сильно кроликов, они к такому не привычны. Нам начальство голову открутит, если с ними что случится.       — Да разве посмею я тревожить Их Высочеств…       Вэй Усяня и не отстававшего от него Лань Чжаня проводили до небольшой лавочки, скрытой за деревьями. После этого смотрители куда-то ушли и вернулись только минут через пять, принеся с собой дополнительный корм для кроликов и небольшой нож для нарезки овощей. Конечно, в соответствии с частой потребностью ушастых в еде (ели эти крохи пусть и помалу, но зато десятки раз в день) в их кормушках и так находились еда и вода. Но почти везде это были лишь зерна злаковых и свежая зелень, ну и мягкое сено еще. На случай же, если захочется побаловать кроликов чем-то вкусненьким, где-то в зоопарке хранились овощи — морковь, картофель, свекла и тому подобное. Именно это смотрители и принесли.       — Не перекармливать, — еще раз напутствовали Вэй Усяня приятели. Кивнули Лань Чжаню, который выглядел куда более ответственным и серьезным человеком, и ушли по своим делам.       — Мне совсем не доверяют, — пожаловался Вэй Усянь, обращаясь к Лань Чжаню. Тот качнул головой.       — Не доверяли бы, не пустили.       — И то верно. Но у меня тут созрел один вопрос: вот пустили нас к кроликам, а где сами кролики? В смысле, я вижу их, вон они там на травке дурачатся, но почему к нам не идут? — Вэй Усянь досадливо вздохнул. — Какое там перекармливать, я эту морковь скорее сам съем, а кролики ее даже куснуть не соизволят. Лань Чжань, они на нас не смотрят даже!       — Терпение, — спокойно ответили ему. Вэй Усянь еще более тяжко вздохнул, начав раскачиваться из стороны в сторону. Терпение никогда не было отличительной его чертой. Но затем он нашел себе занятие — любование Лань Чжанем — и немного притих.       Лань Чжань в это время со свойственной себе неторопливостью принялся аккуратно нарезать морковь. Получившееся мелкие кусочки Лань Чжань клал на траву возле их ног. Движения юноши были выверенными и экономными, лицо — спокойным и умиротворенным. Когда он в первый раз наклонился к земле, его длинные темные волосы быстро переместились со спины на плечо, изрядно мешая. Однако и это не нарушило спокойствия Лань Чжаня. Сначала он просто убрал их, а после второго раза так и оставил на плече, уложив поудобнее. А для бОльшего удобства еще и закатал рукава своей белой ветровки. Таким образом весь его облик приобрел невыразимо домашний и уютный вид; а окружавший юношу едва уловимый, приятный запах сандала усилил общее умиротворяющее впечатление. И Вэй Усянь совершенно бесстыжим образом залип, почти не дыша и не отрывая взгляда от своего спутника. Он вообще мог смотреть на Лань Чжаня часами и ни в малейшей степени не устать — как если бы любовался гладью воды в кристально чистой реке с неторопливым течением.       Совершенство. Чем больше Вэй Усянь с ним общался и чем лучше узнавал, тем сильнее уверялся в своем первом впечатлении. Все, начиная с прекрасной внешности и заканчивая терпеливым и заботливым характером — все в Лань Чжане было идеально.       Вэй Усянь погрузился в какое-то медитативное состояние и так расслабился, что даже не заметил, в какой момент их невысокую лавочку окружили кролики. Пушистые комочки с ухоженной разноцветной шерсткой и забавно дергающимися ушками деловито поедали приготовленное для них угощение и тыкались небольшими носиками в ботинки Лань Чжаня. А самые смелые из них поставили лапки на его ноги и заинтересованно поглядывали на овощи в человеческих руках.       Очнувшись от наваждения, Вэй Усянь с некоторым разочарованием понял, что Лань Чжань так и не улыбнулся милым зверькам. Да, выражение его лица было спокойным и мягким, а в золотого цвета глазах читалось теплое умиротворение, но улыбки все же не было. Похоже, кролики Лань Чжаня просто успокаивали, но действительно счастливым его делало нечто иное. А на том фото весь контекст просто не попал в кадр. Эх! Похоже, все попытки Вэй Усяня добиться желаемого в итоге потерпели крах. Он понятия не имел, что творилось в голове у Лань Чжаня, не знал, что заставляло его по-настоящему радоваться и улыбаться, до сих пор не знал!       Парень с расстройства попробовал погладить одного из кроликов, но обладатель мягкой белоснежной шерстки шарахнулся от его руки прочь и поспешил спрятаться за своих собратьев. Ну вот, еще и пушистиков не потискать!       — Не так, — произнес Лань Чжань, когда Вэй Усянь думал уже совсем повесить нос. — Возьми вот это. И подожди. Не двигайся.       Лань Чжань вложил в его руки несколько морковных кусков. На мгновение их ладони соприкоснулись, и Вэй Усянь, разом отчего-то повеселев, послушно приготовился ждать. И через десяток томительных минут, проведенных в неподвижности, кролики и правда потянулись к нему. Они уже подуспокоились, попривыкли к Лань Чжаню, залезали на него совершенно свободно и, совсем осмелев, начали изучать еще одного человека рядом с собой. Вэй Усянь с обрадованным неверием смотрел, как на его колени залезает сначала один, затем второй, а потом и третий кролик, как по-хозяйски они там устраиваются и принимаются поедать свое морковное угощение.       — Лань Чжань! Лань Чжань, гляди, я им нравлюсь! — воскликнул он, смеясь от того, как умилительно-щекотно кролики тыкались ему в руки. — Ха-ха-ха, я теперь кроличья мать-кормилица! Смешно, да?       Он оглянулся на Лань Чжаня и замер. На чужом несравненно красивом лице сейчас виднелась легкая улыбка; едва заметная, но все же отчетливая. Она проглядывала сквозь прежнюю бесстрастную маску, как солнце сквозь плотные тучи — пусть и слабая, ее все равно невозможно было не заметить. Ведь она превращала пасмурный день в теплый. Это было даже… как-то слишком. Слишком красиво, слишком много, больше, чем мог вынести простой человек!       А потом на ум Вэй Усяню пришла одна мысль, которая заставила его чуть ли не задохнуться от избытка нахлынувших чувств. «Лань Чжань ведь не на кроликов сейчас смотрит, — с сильно бьющимся сердцем подумал он. — Он смотрит на меня, именно на меня. Как в первый раз смотрел, так и сейчас. Это я каждый раз вызываю у него улыбку. И никакие шутки или комплименты мне для этого не нужны».       Радость от осознания этого факта была столь сильной, что Вэй Усянь невольно задумался: а почему так?.. И этот простой вопрос повлек за собой целую лавину из себе подобных.