Ин и Ян

      — Если ты сейчас же не уберешь от меня это шмотье, я порву на ленточки сначала его, а потом тебя.       — Цзян-сюн, но таковы правила! Новый устав, вот, ты сам его подписал!       — Да я же не ожидал, что ты действительно всех будешь пытаться обрядить в эти ханьфу! Даже тех, кому это вообще не надо! С какой стати мне-то его надевать? Меня же посетители не видят! Если тебя настолько не устраивает мой обычный костюм, ладно, так уж и быть, делай для меня что-нибудь новое, но только похожее на старое. Как вон поварам сделал. А не вот это вот все! Ты только посмотри, сколько тут слоев, завязок, пояс еще какой-то неудобный. Это ж сколько времени на них тратить придется? Вот зачем мне такая морока? Делай, что хочешь, но я это неудобное тряпье носить не буду!       — Цзян-сю-ю-юн, но так делать не годится. Ты же, можно сказать, пообещал…       — Хватит хныкать! Хватит, я говорю!! Хоть весь пол тут слезами залей, я все равно это не надену!       — Щас поплывет, гляди, — хихикнув, шепнул Вэй Усянь на ухо А-Цин. Они стояли под дверью кабинета Цзян Чэна и без какого-либо стеснения подслушивали чужой разговор.       — Он у меня не просто поплывет! — А-Цин воинственно нахмурилась. — Я его сейчас вообще с лестницы спущу! Лапочку мою обидел, до слез прямо довел! Ты только послушай, как он на Не Хуайсана кричит! У-у-у, щас я ему устрою…       А-Цин поправила свое бело-зеленое ханьфу и бесшумно отошла чуть назад. После чего снова подошла к кабинету помощника управляющего, но на этот раз — уже негромко цокая небольшими каблучками. И решительно постучалась в дверь — так, как будто втайне мечтала эту дверь выбить.       — К вам можно? — спросила подруга, по-хозяйски заходя внутрь.       — Госпожа Ли! — обрадовался ей Не Хуайсан, очень естественно прекращая всхлипывать. — У вас какое-то дело?       — Да. Господин Не, я проходила мимо и случайно услышала, как Цзян Ваньинь ругает сшитую по вашим эскизам одежду. Меня это возмутило, и вот поэтому я здесь, — независимо сообщила бойкая девица и сразу же приступила к делу, напустившись на Цзян Чэна. — Чем тебе не угодило ханьфу от господина Не, Цзян Ваньинь? Оно из качественной ткани, в такой не холодно и не жарко. Еще и сшито красиво, даже я вижу, насколько хорошо все сделано! Да, с непривычки надевать его может быть сложновато, но это же только первые пару раз. А стоит натренироваться, как все будет получаться уже буквально за пять минут! Тем более, что результат оправдывает все усилия. В таких ханьфу на самом деле намного удобнее, чем в обычной одежде, по себе сужу. Красиво, свободно и легко. Да и вообще, как у тебя только наглости хватает ругать господина Не за его заботу? Он столько сил вложил в эту одежду, столько времени на нее потратил, учел особенности стиля каждого из нас и в итоге создал что-то по-настоящему интересное и уникальное! Не каждый дизайнер будет так стараться, и не у каждого так хорошо получится! А ты так просто говоришь, что порвешь его труд на ленточки? Да где твоя совесть?!       — Моя совесть? Моя совесть?! — сразу же завелся Цзян Чэн, и понеслось.       Вэй Усянь только головой покачал, слушая их яростный спор. Как кошка с собакой, ей-богу. Они давно уже так — буквально с первых же дней совместной работы в кафе. Цзян Чэн ведь не сразу стал помощником бухгалтера: когда он на втором курсе бакалавриата устроился сюда, то сначала полгода проработал официантом. Потом стал администратором зала, но по факту — все тем же официантом, только с чуть бОльшими обязанностями. И лишь спустя еще год ответственного и способного Цзян Чэна заметил Су Бэй, главный бухгалтер. Заметил и взял себе в помощники. А там уж и управляющий, высоко оценив ум и трудолюбие Цзян Чэна, начал поручать ему кое-какие дела. Вэй Усянь, которому одно время предлагали почти то же самое, тогда еще пытался отговорить друга: дескать, зачем тебе лишние хлопоты за почти те же деньги? Официантам, в принципе, проще — ответственности такой нет, с нудными бумагами возиться не надо, знай только улыбайся клиентам и получай за это щедрые чаевые. А в смены Вэй Усяня чаевые обычно бывали наибольшими, так что друг, работавший с ним в паре, скорее потерял, чем выиграл. Во всяком случае, в денежном вопросе. Да, попадались, конечно, вредные и раздражающие клиенты, но таких было не так уж и много, и на каждого можно было найти управу. Быть повсеместным помощником, толком не вписанным в штат, гораздо хуже! Полноценным-то бухгалтером Цзян Чэна поначалу взять не могли. Образование у него, конечно, было вполне подходящим: в отличие от Вэй Усяня, он выбрал для себя факультет делового администрирования и бухгалтерского учета. Но корочек-то пока не было! Так что по бумагам Цзян Чэн долгое время так и оставался официантом. Его только пару месяцев назад по-нормальному оформили, когда он получил степень бакалавра, а до этого ему приходилось довольствоваться весьма скромным заработком. Однако для Цзян Чэна, мечтавшего когда-нибудь в будущем открыть свое дело, работа в управлении в любом случае была неплохой практикой — даже если она мало оплачивалась. Поэтому он сразу, почти без раздумий, согласился на это предложение.       Но все же первые полтора года он сначала проработал бок о бок с А-Цин. Девушка устроилась на работу одновременно с Вэй Усянем и Яном — в тот год, когда им троим исполнилось по семнадцать. Они отлично ладили друг с другом, пусть с Яном А-Цин и ругалась через раз, из-за чего вся троица работала всегда в одной смене. И Цзян Чэн, изъявивший желание ходить на работу в одно время с Вэй Усянем, вынужденно влился в эту небольшую компанию.       В первый же рабочий день А-Цин, на правах более опытной официантки, указала новичку на небольшую ошибку. Цзян Чэн ее урок к сведению принял, но, как и всегда, не преминул огрызнуться в привычной для себя манере. И понеслось. На памяти Вэй Усяня, последующие полтора года стали одними из самых смешных и хлопотных за всю его рабочую карьеру. А-Цин не желала терпеть сложный характер Цзян Чэна — чуть он ей грубое слово, как она сразу ощетинивалась и лезла по меньшей мере в словесную перепалку. А один раз взбесилась так, что и вовсе накинулась на него с кулаками. Цзян Чэн бить девушку не мог и потому просто уворачивался, сыпля проклятиями. Помнится, Вэй Усянь тогда окатил их ведром воды, желая прекратить эту ссору. И быстро об этом пожалел. Недавние спорщики, конечно, оставили драку друг с другом, но вместо этого они объединились против «миротворца» и заставили того в итоге спасаться бегством. Догонялки продолжались, пока все это безобразие не увидел Ян. Брат, промолчав, ушел куда-то на пару минут, а вернувшись, принялся обстреливать обидчиков Вэй Усяня очистками от картофеля. Причем очень прицельно — так, что не увернуться. А когда те захотели перекинуться уже на него, с доброй ухмылкой указал на ведро помоев, которое предусмотрительно поставил рядом с собой. На этом конфликт был исчерпан, только от начальства потом всем досталось. Эх, веселое было время…       Затем их общая компания потихоньку стала разбегаться. Сначала ушел Ян: проучившись год в университете, он свел знакомство с Цзинь Гуанъяо и начал работать уже с ним, а из кафе уволился. Еще через полгода и Цзян Чэн почти перестал показываться в зале, вместо этого с головой зарывшись в бумаги. Заскучавший Вэй Усянь на какое-то время приуныл, но быстро оправился. В конце концов, в кафе ведь еще оставались веселые моменты — если, конечно, хорошо их искать. Та же война А-Цин и Цзян Чэна продолжалась, разве что теперь, из-за более редких встреч, она стала чуть тише. И велась с переменным успехом: то А-Цин выводила из себя Цзян Чэна, да так, что ворчун в силу разных причин не мог с нею расправиться, то Цзян Чэн находил, как ее приструнить. Однако сейчас А-Цин атаковала Цзян Чэна не одна, ей к месту и очень точно поддакивал хитрюга Не Хуайсан. Тот с семейной напористостью неуклонно следовал своей цели; новый управляющий разве что стелил мягче, а так они с Не Минцзюэ были очень похожи. Силы явно были неравны, так что Вэй Усянь решил поддержать лучшего друга, пока того совсем не заклевали.       — Знаете, открытие, конечно, только через час, но вы бы хоть поваров не отвлекали, — заявил парень, неслышно появляясь в дверном проеме. А-Цин не потрудилась закрыть за собой дверь, так что стучать со стороны Вэй Усяня было бы уже даже как-то глупо. Тем более, что в такой шумной обстановке его одинокий стук могли и не заметить. — Я в зале был, и то вас услышал, пускай даже слов не разобрал. Чего расшумелись-то?       — Цзян Ваньинь не желает выполнять взятые на себя обязательства! — задиристо сообщила А-Цин. Она стояла напротив сердито хмурившегося Цзян Чэна и закрывала собой «робкого» Не Хуайсана. Последний нервно обмахивался складным веером; руки младшего Не отчетливо подрагивали, как при сильном стрессе, поэтому взмахи веера выходили быстрыми и резкими.       Настоящий профессионал. Всегда в своей роли — как минимум до тех пор, пока рядом остается неосведомленная публика.       — Я не желаю выполнять лишние обязательства, какие мне навязывают из-за дурацкой прихоти! — с не меньшим напором заявил Цзян Чэн. — А остальную работу я делаю от и до, причем даже больше положенного!       — Вообще-то да, Цзян Чэн редкий работяга. Даже во время ремонта он каждый день сюда приходил, хотя мог бы спокойно оставаться дома, — Вэй Усянь неторопливо подошел к своему рассерженному другу и встал рядом с ним. — Поэтому если уж он говорит, что обязанность лишняя, то лично я ему верю.       Раздражение во взгляде Цзян Чэна стало сильнее. Понятно, почему — друг ведь всегда с трудом принимал чужую помощь. В его понимании та разом обесценивала его собственные старания; в частности, сейчас она показывала его неумение отстоять свою позицию в споре самостоятельно. Однако втайне Цзян Чэн наверняка был рад такой поддержке, поскольку его очевидно теснили. Поэтому Вэй Усянь разрешил себе продолжать.       — Но он же подписывался под приказом с новыми правилами! — А-Цин, в свою очередь, вмешательство Вэй Усяня не понравилось даже больше Цзян Чэна. Она уже почти дожала противника, а тут такой поворот! — Еще и принимал участие в их создании, редактировал! Так что точно должен был все прочитать. А раз все видел и со всем согласился, то чего капризничает теперь?       — Помимо новой формы в правилах была и сотня других пунктов, куда более важных. И по их поводу было уже столько споров, что ругаться еще и из-за одежды даже у Цзян Чэна не хватило бы сил, — немедленно парировал Вэй Усянь. — И вообще, как звучало то правило? «В ходе исполнения своих служебных обязанностей работники кафе должны носить специальную форму одежды, которая устанавливается для них руководством». Разве здесь нет некоторой двусмысленности? Благодаря формулировке, это правило можно трактовать как широко, так и узко. Очень удобно. Не Хуайсан трактует его широко: работники кафе это вообще все, кто здесь трудится, а руководство — это он. А я говорю, что это правило можно понять и по-другому: руководство — это не только управляющий, это еще и его заместители. А разве Цзян Чэн не заместитель? До ремонта кафе он вообще, можно сказать, всю работу управляющего делал! Так что он тоже имеет право решать, кому какую носить форму. В том числе и за себя выбор делать, новые правила ему это позволяют. Так что если он хочет носить костюмы, то пусть носит, никто не может заставить его надеть что-то другое.       А-Цин надулась, уже не найдясь с ответом. Но тут в игру вступил Не Хуайсан.       — Но я ведь не просто так прошу Цзян-сюна надеть это ханьфу, — неуверенным голоском начал этот притворщик. — Он говорит, что посетители его здесь не увидят, но это не совсем так. На второй этаж как минимум Сичэнь-сюн будет подниматься. В общем зале может быть слишком шумно, поэтому я думаю приглашать его сюда, в свой кабинет. А второй этаж у нас почти без ремонта, тут из оформления одни только картины тематические висят, да сувениры еще по разным углам расставлены. Уже выбивается из образа. А если еще и одежда у всех останется прежняя, то нужный настрой совсем потеряется. Сичэнь-сюну очень понравилась моя идея с оформлением кафе, он, как художник, во многом из-за нее и захотел так часто приходить сюда. Он надеется, что здесь вдохновение будет появляться у него чаще. А встретившись еще и с таким несоответствием, он может и вовсе перестать тратить время на визиты сюда. Зачем ему обычное кафе? Таких много. Пожалуйста, Цзян-сюн…       Вэй Усянь ожидал, что его грозный друг сейчас только рассмеется, услышав столь нелепую причину. Однако Цзян Чэн вдруг замялся. Он бросил какой-то неуверенный взгляд в сторону Не Хуайсана, одетого в роскошное серо-черное ханьфу, глянул на также хорошо выглядевшую А-Цин. Посмотрел на стоявшего рядом с ним Вэй Усяня, которому необыкновенно шло элегантное черное ханьфу с узкими рукавами. Стоило признать: в обычной одежде эти трое такими красивыми не выглядели. У Не Хуайсана и правда был выдающийся дизайнерский талант.       — Цзян-сюн, если тебе так не нравится принесенное мною ханьфу, то ничего страшного, можешь не надевать, — убеждающе прожурчал Не Хуайсан. — Нет нужды себя насиловать. Я ведь могу найти для тебя и что-нибудь другое, что-то такое, в чем тебе будет максимально удобно. Не у всех ханьфу несколько слоев, и не у всех так много завязок, есть и упрощенные варианты. И выглядят они почти так же красиво. А Сичэнь-сюн все равно собирался прийти только ближе к концу недели. Сейчас среда, так что где-то два-три дня у меня на работу еще осталось. Успею.       — А почему нам тогда сложные достались? — не мог не поинтересоваться Вэй Усянь. — Раз простые выглядят не хуже, зачем нам вся эта морока с получасовым переодеванием?       Во взгляде Не Хуайсана появилась свойственная ему, но редко показываемая сталь.       — С упрощенными ханьфу большое разнообразие стилей сделать не получится, — с внешней мягкостью ответил он. — У меня не получится. Они изначально задумывались как простые и оттого почти однотипные. Поэтому исключение будет сделано только для Цзян-сюна, а у всех остальных останется свой, индивидуально подобранный стиль.       Вэй Усянь хмыкнул. Ну да, Не Хуайсан как обычно — вроде хилый, а поди сверни его с намеченного пути. И, похоже, Цзян Чэна он сейчас тоже почти продавил: ворчун, судя по его лицу, уже начал колебаться. Вслух пока только не хотел этого признавать. Видимо, аргумент про визиты сюда Лань Сичэня оказался решающим? Странно. Похоже, Вэй Усянь еще не знал чего-то такого, о чем уже хорошо был осведомлен Не Хуайсан.       — Вот, господин Не так о тебе заботится, и так, и эдак угодить пытается, а ты все нос воротишь, Цзян Ваньинь! — оживилась А-Цин, снова вступая в бой. — До выходных всего-ничего осталось, а он все равно собрался такому привереде новую одежду придумывать. Причем бесплатно, хотя срочная работа обычно по двойному тарифу оплачивается! Вот только попробуй теперь закапризничать!       — Эй, Цзян Чэн вовсе не обязан брать ответственность за чужую инициативу, — вмешался Вэй Усянь, пока его снова вскипевший друг пытался придумать более-менее вежливый ответ. В моменты злости Цзян Чэну всегда с трудом давался поиск приличных слов, из-за чего в таком состоянии он постоянно говорил лишнее. Для работы это было проблемой, поэтому по мере своих сил он старался бороться с этим недостатком. К сожалению, сосредотачиваясь на вежливости, он плохо находил действительно весомые аргументы. Так что Вэй Усянь решил снова прийти ему на выручку. — Раз Не Хуайсан хочет, то пусть работает, хоть сверхурочно, хоть как. Ему же это нравится. А Цзян Чэн вправе выбрать, носить ему то, что в итоге сделает Не Хуайсан, или в шкаф спрятать.       — Я сделаю все очень хорошо, — скромно улыбнулся Не Хуайсан, блеснув глазами. — Цзян-сюну обязательно понравится. Прямо сейчас и начну, если вы не против.       — Ясное дело, против, как же работа? — тут же вскинулся Цзян Чэн. — День только начался, дел по горло!       Не Хуайсан беззащитно улыбнулся.       — Но ведь у меня в запасе всего пара дней… Уже сегодня должен быть готов примерный эскиз. Конечно, мои швеи будут работать не с нуля, у меня ведь осталось еще несколько полуготовых ханьфу. Но все равно времени на работу у них мало, и не стоит уменьшать его еще больше. Пожалуйста, Цзян-сюн, войди в мое положение и поработай сегодня вместо меня!       — Или вот это ханьфу надевай! — А-Цин сунула под нос Цзян Чэну аккуратно сложенные черно-фиолетовые одежды. — Тогда господин Не будет свободен.       «Ловко! Выбор без выбора», — прокомментировал это Вэй Усянь, однако из получившейся ловушки даже он уже не мог сходу найти выхода. Если сказать, мол, да не нужно Цзян Чэну это ханьфу, пусть Не Хуайсан лучше своими прямыми обязанностями сейчас занимается, а эскизы уже потом, в свободное от работы время рисует — интриган мигом напомнит про Лань Сичэня, чей визит ожидается уже в эти выходные. На Цзян Чэна этот аргумент почему-то оказал сильный эффект. А если друг наденет первоначально предложенное ханьфу, чтобы таким образом избавиться от накидываемой Не Хуайсаном лишней работы, то тем самым пойдет против своей прежней позиции. То есть, ущемит свою чувствительную гордость и заодно обрядится в неудобную одежду. Мда, знатный капкан получился. Не Хуайсан, к сожалению, отлично сработался с А-Цин — эти двое чуть ли не интуитивно понимали друг друга.       Господи, это же просто убийственная парочка. Один хитрый и умный, а другая решительная и бойкая: очень похоже на связку маг-воин в компьютерных играх. Пока один сражается на передовой, второй держится в стороне, оценивая всю картину в целом и хладнокровно просчитывая ходы. И время от времени наносит смертельно точные удары.       — Цзян-сюн, так ты согласен? — осторожно спросил Не Хуайсан, когда пауза затянулась. Не дождавшись ответа, он со скромной признательностью улыбнулся. — Большое спасибо за помощь, Цзян-сюн. Я пойду, не буду тебя больше отвлекать, — на этих словах младший Не развернулся и направился к выходу. А-Цин за его спиной показала побагровевшему Цзян Чэну язык и, бережно положив черно-фиолетовое ханьфу на стул для посетителей, подскочила к Не Хуайсану.       — Пока до открытия еще осталось время, можно я немного посмотрю, как вы рисуете? — очаровательно улыбнулась она, стрельнув глазками в сторону Не Хуайсана. Тот с польщенным видом кивнул.       — Да, конечно… Госпожа Ли, может, перейдем на «ты»? Если, конечно, вы не против.       А-Цин радостно согласилась, и между парочкой завязалась оживленная беседа. «Быстро они», — подумал Вэй Усянь, глядя им вслед. Цзян Чэн же, в свою очередь, явно с трудом удерживался от ругательств.       — Спелись, черт бы их побрал, — буркнул он, когда эти двое вышли. Друг обошел стол и тяжело плюхнулся в кресло; Вэй Усянь, подумав, опустился на соседнее, специально для него принесенное. Добился-таки где-то год назад! — Бесят. Лучше бы я сегодня после обеда пришел, а не с утра пораньше. Вот стоило ради этого отпрашиваться...       — Думаю, от Не Хуайсана это тебя все равно бы не спасло, — сочувствующе сказал Вэй Усянь. — А-Цин сейчас просто в поддержку ему была, а так он и один бы тебя достал.       Цзян Чэн невнятно выругался.       — Зачем она вообще сюда приходила?       — Так Не Хуайсана искала, — Вэй Усянь крутанулся разок в своем кресле. — Видел, как она ему сейчас глазки строила? Сразу ясно, что у нее на уме. Так что на Не Хуайсана сейчас открывается сезон охоты, причем я даже не знаю, чем это закончится.       — И зачем ей только лишние проблемы, — неодобрительно заметил Цзян Чэн. — И самой пробиваться, и эту амебу в форме держать, оно надо? Ну да ладно, это ее дело. А ты зачем приходил? Ни за что не поверю, чтобы в зале и правда что-то было слышно, здесь хорошая звукоизоляция.       Вэй Усянь улыбнулся с видом: «Ай, раскусил!» и ответил:       — Я тоже к Не Хуайсану шел, хотел попросить забронировать у нас столик. В смысле, поставить туда табличку: «Зарезервировано» или что-то вроде того. Ближе к пяти вечера Лань Чжань придет, и я хочу, чтобы для него точно место нашлось. И не первое попавшееся, а лучшее из лучших и без нежелательных соседей под боком. А то сам понимаешь, сколько народу в первый день придет, да еще и вечером.       «А может, и не только в первый день», — мысленно добавил Вэй Усянь. Рекламная компания, развернувшаяся в пользу кафе в интернете, была впечатляющей, так что первое время от посетителей точно отбоя не будет. Не Хуайсан не говорил, кто ему так помог, но Вэй Усянь все равно догадывался о личности этого благодетеля. Тот, конечно, пытался скрыть свой «авторский почерк», и был очень хорош в этом, но знающие люди все равно могли опознать его личность. Вэй Усянь-то точно. Все-таки сколько он уже видеороликов, какие Ян монтировал для Цзинь Гуанъяо, видел, и сколько выслушал чужих рассказов о том, какие наиболее типичные ходы пиарщик использует для продвижения того или иного заведения. Так что догадаться об участии Цзинь Гуанъяо ему не составило такого уж большого труда. Определенно, Не Хуайсану помог именно он, однако о его участии почему-то решили умолчать. Вряд ли это было выбором самого младшего Не: тот скорее растрезвонил бы всем о чужой заслуге, чем рисковал бы лишний раз показывать свой ум. Он и свою славу привык отдавать в чужие руки, довольствуясь ролью слабого и бесхребетного человека. Даже отличную организацию ремонта в итоге приписали не ему: кто-то говорил, что за Не Хуайсана все сделал его старший брат, который сжалился-таки над недотепой, кто-то утверждал, что младшему Не во всем помогали его заместители — не случайно же они каждый день сюда приходили, хотя могли спокойно отдыхать! Да и другие удачные решения наверняка кто-то другой ему подсказал, ну или само по себе так удачно получилось. К сожалению, многие люди привыкли видеть лишь то, что им показывали, а Не Хуайсан предпочитал демонстрировать только свою слабость. Вэй Усянь и сам долгое время не мог заподозрить Не Хуайсана в притворстве. Но в один момент он все-таки потрудился задуматься над всеми несостыковками, что успели накопиться со времени их знакомства в средней школе, и прижал-таки хитреца к стенке. И тому, чтобы сохранить их дружбу, пришлось сознаться.       — Ты пришел в очень удачный день, Усянь, и время выбрал тоже очень подходящее, — хмыкнув, сказал Цзян Чэн, тем самым вырвав Вэй Усяня из воспоминаний. — Раз уж я сейчас в роли управляющего, то вполне могу разрешить тебе хоть навечно здесь стол для той ледышки зарезервировать. Давай-ка сейчас даже приказ такой составим, чтоб потом без недоразумений. А все протестующие, которым не хватит места при наличии одного свободного столика, пойдут к управляющему! — рыкнул он с мстительным огнем в глазах. — Пускай Не Хуайсан с ними разбирается.       — Вот свезло так свезло, — оживился Вэй Усянь, довольно потерев руки. Потом вспомнил о времени и, посерьезнев, строго посмотрел на своего лучшего друга. — Значит, распределяемся так: ты пишешь приказ по кафе, а я делаю красивую табличку на столик. До открытия осталось еще минут пятнадцать, надо успеть.       — Энтузиазма-то сколько, — фыркнул Цзян Чэн. — Чем тебе этот Лань Ванцзи так понравился, что ты сейчас так стараешься ему угодить?       — Я уже от одного факта его существования в восторге, — заулыбался Вэй Усянь и строже напомнил: — Пятнадцать минут, Чэн-Чэн! Даже меньше, четырнадцать уже! За работу, живо-живо!       — Усянь, нарываешься.       — Да-да, оплеух мне потом навешаешь, а сейчас работай быстрей!       ***       К удивлению Лань Ванцзи, его брат сегодня тоже захотел пойти в кафе. «Любопытно посмотреть, что в итоге получилось, — с безмятежной улыбкой объяснил свое желание Сичэнь. — Я ведь тоже принимал в этом участие. И теперь хочу оценить конечный результат, да и Хуайсан приглашал». Лань Ванцзи догадывался, что его брат на самом деле о чем-то умалчивает, но не стал поднимать эту тему. Захочет — расскажет.       Знакомое двухэтажное здание, с которого убрали все строительные «леса», таким уж знакомым больше не выглядело. Изменения коснулись даже четырехскатной крыши: ее черепицу выкрасили в темно-зеленый цвет, а концы ее изогнутых коньков украсили небольшими фигурными деталями. Фасад здания теперь был облицован керамическими плитками, причем сверху они были разноцветными. Их расположили так, что получился искусный мозаичный рисунок. Над крыльцом нависала небольшая, также изогнутая крыша, которую поддерживали крепкие деревянные столбы кирпично-красного цвета, украшенные затейливой резьбой.       Внутри здания изменений оказалось не меньше. Под многоуровневым светлым потолком теперь сияли подвесные бумажные фонарики: мягко, но достаточно ярко. Их белая бумага выглядела достаточно плотной и наверняка была защищена специальным составом от случайного возгорания. Стены зала покрасили в приятный глазу красный цвет; вдоль одной из них тянулось большое шелковое полотно, где были нарисованы скалистые горы и ниспадающие с них водопады. Столики также сменились: теперь они были из темного, покрытого лаком дерева, которое декорировалось резьбой. Друг от друга их отделяли складные ширмы, на деревянную раму которых натянули шелковую ткань. Последнюю отличали изображенные на ней сюжеты из древней китайской мифологии. Стулья тоже были другими, однако для удобства посетителей их сидение все еще было мягким. Только пол, на взгляд Лань Ванцзи, никак не изменился — все так же сложен из темной каменной плитки, как и раньше. Хотя, если приглядеться, та вроде обладала уже чуть более шероховатой поверхностью.       Что еще обращало на себя внимание, так это сменившийся внешний вид официантов и официанток. Все они теперь были облачены в нарядные ханьфу разных цветов и фасонов. По тому, насколько хорошо работники кафе смотрелись в этих обновках, становилось ясно — дизайнер одежды всю душу вложил в свою работу. Все девушки казались раза в три красивей и очаровательней, чем их сверстницы из чиста посетительниц: и за счет одежды, и за счет макияжа, осветлившего кожу их лица и наиболее выгодным образом подчеркнувшего достоинства каждой. Официанты приобрели статный, аристократический облик, и от вида одного из них, самого красивого, у Лань Ванцзи даже пересохло во рту.       Вэй Ин и в таких условиях выделялся, как лебедь среди гусей. Черный традиционный костюм из дорогой ткани, из-под ворота и подола которого мельком выглядывали ярко-красные шелковые одежды, придавал ему вид представительный и гордый; а непринужденная манера держаться вкупе с солнечной улыбкой мгновенно вызывали расположение у любого, кто только смотрел на этого удивительного человека. Он производил впечатление принца, рожденного в Древнем Китае — прекрасного и очаровательно-непосредственного. Помимо одежды, такому сходству способствовали еще и его длинные черные волосы, которые для удобства были сейчас собраны в сложную прическу. В зале собралось достаточно много людей, пусть многих Лань Ванцзи и не видел из-за перегородок, но почти каждый из видимых ему посетителей нет-нет, а глянул на Вэй Ина. Некоторые и вовсе не отводили глаз.       Поэтому ничего удивительного, что первой связной мыслью Лань Ванцзи при виде Вэй Ина стало: «Забрать и спрятать».       — Ванцзи, а тут довольно многолюдно, — произнес Сичэнь, отвлекая младшего брата от собственнических мыслей. Они все еще стояли на пороге, оглядывали помещение. — Возможно, свободных столиков уже нет. Если это так, и если на ближайшее время все тоже зарезервировано, можем пойти к Хуайсану вместе.       — Мгм, — Лань Ванцзи, почти не слушая, кивнул. И двинулся по направлению к Вэй Ину.       Вэй Ин стоял рядом с барной стойкой и говорил что-то своему брату, Мо Сюаньюю. Так совпало, что именно в этот момент он глянул в сторону выхода и заметил Лань Ванцзи. Вэй Ин сразу встрепенулся и, засияв улыбкой в тысячу раз ярче предыдущих, поспешил ему навстречу. Лань Ванцзи от такого вида невольно сбился с шага. Ему пришлось ненадолго перевести взгляд на одну из стен, чтобы придать необходимую ясность мыслям.       Вэй Ин был просто до невозможности красив, красив настолько, что в его присутствии становилось трудно дышать.       — Привет, Лань Чжань! — счастливо воскликнул Вэй Ин, через секунду оказываясь рядом. — А я тебе столик с самого утра держу, отбиваюсь тут ото всех! Это тот, где ты обычно сидел, тебе должно понравиться, — потом он перевел взгляд на подошедшего Сичэня и улыбнулся уже ему, только гораздо формальнее. — Добрый вечер, Цзэу Цзюнь, рад вас видеть. Тот столик, за который я вас сейчас посажу, как раз рядом с вашей картиной. Так что в ожидании еды у вас будет возможность насладиться искусством, оно того стоит. Вы очень здорово нам помогли, спасибо!       Сичэнь посмотрел на Лань Ванцзи: тот с видимой одному лишь старшему брату подозрительностью изучил вежливое выражение лица Вэй Ина, а потом с оттенком ревности глянул на того, кому юноша только что сделал комплимент. Старший из братьев Лань мягко улыбнулся и произнес:       — Если Ванцзи не против, то я поднялся бы к Хуайсану. Я ведь обещал поужинать с ним. Буду рад, если вы вначале предупредите его о моем визите сюда.       — А, это я мигом! — радостно заявил Вэй Ин и хлопнул себя по бедру — по тому месту, где раньше у него был карман с телефоном внутри. Сейчас, понятно, там была одна лишь сплошная черная ткань, красиво переливающаяся на свету. Юноша вполголоса чертыхнулся. — Ну или придется немного подождать. Давайте, я пока отведу вас к столику! — с прежним энтузиазмом предложил он. — У нас обновилось меню, можете пока почитать.       Вэй Ин, как всегда, пошел вперед, а братья Лань направились следом. Предназначенный для них столик и правда оказался тем, за которым Лань Ванцзи сидел в день первого своего визита сюда. Во всяком случае, располагался он на том же самом месте. А так, разумеется, и сам стол, и стулья вокруг него, и поставленные рядом ширмы — все было новым. На стол была наброшена красно-коричневая скатерть, чьи размеры чуть превосходили размер самой столешницы, а в центре стола располагалась красиво расписанная фарфоровая ваза. В ней стоял небольшой букет живых цветов, от которых исходил ненавязчивый, приятный аромат.       — Я быстро, позвоню только, — пообещал Вэй Ин, снова ярко улыбнувшись Лань Ванцзи. Так, что тот и думать забыл о недавней ревности, уверившись, что для нее нет значимого повода. Очевидно, что с Сичэнем Вэй Ин сейчас был просто вежлив, а действительно радовался он визиту именно Лань Ванцзи. — Потом вернусь, расскажу, что там самое вкусненькое в меню. А то если все просматривать и над каждым блюдом думать, то это целый час без еды провести можно! Цзэу Цзюнь, ваш выбор я отнесу сразу в кабинет к Не Хуайсану.       — Спасибо, — вежливо улыбнулся тот, и Вэй Ин, кивнув, ушел к барной стойке.       Братья устроились за столом, и Сичэнь, посмотрев на младшего, вполголоса с улыбкой произнес:       — Насколько я могу судить, вы с этим молодым господином уже весьма близки.       Лань Ванцзи отвел взгляд, не став отвечать. Нет нужды, если брат и так все видел — во всяком случае, чувства Лань Ванцзи.       Те оформились не сразу — к пониманию пришлось идти почти месяц. И то до конца осознать их помог случай. Все началось с того, что во время одного телефонного разговора Лань Ванцзи вскользь упомянул о предстоящей ему итоговой работе по госпитальной хирургии. Сказал, просто чтобы содержательно ответить на вопрос: «Как дела?» и поддержать разговор. Вот только он слишком поздно задумался о последствиях, к которым могли привести такие слова. Хотя те были вполне очевидны. Вэй Ин предсказуемо заявил, что на время подготовки Лань Ванцзи к этому итогу не станет беспокоить его ни своими звонками, ни смс-сообщениями, ни уж тем более просьбами встретиться. Лань Ванцзи пробовал было убедить его, что никакого беспокойства нет, но ничего этим не добился: Вэй Ин слишком уж упрямо стоял на своем. «Твоя учеба очень важна, Лань Чжань, — говорил он. — Сосредоточься лучше на ней, а вежливость пока отложи. Я ведь все понимаю, и точно не обижусь на тебя из-за этого».       Учеба, безусловно, была важна. Но ведь и Вэй Ин не менее важен! Возможно, Лань Ванцзи тогда стоило сказать: «Мне очень нравится общение с тобой. Пожалуйста, давай не будем прекращать его, даже на время». А он ограничился одной лишь обтекаемо-осторожной фразой: «Никакого беспокойства нет». Сказать что-то действительно смелое у Лань Ванцзи не вышло. Несмотря на все тренировки, он по-прежнему не мог открыто говорить о своих настоящих мыслях. Страх возможных последствий, как и всегда, останавливал его. В чем-то он стал посмелее, да, но далеко не во всем — глубоко въевшиеся привычки не желали так просто уходить. Лань Ванцзи раньше даже не осознавал, насколько же они были неудобными.       После того разговора Вэй Ин, как и обещал, на какое-то время действительно перестал напоминать о себе. Лань Ванцзи выдержал в таком молчании день, второй, а потом у него все чаще стало появляться чувство, будто ему ампутировали руку или ногу. Все время чего-то не хватало, и постоянно преследовало фантомное ощущение, воспоминание о том, как это «что-то» у него было. Дошло до того, что к исходу четвертого дня Лань Ванцзи то и дело поглядывал на телефон рядом с собой и непозволительно долгое время отвлекался от учебника в своих руках. Тогда-то он и осознал: общение с Вэй Ином было не просто важным — оно стало даже важнее учебы, не так давно безоговорочно возводимой на пьедестал. Приятнее бесед с кем бы то ни было, даже с братом. Его интерес к Вэй Ину был уже чем-то гораздо большим, чем простым влечением к привлекательному человеку: присутствие рядом Вэй Ина стало необходимо, как еще одна часть тела, без которой невозможно жить. Только рядом с ним Лань Ванцзи чувствовал себя полноценным, только к нему хотел прикасаться. И ощущал что-то вроде тактильного голода, когда это не удавалось сделать в течение долгого времени. Даже в мелочи. Хотя раньше он никогда таким не страдал — наоборот, Лань Ванцзи всегда тщательно следил за тем, чтобы между ним и другими людьми сохранялась дистанция. А сейчас ему этого хотелось, причем все чаще — чего-то гораздо большего, чем простые прикосновения. Столь сильное желание у Лань Ванцзи было впервые, но, в конце концов, он понял его и принял.       Окончательно все для себя решив и разложив по полочкам, Лань Ванцзи потянулся к телефону. Но тот вдруг зазвонил сам. Оказалось, Вэй Ин тоже не смог выдержать затянувшегося молчания и позвонил первым. Слушая, как он сначала извиняется, а потом попрекает, что Лань Ванцзи даже сообщения ему ни одного не прислал и не рассказал, как продвигается учеба, поэтому, дескать, сам виноват, студент-медик чувствовал ни с чем не сравнимое счастье. Тот, кто был ему жизненно необходим, сам нуждался в его внимании — мог ли Лань Ванцзи представить себе новость лучше?       Вот только какого рода Вэй Ину нужно было внимание, оставалось до конца неясным. Он не переставал называть Лань Ванцзи другом, но при этом подолгу разглядывал его так, как вряд ли станут смотреть на друга. Улыбался ему радостней, чем кому бы то ни было, говорил с ним больше, чем с кем-либо еще — во всяком случае, в присутствии Лань Ванцзи. Но почему-то не переставал повторять, что они так просто дружат. Лань Ванцзи не знал, как именно Вэй Ин флиртует — за все их встречи тот ни разу не оказал ни одного значимого знака внимания кому-либо, кроме самого Лань Ванцзи. Поэтому… медик не знал, что и думать. Вэй Ин врет ему или себе, объясняя свои поступки дружбой? А может, вовсе не врет, может, для него такое поведение привычно, может, на самом деле он со многими так общается, просто Лань Ванцзи этого не видит? Пожалуй, последний вариант был самым неприятным. Хотя после похода в зоопарк, который состоялся в прошлое воскресенье, Вэй Ин даже в телефонном разговоре перестал упоминать дружбу. Более того, как смутно казалось Лань Ванцзи, голос юноши, как и его слова, приобрели какие-то игривые интонации. Нет, таковые и раньше слышались, но сейчас — отчетливее. Это что-то значило, или Лань Ванцзи лучше не обнадеживать себя раньше времени?       — Я рад, что у тебя появился друг, — с теплой улыбкой произнес Сичэнь и недоуменно моргнул, когда младший брат бросил на него быстрый неопределенный взгляд. — Больше, чем друг? Еще лучше, — пришел к выводу Сичэнь с довольным блеском в глазах.       Лань Ванцзи снова отмолчался, а спустя неполную минуту к их столику подошел Вэй Ин.       — Всем всё сказал, кто надо, тот уже ждет, — сообщил он, на мгновение лукаво блеснув глазами. — Но сначала я предлагаю вам сделать заказ, чтобы потом время на его передачу не тратить. Так вот, что касается любимых Лань Чжанем овощей в кляре, тут у нас произошли небольшие изменения…       Лань Ванцзи приятно порадовало, что Вэй Ин знал его любимые блюда. И порадовало настолько, что даже многозначительный взгляд старшего брата не смог вызвать в нем значимой неловкости или смущения.       Вэй Ин, все рассказав и записав выбранное, умчался к терминалам. К слову говоря, те теперь располагались в специальной нише и таким образом были скрыты от глаз большинства посетителей. Даже кофемашина пряталась за специальной деревянной перегородкой, покрытой лаком и украшенной резным рисунком. Немного поколдовав над терминалами, Вэй Ин ушел куда-то в направлении других столиков — то ли там определились с заказом и позвали официанта, то ли попросили счет, неизвестно. Лань Ванцзи, как и всегда в такие моменты, невольно царапнуло собственническим недовольством. Он уже не впервые поймал себя на мысли, что хочет увести Вэй Ина как можно дальше отсюда, спрятать ото всех — чтобы ни у кого больше не осталось возможности любоваться им, и никто больше не получил даже вежливых его улыбок. Никто не увел. Но, понятно, Лань Ванцзи постарался подавить такие мысли. Отчасти даже получилось.       Пока Вэй Ин не вернулся, Сичэнь посидел немного вместе с Лань Ванцзи. Братья даже не нуждались в словах, чтобы хорошо проводить время в компании друг друга; только периодически Сичэнь, посмотрев на своего немногословного брата, мог что-то сказать, а Лань Ванцзи, все еще отрабатывающий навык общения, старался отвечать. Если было, что. Они как раз обсуждали написанные Сичэнем картины, когда рядом с ними появился Вэй Ин с подносом в руке.       — Извиняюсь за задержку, на кухне завал, и у меня тоже! — бодро сообщил он, сноровисто расставляя тарелки. Причем как с вегетарианскими, так и с мясными блюдами. В ответ на последовавшие вслед за этим вопросительные взгляды Вэй Ин с беспечной улыбкой пояснил: — У меня небольшой перерыв сейчас. Нам же тоже полагается отдыхать, примерно час за смену. Кто-то это время делит, кто-то все сразу тратит. Я обычно делю, но сегодня сделал по-другому. За весь день даже не присел толком ни разу, все терпел, вечера ждал! Зато теперь смогу спокойно поужинать вместе с Лань Чжанем.       Лань Ванцзи почувствовал себя польщенным и обеспокоенным одновременно. Он спросил:       — Так ты весь день был голоден?       — Не волнуйся, Лань Чжань, я у тебя хитрый, — Вэй Ин лукаво ему подмигнул, довольно улыбнувшись. — Есть один способ поесть, не беря при этом перерыв, только тут хорошие отношения с поварами нужны. Видите ли, за смену довольно часто приходится на кухню бегать, и находиться там можно довольно долго. Правильно, если заказ большой, то надо же устойчиво все на подносе расставить, а то как бы не упало. Ну и вот, я время от времени усаживался там где-нибудь в уголочке и по-быстрому ел. Цзэу Цзюнь, очень надеюсь, что вы не расскажете начальству об этом моем фокусе. Не Хуайсан, разумеется, и так все знает, но пусть ему хотя бы в лоб о такой хитрости не сообщают. Иначе ему точно меры принимать придется.       — Не волнуйтесь, ваш секрет останется вашим, — с улыбкой ответил Сичэнь и неторопливо поднялся со стула. — Желаю приятного аппетита. А мне пора к Хуайсану.       — Ваш заказ уже в его кабинете, — жизнерадостно сообщил Вэй Ин и сел на стул рядом с Лань Ванцзи. Не напротив, как обычно, а рядом. Еще и придвинулся ближе, якобы невзначай. — Что? — с невинным видом спросил он, глядя на Лань Ванцзи. — Я с утра почти ни разу не присел, устал уже! Мне бы поскорее место занять, но не буду же я у Цзэу Цзюня над душой стоять и подгонять его.       «Звучит логично, но почти наверняка ложь», — подумал Лань Ванцзи. Но он ничего не имел против такой рассадки, поэтому промолчал.       Старший брат, непонятно чему улыбнувшись, кивнул на прощание и легкой походкой удалился в направлении служебных помещений. А Лань Ванцзи и Вэй Ин приступили к еде — в кои-то веки, молча. Говорливый юноша вдруг решил проявить сдержанность и уважить правило семьи Лань, запрещавшее разговоры за едой. Но зато он не постеснялся сделать кое-что иное.       Непоседливый Вэй Ин частенько крутился на стульях — Лань Ванцзи уже не раз и не два это наблюдал. Они ведь не впервые ужинали вместе. Однако раньше юноша делал это в ходе разговора, под влиянием быстро сменяющих друг друга эмоций, а сейчас он даже молча весь извертелся. Из-за приходящих ему на ум мыслей, которые он почему-то запрещал себе высказывать вслух — возможно. И так получалось, что в результате всех этих вроде бы спонтанных движений его стул мало-помалу придвигался все ближе и ближе к Лань Ванцзи. Медик же, в свою очередь, не отодвигался от Вэй Ина ни на миллиметр. И таким образом они сблизились настолько, что соприкосновение их рук стало частым и в какой-то степени даже привычным делом.       Можно было ожидать, что такие касания будут быстрыми и резкими, случайными. Но на деле они выходили осторожными и мягкими, а длились не меньше пары секунд. И после десятого такого касания Лань Ванцзи бросил на Вэй Ина вопросительный взгляд. Тот, посмотрев на него в ответ своими чистыми серыми глазами, обезоруживающе улыбнулся с видом: «А что, происходит что-то необычное? В упор ничего такого не замечаю, может, расскажешь?»       Бесстыдник. Однако Лань Ванцзи точно не стал бы говорить это вслух: наоборот, он не менее бесстыдно намеревался получать удовольствие от такой близости, пока это было возможно. Дядя бы не одобрил, но дяди здесь нет.       Закончив со своей едой, Вэй Ин решил посмотреть, что происходит в общем зале. Но, поскольку он сидел у стены, это было немного сложно. Вид спереди, как и вид сзади, ему закрывали ширмы, а сбоку обзору мешал Лань Ванцзи. Так что для исполнения своего желания Вэй Ину требовалось сначала перелезть через своего соседа. Однако юноша выбрал другой вариант. Развернувшись к Лань Ванцзи, он облокотился на спинку его стула и наклонился чуть вперед, выглянув из-за чужого плеча. И тем самым практически обнял Лань Ванцзи.       — Хм, а народу-то все прибавляется, — непринужденно сказал Вэй Ин. Казалось, его совершенно ничего не смущало.       Лань Ванцзи прикрыл глаза и крепко сжал палочки для еды. От Вэй Ина исходил приятный лотосовый аромат, который, смешиваясь с естественным запахом тела, производил ошеломляющее впечатление. Лань Ванцзи никогда не жаловался на свою выдержку, однако сейчас он едва мог контролировать себя. Обнять Вэй Ина хотелось до такой степени, что сводило руки.       — Как хорошо, что у меня перерыв, — подытожил Вэй Ин, отстраняясь. Опустил подбородок на ладонь упертой в стол руки и лукаво улыбнулся, глядя на Лань Ванцзи. — Так что на мое внимание сейчас может рассчитывать только Лань Чжань, никто больше.       «Это же флирт, верно?» — спросил себя Лань Ванцзи. Причем бесстыжий и, можно сказать, неприкрытый. К сожалению, Вэй Ину в принципе было свойственно бесстыдное поведение, разве что раньше он никогда не позволял себе заходить настолько далеко. Игривые интонации голоса, сияющий при виде Лань Ванцзи взгляд, несколько двусмысленных фраз — и на этом все. А тут…       Лань Ванцзи боялся поверить, что мог оказаться прав, и что Вэй Ин сейчас заигрывал с ним именно с такими целями. Одно дело сразу признать, что заветная мечта почти неосуществима, и постараться как-то смириться с этим, совсем другое — понадеяться и жестоко обмануться в своих ожиданиях. К счастью, что-то говорить и как-то реагировать ему пока было необязательно: во время ужина Лань Ванцзи мог оправдаться семейными правилами и есть молча. Жаль вот только, что еда уже заканчивалась. А Вэй Ин, в свою очередь, и не думал останавливаться.       — Я тут выпросил у начальства, чтобы этот столик был закреплен только за тобой, — говорил он с все той же обольстительной улыбкой, вглядываясь в лицо Лань Ванцзи. Тот мысленно повторял ход седьмой пары черепных нервов и надеялся, что это занятие укрепит его выдержку. — Ты можешь прийти в любое время, когда только работает наше кафе, и тебе всегда найдется уютное местечко. Надеюсь, я угодил этим Лань-гэгэ?       Лань Ванцзи вздрогнул. Такое неожиданное игриво-дразнящее обращение от Вэй Ина, прекрасного, желанного, любимого, начисто выбило из головы Лань Ванцзи все анатомические тексты и заставило думать только об этом невозможном человеке рядом с собой. От желания немедленно поцеловать эти все еще лукаво улыбающиеся губы Лань Ванцзи удержался ценой немыслимых усилий, буквально истощив свою силу воли до предела. Ему бы паузу…       — Лань Чжань, ну что ты молчишь, — капризно протянул Вэй Ин. — Ты же уже все съел, так что можешь говорить свободно.       Лань Ванцзи опустил взгляд на свою тарелку. И правда, а он и внимания не обратил.       — Мгм, — чуть растерянно промычал он.       — Мне нравятся твои ответы, — хихикнул Вэй Ин. — Вроде всего лишь «мгм», а сколько в нем эмоций! Ты удивительный, Лань Чжань, вряд ли в мире найдется хоть один человек, хотя бы отдаленно похожий на тебя. Ого, а что это у тебя уши покраснели?       Лань Ванцзи немедленно пожалел, что перед выходом из дома собрал свои волосы в хвост. На улице было ветрено, вот он и… Но как же неудачно все вышло!       — Лань Чжань, неужели я тебя смутил? — обрадовался Вэй Ин, быстро смекнувший, что к чему. — Ты даже смущаешься удивительно, ну разве не прелесть? Мне очень нравится, мне вообще все в тебе нравится!       Лань Ванцзи после этих слов почувствовал приятное тепло. И даже какое-то облегчение — может, надежда у него все-таки есть? Решившись, он посмотрел в сияющие серые глаза Вэй Ина и уверенно произнес:       — Я рад. Мне тоже все в тебе нравится, — пожалуй, это был один из самых смелых поступков Лань Ванцзи за всю его жизнь. Как прыжок с огромной высоты, причем почти без страховки. Только с небольшой надеждой на то, что Лань Ванцзи правильно расшифровал сегодняшние поступки Вэй Ина: если юноша и правда флиртовал, то следовало хотя бы немного пойти ему в этом навстречу, чтобы он продолжил в том же духе.       Ведь сам Лань Ванцзи флиртовать не умеет — он не был и вряд ли когда-нибудь будет настолько хорош в общении и подобных играх.       — А… а-а… А? — захлопал глазами Вэй Ин. Лань Ванцзи еще никогда не говорил ему таких прямых слов. Лишь косвенно показывал свое расположение заботой. — Правда, все нравится? Вот прямо вообще все? — он, наконец, отмер и улыбнулся как никогда более счастливо. — Лань Чжань, да ты же меня прям соблазняешь! Причем в людном месте, посреди кафе, подумать только! А еще меня бесстыдником все зовут, какая же это несправедливость!       — Я… — начал было Лань Ванцзи, но Вэй Ин прервал его, поспешно выпалив:       — Не бери в голову, я вечно говорю, не подумав! Ты просто сказал, а я уже невесть что наболтал. Язык как помело, вечно чушь несет. Но тебе такое нравится, ты сам это сказал, так что извиняться не буду!       Лань Ванцзи едва слышно вздохнул, снова погрязнув в сомнениях — его не оттолкнули, но как именно поняли и что на этот счет подумали, непонятно. Он никогда точно не знал, что творилось в голове у Вэй Ина — парадокс, учитывая разговорчивость и открытый характер непоседливого юноши. Однако за всеми многочисленными словами и беззастенчивыми поступками Вэй Ина истина терялась практически полностью. Тот говорил обо всем и ни о чем, его шутки и дурачества так крепко переплетались с настоящими, серьезными мыслями и желаниями, подаваемыми в такой же шутливой форме, что отделить одного от другого не представлялось возможным. Однако одно Лань Ванцзи мог сказать точно — Вэй Ин был рад услышать его слова сейчас, мнение Лань Ванцзи было для него важно. Уже неплохо. Может, когда-нибудь Лань Ванцзи рискнет сказать или даже сделать что-нибудь еще, что-то более открытое и еще более смелое…       — Мгм.       — И снова твое великолепное «мгм», — по-доброму рассмеялся Вэй Ин с теплотой во взгляде. — Кстати, — он вдруг забеспокоился. — Я вижу, твой брат уже уходит. Но ты ведь еще посидишь, да?       Их столик располагался почти напротив барной стойки, рядом с которой был выход из служебного коридора. Так что Вэй Ин мог совершенно спокойно, никуда особо не перемещаясь, видеть всех выходящих оттуда людей. Лань Ванцзи тоже посмотрел в ту сторону и также увидел своего брата, говорившего о чем-то с Не Хуайсаном. Управляющий кафе, как и его подчиненные, был одет в традиционные одежды.       — Я останусь до закрытия, — ровно ответил Лань Ванцзи, снова поворачиваясь к Вэй Ину.       — Лань Чжань! — восторженно воскликнул тот. — Я так рад, я прямо слов не могу подобрать, насколько я рад! Но, надеюсь, это никак не повредит твоей учебе?       — Нет. Я взял учебники с собой.       — Какой ты предусмотрительный и умный, Лань Чжань! — заулыбался Вэй Ин. Еще раз случайно глянув в прежнем направлении, он вдруг замер, удивленно распахнув глаза. — Ого. Ну надо же…       — Что? — Лань Ванцзи проследил за его взглядом, но ничего особенного не увидел. Только Цзян Ваньиня, одетого в фиолетовое, хорошо скроенное ханьфу, который также вышел из служебного коридора и говорил сейчас о чем-то с Сичэнем. Не Хуайсан же, помахав рукой на прощание, отправился назад, к себе.       — Да так, — Вэй Ин прыснул со смеху. — Просто удивился, увидев Цзян Чэна в ханьфу. Он, знаешь ли, очень не хотел его надевать, буквально всеми силами отказывался. Я и подумать не мог, что он так быстро изменит свое решение. Интересно. Хотя ладно, это его дело. Лань Чжань, у меня тут еще минут десять от перерыва осталось, — в глазах Вэй Ина снова появился лукавый огонек. — Поговорим еще о чем-нибудь? К примеру, расскажи мне какие-нибудь факты о себе, какие ты еще никому не рассказывал. Вот как сегодня я узнал, что у тебя от смущения краснеют уши, вот еще что-нибудь эдакое расскажи!       Лань Ванцзи, отбросив посторонние мысли, постарался придумать как можно более содержательный и интересный ответ. Надо заметить, с каждым разом у него это получалось все лучше и лучше.