Ин и Ян

      Как бы Вэй Усянь в последнее время не был занят, кое-какие перемены в жизни своих друзей он заметить смог. Впрочем, их трудно было бы пропустить: эти самые перемены буквально бросались в глаза.       — Моя лапочка А-Сан пригласил меня на свидание! — радостно объявила А-Цин, когда Вэй Усянь поинтересовался причиной ее неприлично счастливого вида. В этот момент они оба бродили по общему залу кафе: проверяли, свежие ли в вазах цветы, чистые ли на столах скатерти… В общем, обычная рутина перед началом рабочего дня, и самая удобная возможность для разговора. — Завтра мы идем в кино, а сразу после сеанса заглянем в парк развлечений, покатаемся на колесе обозрения.       — А-Сан? — удивился Вэй Усянь. — Не Хуайсан уже разрешает так себя называть?       — Нет, я сама себе разрешила, — независимо сообщила бойкая девица. — Он пока не знает об этом.       «Да нет, он-то по-любому знает», — хмыкнул про себя Вэй Усянь.       — Я бы еще хотела на горках покататься, но оставлю это на другой раз. А-Сан ведь такой слабенький, для него лучше найти что-нибудь более безопасное, — продолжала щебетать А-Цин. — А из безопасного там одно только колесо. Поэтому мы, наверное, просто посидим где-нибудь рядом и посмотрим, как на всех этих опасных штуках катаются другие.       — Неплохо, Не Хуайсану может понравиться, — одобрительно заметил Вэй Усянь. «Ему вообще слежка нравится», — мысленно добавил он. — Хотя на какую-нибудь не особо высокую горку ты его все-таки затащи, раз хочется. Не Хуайсан может упираться, говорить, что ему страшно, что голова кружится, и ноги заплетаются, но ты ему особо на слово не верь. Смотри по результату: если в итоге он согласится и пойдет, значит, он с самого начала этого хотел. Если же обстоятельства сложатся так, что на эти горки у вас просто не будет возможности сходить, значит, он точно не собирался на них кататься. Вот и все. Пожалуй, это главное правило общения с Не Хуайсаном, во всяком случае, для новичков. На самом деле, конечно, все куда сложнее, но пока запомни хотя бы это. А там со временем разберешься.       — То есть… мне его не слушать, когда он говорит, что не хочет куда-то идти? — недоверчиво уточнила А-Цин.       Вэй Усянь пожал плечами.       — Да почему… Слушай, просто не всегда прислушивайся. Не Хуайсан сложный человек, и общаться с ним порой бывает тоже очень сложно. Готового рецепта тут нет. Просто знай, что на самом деле он не такой уж и слабый, как выглядит со стороны. От одной небольшой горки сердечный приступ точно не словит.       — Хм-м, — А-Цин в сомнении постучала по подбородку. — Ты меня совсем запутал. Ладно, со временем сама разберусь! — решила она, отмахнувшись.       «Когда-нибудь ты и правда все выяснишь, — подумал Вэй Усянь. — Боюсь даже представить себе твою реакцию на это».       А-Цин сама не чуралась обмана, да и актрисой была не из последних, однако масштабы притворства Не Хуайсана могли вогнать в ступор даже ее. В ступор, который в итоге по-любому выльется в скандал: еще бы, ее же так долго (и так успешно) водили за нос! Сам Не Хуайсан, впрочем, выглядел совершенно спокойным на этот счет. Так, как если бы давно уже все продумал и по пунктам распланировал, когда и как откроет свой секрет. Вэй Усянь бы такому не удивился — все-таки его друг всегда хорошо умел составлять и реализовывать далеко идущие планы. А вот чего от Не Хуайсана трудно было ожидать, так это быстро вспыхнувших романтических чувств. Друг мало того, что положительно ответил на флирт А-Цин, он еще и сам проявлял инициативу: дарил цветы без повода, читал стихи собственного сочинения, да и вообще был щедр на красивые романтические жесты. Удивительно. Вэй Усянь на прошлой неделе даже пристал к нему с вопросом, мол, ты и правда влюбился, правда? Подумать, что его друг-интриган вводил в заблуждение и таким образом собирался манипулировать пусть и хитроватой, но в целом порядочной девушкой, Вэй Усянь не мог. Не Хуайсан, конечно, был тем еще интриганом, однако кое-какие понятия о чести у него все же имелись.       Друг не обманул его ожиданий, но и не совсем подтвердил их.       — Не сомневайся, Вэй-сюн, намерения относительно девы Ли у меня самые честные, — степенно ответил Не Хуайсан, неторопливо обмахиваясь веером. — Она может стать мне отличной женой. Мне уже двадцать два — самое время задуматься о семье. Нет, на самом деле жениться лучше ближе к тридцати, но ведь до этого времени нужно еще хорошенько узнать человека, а это годы. Вот я и начинаю уже сейчас. Ли Цин умная, заботливая, храбрая, а главное — сама не стесняется обманывать. Значит, и мою привычку к обману рано или поздно поймет. Кроме того, она еще и красивая, что немаловажно. Мне пока все в ней нравится, так почему бы не попробовать? Посмотрим, что выйдет. Пообщаемся, узнаем друг друга поближе, может, поживем вместе, чтобы проверить, не рассорит ли нас совместный быт. Если все будет хорошо, то так и поженимся.       — Ну, ты как всегда, короче, — разочарованно протянул Вэй Усянь. — Никакой романтики. Я-то уж было подумал, что мир перевернулся, а оказалось, что он все тот же.       Не Хуайсан хмыкнул, парировав, что всякие бури, ссоры и ревности ему ни к чему, на это он лучше со стороны посмотрит, а дома он хочет видеть лишь уют и покой. На этом разговор на тему отношений у них и закончился.       Зато романтика намечалась у ворчуна Цзян Чэна, хотя тот отрицал бы это до гробовой доски. Но Вэй Усяня-то не проведешь, он видел, с какой тщательностью его суровый друг начал следить за своим внешним видом, и с какой придирчивостью он теперь прибирался в своем кабинете. Если раньше Цзян Чэн, заработавшись, мог раскидать там горы бумаг, то сейчас все они аккуратненько были разложены по шкафам, а на всех поверхностях царили идеальные чистота и порядок. Оно и понятно, если хотя бы один раз увидеть, с каким выражением лица Цзян Чэн встречал у себя истового аккуратиста Лань Сичэня! Беспорядок мог такого отпугнуть, вот Цзян Чэн и наводил чистоту. Но на вопросы Вэй Усяня он яростно отвечал, что они просто хорошо общаются, что Лань Хуань («Да, я теперь так его называю! Проблемы?!») просто заходит в гости… «Его номер ты тоже чисто по-дружески взял, да?» — ехидно спросил Вэй Усянь, за что немедленно огреб по шее.       В общем, дела у друзей складывались хорошо. Теперь бы еще и у Вэй Усяня все как-нибудь наладилось… Нет, его отношения с Лань Чжанем были прекрасны — лучшего спутника жизни себе и представить было нельзя. Тот был идеален во всем: как внешне, так и по характеру, как в учебе и работе, так и в любви. Вэй Усянь поначалу думал, что это он будет учить Лань Чжаня кое-каким взрослым вещам — тем, что обычно совершаются только в спальне. Но, как говорится, он еще никогда так не ошибался. Лань Чжань со свойственным себе педантизмом изучил весь необходимый материал рейтингом «18+» и показал такой класс, что Вэй Усянь после их первого раза целый день потом ходил на подрагивающих и разъезжающихся ногах, но зато с улыбкой от уха до уха. И все было бы совсем замечательно, если бы не одно но — подобным утехам они могли предаваться от силы раз в неделю, если не реже, и только в гостиничных номерах, снятых на одну ночь. А как иначе, если братья Вэй Усяня ревновали, а дядя Лань Чжаня не одобрял?       Вэй Усянь пусть и скрывал, но на самом деле уже начал уставать. Он теперь каждый день разрывался между любовью, семьей, дружбой, работой и учебой. Всем требовалось уделить достаточно времени, а Вэй Усянь был всего один. И как же ему повезло с Лань Чжанем: тот ничего не требовал, все понимал и всегда готов был позаботиться. Даже редко появляющиеся возможности для близости Лань Чжаня не сердили и не расстраивали — да, ему хотелось большего, но он, понимая всю ситуацию, без единого упрека терпел. Только потом, когда такая возможность появлялась, он полностью отпускал себя и устраивал такие многочасовые марафоны, что Вэй Усянь только диву давался, как Лань Чжань умудрялся сдерживать в себе всю эту страсть. Его самоконтроль не поддавался никакому сравнению. Но хоть Лань Чжань и не жаловался, Вэй Усянь все равно подозревал, что его любимый молчун, как и он сам, на самом деле переживал из-за их не таких уж и продолжительных встреч. Лань Чжань всегда так крепко и так собственнически обнимал Вэй Усяня, что сразу становилось ясно: не хотел отпускать ни на минуту. Однако он каждый раз поступал вопреки своим желаниям, вспоминая про все обстоятельства. А Вэй Усяню так хотелось, чтобы Лань Чжань перестал так сдерживаться, почаще отпускал себя, хотя бы в его присутствии, но… Не меньше ему хотелось, чтобы его братья, а прежде всего Ян, не чувствовали себя брошенными. Вот он и разрывался на части, пытаясь успеть и там, и тут, и также не жалуясь ни словом, ни делом. Надо просто немного подождать, надеялся Вэй Усянь, и все наладится само собой.       Лань Чжань сегодня пришел в кафе не в пять вечера, как обычно, а где-то около полудня — очевидно, слишком соскучился, чтобы так долго ждать. И не он один был столь нетерпелив: стоило только Лань Чжаню появиться в дверях, как Вэй Усянь мигом оказался у входа в кафе и поспешил броситься своему любимому на шею. Обнимающаяся парочка быстро привлекла к себе несколько любопытных взглядов, однако ни Лань Чжаню, ни тем более Вэй Усяню не было до них никакого дела.       — Лань Чжа-а-ань, изголодался по мне, да? — промурлыкал Вэй Усянь, на что ему ответили лишь:       — Мгм.       Голос Лань Чжаня звучал низко, ниже, чем обычно, а золотистые глаза казались темными из-за расширившихся зрачков. Вэй Усянь от такого моментально завелся и прильнул к своему парню еще теснее.       — О-о-о, Лань Чжань, я сражен наповал твоим страстным «мгм»! Полностью разбит и готов сдаться на милость победителя. Примешь мою капитуляцию в подсобке? — игриво зашептал он в мигом покрасневшее ухо.       — Вэй Ин, — предупреждающе сказал Лань Чжань, и его сильные руки почти до боли стиснули ребра Вэй Усяня. Тот только захихикал. Ему так нравилось провоцировать Лань Чжаня, что даже расплата в виде засосов по всему телу и болей в пятой точке не могла его угомонить. Вид несдержанного, эмоционального, страстного Лань Чжаня окупал для него любые мелкие неудобства.       — Лань-эр-гэгэ, если одного моего покорного вида тебе мало, то можешь даже связать…       Лань Чжань рвано выдохнул, но не успел он что-то ответить, как рядом раздался сердитый голос А-Цин:       — Усянь, я, конечно, все понимаю, но ты на работе, вообще-то! А на работе надо РАБОТАТЬ, а не сваливать свои обязанности на других! Хватит на меня все скидывать, отыщи уже где-нибудь совесть у себя, иначе я ее подносом в тебя загоню!       — Кругом одни разлучники, Лань Чжань, — разочарованно вздохнул Вэй Усянь, с неохотой отстраняясь. — Ладно, ничего не поделаешь. Пойдем за столик, я тебе сейчас поесть принесу.       Лань Чжань, как обычно, остался до закрытия. Вэй Усянь, тоже как обычно, то и дело подходил к нему, а периодически даже усаживался ему на колени. Спиной к барной стойке, чтобы таким образом хотя бы частично скрыться от взглядов окружающих и получить возможность самозабвенно целоваться. Что поделать, раз уж время на близость было ограничено, приходилось как-то выкручиваться. Тут уж не до стыда. Даже Лань Чжань забывал о приличиях, стоило только Вэй Усяню оказаться рядом, а сам Вэй Усянь и подавно никогда не страдал лишней застенчивостью. Конечно, столь открытая демонстрация чувств могла создать ему проблемы — мол, что он себе позволяет, на рабочем-то месте. Бросает тень на репутацию всех официантов, а то и всего кафе. К счастью, в кресле управляющего сидел его друг, а фактический заместитель управляющего был Вэй Усяню и вовсе лучшим другом. Не говоря уже о том, что Цзян Чэн неровно дышал к брату Лань Чжаня. Благодаря всему этому парочку оставляли в покое. А постоянные посетители со временем привыкли и теперь уже даже не обращали внимания на этих бесстыдников. Тем более, красивые же… Таким многое простительно.       Как и в предыдущие разы, Лань Чжань в этот день снова проводил Вэй Усяня до дома. Это начинало уже становиться традицией, очень хорошей традицией. Не в последнюю очередь потому, что шедший вместе с братом А-Юй ничуть не возражал против такого пополнения компании — наоборот, поддерживал. Он вообще достаточно быстро принял тот факт, что значительная часть внимания старшего из его братьев теперь принадлежала еще и Лань Чжаню. Естественно, сам же их шипперил. Конечно, первое время А-Юю было тяжеловато (пусть он и старался этого не показывать), однако теперь он общался с Лань Чжанем вполне свободно. Почти также легко, как и с одним из своих приятелей. Эх, если бы еще и Ян так… Но не все сразу.       Когда вся троица добралась до нужного дома, А-Юй сразу зашел в подъезд, а Вэй Усянь еще ненадолго задержался внизу, не желая так быстро расставаться с Лань Чжанем. Они как раз целовались, когда телефон Вэй Усяня вдруг разразился требовательной мелодией. Поскольку та была поставлена на номера братьев, парень поспешил принять звонок.       — Сянь-гэ, — раздался в трубке взволнованный голос А-Юя. — Лань Ванцзи ведь еще не ушел?       — Нет, — Вэй Усянь сразу насторожился, и, как оказалось, не зря.       — Ян-гэ с кем-то подрался, и он ранен, — продолжил А-Юй. — В травмпункте ему что-то как-то перевязали, но даже я вижу, что сделано на отцепись. Наверное, переделывать надо, но я не уверен в этом, а Ян-гэ даже узнавать не хочет. Лань Ванцзи ведь медик, может, он посмотрит?       Нахмурившийся Вэй Усянь поднял взгляд на также посерьезневшего Лань Чжаня.       — У тебя есть немного времени? — спросил парень, чуть отстранив телефон в сторону. — Мой брат ранен. Он уже был в больнице, но, похоже, полечили его не очень. Посмотришь?       Лань Чжань без промедления кивнул, и Вэй Усянь ответил в трубку:       — Не волнуйся, А-Юй. Сейчас мы поднимемся.       Не прошло и двух минут, как они уже были в квартире. Еще в прихожей они услышали доносившиеся с кухни голоса и потому, наскоро разувшись и сняв верхнюю одежду, сразу поспешили туда. А-Юй до момента их появления сосредоточенно рылся в небольшой коробке с лекарствами; увидев Вэй Усяня и Лань Чжаня, он облегченно выдохнул и оставил медикаменты в покое. Сидевший же на диване Ян сохранял абсолютное спокойствие. Его левая рука была согнута в локте и загипсована: повязка тянулась от середины плеча и до верхних фаланг пальцев, которые по сравнению с другой рукой казались более бледными. На правом бедре был виден небрежно намотанный бинт, пропитанный небольшим количеством уже засохшей крови.       Вэй Усянь на мгновение прикрыл глаза. Черт возьми.       Не сказать, чтобы это было впервые. Ян начал драться где-то с десяти лет и, конечно же, нередко получал травмы. Он дважды ломал руки, один раз сломал ногу, однажды чуть не раздробил все пальцы на левой руке, а его порезам и ушибам и вовсе можно было потерять счет. Вэй Усяню тоже порой приходилось навещать больницы, но все-таки куда реже. Он далеко не так часто вступал в драки, а даже если и делал это, то больше с целью тренировки или ради развлечения. Ян же дрался всерьез, с четким намерением причинить вред. Естественно, его противники понимали это, и потому защищались соответственно. Так что полностью избежать травм Ян, как бы не старался, не смог бы. А со своим жестким, подчас кровожадным нравом он не считал такую мелочь за причину отказывать себе в удовольствии хорошенько подраться. До приюта он таким не был, но… Смерть родителей, предательство дяди, равнодушие и бессмысленная строгость «системы», постоянные конфликты с другими детьми в приюте, безразличные к такой проблеме воспитатели — все это сделало свое дело. Одних усилий Вэй Усяня оказалось мало, чтобы сохранить характер брата прежним. Да и возможно ли это было в принципе, учитывая, в какой среде они тогда оказались? На Вэй Усяня она тоже оказывала влияние, просто не столь сильное — парень всегда легко прощал и отпускал обиды, а у Яна с детства были проблемы с этим. Конечно, Вэй Усянь по мере своих сил старался оказывать брату всю возможную заботу и поддержку, уменьшать степень его злости на мир вообще и людей в частности, а также удерживать от совсем уж опрометчивых поступков. Особенно после того происшествия в старших классах. И, в общем и целом, у Вэй Усяня получалось. А когда они навсегда распрощались с приютом, стало еще лучше. После поступления в университет у Яна, разумеется, еще случались драки, однако ни одна из них не приводила к каким-либо серьезным последствиям. До сегодняшнего дня. Значит… Вэй Усянь уделял ему слишком мало внимания? Раз не понял и не заметил, что брат готов сорваться.       — Добрый вечер, — Лань Чжань, следуя приличиям, коротко поклонился Яну. — Могу я осмотреть рану? И рентген места перелома.       Ян, задержав на Лань Чжане взгляд, равнодушно пожал плечами. После чего протянул ему большой рентгеновский снимок, который лежал рядом с ним на диване.       — Валяй.       Лань Чжань кивнул, взял просимое и посмотрел на черно-белое изображение через свет потолочной лампы.       — Обезболивающее требуется? — попутно спросил он.       — Мне уже в травмпункте вкололи, — безразлично ответил Ян.       — А другое что-нибудь нужно? — спросил Вэй Усянь, отвлекаясь от виноватых мыслей.       Ян покачал головой. Вэй Усянь отметил про себя, что его брат сейчас выглядел удивительно спокойным — даже на появление Лань Чжаня, которое раньше точно вызвало бы у него как минимум раздражение, он не отреагировал почти никак. Ян был умиротворен и расслаблен — то ли от вколотого обезболивающего, то ли от хорошей драки, то ли от всего сразу.       — Ладно, — вздохнул Вэй Усянь. — Тогда я пока начну готовить все для перевязки. Ян, ты видел, как тебе в больнице рану обрабатывали? Нормально или так себе?       — Фигово, — флегматично ответил тот. — Швы кое-как затянули, и все. Оно и понятно, я же бесплатно шел. Но зато без очереди влез, так что хотя бы не ждал.       Вэй Усянь снова вздохнул. Да уж, учитывая большой поток пациентов, бесплатная медицина в их стране оставляла желать лучшего. Парень мысленно прикинул, сколько денег придется потратить на нормальное лечение, и есть ли столько в их семейном бюджете. Выходило, что нет. Так-то у каждого из братьев была работа, никто не ленился, и у каждого зарплата выходила не самой маленькой, но… Будем честными — только Ян в их семье был по-настоящему бережлив. Вэй Усянь и А-Юй не то чтобы совсем уж деньги транжирили, но все же частенько позволяли себе лишнее. Оно и понятно, ведь сколько у них было полуголодных лет, когда им даже вкусной еды не доставалось? Да и когда близнецы начали работать, первое время им все равно приходилось экономить каждую монетку. Вот и получалось, что пусть деньги на черный день братья и откладывали, делали они это по чуть-чуть, так что в итоге накопилось совсем немного. И понятно, почему Ян даже не попытался снять что-то с их общего счета — раз уж нужной суммы все равно не набиралось, зачем лишаться денег даже на еду?       Вот только если Ян бережливости ради наплевал на свое здоровье, то Вэй Усянь так отнестись к здоровью брата не мог. Да, нужной суммы на их счету не было, но как там говорил Не Хуайсан? Если срочно понадобятся деньги, то или он, или его брат вполне могут их одолжить. Без процентов и с какой угодно отсрочкой. Грех не воспользоваться столь щедрым предложением, особенно учитывая ситуацию. У кого-то другого просить не стоило: Лань Чжань пока не работал, его дядя скорее удавился бы, чем одолжил бы Вэй Усяню хотя бы один юань, Лань Сичэнь художник, пусть и пользовавшийся спросом — заказы у него появлялись лишь от случая к случаю, так что ему стоило всегда иметь определенную сумму на счету, на всякий случай. Теоретически можно было бы обратиться за помощью к семье Цзян, но на практике так делать не стоило. Даже если просить об одолжении одного только Цзян Чэна, у которого по-любому успела уже накопиться достаточно большая сумма на счету без необходимости срочно пускать ее в дело, всегда стоило помнить о мадам Юй. Она недолюбливала близнецов Сюэ Вэй, особенно Яна, и не одобряла их дружбу со своими детьми. Неизвестно, как она отреагирует в такой ситуации, возможно, резко негативно. А зачем Вэй Усяню провоцировать скандалы в семье лучшего друга? Даже если попытаться сделать все тайком, правда рано или поздно все равно вскроется, и тогда будет только хуже. Вот и получалось, что оставались лишь Не Хуайсан и его брат.       — Где второй снимок? — спросил Лань Чжань, откладывая тот, что держал в руках. — Сделанный после наложения гипса.       — Его нет, — все так же спокойно ответил Ян. — Доктор сказал, что сделал все необходимое и убежал по какому-то срочному делу. Я не стал настаивать, смысла нет.       Лань Чжаню, судя по его взгляду, такой поступок доктора совсем не понравился. Однако он воздержался от каких-либо комментариев и вместо этого изучил подготовленный Вэй Усянем набор для перевязки. Кивнул, и после обработки рук и натягивания одноразовых перчаток (в аптечке нашлось все необходимое для обработки ран) приступил к делу.       Лань Чжань осторожно снял небрежно намотанную повязку, смочив ее перед этим перекисью водорода, и внимательно осмотрел рану. После чего, щедро обработав место шва антисептиком, снова забинтовал все чистым бинтом, только уже в разы аккуратней. Вэй Усянь, также вымывший руки и надевший перчатки, был его ассистентом, а А-Юй тихо сидел в стороне и не мешал, только выполнял поручения, если было надо. Наконец, когда дело было сделано, а все ненужные материалы убраны, Лань Чжань вынес вердикт:       — Госпитализация обязательна.       — Не согласен, — резковато возразил Ян, впервые за вечер нахмурившись.       — Ян, — Вэй Усянь просительно посмотрел на брата и перевел взгляд на Лань Чжаня. — Что должны сделать в стационаре? Много процедур?       — Да, — кивнул Лань Чжань. — Судя по снимку, сломаны обе кости предплечья. Более того, сломаны со смещением. Неизвестно, как были сопоставлены отломки, устранено смещение или нет. Без повторного снимка невозможно узнать это наверняка. Но более вероятно, что нет. Смещенные отломки этих костей трудно удержать в нужном положении на все то время, пока накладывается гипс. Вручную трудно. Если же отломки так и останутся смещенными, то кость срастется неправильно. Для лечения таких переломов лучше подойдет остеосинтез, то есть, операция. Только тогда все точно будет сопоставлено верно. Фиксировать отломки будет металлоконструкция, поэтому после удачной операции можно будет даже обойтись без гипса. Только повязки и дозированная нагрузка на руку.       — Не согласен, — снова возразил Ян. Оно и понятно, он ведь тоже понимал, что такая операция дешевой быть не может.       Вэй Усянь взглядом попросил его подождать с решением и спросил у Лань Чжаня:       — Нужна только эта операция?       — Нет, не только, — тот мотнул головой. — Рана на ноге обработана плохо. Края оставили неровными, поставили плохой дренаж, и внутри наверняка не все вычистили. Рану нужно обработать по-новой, пока не развилась инфекция. Я мог бы взяться, но только не здесь. Здесь в любом случае будет занесена инфекция. Нужны условия операционной или хотя бы чистой перевязочной.       «Мда, у нас на все это денег точно не хватит», — прикинул Вэй Усянь. Ничего, он знал, где их взять.       — Обойдусь и без дополнительного лечения, — дернул плечом Ян. — Кровь остановили, немного перевязали, и ладно. Не умру же.       — Ян, деньги я могу одолжить у Не Хуайсана, — произнес Вэй Усянь. — Или у его брата, они ведь от такой суммы не обеднеют. И с возвратом долга торопить не будут, даже слова в упрек не скажут. За год отдадим, даже ограничивать себя особо не потребуется.       «Но ведь все равно придется», — взглядом сказал Ян. Ну да, он все понимал. Если братья и правда будут тратить деньги так же вольно, как делали это раньше, то им и пяти лет для выплаты долга не хватит. Так что ограничивать себя по-любому придется, а Ян для них такого не хотел.       — Ян, если возникнут осложнения, то потом еще больше денег потратить придется, — попробовал с другого конца Вэй Усянь, но брат снова возразил:       — Я уже сколько раз руки ломал, и ничего. И в этот раз обойдется.       — Просто в детстве все легче заживает, а ты-то уже не ребенок!       — Можно подумать, мне сейчас шестой десяток идет. Пускай организм сам справляется, не зря же я его кормлю, — хмыкнул Ян.       «Опять Ян за свое, а вот мне сейчас не до шуток», — Вэй Усянь покачал головой. Он был бы еще спокоен, будь ранение у него, однако когда под угрозой находилось здоровье его брата, то ни о какой веселости уже не могло быть и речи.       — Есть и другой выход, — вдруг произнес Лань Чжань. Все обернулись к нему. — Я могу позвонить знакомому доктору и попросить, чтобы он и его коллеги сделали Сюэ Яну бесплатную операцию.       — Такая сложная операция и совсем бесплатно? — усомнился Вэй Усянь. — Вы с этим доктором настолько близки?       — Просто хорошо сработались за время моей практики, — Лань Чжань покачал головой. — Я часто ему ассистировал, и другим врачам в том отделении тоже помогал. Конечно, этого недостаточно, чтобы просить о столь большом одолжении. Поэтому я собираюсь предложить помощь в работе. Устроюсь в ту больницу на месяц или два, чтобы помогать в операциях. Официально я буду медбратом, другого сертификата у меня пока нет, но по факту — ассистентом. Хирургам и травматологам достаточно часто приходится делать срочные операции в ночное время, когда ассистентов у них почти нет. Знающий помощник им бы очень пригодился. А к моим знаниям и навыкам у них никогда не было претензий. Так что они вполне могут согласиться принять мое предложение. Конечно, даже так операция не будет совсем бесплатной. За саму металлоконструкцию наверняка придется заплатить. Но я попробую договориться с бухгалтерией и отделением платных услуг, чтобы этот долг по частям выплачивался из моей зарплаты за эти два месяца. Если у меня получится, то добавить вам останется совсем немного. И тебе не придется занимать.       — Лань Чжань, но как же твоя учеба? — Вэй Усяню такой вариант вообще не понравился. — Ты будешь ночью работать, а днем приходить на занятия? Ты же не выдержишь!       — Смены обычно ставятся раз в три дня. Это приемлемо, — спокойно возразил Лань Чжань. — И такая практика будет полезна. Чтобы приобрести навык, нужно как можно больше времени проводить за операционным столом. Я знаю тех, кто работает ассистентами уже с четвертого курса. Я даже припозднился. Хорошо, что решил начать сейчас.       Вэй Усянь нахмурился. Так-то оно так, но получается, что Лань Чжань целых два месяца будет работать бесплатно. И работа ему предстоит не самая легкая. Разве правильно, что он будет выплачивать чужой долг?       Ян, как и Вэй Усянь, тоже особо довольным не выглядел. А потом, подумав, хмыкнул и кивнул.       — Неплохой компромисс, как по мне. Думаю, благородство Лань Ванцзи заслуживает того, чтобы ему пошли навстречу. Я согласен. Спасибо за помощь, — с признательной улыбкой произнес он.       Его голос звучал сердечно и очень искренне, однако Вэй Усянь, хорошо знавший брата, сразу понял — никакой особой благодарности тот сейчас не испытывал. Ян ведь ни о чем не просил, ничего не обещал, да и в принципе не особо стремился к получению дальнейшей медицинской помощи. Забесплатно бы не отказался, а так обошелся бы и без нее. Так с чего бы ему чувствовать себя обязанным? Почему из-за чужой непрошенной инициативы он должен отдавать что-то взамен, в том числе и свою благодарность? Так Ян обычно рассуждал. И предложение Лань Чжаня он явно принял не ради своего здоровья, а по совсем иной причине. Нетрудно догадаться, какой: если Лань Чжань начнет работать, то возможностей увидеться с Вэй Усянем у него станет втрое меньше. И таким образом время, которое старший брат мог бы потратить на своего парня, достанется Яну. Неважно, каким будет лечение, и будет ли оно вообще, главное, добиться такого результата. Ох уж эта его жадность.       В целом Ян, конечно, не возражал против их отношений, и даже немного поспособствовал им. Однако до конца принять новую ситуацию он пока так и не смог — слишком сильно в нем было чувство собственничества. Для Яна старший брат был единственным по-настоящему близким человеком, так что, конечно, он не хотел ни с кем его делить. Его даже друзья брата раздражали, а уж Лань Чжань-то и подавно. И такое жертвенное предложение помощи не могло исправить ситуацию: Ян всегда с трудом забывал о неприязни.       Вэй Усянь понимал чувства брата, как и не осуждал его за сложный характер, но… за Лань Чжаня было обидно. Всегда становится обидно, когда любимый человек в ущерб себе оказывает помощь, а от спасаемого получает в ответ лишь неискреннее «спасибо» и затаенную радость из-за возникших у спасителя проблем. Лань Чжань ведь такого не заслужил, напрасно Ян так.       — Лань Чжань, может, ты тем врачам только с бумагами поможешь? — вслух произнес он. — Чтобы несильно себя нагружать. Ты рассказывал, что для врачей заполнение историй болезни это настолько надоедливая рутина, что по возможности они всегда стараются от нее избавиться. Может, они за это хотя бы скидку сделают, и тогда мы сами все выплатим.       Лань Чжань помотал головой.       — Этого мало, — спокойно ответил он. — Истории болезни им и студенты могут заполнить. Да, я сделаю это лучше, но все равно такая услуга не стоит их многочасовой работы. Тем более, операция — это еще далеко не все. Немало сложностей возникает и в послеоперационном периоде. За состоянием раны нужно следить, и следить долго. Еще потребуется пригласить врачей лечебной физкультуры, чтобы они составили программу реабилитации для оперированной руки. Доктора могут между собой договориться, чтобы это тоже стало бесплатной услугой, но ради простого помощника они так стараться не будут. Нужно предложить больше.       — Нет, мне это все же не нравится, — отказался Вэй Усянь. — Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникло столько неудобств. Лучше уж я займу у Не Хуайсана…       — В долги я тебе залезать не позволю, — возразил Ян с жесткими нотками в голосе. — Никакой больницы тогда.       — Остается только мой вариант, — произнес Лань Чжань, и мягко прикоснулся к руке Вэй Усяня. — Он почти не обременит меня, Вэй Ин. Ты спокойно можешь согласиться.       Вэй Усянь, сглотнув, потерянно опустил взгляд. Что ему выбрать? Здоровье Яна или благополучие Лань Чжаня? Это невозможный выбор, который он никогда не хотел бы делать. Почему нельзя сохранить и то, и другое? Вэй Усяню дороги оба, он не представлял своей жизни без любого из них, каждым из них он дорожил больше, чем собой. Как он мог выбрать?       После долгого молчания Вэй Усянь, наконец, отрывисто кивнул.       — Ладно, — хрипловато сказал он.       «Я ненавижу себя», — с отчаянием подумал Вэй Усянь.        ***       Ночь с воскресенья на понедельник стала для них непростой. Хотя в чем-то им все же повезло: так удачно совпало, что благоволивший Лань Чжаню врач дежурил именно в этот день. И не менее удачно, что договориться с ним получилось без проблем, и очень быстро. Сразу по завершении этого разговора Вэй Усянь вызвал такси, и, пока машина не приехала, Лань Чжань успел еще позвонить своим родным и предупредить их о том, что сегодня ночью он домой не вернется. Лань Сичэнь воспринял эту новость спокойно, а вот их дядя оказался далеко не столь понимающим. Даже без включенной громкой связи Вэй Усянь смог услышать, с какой строгостью Лань Цижэнь отчитывает своего племянника за «дружбу» с таким проблемным бесстыдником. В целом он был прав — Вэй Усянь сейчас и правда доставлял Лань Чжаню лишние проблемы. Вот только зачем в таком тоне разговаривать со своим племянником, который до этого оправдывал все ожидания и выполнял все требования, даже самые глупые? Неужели нельзя как-то… помягче? Если уж Лань Цижэню так хотелось на кого-то накричать, то ругал бы тогда самого виновника, то есть, Вэй Усяня! Последний мог бы выхватить трубку и прямо сказать Лань Цижэню об этом, но все же сдержался. Буквально чудом: в последний момент он сообразил, что так у Лань Чжаня может появиться еще больше проблем. Дядя ведь после такого еще больше «пилить» его начнет — мол, твой бесстыдник совсем уж от рук отбился. Вмешивается в чужой разговор, о последних приличиях забыл!       Лань Чжань, в отличие от Вэй Усяня, с мнением своего дяди был в корне не согласен. Однако спорить не стал — просто не успел. Приехало такси, так что Лань Чжань поспешил попрощаться.       В приемном покое им также не пришлось долго ждать — минут через десять к ним уже вышел высокий худощавый мужчина средних лет, одетый в хирургический медицинский костюм. Он тепло поприветствовал Лань Чжаня, коротко поздоровался с родственниками больного и внимательно посмотрел на самого Яна. Взгляд этого врача был настолько острым, что сам по себе походил на скальпель. Затем доктор попросил Лань Чжаня отойти с ним в сторонку и принялся тихо его о чем-то расспрашивать; в ходе этого разговора он взял у Лань Чжаня рентгеновский снимок, после чего они вместе ушли в соседнее помещение.       Вэй Усянь за время их отсутствия успел расспросить брата о том, с кем тот подрался, и какие у этой драки могут быть последствия. Когда еще представится возможность выяснить все подробности, а начать что-то с этим делать следовало уже завтра. Ян, убедившись, что на них никто не обращает особого внимания, шепотом рассказал о произошедшем. Сказать, что Вэй Усяня удивила личность нападавших — ничего не сказать. Эти люди ведь точно знали, кто такой Ян, но при этом все равно напали на него? Это было как минимум странно. Но в том, что Ян узнал верно, Вэй Усянь не сомневался. Как и согласился с тем, что для нападения именно сейчас, а не год или два назад, была причина, просто неизвестно пока, какая именно.       — Мог ли учитель Ван подговорить их? — спросил Вэй Усянь. — Насколько я знаю, он пытался добиться твоего исключения. По-нормальному не получилось, вот и оставался только такой способ убрать тебя из универа. Ну или просто отомстить. Хотя мне сложно поверить в то, что простой преподаватель решился бы на нечто подобное.       — Да, мне тоже, — кивнул Ян. — Он, конечно, тот еще мстительный крысеныш, но трусоват. Такое дело легко может вскрыться, и тогда он как минимум получит несмываемое пятно на своей репутации. А в худшем загремит в тюрьму. Не, у него кишка тонка, он только по-мелкому гадит.       — Хм-м, — Вэй Усянь потер подбородок. — Самый простой способ выяснить правду — это найти тех людей и расспросить их. Вот только сознаются ли…       — Я смотрю, тебе Лань Ванцзи совсем не жалко? — с ухмылкой и жестким блеском в глазах спросил Ян. — Хочешь, чтобы он сразу двоих лечил? Нечего лезть куда не надо, братец Ин, я и один в больничке полежу. Сам разберусь, когда выпишусь. Вряд ли я здесь надолго.       «Да уж, если травмы получу еще и я, то дела станут совсем плохи, — мысленно согласился Вэй Усянь. — Лань Чжань по-любому опять захочет взять решение моих проблем на себя. Я, разумеется, откажусь, мы заспорим, и как бы нам тогда из-за всего этого не поругаться. А даже если я все-таки займу у Не Хуайсана, то когда отдавать? Ян в восстановительном периоде еще сможет работать, ему ведь только за компьютером сидеть, а мне-то на работе то и дело бегать приходится. Да еще и тяжести таскать. Так что я как минимум месяца на три из рабочего процесса вылечу, а может, и больше, неизвестно еще, какая травма будет. Какое там через год, через два бы долг отдать. Да и за А-Юем некому присматривать будет, как он останется дома совсем один?»       Но и пускать дело на самотек не следовало. Если те люди только по своей прихоти напали на Яна — это одно. А если все было несколько сложнее, то стоило как можно скорее разобраться с этим. Вэй Усянь, несмотря на весь свой беспечный характер, полагаться на авось в данном случае не хотел. В конце концов, это касалось его брата. Так что он хотя бы начнет, все быстрее будет.       Братья продолжили бы разговор, но тут вернулись Лань Чжань с доктором. Яна позвали на осмотр, а его родственников попросили остаться за дверями кабинета. Минут через двадцать Яна отпустили, чтобы велеть ему готовиться к обработке раны на ноге. Операция на руке должна была состояться позже, а когда именно, пока не сообщалось.       — Я отнесу его вещи в палату, — предложил Лань Чжань Вэй Усяню и молчаливому А-Юю. — Вы можете ехать домой. Нет необходимости задерживаться, раны Сюэ Яна не угрожают его жизни. Лучше навестите его вечером. А сейчас идите домой и поспите хотя бы пару часов. Я останусь, помогу доктору Чэнь с работой.       — Лань Чжань, — выдохнул Вэй Усянь, глядя на любимого полным благодарности и вины взглядом. — Я тебя не заслуживаю, правда. Ты лучше всех. Пожалуйста, не перетруждай себя. Скажи, если тебе что-нибудь нужно. Может, заехать принести сюда какие-нибудь твои вещи? Для занятий.       Лань Чжань мотнул головой, чуть нахмурившись.       — Ты заслуживаешь и большего, Вэй Ин. Не принижай себя, — твердо сказал он, и Вэй Усянь снова преисполнился стыда. — Никаких вещей приносить не нужно. Наши занятия сейчас проходят в больницах, и все необходимое мы оставляем там. А учебники я могу попросить у одногруппников.       «Господи, Лань Чжань такой… такой потрясающий, я просто...», — Вэй Усянь, не найдя слов, просто молча обнял его. Столь же сильно, как и любил.       ***       Утром Вэй Усянь на свои занятия не пошел. Выделив себе немного времени для сна, он сразу же после пробуждения поехал в свой приют. Логика у него была проста: раз уж поговорить с самими нападавшими могло быть рискованно (да и просто затруднительно — неизвестно еще, где их искать), то он попробует зайти с другого конца. Узнает, где они работают (или работали), и расспросит уже их окружение. Теоретически сотрудники приюта вполне могли знать, куда устроились их воспитанники после выпуска. Могли же они собирать такие слухи? Шанс, конечно, призрачный, но пока что это была единственная ниточка. Потом Вэй Усянь еще и с учителем Ван пообщается, но это позже. Даже если он и в самом деле подослал тех людей, он ведь в этом ни за что не признается. А прижать его к стенке пока нечем.       Вэй Усяня, как ни странно, в ненавистном здании встретили очень тепло. Оказывается, им и Яном (а также А-Юем) немало гордились — они были чуть ли не единственными, кто после выхода из этого приюта так хорошо устроился в жизни. «Можно подумать, это была ваша заслуга», — с раздражением подумал парень, но промолчал. И благодаря такой сдержанности смог разузнать про тех пятерых. Оказывается, в отличие от них, те люди так и не смогли нормально встать на ноги. Привыкнув к «системе», которая годами предоставляла им жилье и еду и при этом никак особо не готовила к самостоятельному существованию, по достижению восемнадцати лет они попросту не знали, где им жить и что делать. Поэтому после выпуска они начали попрошайничать на улицах, а жили рядом с приютом, в полузаброшенной хозяйственной пристройке.       — Но они молодцы, на самом деле, — одобрительно говорила пожилая женщина в застиранном платье с длинными рукавами. Она была, пожалуй, лучшей воспитательницей из всех, кто здесь работал. Только с ней Вэй Усянь и мог спокойно разговаривать. — Не запросто так у нас живут, с работой еще помогают. Пьют, конечно, это да, частенько, но не дебоширят, сирот не обижают. Полы вот часто метут, убираются. Стирать уж не прошу, а то мало ли, порвут еще одежду, не нарочно, конечно… Эх, не всем удается так на ноги встать, как вам с братом. Вы молодцы. Тут вот на днях еще ваш преподаватель приходил, про вас спрашивал. Вернее, он про Сюэ Чэнмэя узнавал, спрашивал, мол, не хулиганил ли он здесь в детстве. Сказал, что это для проверки его портфолио нужно. Вроде как преподаватели выборочно проверяют, все ли верно студенты там про себя указывают, чтобы потом решить, допустить ли их до магистратуры. Ну я и сказала, что все хорошо, ничего такого не было! Эх, было, конечно, но вы же только-только поднялись, как же я вам сейчас все испорчу…       — Этот преподаватель, как он выглядел? — сразу насторожился Вэй Усянь. — Лет за пятьдесят, полноватый, с залысинами, черными глазами и прихрамывающей походкой? Такой?       — Да-да, такой! — радостно согласилась работница приюта. — Прихрамывал, точно. Он еще запнулся о швабру, пока наши помощники, ну, те, про которых ты спрашиваешь, полы мыли. Хорошо хоть, не о ведро, а то сразу сколько работы бы прибавилось, а они ведь еще и с похмелья были…       «Вот как. То есть, как минимум один из тех пятерых мог услышать, как учитель Ван интересуется прошлым Яна, — прикинул Вэй Усянь. — А потом они могли подойти к нему и рассказать о Яне пару историй, они ведь много от него натерпелись. Однако в итоге почему-то случилось нападение, а не обращение в деканат. Они рассказали слишком мало? Или простое исключение Яна показалось слишком мало учителю Ван?»       В любом случае, как ни крути, а причастность преподавателя экологии к этой истории была налицо. Но все равно странно. Учитель Ван и правда попросил бы о таком? Попросил бы посторонних людей, которым не мог доверять, пойти на преступление? Ян ведь сказал, что учитель Ван осторожный и трусливый, а это не больно-то похоже на осторожность. Если только…       На кафедру экологии Вэй Усянь подходил уже ближе к концу учебного дня. Заглянул в преподавательскую, где особенно тепло поздоровался с Сяо Синчэнем, и вежливо попросил учителя Ван о приватном разговоре.       — У меня нет времени, — равнодушно ответил тот.       — Если у вас нет времени поговорить со мной в отдельном кабинете, то я начну говорить при всех, дело срочное, — заявил Вэй Усянь, и многозначительно добавил: — Мне сегодня еще нужно Яна успеть в больнице навестить, пока часы для посещения не закончились.       — Он попал в больницу? Когда? — тут же встревожился Сяо Синчэнь. — Что с ним произошло, что-то серьезное?       Вэй Усянь успокаивающе улыбнулся.       — Вчера он получил несколько травм, но состояние стабильное, — ответил он. — Доктор у него хороший, так что он должен быстро пойти на поправку. Учитель Ван, — он снова перевел взгляд на полноватого лысеющего мужчину. — Так вы поговорите со мной?       Тот, подумав, кивнул и поднялся с места, взяв ключ от учебного кабинета.       — Так о чем вы хотели со мной поговорить? — негромко спросил он, подходя к своему столу. Вэй Усянь расположился напротив и также тихо, без улыбки, сказал:       — Скоро к вам должны подойти пятеро молодых людей с тяжелыми травмами. Оплатите их лечение, и на этом мой разговор к вам будет закрыт.       Учитель Ван остро прищурился.       — Я вас не понимаю, — жестковато произнес он. — Почему я должен платить за лечение незнакомых мне людей?       — Так ведь вы же знакомы, — непринужденно ответил Вэй Усянь. — Вы общались с ними, когда приходили в наш с Яном приют. Вы надеялись там узнать, не совершал ли Ян в детстве каких-то неблаговидных поступков. Работники приюта ответили, что нет, ничего особенного не было. Вы уже собирались уходить, но тут к вам подошли некие молодые люди и сказали, что знают то, что вам нужно. Однако за эту информацию, как я думаю, они попросили денег. Вы согласились на их условия, однако полученные сведения оказались бесполезны — это были просто слова, не подтвержденные никакими фактами. Да еще и слова пьяниц. Возможно, на эмоциях вы сказали им, почему их информация бесполезна, и тогда эти люди предложили вам другой вариант решения вашей проблемы. Если вам так хочется избавиться от присутствия Яна в университете, хотя бы ненадолго, то почему бы не отправить его в больницу? Если отправят его туда они, то на вас даже не подумают, вы же преподаватель. Разве обычный преподаватель способен на такое? Обратиться к маргинальным людям, чтобы с их помощью расправиться с неугодным студентом, да как можно!       — Вздор, — равнодушно ответил на это учитель Ван. — Глупые выдумки.       — Работница приюта хорошо запомнила и описала вас, — пожал плечами Вэй Усянь. — А из ее слов становится понятно, что те люди вполне могли услышать ваши расспросы о Яне. Да, доказательство вашего с ними общения косвенное. Но есть и получше — можно напрямую спросить у них самих. И, думаю, они ответят, они ведь ради этого и совершали нападение на Яна. От их предложения вы отказались, я уверен. Слишком глупо было бы доверяться незнакомым людям, да еще и зависимым от алкоголя. А они решили, что все-таки сделают это, чтобы потом шантажировать вас. Они будут угрожать, что в случае вашего неповиновения обратятся в полицию с повинной, а на вопросы полицейских о причинах драки соврут, что напасть на Яна их попросили вы. Полиция придет сюда, опросит ваших коллег, поговорит со студентами и выяснит, что мотив у вас был. Конечно, мотив — это еще далеко не все, и за отсутствием других доказательств следователи от вас рано или поздно отстанут. Однако ваша репутация к тому моменту окажется уже безвозвратно испорчена. Даже в другом университете она все равно продолжит преследовать вас. Наши с Яном старые знакомцы уже отчаялись найти себе нормальный способ заработка, попрошайничеством ведь много не заработаешь. Тем более, что у людей, занятых таким делом, есть свои правила, в которые не все вписываются. Так что… увидев, что у вас есть деньги, напавшие на Яна люди решили, что у них вполне может получиться пожить какое-то время за ваш счет. Ради этого стоило немного пострадать, все равно ведь это явно уже не первая драка в их жизни и наверняка не последняя. Хуже в любом случае уже не будет, а вот лучше — возможно.       Учитель Ван плотно сжал губы; в его взгляде на мгновение мелькнул страх. Вэй Усянь без особого сочувствия посмотрел на него и спокойно продолжил:       — Сейчас им явно тяжело передвигаться, но потом они точно найдут вас, чтобы поговорить. Я хочу, чтобы вы выполнили только одну их просьбу. Оплатите их лечение, и тогда никто и никогда не узнает от меня о вашем участии в этом деле. Я расскажу только Яну. Еще я постараюсь подавить любые слухи о вашей причастности к госпитализации Яна. Когда даже родной брат таковую отрицает, остальные тоже постепенно перестанут в это верить. Вы спросите, зачем вам исполнять мое желание, если всё равно всё знаю не только я? Так вы ведь и так дадите им денег. Разве нет?       Преподаватель сглотнул, но удержал лицо, как и удержался от комментариев. Но по его взгляду Вэй Усянь понял — заплатит.       — К вашей с Яном ссоре я имею только косвенное отношение, поэтому не считаю себя вправе вмешиваться в нее, — ровно произнес Вэй Усянь. — Единственное, что я считаю правильным, так это оказать помощь своим старым знакомым из приюта. Помочь им немного восстановить здоровье. За нападение на себя Ян уже сполна рассчитался с ними, да и жизнь уже немало их потрепала. У меня нет к ним злости. Чего нельзя сказать о вас. Оплатить лечение сразу пятерых людей будет сложновато, справляйтесь, как хотите. А что касается уже их требований… могу дать вам совет: помиритесь с Яном. Эти люди лучше всех знают, на что он способен, и боятся его как огня. Напасть на него они решились только от отчаяния и безысходности. А еще с надеждой, что после драки Ян полностью забудет о них. Да, надежда слабая, но у них и на сносную жизнь надежда небольшая. Если же шантажисты будут знать, что своей угрозой вам они точно навлекут на себя постоянное проклятие в его лице… Они даже тень вашу тронуть поостерегутся. И никогда, ни за что не станут причинять вред, прямо или косвенно. Как говорится, клин клином вышибают. Удачи, учитель Ван.       Поднявшись, Вэй Усянь обогнул стол с молчаливо замершим преподавателем и вышел за дверь. Теперь он наконец-то мог спокойно поехать навестить брата.