Ин и Ян

      В воскресенье Вэй Усянь, как и собирался, поднялся с кровати только в одиннадцать утра. «Наконец-то выходной, этот день только мой», — промурлыкал он и, со вкусом потянувшись, лениво пошлепал в ванную. По пути он заглянул на кухню, желая выпить там сока, и первым делом обратил внимание на две красные карточки, заткнутые за пару магнитов на холодильнике.       Ну ё-моё.       — Вчера же уже посидели, — вздохнул Вэй Усянь. — Вот ненасытные. Ладно…       Вообще, он так-то планировал сегодня пойти на встречу с Лань Чжанем. Вчера они попрощались слишком рано — едва ли не сразу после звонка Яна. Брат в ходе этого разговора не стал вдаваться в подробности и не сказал, с кем это он пришел в кафе и зачем, а Вэй Усяню было любопытно! Нет, он, конечно, и так догадывался, но хотелось бы знать более точно. Так что он вынужденно прервал свое свидание и, на ходу составив простенький план, побежал домой. Лань Чжаню он все объяснил, но вдруг тот все же обиделся? Подумал, что Вэй Усянь считает его недостаточно важным для себя, и обиделся. Нет-нет-нет, такого исхода ни в коем случае нельзя допустить! Поэтому сегодня Вэй Усянь был намерен оказать Лань Чжаню максимум своего внимания — за два дня сразу.       Кроме этой, была и другая причина не затягивать с новой встречей. Вэй Усяню хотелось поскорее добиться близости с Лань Чжанем, но пока движение в этом направлении было слишком медленным. Постоянно что-то отвлекало или мешало. В среду всё прошло еще более-менее удачно, а вот в четверг уже хуже — Вэй Усяню не позволили целый час провести в компании Лань Чжаня, погнали работать. Что поделать, посетителей набежало слишком много, чтобы администратор зала смог позволить себе такую роскошь, как часовой перерыв. Так что ни пообщаться толком, ни как-то поухаживать не получилось. Вчера же Вэй Усянь, торопясь домой, и вовсе сам себя прервал. Быть в курсе дел брата — это, конечно, хорошо, но ведь и свои запускать нельзя! Тем более, такие важные! Вэй Усянь и так жалел о том времени, что он потерял из-за собственной недогадливости. Поэтому теперь, когда он наконец-то осознал свои чувства к Лань Чжаню, ему не хотелось терять ни минуты.       Осознание это, к слову говоря, далось с трудом. А без помощи Яна, может, и вовсе не состоялось бы: сам Вэй Усянь, которого случай в зоопарке заставил-таки задаться правильными вопросами, с каждой новой попыткой разобраться в себе лишь только больше запутывался. С одной стороны, все было очевидно: его чувства к Лань Чжаню явно уже переросли дружеские, а может, и изначально таковыми не были. В самом деле, на друзей так не залипают, их внешностью так не восхищаются, от даже минимального знака их расположения не приходят в такой восторг, а при временном расставании с ними не чувствуют такую потерю. Другое дело, что принадлежность объекта этих чувств к мужскому полу здорово сбивала с толку. Вэй Усянь ведь никогда раньше в сторону парней не смотрел, его интересовали одни только девушки, так с чего бы вдруг его вкусам измениться? Может, он все-таки что-то не так понял? Да, друзьями так не любуются, но это ведь Лань Чжань. Умный, красивый, добрый, заботливый, и улыбаться еще умеет так, что дух захватывает — ну как такого не любить, как таким не восхищаться? Необязательно же… в этом смысле. Да, похоже, но…       Впрочем, несмотря на такие колебания, подсознательно Вэй Усянь все же знал, чувствовал, как обстоят дела на самом деле. Но он боялся признать правду, поскольку не знал, что с нею делать. По идее, если дружеские чувства сменились на романтические, то нужно было сразу об этом сказать, верно? Иначе получится не очень-то порядочно. Вот станет, к примеру, ни о чем не подозревающий Лань Чжань переодеваться в присутствии Вэй Усяня, а тот пялиться на него начнет, со вполне определенными желаниями пялиться. Нет, это недостойно. Но и признаваться страшно — вдруг Лань Чжань, узнав обо всем, решит попрощаться с таким «поломавшимся» другом? Лань Чжань ведь воспитывался в строгости, его учили быть верным всяким правилам и традициям, конечно же, он не сможет разделить такие чувства. Может, даже не поймет их. Так что лучше бы Вэй Усяню привести себя в порядок и избавиться от недопустимых мыслей. Вот только те не уходили, как будто успели уже проникнуть в кровь и врасти в плоть. И ладно бы еще только так, но ведь Вэй Усянь их даже понять толком не мог! Мешали опасения и сомнения. Он не мог определиться, дружескую испытывает привязанность или уже любовь, а каждая новая попытка разобраться в себе лишь только больше все запутывала. Поэтому он совершенно не знал, что ему делать в такой ситуации.       К счастью, разговор с Яном помог привести мысли в порядок. И правда, к чему все эти раздумья, чего Вэй Усянь тут нагромоздил? Начал еще лезть в вопросы ориентации, хотя все же просто — человек или нравится, или не нравится, и его пол в таких вопросах имеет далеко не принципиальное значение. Так что такие сомнения — это не более, чем отговорка, ширма, помогающая спрятаться от правды. Но разве у Вэй Усяня был повод чего-то бояться? Вряд ли благородный Лань Чжань и правда отвернется от него, узнав о его чувствах. А раз так, то спокойно можно взглянуть правде в глаза и признать: те уже далеко не просто дружеские. И что в этой ситуации делать, таким образом тоже сразу становится понятным: надо просто соблазнить Лань Чжаня и жить счастливо. Да, сейчас он ни о чем таком не думал, но ведь и Вэй Усянь до поры до времени даже не подозревал! Так что стоит хотя бы попытаться, вдруг получится. А даже если и не выйдет ничего, благодаря такому решению Вэй Усянь хотя бы избавится от мук совести. Так он не будет держать Лань Чжаня в неведении, чтобы, пользуясь его незнанием, тайком подсматривать за ним или что-то вроде того. Да, напрямую он о своих чувствах не скажет, но зато флиртом покажет. Имеющий глаза да увидит, владеющий разумом да поймет! Каким же Вэй Усянь был дураком, почему он сразу о таком не подумал? Вот что бы он без Яна делал? Подумать страшно!       Конечно, нехорошо, что именно Яну пришлось его вразумлять. Ян ведь откровенно недолюбливал Лань Чжаня и наверняка хотел, чтобы старший брат поскорее расстался с этим человеком и не виделся с ним больше никогда. Тем не менее, когда Вэй Усянь проболтался о своих затруднениях, Ян никак не воспользовался этой ситуацией и не промолчал. Вместо этого он сам подтолкнул брата по направлению к Лань Чжаню. Вряд ли ему этого хотелось, однако он это сделал, переступив через себя и свои собственнические замашки. Вэй Усянь после такого его поступка чувствовал и вину, и обжигающую благодарность. Кто бы что ни говорил, а Ян не был таким уж эгоистом, во всяком случае, по отношению к своим. К тем, кто смог пробиться сквозь его многочисленные шипы. Таких было немного, ведь немногие и пытались. К счастью, ситуация с этим явно уже начала меняться в лучшую сторону. Появился Сяо Синчэнь — отзывчивый, благородный и добрый, еще и красивый почти так же, как Лань Чжань. Да, поначалу Вэй Усянь еще сомневался, гадая, какие же у Яна на самом деле могли быть намерения относительно нового преподавателя экологии. Однако теперь все окончательно встало на свои места. Конечно, Ян прекрасно умел скрывать затаенную злобу и, планируя месть, зачастую излучал приветливость и дружелюбие, усыпляющие бдительность. Однако, как правило, таким показным дружелюбием все и ограничивалось. Ян никогда не пытался действительно помогать своим недругам — даже если и помогал, помощь эта в итоге всегда приводила к дополнительным неприятностям. Однако учителя Сяо он на этой неделе оберегал так, как никого другого. До этого только братья удостаивались от него подобной заботы. Вэй Усянь, разумеется, уже слышал о тех бедах, что свалились на голову учителя Ван, еще одного преподавателя экологии. Того самого, кто не так давно удалил с компьютера Сяо Синчэня несколько важных файлов. Причем в случайность такой оплошности верилось слабо. Чего он вообще начал шариться по разным папкам на чужом компьютере? И почему так «удачно» удалил именно те из них, что оказались важны для учителя Сяо? В общем, заслужил. Вот только если бы Ян действительно хотел навредить Сяо Синчэню, он бы, наоборот, принялся подстрекать преподавателей на еще большие пакости. Для видимости бы только попытался как-нибудь помешать им, но безуспешно. И каждый раз разводил бы руками с видом: я же простой студент, что я могу сделать? Однако нет, Ян не на словах, а на деле защитил Сяо Синчэня. Причем так рьяно взялся за это, что уже не только студенты — даже преподаватели начали бояться ненароком задеть учителя Сяо. А тут еще и этот поход в кафе… Короче, ясно уже, к чему дело-то идет! А Ян пока даже не догадывался, ха! Пожалуй, наблюдать за чужой несообразительностью и избирательной слепотой и правда может быть смешно, все правильно А-Юй говорил!       Хотя со стороны Вэй Усяня было немалым бесстыдством так потешаться над чужой недогадливостью. Сам-то не лучше! А вот, к примеру, А-Юй действительно имел на это право. У него на личном фронте все сложилось в разы быстрее. Он не тратил времени на долгие раздумья и не путал одни чувства с другими; поближе познакомившись с Вэнь Нином и заинтересовавшись им, А-Юй, сразу уверенный в природе своего интереса, безотлагательно начал действовать в нужном направлении. И вот результат: они уже начали встречаться. Да, А-Юй был молодец. И выбор сделал хороший, Вэй Усянь полностью его одобрял. Вэнь Нин был милым, честным и порядочным парнем, который точно никогда не обидит А-Юя. Да, робкий, ну и что с того, это ведь просто от недостатка жизненного опыта. Смелость у Вэнь Нина была — несмотря на то, что он знал братьев А-Юя, он все равно продолжал встречаться с ним. Сестра только у Вэнь Нина была той еще штучкой с замашками командира, но вроде тоже ничего, да и о брате хорошо заботилась. А со своими родственниками, двое из которых уже успели посидеть в тюрьме, ни Вэнь Цин, ни Вэнь Нин давно не общались и в целом жили сами по себе.       В общем, и за Яна, и за А-Юя Вэй Усянь мог быть полностью спокоен, одиноким никто из них не останется. Правда, теперь, когда у каждого из братьев намечались свои романтические отношения, совместные посиделки могли стать редкостью. Поэтому хорошо, что вчера они нашли, как решить эту проблему. И подумаешь, что теперь Вэй Усяню придется как-то исхитряться, пытаясь и с Лань Чжанем достаточно времени проводить, и домой не слишком поздно возвращаться. Ничего, он что-нибудь придумает. Было бы хуже, оставайся карты на холодильнике всегда зелеными.       Наскоро позавтракав, Вэй Усянь сразу же начал готовиться ко встрече с Лань Чжанем. Вообще, та должна была состояться только в три часа дня. Времени полно — так сказал бы Вэй Усянь в любой другой ситуации. Однако в этот раз он был настроен более, чем серьезно, и потому к подготовке отнесся максимально основательно. Он перерыл весь шкаф, пока не нашел более-менее подходящую для выхода к Лань Чжаню одежду, навел порядок на голове, стянув волосы в аккуратный хвост, а напоследок заглянул к А-Юю.       — Привет-привет, малой, что делаешь? — затарахтел Вэй Усянь, плюхаясь на единственное кресло в комнате.       Младший брат отвлекся от инспектирования своих многочисленных коробочек с косметикой и ехидно ответил:       — Порнушку читаю, не видишь, что ли. Вон, сколько журналов по полу раскидано, это все она.       Мельком посмотрев на указанные журналы, Вэй Усянь с показным разочарованием протянул:       — Да это же просто твои учебные пособия, чего дразнишься? Я теперь расстроен, а расстроенный я некрасивый. Ты в этом виноват, тебе и исправлять. Накрасишь меня?       А-Юй чуть палетки с тенями из рук не выронил.       — Не понял? — недоуменно переспросил он.       — Красивым хочу быть, что тут непонятного, — Вэй Усянь с независимым видом пожал плечами. — Вон у меня ссадина небольшая на лбу, вчера где-то приобрел, и синяки от недосыпа под глазами остаются. Надо что-то с этим сделать, а то меня Лань Чжань таким не полюбит.       А-Юй хмыкнул, оправляясь от удивления.       — Сянь-гэ, ерундой ведь маешься. Вы с ним уже больше месяца знакомы, и ты за это время каких только царапин не получал и как только не высыпался. Лань Ванцзи уже не раз видел тебя страшным, но ничего, все равно соглашается на встречи. Иногда даже сам приглашает. Ну и чего ты комплексуешь?       — Так он меня как друга приглашает! А я хочу большего. Поэтому и должен следить за собой лучше! — выдвинул аргумент Вэй Усянь.       А-Юй покачал головой.       — Сянь-гэ, и как ты только в деревья не врезаешься, с такой-то слепотой? А хотя чего я спрашиваю, не случайно же у тебя царапины появляются!       Вэй Усянь надулся, сделав вид, будто вот-вот заплачет, и горестно запричитал:       — Неужели никто так и не поможет бедненькому Сянь-Сяню? Его фея только потешается над ним, а помогать не хочет! Не дождется страшненький Сянь-Сянь своего чуда, не завоюет он сердце прекрасного принца! Хнык-хнык!       — И почему этот нытик самый старший в нашей семье, а я вечный ребенок? — пробурчал А-Юй. — Ладно-ладно, накрашу!       Вэй Усянь мигом прекратил устраивать балаган и, заулыбавшись, перекатился ближе к брату. Если кто и думал, что парни ради красоты лицо всякими пудрами не мажут, то этим кто-то был явно не бесстыдник Вэй Усянь. Почему бы и нет, если в итоге это поможет ему сблизиться с Лань Чжанем? В таком деле не стоило привередничать и отказываться от лишнего шанса на успех!       А-Юй знатно поколдовал над его лицом, потратив на это без малого час. Он избавил чужую кожу даже от минимальных дефектов и почти никак не выдал участия косметики в этом. Придирчиво изучив свое отражение в зеркале, Вэй Усянь довольно кивнул: ну, вроде ничего, хорошенький. Поблагодарив брата, он убежал собираться дальше, и закончил как раз к началу третьего. Даже успел немного перекусить, прежде чем на всех парах вылететь из квартиры.       В этот раз местом встречи они с Лань Чжанем выбрали городской парк. Затем они собирались прогуляться по городу, по не самым многолюдным улицам. Но, если у Лань Чжаня на этом предпочтения заканчивались, то у Вэй Усяня отнюдь нет. Он специально составил маршрут их прогулки так, чтобы на пути им обязательно встретилась хотя бы одна собака. Парень немного побаивался их, но не слишком. Да, в детстве одна такая псина здорово покусала его, пришлось даже швы потом накладывать, однако в целом рана была не такой уж и страшной. Действительно больших травм удалось избежать: зверюгу достаточно быстро отогнал Ян. Брат сначала жестко ударил ее палкой, а затем принялся швырять в нее камни и острые осколки стекла. Вэй Усяню в итоге стало даже жаль побитое животное — поверженное, окровавленное и тихо поскуливавшее. Так что он поспешил увести оттуда брата, тем самым прекратив расправу. Таким образом хоть страх из-за того давнего укуса у него и был, слишком большим он не стал. Вэй Усянь мог сохранять ясность ума при виде собак, хотя небольшая дрожь при их приближении в его теле все же появлялась. Инстинктивная какая-то, с ней просто невозможно было бороться. Однако в этот раз она должна была помочь Вэй Усяню: придать достаточную достоверность представлению, которое он планировал сделать. Близости с Лань Чжанем ведь еще сколько ждать. А хочется-то уже сейчас! Хоть немного. Ну а раз хочется, то надо просто найти удачный повод…       Вот Вэй Усянь и искал.       Как назло, именно в эту субботу все собаки вдруг куда-то подевались. Вэй Усянь провел Лань Чжаня по трем наиболее «собачным» улицам, и все без толку. Ни одной дворовой псины, и даже ни одной домашней — из всех животных мимо них прошла только одна кошка. Вэй Усянь уж было приуныл, решив, что все, отбой планам, как вдруг…       Из-за поворота впереди выбежала какая-то дворняжка. И бросилась прямиком к Вэй Усяню.       — Ахтыжбожежмой! — вырвалось у парня. Он отшатнулся в сторону и чуть не упал, вовремя подхваченный Лань Чжанем. Едва встав на подрагивающие ноги, Вэй Усянь быстро юркнул ему за спину и очень естественно обнял своего спасителя за талию. — Лань Чжань, отгони ее, Лань Чжань! — взмолился он, мелко дрожа. — Отгони ее, пожалуйста, Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань!       Вэй Усянь исступленно повторял любимое имя и лепетал всякую нелепицу, почти не следя за словами. Его хватка становилась все крепче, а дрожь тела — отчетливей. Казалось, он ничего не соображал от страха. На самом же деле мысленно он чуть ли не мурчал от удовольствия: еще никогда Лань Чжань не был к нему так близко, как сейчас. И этот долгожданный момент пьянил, как самое крепкое вино, только в разы приятней. Вэй Усянь прикрыл глаза, наслаждаясь успокаивающим ароматом сандала, и на мгновение невесомо прикоснулся губами к длинным волосам Лань Чжаня. Большего он пока не мог себе позволить.       Будь на то его воля, и Вэй Усянь никогда бы не сходил с этого места и никогда бы не отпускал этого человека. И какое-то время его желание исполнялось: беззастенчиво обнимаемый Лань Чжань застыл, никак не шевелясь и не двигаясь. И лишь спустя несколько минут, сглотнув, он низким голосом произнес:       — Вэй Ин. Собака ушла.       Вэй Усянь быстро огляделся по сторонам. И правда. Вот же!.. Чего бы ей подольше тут не побегать, дел много, что ли?       — А ты уверен? — подрагивающим голосом спросил он, не торопясь ослаблять хватку. Ну хоть пару секунд еще…       Лань Чжань после долгой паузы издал утвердительное: «Мгм».       Делать нечего. Вэй Усянь с неохотой отпустил Лань Чжаня, а затем с подкупающей робостью посмотрел на него немного снизу вверх. И с таким жалобным, полным надежды взглядом (всегда срабатывало, пожалуйста, пусть сработает и сейчас!) нерешительно попросил:       — Лань Чжань, а можно, я за твою руку немного подержусь? Для храбрости. Я с детства собак боюсь, они меня покусали когда-то, даже швы тогда пришлось накладывать. Теперь как увижу их, так сразу в панику впадаю, и успокоиться долго не могу. Сейчас вот увидел, и до сих пор не отпускает. Я понимаю, парню не годится быть таким, и мне стыдно, но я ничего не могу с собой сделать. Можно, Лань Чжань? Хотя бы недолго!       Лань Чжань молчал, как-то завороженно разглядывая тесно придвинувшегося к нему парня. Его взгляд, не являясь чисто бесстрастным, умудрялся в этот момент быть совершенно нечитаемым. Вэй Усянь смотрел в эти потемневшие золотые глаза, внимательно изучавшие его в ответ, и потихоньку начинал нервничать: слишком уж затянулось это молчание. Он же не пересек черту, позволяя себе все это? Да, Лань Чжань не выносил чужих прикосновений, но, как показывала практика, Вэй Усяню он позволял едва ли не все. В среду за ужином Вэй Усянь чуть ли не всего его облапал, и Лань Чжань не возразил ни словом, ни делом. Может, он это просто из вежливости, но вряд ли: также вежливо было бы попросить отодвинуться и не мешать есть. Он этого не сделал, а значит, прикосновения Вэй Усяня ему на самом деле нравились! Поэтому тот смело мог лапать Лань Чжаня и дальше, подгадав для этого удачный момент. Но мало ли, вдруг сейчас Вэй Усянь совсем уж обнаглел? И, как обычно, все испортил. Черт возьми, а ведь Лань Чжань только-только начал двигаться ему навстречу, положительно реагируя на флирт! Ну… наверное, положительно. Вэй Усянь еще плохо читал с ланьчжаньского, и потому мог только догадываться.       — М-м, — Лань Чжань с видимым трудом кивнул.       — То есть, можно? — тихонько уточнил Вэй Усянь, боясь спугнуть удачу.       — Да, — уверенней ответил Лань Чжань.       Вэй Усянь обрадованно улыбнулся, и юноша перед ним снова «завис». «Нет, ну я точно ему нравлюсь, — самоуверенно подумал Вэй Усянь. — Смотрит почти так же, как я на него все время пялюсь. Надо теперь только дожать, чтобы Лань Чжань все осознал и признался». Делать это первым он все еще опасался: мало ли, вдруг спугнет? Нет, пусть лучше Лань Чжань первым признается. Ну или знак какой подаст, чтобы показать, что у него на уме. И тогда Вэй Усянь уже все сделает сам!       Всю оставшуюся прогулку парень с азартом «дожимал». Ни на миг не отпускал руку Лань Чжаня, то и дело норовил его приобнять, с максимальным обаянием улыбался, заглядывая в глаза. Вот только дофлиртовался Вэй Усянь до того, что Лань Чжань в какой-то момент вспомнил о делах и предложил закончить встречу. Ну вот.       — Еще же только шесть, — вздохнул Вэй Усянь.       Лань Чжань кивнул, опустив глаза. Уши он уже давно спрятал за волосами.       — Прости.       — Нет-нет, Лань Чжань, не извиняйся, — поспешил сказать Вэй Усянь. — Я все понимаю, не думай даже, что я упрекаю или что-то вроде того! Просто я ненасытный, только и всего. Мы можем хоть весь день вместе провести, хоть всю неделю — и мне будет мало. Целый год или даже десять лет ни на минуту не расстанемся, а я все равно продолжу желать большего! Только если я насовсем заберу тебя себе, чтобы никогда не отпускать, только тогда я буду всем доволен.       Лань Чжань снова посмотрел на него тем непонятным, нечитаемым, потемневшим взглядом и так же непонятно ответил:       — Мгм.       И поди пойми, что бы это могло значить.       Лань Чжань вызвал такси и, не слушая вялых возражений Вэй Усяня («Да я и сам доеду, автобусов, что ли, нет») повез домой сначала его. Возражения, к слову, были очень вялыми — Вэй Усянь и сам в них не верил, поскольку уже вовсю предвкушал, как на каждом повороте будет прижиматься к Лань Чжаню. Разумеется, он не упустил ни одной возможности, и из машины в итоге выходил почти с видимой неохотой. Помахав рукой вслед уезжающему такси, он в самом приподнятом настроении поднялся в свою квартиру. Чтобы чуть ли не с порога услышать злодейское Яновское:       — Держи, братец Ин, это тебе до среды.       В руки Вэй Усяню сунули листок, сверху донизу исписанный заданиями по экологии. Пару минут поглазев на чужой аккуратный почерк и оценив фронт работ, парень возмущенно возопил:       — Я не понял, а почему ты меня не отмазал, если на лекции был?       — По любому другому предмету — пожалуйста, — сладко улыбнулся брат, скрестив руки на груди. — А пропуск без уважительной причины лекций или занятий по экологии ты будешь отрабатывать от и до. Я еще и о добавке для тебя сегодня попросил.       — Не, ну так же нельзя, — обиженно протянул Вэй Усянь. — И что значит, неуважительная? Я с Лань Чжанем гулял, это очень даже уважительная причина!       Ян ухмыльнулся.       — Не-а. Работа — это уважительная. Болезнь, форс-мажор, необходимость в крепком здоровом сне — уважительная. А свиданки с Лань Ванцзи — нет. Меньше гуляй и больше учись — и не будет у тебя тогда лишних отработок, — ласково сказал он, и ленивой походкой удалился на кухню.       — Пф-ф, ну и ладно. Ничего, Лань Чжань, даже если между нами встанут отработки, мы все равно будем вместе! — воскликнул Вэй Усянь, хихикнул и отнес листок с заданиями к себе в комнату.       После ужина братья собрались в одной комнате, чтобы поиграть в одну сетевую компьютерную игру. Можно было бы найти себе и другое занятие, но Вэй Усянь предложил именно такой вариант, и, раз уж никто не возразил, он и был утвержден. Компьютеров, правда, у них было всего два, но им хватило и этого: А-Юя вполне устроила роль зрителя. Совместные посиделки продолжались вплоть до глубокого вечера и закончились только в половину двенадцатого — по настоятельному распоряжению Вэй Усяня.       — Иначе А-Юй не выспится, — непререкаемо заявил он, выключая свой ноутбук. — Ему завтра рано вставать, а потом еще весь день работать. Пусть идет спать.       — И сколько раз мне еще повторить, что я уже не ребенок и могу сам о себе позаботиться? — А-Юй вздохнул почти устало.       — Тысячу попробуй, — небрежно посоветовал Ян. — Лет через десять сработает, но это не точно.       — Вот-вот, — проворчал А-Юй, и невольно засмеялся, когда Вэй Усянь наказующе пощекотал его в бок.       На следующий день они оба встали ни свет ни заря, чтобы поскорее собраться и пойти на работу. Пусть кафе открывалось только в девять утра, у А-Юя работа начиналась намного раньше — он ведь еще должен был накрасить официанток. Да и переодевание в ханьфу время отнимало. Вэй Усяню, в свою очередь, не нужно было приходить так рано, но он это делал ради младшего брата. Чего идти порознь, когда вместе веселее! Конечно, Вэй Усяню таким образом приходилось почти час до открытия просто слоняться без дела. Однако скука ему не грозила. Вэй Усянь был горазд развлекать сам себя; даже, казалось бы, в самой скучной ситуации он всегда мог найти себе занятие. Вот и сейчас, увидев на втором этаже охранника Не Хуайсана, он озарился новой идеей. Хотя перед этим еще невольно задался вопросом: а не слишком ли рано друг пришел на работу (которую все равно не делал), да еще и в воскресенье? Может, младший Не вообще на ночь тут оставался: не случайно же в его кабинете стоял удобный диван, а сам этаж во время ремонта оснастили душем.       — Привет, Вэй-сюн, — доброжелательно поздоровался Не Хуайсан, когда Вэй Усянь заглянул к нему в кабинет. Друг вынул наушники из ушей и, подняв глаза от экрана ноутбука, также дружелюбно спросил: — Случилось чего?       — Почти, — Вэй Усянь с размаху плюхнулся на кресло для посетителей. Подался чуть вперед и, азартно блестя глазами, с напором попросил: — Не Хуайсан, а сделай мне красивый костюм! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, я хочу очень-очень классный костюм, а лучше тебя никто ничего придумать не сможет!       Не Хуайсан тонко улыбнулся и неторопливо произнес:       — Вэй-сюн, ты же знаешь, в случае со мной лесть не сработает.       Вэй Усянь сложил брови «домиком» и сделал Умоляющий Взгляд. Такой, что и демонов в преисподней смог бы разжалобить, и даже ангелов на небесах, готовившихся призвать к ответу за грехи, заставил бы задуматься о снисхождении.       — Неплохо, но все равно не убедил, — не дрогнул Не Хуайсан и собрался вернуться к просмотру фильма.       — Я уломаю Цзян Чэна, чтобы он с работой к тебе три дня не приставал, — пошел с козырей Вэй Усянь.       Не Хуайсан поднял на него заинтересованный взгляд.       — Неделю.       — Четыре дня!       — Восемь дней.       — Вообще-то так торговаться нечестно, — с укоризной заметил Вэй Усянь. Не Хуайсан хихикнул.       — Да, я знаю. Ну что, по рукам?       — Только если костюм будет готов уже ко вторнику! — быстро сориентировавшись, заявил Вэй Усянь.       За два-то дня друг точно ничего не успеет сделать. Ладно еще ханьфу Цзян Чэна, там Не Хуайсан по-любому заранее обо всем знал и даже спланировал, а тут-то просьба была неожиданной! Как ни старайся, а за два дня сшить что-то достойное не получится. Не Хуайсан должен это понимать, и потому просто обязан сейчас пойти на уступки.       Вэй Усянь был уверен в себе, и тем больше было его удивление, когда друг спокойно кивнул.       — Идет. Завтра я тебе его отдам.       — ?       — Просто он уже готов, — Не Хуайсан обезоруживающе улыбнулся. — Честно говоря, я ждал, что ты раньше ко мне с такой просьбой подойдешь. А ты все тормозил и тормозил. Я уж было начал подумывать сам тебе его предложить, чтобы труды зря не пропадали. Хорошо, что удержался, больше выиграл.       — Ну ты… — Вэй Усянь покачал головой и звонко расхохотался. — Не Хуайсан, ну ты и жук! Как я только терплю тебя, не понимаю?       — Добрый ты просто, — миролюбиво ответил Не Хуайсан. — И обижаться по-настоящему не умеешь, вот и весь секрет. Ничего, я, конечно, обманывать горазд, но костюм тебе сшил и правда потрясающий. Ванцзи-сюн не устоит, будь уверен. За такую работу не грех и перед Цзян-сюном за меня похлопотать, тем более, что костюм я смогу принести уже завтра. Мне только домой зайти, и все.       — Так ты туда все-таки заходишь? — не удержался от вопроса Вэй Усянь. — А то я уже начал думать, что ты так и живешь здесь. Иначе не появлялся бы на работе так рано.       Не Хуайсан неопределенно пожал плечами.       — Я и правда частенько остаюсь на ночь в кафе. В основном тогда, когда у нас с дагэ возникают разногласия, и какое-то время мне лучше не попадаться ему на глаза. Как ты догадываешься, это одна из причин, почему в кафе был сделан ремонт.       — А если грабители сюда вломятся, чтобы хотя бы те же картины украсть? — Вэй Усянь вскинул брови. — Могут ведь и на тебя случайно наткнуться и что-нибудь сделать. Господин Чан ведь не круглые сутки тебя охраняет, ему тоже отдых положен, так что ночью ты один. Не боишься?       — Нет, нисколько, — безмятежно ответил Не Хуайсан. — Ночью я здесь отнюдь не один, дагэ приставил ко мне дополнительного охранника. Кроме того, вломиться сюда достаточно трудно. Во время ремонта я, насколько ты помнишь, поставил у основного и служебного входов дополнительные двери со швейцарскими замками. И ключ от них есть только у меня. Еще не забывай про опускающиеся решетки на окнах, современную сигнализацию и полицию всего в одном квартале отсюда. Я более, чем в безопасности.       Вэй Усянь покачал головой, впечатленный такой подготовкой.       — А тебе наше кафе точно в качестве обузы дали? А то уж больно хорошо ты все продумал, как будто изначально собирался тут обосноваться.       — Ну, вообще-то… — Не Хуайсан скромно улыбнулся. — Ты прав.       Вэй Усянь кивнул с видом: «Я так и знал!».       — Дагэ давно уже подумывал дать мне в управление что-то вроде ресторана, — Не Хуайсан откинулся на спинку кресла и лениво обмахнулся веером. — Но все никак не мог найти подходящий вариант. Разумеется, я ведь в его глазах неумеха. Свои заведения он знает как свои пять пальцев и потому уверен, что со мной во главе любое из них в одночасье прогорит. Отправлять меня туда, зная, как это скажется на работниках, было бы практически предательством, подлостью. Дагэ никогда на такое не пойдет. А если он постоянно будет вмешиваться в процесс управления, то никакая эта не учеба. Потому он и тянул так долго с моим назначением на должность управляющего. Но, разумеется, это был лишь вопрос времени. Рано или поздно мне все равно пришлось бы брать управление, вне зависимости от моего желания. Но зато я мог хотя бы загодя выбрать более-менее подходящий для себя вариант. Я сразу подумал об этом кафе, ведь благодаря вам с Цзян-сюном я все о нем знаю. Но перед принятием решения, признаюсь честно, я еще посмотрел другие. Ничего лучше не нашел, и так определился окончательно. Дагэ я не стал прямо говорить о своем решении, это было бы глупо, вместо этого я просто ненавязчиво подбрасывал ему нужную информацию. Где-то с начала года, день за днем. К концу лета дагэ все-таки задумался о такой возможности, проверил все сам, и в итоге тоже решил, что этот вариант подходит лучше всего. Примерно в это же время он узнал о моем поступлении в магистратуру, разозлился и, больше не откладывая, выкупил кафе у предыдущего владельца. После чего отдал его мне в управление, думая, что тем самым накажет за лень и перевоспитает. Ну, отчасти эта задумка удалась — немного поработать мне все же пришлось, особенно поначалу. Организовать ремонт за такой короткий срок и при этом не выдать себя было не так уж и просто, — Не Хуайсан вздохнул. — Хорошо еще, у меня кое-какие наметки были, а то так бы ничего не получилось.       — Этот ремонт был нужен только тебе, ты работал в свое удовольствие, — хмыкнул Вэй Усянь. — И сейчас ничего особо не делаешь, а Цзян Чэн, наоборот, зашивается. Он еще и на учебе выкладывается, так ведь и помереть может! Восемь дней для твоего незапланированного отпуска это как-то слишком много, не находишь?       Не Хуайсан терпеливо улыбнулся.       — Хорошая попытка, Вэй-сюн, но меня на чувство вины не возьмешь. Я ведь точно знаю, что делаю и зачем. И кто бы что ни думал, подлости и бессердечности в моих поступках нет. Цзян-сюн мечтает когда-нибудь в будущем открыть свое дело, но загвоздка в том, что без помощи тут не обойтись. Его родители, конечно, не самые бедные люди, однако денег на открытие того же кафе у них нет. Зато у моего брата есть. Он не выносит, когда с кем-то поступают несправедливо, он всегда стремится поддержать такого человека, особенно, если видит его талант. А Цзян-сюн очень способный, не говоря уже о том, что еще и удивительно усидчивый и ответственный. Дагэ уже его заметил, и все благодаря тому, что моя лень дает для этого возможность. Героев ведь нет, пока нет злодеев, верно? Цзян-сюн герой, и с каждым днем его сияние будет разгораться все только сильнее. Скоро его заметят все, и потому о деловой репутации ему беспокоиться не придется. Как и об опыте. На самом деле вся та работа, что он сейчас выполняет — это не более, чем капля в море всех обязанностей дагэ. А Цзян-сюн хочет быть именно крупным предпринимателем, а не просто управляющим. Никто его к этому не принуждает, так пусть учится, начиная с малого. А кто еще позволит молодому человеку без опыта и связей побыть полновластным управляющим, если не я? При этом еще и увеличивая соответственно его заплату и беря на себя всю ответственность за его промахи. Вот увидишь, Вэй-сюн, пройдет несколько лет, дагэ даст ему в управление сначала один ресторан, потом сразу два или три, и постепенно Цзян-сюн узнает все ходы-выходы в своем деле. Накопит нужный капитал и откроет уже полностью свое дело, причем с четким пониманием, как не пустить свои деньги по ветру. Тогда-то он и оценит, что я для него сделал. Если, конечно, смирит злость и найдет в себе силы это понять.       — Хм, а я молодец, — Вэй Усянь потер подбородок и улыбнулся в ответ на чужой вопросительный взгляд. — Я правильно подумал, что тебе стоит довериться. Такой хитрюга, как ты, обязательно найдет способ и себя не обидеть, и друзьям не навредить. Нет, это надо уметь: внаглую лениться, занимаясь только своим любимым делом, и нагрузить всех работой так, что тебе потом только спасибо будут говорить, называя благодетелем. Я так не умею, меня за такое почему-то сразу бить начинают.       — Ну так и меня пока бьют, — хихикнул Не Хуайсан. — Когда еще Цзян-сюн все осознает. Да и даже тогда спасибо он мне не скажет, постесняется. Ну и ладно. Мне достаточно того, что о правильности моих действий знаю я. Я действительно не самый плохой друг.       Вэй Усянь снова улыбнулся, а Не Хуайсан вдруг добавил:       — Кстати о дружбе. Вэй-сюн, твой брат ведь дружит с Цзинь Гуанъяо, верно?       — Ну-у-у, тут, скорее, взаимовыгодное сотрудничество. Но можно сказать, что и дружит, да, — Вэй Усянь насторожился. Вряд ли Не Хуайсан стал бы упоминать об этом просто так.       — Тогда мне стоит кое-что тебе показать, — сказал друг, подтверждая его догадки. Не Хуайсан жестом предложил переместиться на свою сторону стола, и заинтригованный Вэй Усянь, продолжая сидеть на кресле, сноровисто перекатился туда.       Не Хуайсан протянул ему один из наушников и чуть передвинул свой ноутбук — так, чтобы Вэй Усяню было лучше видно. Затем «оживил» темный экран и включил видео.       Это был не фильм и даже не забавный ролик из интернета. С первых же секунд Вэй Усянь понял, что видит запись с камеры видеонаблюдения, которая была установлена в одном из верхних углов просторного кабинета. Владелец этого кабинета стал известен сразу же. В обозримое пространство камеры твердой походкой вошел властного вида мужчина: достаточно молодой, высокий, крепкого телосложения, с суровым выражением красивого лица и жесткой вертикальной складкой между бровей. Разумеется, это был Не Минцзюэ — его даже со спины можно было бы узнать.       Вэй Усянь перевел ошарашенный взгляд на Не Хуайсана.       — Ты что, шпионишь за своим братом?       — Ну да, — спокойно ответил тот, как будто такой его поступок был в порядке вещей. — А ты за своими нет?       — Нет…       — И очень зря, они-то за тобой шпионят, — пожал плечами Не Хуайсан и кивнул на ноутбук. — Ты дальше смотри.       Вэй Усянь снова вернул все свое внимание экрану. На видео как раз показался невысокий молодой парень с приятным умным лицом, подвижным взглядом орехово-карих глаз и легкой улыбкой, как будто приклеенной к красивым губам. Вэй Усянь сразу узнал Цзинь Гуанъяо, пусть они не так уж и часто виделись. О приятеле Яна у него в целом сложилось приятное впечатление, но не более того: желания общаться больше положенного Цзинь Гуанъяо у него не вызвал. Возможно, тот специально добивался такого эффекта — будь иначе, и Ян мог бы даже просто сотрудничать с ним отказаться, из-за возникшей в результате ревности неприязни. — Цзинь Гуанъяо, — жестко произнес Не Минцзюэ. Его голос звучал довольно отчетливо: видимо, микрофон у этой камеры был что надо. — Ты ведь знал, какое распоряжение я отдал?       Цзинь Гуанъяо с непонимающей улыбкой спросил:       — Вы каждый день даете мне распоряжения, о каком именно идет речь?       Не Минцзюэ нахмурился сильнее и отчеканил:       — Я говорил: не помогать Хуайсану. Он должен был справляться со всем сам, набираться ума и опыта. Ты же нарушил мой прямой приказ.       Цзинь Гуанъяо стер улыбку с лица и с виноватым видом поклонился.       — Пожалуй, мои действия можно трактовать и так. Мне очень жаль. Пожалуйста, простите меня, господин Не.       — Неплохо он успел узнать моего дагэ, — тихо прокомментировал это Не Хуайсан. — Не пытается оправдаться. Обычно, чем больше оправданий дагэ слышит, тем сильнее злится.       Не Минцзюэ смерил склонившего голову Цзинь Гуанъяо суровым взглядом. Отвернулся и прошелся немного, чеканя шаг. Наконец, немного успокоившись, он спросил:       — Разве твои действия можно трактовать как-то иначе? Я видел рекламу кафе Хуайсана. Сразу узнал твою руку, у тебя особенный почерк. Или ты скажешь, что на самом деле все это придумал не ты?       — Я, — не поднимая головы, ответил Цзинь Гуанъяо.       — Тогда как еще я должен это понимать? — взревел Не Минцзюэ, снова преисполняясь ярости. — Чем еще это может быть, если не нарушением моего приказа?       — Фактически, так оно и есть, — смиренно признал Цзинь Гуанъяо. — Но на самом деле я не собирался этого делать.       — Объяснись, — потребовал Не Минцзюэ, чуть успокаиваясь.       Вэй Усянь поразился тому, насколько быстро произошел этот переход от ярости до готовности слушать. Обычно было не так. Если уж брат Не Хуайсана начинал злиться, то длилось это не меньше часа, и заканчивалось как минимум выговором для провинившихся работников. А тут Не Минцзюэ раз — и угомонился, как будто по мановению волшебной палочки. Удивительно.       — Умно, — сказал Не Хуайсан, будто мысли Вэй Усяня прочитал. Младший Не, хмурясь, остановил ненадолго запись и пояснил: — Идеальное оправдание. Выглядит, как признание вины, а воспринимается, как доказательство невиновности. Эти слова одновременно и успокаивают, и вызывают желание слушать дальше. Очень умно.       Цзинь Гуанъяо, подняв глаза, с виноватой улыбкой сказал:       — Господин Не, для должного выполнения своей работы я свел знакомство со всеми известными видеоблогерами. Я общаюсь с ними каждый день. И в сентябре, признаю, во время разговоров с ними я часто упоминал кафе вашего брата. Мне очень понравились его идеи для оформления, и я был искренне восхищен его талантом дизайнера. Возможно, я отзывался о его работе слишком положительно и был слишком многословен, раз мои собеседники в итоге решили увидеть все своими глазами. А после захотели поговорить с новым управляющим, чтобы предложить ему свои услуги. Я не мог запретить им этого делать. Но за их работу я не платил ни монетки, это была сугубо их личная инициатива. Они сами решили сделать материал об этом кафе. А что же до сценария… — Цзинь Гуанъяо вздохнул. — Моя промашка. Видите ли, в общей сложности за время работы у вас я написал более полутора сотен различных сценариев для разного рода видеороликов. О журналистских статьях вообще молчу. Я настолько привык создавать идеи, что порой они приходят ко мне сами по себе и так и просятся на язык. Вот и в тех разговорах я не сдержался и высказал вслух некоторые свои мысли. Это были просто умозрительные идеи, ничего более, но те, кто меня слушал, решили воплотить их в жизнь. Мне очень жаль, что так вышло, господин Не. Я не хотел нарушать ваш приказ, но мои бездумные, неосторожные действия в итоге привели к этому. Виноват.       — Чистая ложь в красивой правдивой обертке, — снова вмешался Не Хуайсан, поставив видео на паузу. — Да, за рекламу он им не платил, это делал я. Но Цзинь Гуанъяо, насколько я знаю, договаривался о ней. И сценарий он прорабатывал неделю, а не просто сказал всем пару общих слов в случайном разговоре. Только в одном он не соврал — сюжет и правда был передан устно. Никаких бумаг и тем более компьютерных файлов Цзинь Гуанъяо предусмотрительно никому не оставил. Сценарий писался исключительно под его диктовку, и каждый из блогеров делал это своими словами и своим почерком.       — Но ведь твой брат может просто расспросить их и таким образом узнать правду, — резонно заметил Вэй Усянь. — И Цзинь Гуанъяо после этого сразу потеряет все очки милости. Такую наглую ложь ему с рук не спустят.       Не Хуайсан покачал головой.       — Ты думаешь, Цзинь Гуанъяо не предусмотрел такой вариант? Я смог услышать, как он просит одного из видеоблогеров умолчать о предварительной договоренности между ними. Соврать. Все равно дагэ ничего им за это не сделает, так почему бы и нет? Цзинь Гуанъяо наплел жалостливую историю о том, как дагэ меня притесняет, как не дает раскрыться молодому таланту, как сложно, но важно ему, то есть мне, помогать. И каждому слову Цзинь Гуанъяо безоговорочно поверили. Как видишь, он очень ловко умеет смешивать ложь с правдой. Поэтому никто этого благородного спасителя не выдаст, он может быть спокоен. Даже если один и выдаст, другие не поддержат, а доказательств нет. Платил я, а не он, с его счетами все чисто, письменного сценария в наличии ни у кого нет, записи разговоров не велись.       — Чтобы ты и не вел? — недоверчиво спросил Вэй Усянь. — Да ладно, быть такого не может!       Не Хуайсан дернул плечом.       — Они состоялись не в офисе, а черт знает где. А тот, что я подслушал, велся в том месте, где не было камер. Я постарался записать все на телефон, но я стоял слишком далеко. Голосов на получившейся записи почти не слышно, и потому точно опознать говоривших невозможно. Так что ничего у меня нет, кроме знания, полученного окольными путями. Я даже за себя ничего сказать не смогу. Цзинь Гуанъяо мне ничего прямо не обещал, только сказал несколько утешающих слов и намекнул, что с кафе все будет хорошо. И все, кого он позвал, при мне ни о какой договоренности не упоминали, просто занимались своим делом. Как будто они и правда по своей инициативе сюда пришли. Если бы Цзинь Гуанъяо во время того разговора не показался бы мне подозрительным, если бы я не начал все перепроверять, то тоже поверил бы в его ложь. А дагэ тем более в его словах не сомневается.       — Тяжело, — резюмировал Вэй Усянь. — Но давай посмотрим, может, твой брат все же не поверил в его объяснения.       Не Хуайсан поморщился и снова запустил видео.       Цзинь Гуанъяо молчал, опустив взгляд к полу. Не Минцзюэ, все еще хмурясь, снова сделал несколько шагов по кабинету, а потом встал прямо напротив подчиненного и тяжело уронил:       — Извини.       — ? — Вэй Усянь захлопал глазами, а Не Хуайсан зло сжал губы.       — Я был неправ, — тяжеловесно и уверенно продолжил Не Минцзюэ. — И признаю это. Обвинил, не выслушав. Больше этого не повторится.       — Вы были в своем праве, господин Не, — Цзинь Гуанъяо поднял глаза и нерешительно улыбнулся. — Я все понимаю.       — Руководитель вовсе не вправе вести себя несправедливо, — жестко возразил Не Минцзюэ. — Тем более, обращаться так с тем, кто уже так много сделал для компании. Я не из тех, кто оправдывает ошибки, свои или чужие. Спасибо за труд, Цзинь Гуанъяо. Можешь идти.       Во взгляде Цзинь Гуанъяо появилась немая благодарность; подчиненный Не Минцзюэ, казалось, услышал сейчас долгожданный комплимент или же многократно заслуженную похвалу, которой до этого всю жизнь был лишен. Снова поклонившись, он с улыбкой вышел из кабинета.       — Ну, вот и все, — подытожил Не Хуайсан, выключая запись. — Какие выводы ты сделал об этом человеке, Вэй-сюн?       Вэй Усянь задумчиво покачался из стороны в сторону.       — Врун он, конечно, знатный, — протянул он. — Но особого вреда от его лжи вроде нет. Он же просто помог тебе, при этом позаботившись о том, чтобы ему за эту помощь потом не влетело. Вполне понятный поступок, я бы тоже так сделал.       — Тот, кто так хорошо умеет врать, приобретает это умение не случайно, — безэмоционально возразил Не Хуайсан. — И не суди по себе, Вэй-сюн. Цзинь Гуанъяо не ты, совсем не ты, и вряд ли его намерения бескорыстны. Я больше не верю его словам, а потому и его действия не вызывают у меня доверия. Сейчас он набивается мне в друзья, причем делает это очень осторожно и ненавязчиво. Зачем — не знаю. Возможно, через меня он хочет стать ближе к дагэ и получить с этого какую-то выгоду. Как один из вариантов.       — Старая как мир схема, — хмыкнул Вэй Усянь. Откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову, и продолжил: — Очень неоригинально, кто угодно догадается! Твой брат в жизни на такое не поведется, и это еще не считая того, что никаких выгод твои друзья от него получить не смогут. Вот я твой друг, и что? Где моя прибавка к зарплате, где лишняя премия, м-м? Почему он хотя бы за руку со мной еще не здоровается?       — Ну, не скажи, — тонко улыбнулся Не Хуайсан. — Если я, к примеру, попрошу дагэ дать тебе в долг, он не откажет. Если попрошу об отсрочке возврата долга, он тоже согласится. Конечно, дагэ ни от тебя, ни от Цзян-сюна не потерпит панибратства, и серьезные проступки вам с рук тоже не спустит, но вы для него все же не посторонние люди. Вам такое расположение дагэ без надобности, а вот, к примеру, его деловым партнерам очень бы пригодилось. Ты думаешь, откуда у меня столько денег, что хватило и на ремонт, и на украшение кафе? Дагэ бы мне столько не дал, и заработать их мне тоже было бы негде. А все очень просто. Дагэ ни от кого не принимает никаких подарков, только злится из-за того, что его пытаются подкупить. Поэтому все что делают? Правильно, несут мне, в надежде, что я за них похлопочу. Чтобы они не прекращали носить, за кого-то я и правда прошу — за тех, кто может принести дагэ пользу. Например, за поставщиков хороших товаров, которые надеются заключить выгодный контракт. Эти люди считают свою удачу результатом хорошей взятки и при случае проговариваются об этом остальным. Те решают, что просто мало подарили, и несут втрое больше. Я могу никогда не исполнить их просьб, прикинувшись ничего не понимающим дурачком, но подарки всегда приму. Об осторожности только не забываю, а то мало ли. И мне не стыдно ограничиваться в ответ ничего не стоящими словесными благодарностями — я ведь никому, никогда и ничего не обещаю, это они что-то себе надумывают. А если кто-то начинает ругаться и требовать в открытую, то я сразу в слезы: мол, как же так, я-то думал, мы друзья, думал, вы делали подарки просто из симпатии ко мне, а оно вон как. И якобы порываюсь бежать к дагэ. И знаешь, до сих пор я еще ни разу даже не добегал до двери. Меня спешили успокоить и подарить что-нибудь еще, чтобы заткнулся.       — Оу, я догадывался, что брат тебе бы столько денег не дал, но думал, ты у него просто годами потихоньку выклянчивал, — хихикнул Вэй Усянь. — А тут вон, какая схема. Но Не Минцзюэ ведь не дурак и должен что-то подозревать. Не из воздуха же у тебя деньги и подарки появляются. Неужели он позволяет всему этому происходить?       — Видит, знает и по мере сил мешает, — кивнул Не Хуайсан. — Дагэ уже не раз меня за это ругал, требовал, чтобы я все вернул. Что-то я и правда возвращал, но большую часть припрятывал, оправдываясь плохой памятью. Дагэ догадывается и об этом тоже. И в начале этого года он настолько вышел из себя, что сжег все мои веера, уничтожил все мои коллекции картин и вышивок. Без разбору, — Не Хуайсан, быстрым движением сложив веер, крепко сжал его в руках. Вэй Усянь догадался, что потеря любимых вещей стала для друга серьезным ударом — Не Хуайсан с видимым трудом сейчас удерживал спокойное лицо.       С минуту помолчав, младший Не тише продолжил:       — Но сейчас я все вложил сюда, все принес сюда. Никто уже не отделит моих вещей от тех, что принесли или даже лично смастерили работники кафе. Дагэ не тронет ни одну из них, ведь тогда он рискует оскорбить ни в чем не повинных людей, никак не причастных к нашим ссорам. Они ведь всю душу вкладывали в свою работу, трудились днями напролет, и со стороны начальника будет бесчестно все это сжечь. Да еще и просто из-за своей прихоти. Поэтому здесь мои вещи в безопасности, здесь я волен делать все, что пожелаю, дагэ сам так сказал. Я даже заставил его это повторить, так что назад свое слово он точно не заберет.       — Сложные у вас отношения, — помолчав, резюмировал Вэй Усянь и подбадривающе похлопал друга по плечу. — Хочешь, я тебе еще какую-нибудь вещичку интересную найду? Ну, то есть, не я найду, приятелей попрошу, но зато я сам ее куплю и привезу сюда! А могу еще и веер какой расписать, я ведь уроки-то рисования не все прогуливал, что-то да умею.       Не Хуайсан хмыкнул, раскрыл веер и более-менее спокойно им обмахнулся. Неторопливо произнес:       — Спасибо, Вэй-сюн. Если мне что-то понадобится, я дам тебе знать. В любом случае, я что хочу сказать — пусть такая схема подкупа и стара как мир, она все равно остается рабочей. И ее все еще продолжают использовать. Цзинь Гуанъяо, как я считаю, тоже решил к ней прибегнуть. Этому лжецу ни в коем случае нельзя верить, любое его слово как отравляющий разум яд. Сам не заметишь, как попадешься ему на удочку и примешь черное за белое. Поэтому береги от него брата, Вэй-сюн. Ему лучше разорвать с этим человеком все связи, и поскорее. Есть люди, которые каким-то образом делают своих друзей лучше и порядочнее, чем те есть на самом деле. А Цзинь Гуанъяо, как мне кажется, может лишь утянуть на дно, впутав в свои дела.       Вэй Усянь задумчиво потер подбородок.       — Хм-м… Я, конечно, могу ошибаться, но Яну вроде пока никак не повредила дружба с Цзинь Гуанъяо. Тем более, что Ян обычно параноидально осторожен, его не так-то просто утянуть на дно. Но я тебя услышал, Не Хуайсан. Я могу попробовать предупредить Яна, рассказать ему про вранье Цзинь Гуанъяо. Но ведь тогда мне придется выдать и тебя? Откуда бы еще я узнал о разговоре между Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо, а также о том, как оно все было на самом деле. Только от тебя. А я не думаю, что ты уже готов раскрыть себя.       Не Хуайсан кивнул.       — Да, мне бы этого не хотелось. Но необязательно же рассказывать такие подробности, верно? Твой брат может просто сменить работу, найдя себе что-то по специальности. Он ведь уже на четвертом курсе, так что его вполне могут взять стажером в какую-нибудь фирму. Но только не к дагэ, чтобы снова оказаться под боком у Цзинь Гуанъяо. Я могу поискать другие варианты, такие, чтобы твой брат даже в деньгах несильно потерял.       — А ты и правда хороший друг, Не Хуайсан, — улыбнулся Вэй Усянь и с неохотой поднялся на ноги. Пока они говорили, время уже вплотную приблизилось к девяти часам, так что пора было браться за работу. — Я предложу Яну такой вариант, может, он и согласится. А что еще ты планируешь делать?       — Пока ничего, — пожал плечами Не Хуайсан. — Сейчас мне остается только наблюдать. Но когда-нибудь, — на его переносице появилась жесткая вертикальная складка, которая придала внешне мягкому Не Хуайсану сходство с его старшим братом. — Я поймаю эту змею за горло. И он больше не сможет распускать везде свой яд.