Ин и Ян

      Вэй Усянь пришел в себя только на улице. Поежившись от холодного ветра, налетевшего со спины, он наконец-то смог привести мысли в порядок и позвал:       — Лань Чжань!       Решительно, уверенно шагавший Лань Чжань, который не менее уверенно тянул его за руку, сразу остановился. Обернулся, с вопросом посмотрев на Вэй Усяня, и тот поторопился продолжить:       — Лань Чжань. Ты и правда решил уйти из дома? Сегодня к себе уже не вернешься?       — Не вернусь, — Лань Чжань спокойно кивнул. В свете уличных фонарей определить выражение его лица не представлялось возможным; во всяком случае, любому стороннему наблюдателю оно показалось бы прекрасной маской без тени чувств. Однако Вэй Усянь не был посторонним, и потому кажущаяся бесстрастность нисколько его не обманула: в чужом непроницаемом взгляде он отчетливо увидел непоколебимую уверенность и непримиримое упрямство.       Тянущее чувство в груди Вэй Усяня стало сильнее. Лань Чжань, очевидно, ни о чем из ранее сказанного не жалел, и потому даже не думал идти на перемирие с дядей. Ни в ближайшее время, ни когда-либо еще. Без тени сомнений он уходил сейчас от людей, с кем вырос и с кем общался больше всего, в неизвестность, где у него не было ни законченного высшего образования, ни работы. А та, что была, временно не оплачивалась. И все это из-за человека, которого Лань Чжань знал всего несколько месяцев. Вэй Усянь и правда… разрушал его жизнь.       — Ни сегодня, ни потом, — подтвердил Лань Чжань худшие опасения Вэй Усяня. — Попрошу себе место в общежитии. А до момента заселения поживу в больнице. Рядом с ординаторской есть еще одна комната, для дежурных врачей. Там стоят два дивана, и я могу спать на одном из них.       «Ни за что такое не позволю», — твердо решил Вэй Усянь, и со всей настойчивостью попросил:       — Поживи лучше у меня, Лань Чжань. Столько, сколько захочешь. Я уговорю братьев, они не будут против. А-Юй точно возражать не станет, да и Ян к тебе уже привык. В последнее время ты ведь часто к нам домой приходил, и Ян уже более-менее нормально тебя встречал. Оставайся. Все твои вещи можно будет уместить в моей комнате, у меня своих немного. С едой тоже проблем не должно возникнуть, я уже научился для тебя готовить, это еще проще, чем братьям. Всего-то специй почти не добавлять, и все. А насчет денег вообще не думай. С началом января, как закончится твоя договоренность с доктором Чэнь, спокойно можешь увольняться и дальше только учиться. У нас у всех есть стипендия, я и А-Юй хорошо зарабатываем в кафе, а Ян снова начал брать заказы. Будем жить одной семьей, все на всех будет общее, на еду-то точно хватит. Лань Чжань, оставайся, насколько захочешь, ты никогда не будешь в тягость. Я так точно буду только счастлив видеть тебя каждый день и проводить вместе с тобой каждую ночь. Живи с нами, а там, как надумаешь, поговоришь с дядей. С братом ты и так наверняка продолжишь видеться, пусть он тоже в гости приходит.       Лань Чжань, чуть помедлив, кивнул.       — Если это не доставит тебе неудобств, — негромко сказал он. — То я пойду в любое место, куда ты меня позовешь.       Вэй Усянь улыбнулся, согретый изнутри теплотой его голоса, и крепко сжал Лань Чжаня в объятиях. Вина все еще не отпускала парня, однако ее хватка мало-помалу начала ослабевать. Чем без толку терзаться ею, подумал Вэй Усянь, лучше начать исправлять ситуацию. Он сделает все, чтобы жизнь Лань Чжаня стала самой счастливой и беззаботной из всех, приложит для этого все силы и потратит сколько угодно времени.       Через полчаса они приехали к дому Вэй Усяня. Еще в пути парень отправил своим братьям несколько сообщений, в которых кратко рассказал им о случившемся и спросил их мнения по поводу переезда Лань Чжаня. Чтобы у них было время подумать. К счастью, реакция братьев мало отличалась от той, что он ожидал. Когда Вэй Усянь вместе с Лань Чжанем зашли в квартиру и прошли на кухню, Ян и А-Юй уже ждали их там, спокойные и готовые к ответу. На новость, что им теперь предстоит жить вчетвером, братья отреагировали примерно так:       — Мы уже месяц так живем и лично мне норм, — пожал плечами А-Юй. — Я однозначно «за». Лань Ванцзи классно готовит, даром что вегетарианец, и даже убираться сам вызывается, потому что ему это нравится. Если это не идеальные качества для соседа, то я не знаю тогда, какие еще нужны. Да и потом, если уж вы с Лань Ванцзи решили теперь жить вместе, то живите лучше здесь, не переселяйтесь сразу в какое-то другое место. Может, когда-нибудь и съедете, но не сейчас.       — Насчет последнего полностью согласен, не надо никуда переезжать, лучше оба оставайтесь тут, — кивнул Ян. — Мне только непонятно, что у вас на том семейном ужине произошло? Еще утром ни о каких переселениях и речи не шло, а тут на тебе.       Вэй Усянь замешкался с ответом, и Лань Чжань, опережая его, спокойно произнес:       — Я поссорился с дядей и ушел из дома. Вэй Ин предложил мне жить здесь.       — Кратко и содержательно, но все равно непонятно, — с легкой ухмылкой прокомментировал эти слова Ян. — Причины для такой ссоры можно узнать? А то у меня есть кое-какие подозрения, и лучше бы их опровергнуть, прежде чем я начал бы в соответствии с ними действовать.       Вэй Усянь с большой долей вероятности знал, что за предположения сейчас крутились в голове у Яна. Брат ведь прекрасно знал, насколько Лань Цижэнь недолюбливал избранника своего младшего племянника. Старик Лань, едва только видел Вэй Усяня, все время хотел его обругать и редко когда отказывал себе в этом; даже от одного упоминания его имени он мог прийти в негодование. Лань Чжань, в свою очередь, каждый раз вставал на защиту своего парня, и в итоге спорам не было конца. Они случались настолько часто, что вместо возвращения домой, где его ждала бы одна только ругань, Лань Чжань предпочитал допоздна засиживаться в гостях. Так из-за чего же ему ссориться со своим старшим родственником, если не из-за Вэй Усяня? Во всем остальном он дяде никогда не перечил.       Но, хоть Ян и догадывался о том, что произошло сегодня в доме Лань, всех подробностей он знать не мог. А если узнает, то будет… не очень хорошо. Лань Чжаня он еще принимал, пускай пока и со скрипом, а вот насчет его дяди был совсем другой разговор. К Лань Цижэню у него уже успел накопиться приличный такой счет: если Вэй Усянь предпочитал пропускать ругань старика Ланя мимо ушей, то Ян запоминал все. Ради старшего брата он сдерживал себя и пока не навредил дяде Лань Чжаня даже в малости, однако у его терпения был свой предел. Не такой уж и маленький, на самом деле, однако Вэй Усяню не хотелось рисковать и проверять эти границы: проблем и так было слишком много, новые ни к чему.       — Причина этой ссоры во мне, — вслух сказал он. — Я так и не смог понравиться Лань Цижэню. За ужином я допустил еще пару оплошностей, и в итоге он разозлился настолько, что попросил Лань Чжаня расстаться со мной. Тот отказался, так они и поругались.       Лань Чжань несогласно нахмурился.       — Никакой твоей вины в этом нет, Вэй Ин, — твердо возразил он. — Ты сделал все возможное и даже сверх возможного, чтобы понравиться моему дяде. Только его вина, что он не захотел ничего из этого замечать. Я не жалею, что ушел, нам с дядей не о чем разговаривать. Все равно он не захочет ни смотреть, ни слушать, так что разговора не выйдет.       — Похоже, глаза этому человеку лишние, — с ухмылкой протянул Ян. — Да и уши тоже.       — Ян, — Вэй Усянь просительно посмотрел на брата. — Не надо. Мы с Лань Цижэнем просто слишком разные, конечно, ему нелегко принять меня. Думаю, со временем он все-таки может изменить свое мнение, но не прямо сейчас. Ничего, надо просто немного подождать. Рано или поздно он наверняка поймет, что я не такой уж и плохой выбор для Лань Чжаня. Скорее даже, очень хороший, — он с улыбкой посмотрел на своего парня. — Тем более, не больно-то мне любовь Лань Цижэня и нужна. Я лишь хочу, чтобы Лань Чжань мог спокойно, без скандалов и споров, общаться со своей семьей. Вполне достижимая цель. Поживем немного, и все так и будет.       — Мне достаточно общения с братом, — Лань Чжань покачал головой. — А дядя все равно никогда не поймет и не примет. Не терзай себя попытками, Вэй Ин, они напрасны.       — Нет, я все-таки попробую, — упрямо заявил Вэй Усянь. — Все у тебя будет хорошо, Лань Чжань, я обязательно это устрою.       — Братец Ин, твоя самоуверенность с моей не сравнится, — заметил Ян, бросив одобрительный (!) взгляд в сторону Лань Чжаня. — И охота тебе тратить время на невозможные задачи? Лань Ванцзи ведь ясно сказал, что из семьи ему достаточно одного только брата. И все, значит, тратить время на его дядю уже не нужно. И любыми способами добиваться его расположения тем более больше не требуется. Это пускай Лань Цижэнь теперь пытается наладить отношения, если ему надо.       «Ян как всегда», — мысленно вздохнул Вэй Усянь. Однако в данном случае он не мог согласиться с братом. Вряд ли старший Лань преодолеет свою гордость и просто так первым пойдет на уступки. А Лань Чжань вряд ли будет счастлив, пока в его семье творился такой разлад. Как минимум потому, что вся эта ситуация сильно сказывалась на его старшем брате, с которым Лань Чжань был очень близок. Кроме того, Вэй Усянь не верил, что его любимый и правда никогда больше не захочет общаться со своим дядей. Как-никак, это родной Лань Чжаню человек — тот, кто фактически вырастил его. Никакие ссоры не перечеркнут все то прошлое, что у них было, как и будущее, что должно быть. Что бы ни случилось, Лань Цижэнь все равно навсегда останется семьей Лань Чжаня.       Нет, со всем этим обязательно нужно было что-то сделать, и Вэй Усянь сделает.       ***       Начиная с сентября, в жизни Сюэ Яна то и дело происходили какие-то перемены. Однако в последнее время их количество существенно возросло, а некоторые из них даже шли подряд. Только в воскресенье он слегка помог Лань Ванцзи с переездом, как в понедельник, зайдя в офис, ему пришлось столкнуться с еще кое-какими изменениями.       Еще при входе в здание Сюэ Ян обратил внимание на царившее вокруг оживление. Конечно, после выходных работники офиса всегда рассказывали друг другу новости, однако в этот день количеству подобных разговоров не было конца. Сюэ Ян, пока шел к кабинету пиар-группы, успел услышать более полусотни шепотков, в которых то и дело повторялось имя владельца компании. Любопытства ради прислушавшись к ним, новоприбывший частично вошел в курс дела. Оказывается, этим утром Не Минцзюэ уличил одного из своих работников в употреблении наркотиков. Как именно начальнику стало об этом известно, единого мнения у всех не сложилось: одни заявляли, что Не Минцзюэ случайно увидел исколотые вены несчастного, другие уверяли, что начальник заметил пакетики с подозрительным белым порошком, которые в неудачный момент вывалились из карманов незадачливого наркомана. Третьи же были убеждены, что Не Минцзюэ узнал обо всем через донос. Однако все сходились во мнении, что добра провинившемуся работнику ждать уже не стоило. Владелец компании устроил ему феерический разнос, заставив сдать мочу на анализ и уже отправив небольшую баночку в одну из лабораторий для проведения тестов на наркотики. После обеда должны были сообщить результаты, поэтому к приходу Сюэ Яна офис и стоял на ушах: до прихода весточки из лаборатории оставались считанные минуты, максимум — час. А пока результатов не было, все успели по пять раз обсудить между собой поведение того наркомана, поспорить насчет правильности действий Не Минцзюэ, и, конечно же, выстроить бесчисленные теории, что же теперь будет дальше.       Для большинства сотрудников офиса подобные разговоры были лишь развлечением, призванным развеять скуку, однако пиар-группа работала всерьез. Похоже, они с самого утра начали думать, как бы им скрыть этот факт от прессы или хотя бы как получше его оправдать. Вопреки любым ожиданиям, никто из этих людей не выглядел ни растерянным, ни паникующим, ни даже суетливым — еще бы, ведь ими верховодил Цзинь Гуанъяо.       — ...сами не сообщаем, от прямых вопросов уклоняемся, за ситуацией следим круглые сутки и ловим любые слухи, — говорил он в тот момент, когда Сюэ Ян появился в дверях кабинета. Кивнув вошедшему другу, Цзинь Гуанъяо продолжил делать неторопливый круг по просторному помещению. — Особенно в ближайшие пару месяцев. Ответственных за социальные сети предлагаю увеличить, иначе не справимся. Любую мало-мальски значимую информацию следует сразу же передавать в наш общий чат. Будем думать над нею вместе. Если этот случай замолчать все-таки не удастся, то официальная версия такова: молодой сотрудник компании, занятый исключительно в офисе, не состоящий на какой-либо ответственной должности, любопытства ради попробовал в одном из клубов легкий наркотик. Это повторялось от силы пару раз, и последний случился позавчера, в субботу. Через день, то есть, сегодня, когда этот человек пришел на работу и еще сохранял в себе последствия действия принятого вещества, господин Не посмотрел на него и сразу же заметил подозрительные признаки. Он вывел своего сбившегося с пути подчиненного на откровенный разговор, а выслушав, провел с этим человеком воспитательную беседу. После чего отправил его на лечение, а на работе перевел на наименее ответственную должность. Таким образом он дал этому человеку шанс реабилитироваться. Если впредь этот работник будет проявлять себя только с лучшей стороны, господин Не поручит ему уже что-нибудь более серьезное. Также господин Не провел беседу и с другими своими подчиненными, чтобы никто из них не пошел по этому дурному пути. Надо еще будет подготовить речь Не Минцзюэ для прессы, что-нибудь благородное и на душеспасительную тему. Общественность такое поддержит.       — А господин Не сообщит в полицию? — задал вопрос молодой паренек флегматичного вида, сидевший за столом у двери. — Так-то он должен рассказать им об этом клубе, это же точка распространения наркотиков. И тот работник еще должен как минимум штраф заплатить.       Цзинь Гуанъяо, продолжая движение по кабинету, покачал головой.       — Господин Не еще не говорил мне о том, что собирается делать дальше, — со вздохом сказал он. — Ждет ответа из лаборатории. Нам пока остается лишь догадываться, как он поступит в случае положительного результата. Но одно я могу сказать точно: как только он расскажет все полиции, нам придется сразу же пускать официальную версию в ход. А пока он молчит, молчим и мы. И стараемся подавить слухи. Сюэ Ян, — Цзинь Гуанъяо улыбнулся, подойдя к другу, который успел уже занять свое рабочее место. — Ближе к концу недели у меня к тебе будет довольно много поручений. Ты свободен?       — Я же на занятия пока не хожу, — лениво отозвался Сюэ Ян. — Дистанционно только что-то делаю, и все. А сессия еще далеко. Так что за хорошие деньги я могу хоть круглые сутки над твоими заказами сидеть.       «Тем более, что в моем доме сейчас появился еще один житель, которого тоже нужно кормить», — мысленно добавил Сюэ Ян. Он испытывал на этот счет двойственные чувства: с одной стороны, неприязнь к Лань Ванцзи никуда не делась, она слишком глубоко укоренилась в нем, чтобы так быстро уходить. А с другой, он вроде бы уже начал привыкать к этому ледяному истукану. Все-таки усилия, которые Сюэ Ян прикладывал ради достижения этой цели, не прошли даром. Да и сам Лань Ванцзи немало тому способствовал. Стойкость и благородство этого человека, забота, которую он оказывал А-Ину, и правда заслуживали уважения. Благодаря проведенному ранее расследованию Сюэ Ян отлично знал, насколько Лань Ванцзи привык слушаться своего дядю. Он буквально во всем ему подчинялся. Однако ради защиты А-Ина он без колебаний пошел наперекор своему строгому родственнику, при этом считая такой свой поступок абсолютно правильным и убеждая в этом самого А-Ина. Не поспоришь, это было сильно.       В общем, Сюэ Ян пусть и с неохотой, но отдавал ему должное. Лань Ванцзи более-менее подходил А-Ину, поэтому почему бы и нет, пусть поселится у них. Так ведь даже лучше: старший брат теперь начнет проводить дома еще больше времени, поменьше будет вспоминать о своих друзьях и сосредоточится только на своей семье, которая пополнилась еще одним лицом. А Лань Ванцзи все равно в большинстве своем молчаливый, словно робот, можно представить, что это просто немного раздражающая мебель с функцией уборки. Терпеть такого достаточно просто, и заботиться о нем без лишней злости можно, причины более чем уважительные. В общем, Сюэ Яна практически все устраивало.       — Рад это слышать, — с лица Цзинь Гуанъяо не сходила улыбка. — Я еще доработаю кое-какой материал, а потом передам его тебе. Надеюсь, ты, как и всегда, сделаешь все быстро и без потери качества. Престиж нашей компании должен оставаться на прежнем уровне, нельзя позволить открывшимся обстоятельствам как-то повлиять на него.       «Это ведь по-любому ты эти обстоятельства и создал», — подумал Сюэ Ян. Работник компании, который несколько раз пробовал «легкий» наркотик в одном из клубов? Наверняка и недели не пройдет, как все будут знать, что это был за клуб. Вернее, сеть клубов, притом очень известная. Более того, благодаря этому скандалу на свет скоро вылезут и другие грязные истории, причем все они очень к месту окажутся связаны с теми же самыми клубами. Например, станет известно, что тамошние завсегдатаи тайком подсыпают к напиткам молодых девушек какой-нибудь дурман. Из-за этого наркотика девицы «плывут», переставая соображать, где они и что они, и в результате их безнаказанно насилуют. Это может быть чистейшая ложь с разве что капелькой правды, однако подана она будет так, что все поверят. И поостерегутся ходить в клубы, что принадлежат Цзинь Гуаншаню. Убытки от таких слухов в итоге могут стать колоссальными.       Не Минцзюэ, уличивший своего подчиненного в употреблении наркотиков и узнавший об одной из точек распространения, молчать о таком точно не станет. Он начнет раскручивать эту спираль, выступив на передовой, в то время как сам Цзинь Гуанъяо продолжит оставаться в тени. Его участие в этом деле всем будет казаться косвенным; даже родственная связь с Цзинь Гуаншанем, который допустил у себя распространение наркотиков, никак на него не повлияет. Все ведь знают, что Цзинь Гуанъяо давно уже не общается со своим биологическим отцом. Если вообще общался. Он даже не знал бы, кто его отец, если бы не мать: та с маниакальным упорством добивалась того, чтобы Цзинь Гуаншань признал своего внебрачного сына и дал Мэн Яо свою фамилию. И, себе на беду, она этого добилась.       В общем, день обещал быть шумным. Однако реальность в итоге смогла превзойти даже самые смелые ожидания. Как только пришел ответ из лаборатории (положительный), разгневанный Не Минцзюэ решил проверить и других своих работников. За пару часов глава компании успел лично пообщаться со всеми, кто в тот момент находился в офисе: бегло, но все же. Только Сюэ Ян смог избежать такого разговора — ведь официально он не входил в штат, даже не числился там. По итогам всех бесед Не Минцзюэ заподозрил в употреблении наркотиков еще троих человек, и в результате вспыхнул небывалых размеров скандал. Не Минцзюэ всегда был вспыльчивым человеком, однако в такой ярости его еще никогда не видели; он ненавидел подобные разрушающие разум вещества и резко отрицательно относился к их употреблению другими. Особенно его разозлило, что подобные пристрастия нашлись у его работников. Раздраконенный глава компании повелел вообще всем своим подчиненным сдать анализы на наличие следов наркотиков в крови и моче. Всем, без каких-либо исключений, в том числе и тем, кто работал на периферии: непосредственно в кафе, ресторанах и кинотеатрах. Даже внештатным сотрудникам — к немалой досаде Сюэ Яна. Понятно, что он был чист, и что ему ничего не грозило, однако сама необходимость что-то сдавать ради доказательства этого раздражала.       Понятно, что просто издать такой указ было мало, требовалось еще и создать все условия для его исполнения. Для этой цели Не Минцзюэ договорился с той лабораторией, что уже провела для него анализ; завтра ее директор должен был прислать к ним несколько своих лаборантов и все минимально необходимое для проведения экспресс-тестов оборудование. Точно так же должны были поступить и управляющие подконтрольных Не Минцзюэ заведений, сделав завтрашний день нерабочим или же начав работу чуть позже. Разве что лаборатории им придется искать другие. Откладывать проверку на более поздний срок глава компании запретил: ведь в таком случае следы наркотиков успеют полностью выйти из организма тех, кто их употребил, и виновные ускользнут от наказания. А Не Минцзюэ не собирался давать им такой шанс, он хотел выявить всех.       У простых работников эта проверка не вызвала особого недовольства: в конце концов, им она не могла доставить больших хлопот. Скорее, наоборот, шла в плюс, поскольку рабочий день так становился чуть короче, а оплата за него оставалась той же. А вот их непосредственное руководство, на чьи плечи легла вся организация, было более чем недовольно. Однако храбрецов, готовых спорить с Не Минцзюэ и открыто возражать против его решений, не нашлось. Во всяком случае, в офис никто из них не прибегал и главе компании свой протест не высказывал. Разве что по телефону могли что-то пробурчать, да и то вряд ли. Хотя нет, один храбрец все-таки нашелся; правда, он был известным идиотом, так что ничего удивительного в его смелости не было.       Ближе к концу рабочего дня в кабинет Не Минцзюэ залетел запыхавшийся от быстрого бега Не Хуайсан. Любопытные секретари попытались подслушать их разговор, но безуспешно: голоса спорщиков были слышны, однако различить отдельные слова не представлялось возможным. Впрочем, конец этого разговора был предельно ясен и закономерен: все еще злой Не Минцзюэ не пожелал слушать никаких доводов против и бескомпромиссно выставил младшего брата вон. Так что без шансов, проверке определенно быть.       Разумеется, столь масштабное действие от общественности было уже не скрыть. Как и понятно, что полицию по борьбе с наркотиками теперь точно обо всем известят, а значит, тех незадачливых наркоманов обязательно вызовут на допрос. Надо же выяснить, где они смогли найти наркотики и каким образом им стало известно об этом месте. Возможных вариантов было много, однако первым делом Сюэ Ян вспомнил о той спам-рекламе, которую пару месяцев назад попросил сделать Цзинь Гуанъяо. На первый взгляд, ничего подозрительного в ней не было, можно же ведь было подумать, что это просто чужие маркетологи постарались. Однако Не Минцзюэ один раз уже узнал стиль Цзинь Гуанъяо, когда тот прорекламировал кафе Не Хуайсана. Мог и в этот раз угадать, а там и до одного внештатного компьютерщика недалеко. Правда, когда Сюэ Ян выписался из больницы и, немного отлежавшись дома, снова заглянул в офис, при открытии интернета он не увидел этой рекламы ни на своем, ни на чужих компьютерах. Похоже, Цзинь Гуанъяо заранее попросил кого-то избавиться от нее. Равно как и спланировал, когда именно Не Минцзюэ узнает о постыдных секретах своих подчиненных. Но все равно следовало прояснить все до конца, на всякий случай.       Так что в конце рабочего дня Сюэ Ян выловил Цзинь Гуанъяо из потянувшейся к выходу толпы и дружелюбно, но настойчиво попросил о небольшом разговоре. Обсудить предстоящие заказы, непринужденно пояснил он. Цзинь Гуанъяо, разумеется, понял его с полуслова и без проблем согласился.       Вопреки обыкновению, он пригласил Сюэ Яна не в очередное малолюдное кафе, а прямо к себе домой. Цзинь Гуанъяо жил один в небольшой квартирке, где, как подозревал Сюэ Ян, была установлена прекрасная звукоизоляция. Квартира эта располагалась в одной из новостроек на окраине города. Далековато от места работы Цзинь Гуанъяо, да и до университета неблизко, но хотя бы до главных дорог и автобусных остановок всего пару минут ходу. В самой квартире Цзин Гуанъяо сделал неплохой ремонт, разве что на мебели решил сэкономить. Видимо, какую бы зарплату он ни получал у Не Минцзюэ, и сколько бы денег ни находил по другим каналам, на все сразу у него не хватило. Может, он и это-то в кредит брал, Сюэ Ян не интересовался.       Хозяин дома гостеприимно заварил чай и, разлив ароматный напиток по двум чашкам, дружелюбно спросил:       — Так о чем ты хотел поговорить? Вряд ли тебя интересуют подробности сегодняшнего скандала, хотя, если хочешь, я могу их рассказать.       — Спасибо, но этого я уже наслушался, — хмыкнул Сюэ Ян. Да уж, пока он сидел в кабинете пиар-группы, ему поневоле пришлось стать свидетелем множества подобных разговоров. Сам того не желая, Сюэ Ян узнал все подробности дела, даже мелкие; по три раза все это выслушал, настолько всем была интересна эта тема. А особенно те обстоятельства, при которых был найден первый наркоман. Как выяснилось, наиболее близкой к правде оказалась версия с доносом: Не Минцзюэ кто-то сообщил, что один из работников отдела кадров напортачил с бумагами. И что тот человек уже не первый раз ошибался в важных документах. Вызвав растяпу к себе, глава компании обратил внимание на его дерганое, излишне нервное поведение, отчетливо подрагивающие руки и бегающие глаза. Заподозрив неладное и решив безотлагательно разобраться с этим, Не Минцзюэ заставил подчиненного сдать мочу на анализ. Ну, а когда пришел результат… как уже говорилось, началась буря.       Сюэ Яна не интересовали бесполезные сплетни, прояснить он хотел всего один вопрос. И не любопытства ради, а из соображений осторожности.       — Ты мне лучше вот, что скажи, — произнес он, остро взглянув на совершенно спокойного приятеля. — Твое или мое участие в этом деле могут заподозрить?       Цзинь Гуанъяо легко улыбнулся.       — Конечно, нет, — безмятежно ответил он. — Во-первых, реклама клубов моего отца много где мелькает, в том числе и в виде спама. Конечно, у меня она получилась удачнее всего, однако это еще не делает ее редкой. Во-вторых, наша работа уже давным-давно удалена. Причем так, что от нее никаких следов не осталось. К тому спаму в течение нескольких недель постепенно добавлялся новый. Весь этот мусор в итоге так всем надоел, что компьютерщики потеряли счет просьбам поскорее его убрать. Причем просьбы эти исходили от людей, к которым я не имею никакого отношения. Их желание в конце концов было удовлетворено, спам удалили. Причем весь, подчистую, без возможности восстановления; от нашей рекламы тоже ничего не осталось. Ее никто больше не увидит, так что опасаться нечего. К тому же, при написании того спама я полностью отошел от своего обычного стиля. Даже те, с кем я непосредственно работаю, и то ни о чем не догадались, а о Не Минцзюэ и говорить нечего. Может, сейчас, когда все вскрылось, они бы и смогли найти некоторое сходство, однако такой возможности у них больше нет. А по памяти вряд ли кто-то сможет восстановить все детали. Я бы смог, но это я. Да и потом, ни у кого нет повода подозревать меня. С чего бы мне такое делать? Мне же это невыгодно. Сейчас наш отдел будет работать на износ, уже с завтрашнего дня начнется такая шумиха, что еще неизвестно, получится ли с нею справиться. Причем даже если все последствия будут устранены, никакой особой благодарности мне и моей команде ждать не стоит — это ведь всего лишь наша работа, для того нас и наняли. Устно поблагодарят, и все. А вот если мы провалимся, то нас мало того, что денег лишат, нас еще и выгнать могут. И в другое более-менее престижное место мы потом не устроимся — кому нужны неудачники и неумехи. Даже если бы я так ненавидел своего отца, зачем мне прибегать к такому способу? Можно же ведь было придумать что-нибудь другое, что-то, что не поставит меня под угрозу лишиться работы и денег. Никто ведь не знает, — глаза Цзинь Гуанъяо холодно блеснули, — на что я готов ради своей мести. Так что нет, Сюэ Ян, — он снова вежливо и безобидно заулыбался. — Никто меня не заподозрит, и тебя, соответственно, тоже. Все решат, что те дурни по чистой случайности забрели в определенные дорогие клубы и так же случайно наткнулись на запретные развлечения. Может, они и сами о той рекламе не вспомнят. Наркотики ведь дело такое, от мозгов они мало что оставляют.       — И все-таки следы той рекламы можно найти, — задумчиво протянул Сюэ Ян. — Если захотеть и хорошо постараться. Я бы нашел. Если дело будет громким, то и другие найдут.       — Дело будет громким, но этот случай станет лишь ступенькой к нему. Маленькой и незначительной, как зажженная спичка рядом с пороховой бочкой, — Цзинь Гуанъяо небрежно отмахнулся. — Полиция не даст делу ход. Ни для кого ведь не секрет, кто курирует оборот наркотиков. Вряд ли кому-то хочется в открытую сражаться с мафией, да и той драки с полицией не больно-то нужны. Думаю, верхушки двух этих организаций договорятся полюбовно. Полиция, конечно, какое-то время еще потрясет моего отца, прошерстит все его окружение, и в конце концов придет к выводу, что они тут ни при чем. Сделает еще пару облав, ничего, разумеется, не найдет, ведь об этих облавах распространителям станет известно заранее, и на этом все успокоится. До рекламы клубов никто даже докапываться не станет, они ведь докажут свою благонадежность. Да об этой мелочи и вспоминать не будут, ведь очень скоро начнется кое-что поинтереснее, — Цзинь Гуанъяо прищурился. — Не Минцзюэ, проиграв дело, просто так забыть о нем не сможет. Как минимум из-за того, что не в его характере мириться с наличием наркоманского притона рядом. Как и оставлять начатые дела незаконченными. Он захочет добиться закрытия клубов моего отца. Однако как это сделать, если законным путем не получилось? Придется искать другие варианты, и я подскажу ему одну из возможностей. Например, экономическую войну, в ходе которой заведения моего отца подвергнутся наисильнейшему анти-пиару. Количество моих заказов тебе возрастет минимум втрое, Сюэ Ян, надеюсь, ты будешь в форме. Конечно, вряд ли Господин Не сразу согласится прибегнуть к такому способу. Не Минцзюэ слишком честный для этого. Однако ему придется, ведь ничего другого уже не останется. И он должен будет это понимать.       — Вот оно что, — протянул Сюэ Ян. — Вот, как ты собираешься растоптать своего отца. Лишить его сначала репутации, потом клиентов, а вслед за этим и собственности, чтобы он все распродал ради возмещения возникших убытков и долгов. И все будто бы не по своей инициативе. Умно.       — Мое участие на самом деле минимальное, — скромно улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Я же не виноват, что мой отец допустил подобное в своих клубах. Меньше бы тратил время на женщин, лучше бы следил за делами, и, может быть, этого бы не случилось. Теперь он закономерно встречается с последствиями, которые рано или поздно все равно бы его настигли. Я всего лишь вскрыл давно зревший нарыв, не более того. Да, приукрашу его еще немного, но я ведь журналист и пиарщик, у меня уже привычка такая развилась. Профдеформация, если угодно.       — Да уж, привычка эта с тобой всегда, — хмыкнул Сюэ Ян. Махнул рукой, собираясь уходить. — Ладно, пока мое участие ограничивается обычным монтажом видео и прочей мелочью, я в деле. Все эти заказы я сделаю, одной руки мне для этого вполне хватит. Обращайся.       — Обязательно, — согласился Цзинь Гуанъяо и мягко добавил: — Рад, что мы на одной стороне. У нашей ссоры были бы плохие последствия.       «Даже не сомневаюсь в этом», — с иронией подумал Сюэ Ян. У него было достаточно много неприглядных секретов, а Цзинь Гуанъяо отлично умел таковые находить и, как он сам недавно выразился, приукрашивать. Даже если бы ничего и не было, он бы вывернул все так, что якобы было. Так что вздумай Сюэ Ян раскрыть кому-нибудь глаза на истинное лицо Цзинь Гуанъяо, и в пропасть они упадут вместе. Впрочем, сам Цзинь Гуанъяо без веского повода тоже не станет распространять известную ему информацию: ему ведь был нужен такой помощник, да и знание о мстительной натуре Сюэ Яна служило ограничителем. Да, такая вот у них была дружба — завязанная на взаимной выгоде и не разрываемая из-за взаимных опасений.       — Да, лучше будем заботиться друг о друге, — дружелюбно улыбнулся Сюэ Ян, и на этом они с Цзинь Гуанъяо попрощались.       ***       Домой он приехал только в девятом часу вечера. Квартира встретила его пустотой и тишиной: братья еще не вернулись с работы, и Лань Ванцзи, естественно, тоже пока был в кафе. Решив сперва дождаться братьев и потом уже идти ужинать, Сюэ Ян устроился в своей комнате и продолжил работу над одним из заказов.       Домашние вернулись спустя почти час, и сразу же принесли с собой шум. Который исходил в основном, разумеется, от А-Ина.       — Лань Чжа-а-ань! — донесся откуда-то с кухни его удивленно-обескураженный голос. — Ты что, наготовил еды?       — Мгм, — как всегда немногословно ответил Лань Ванцзи.       — Но сегодня ведь моя очередь была!       — Сегодня и завтра у тебя смены, а возвращаешься ты поздно. Лучше лишний раз приготовлю я, а ты отдохни.       — Ну Лань Чжань, ну так же нельзя, ты же вчера и сам работал, ночь не спал… Тебе бы вздремнуть после учебы, а ты готовил. Лань Чжань, ну что ты за трудоголик!       — Начинается, — хихикнул Сюаньюй, заглянувший в комнату к Сюэ Яну. — Соревнование: «Кто кого переупрямит, или кто о ком быстрее позаботится». Лань Ванцзи, как всегда, в лидерах, а Сянь-гэ все еще притормаживает на поворотах. Но ничего, я в него верю, когда-нибудь и он придет первым!       — Тебе точно в стилисты хочется пойти? — хмыкнул Сюэ Ян, переводя взгляд с экрана монитора на довольное лицо младшего брата. — А то профессия спортивного комментатора тебе тоже явно пришлась бы по душе.       — Не, мне только за этими соревнованиями интересно наблюдать, — отмахнулся Сюаньюй. — Они смешные и выгодные, мне очень нравится. Там у нас в холодильнике все под завязку уже набито, в ближайшие три дня точно можно не готовить. А после Сянь-гэ стоит очередь Лань Ванцзи. Так что если Сянь-гэ успеет перехватить инициативу и наготовить вперед, то нам с тобой только один раз в неделю отдуваться придется. А может, вообще проскочим, здорово же!       — Здорово-то здорово, только вот спорят они долго, — сказал Сюэ Ян, выключая компьютер, где завершил последние дела. — Отвлекает. Хотя сегодня вроде побыстрее закончили. Нормально, можно идти ужинать.       — Сянь-гэ, похоже, Лань Ванцзи в ванную отправил, хочет поскорее спать его уложить, — прислушавшись, сообщил Сюаньюй. — Ну да, в отличие от нас, Лань Ванцзи уже в кафе хорошо поужинал. Да и вообще, у него режим, ему завтра в пять утра вставать. Так что сегодня мы только старой командой за одним столом собираемся. Кстати, а когда мне уже можно будет А-Нина к нам позвать? А то несправедливо получается — Сянь-гэ уже живет со своим парнем, к тебе твой парень хотя бы приходит, а мой еще даже на пороге толком не показался!       — Лично мне все равно, придет он или нет, и так и так раздражает. Но ты что-то торопишь события, Сюаньюй. Сначала тебе надо этого бояку уговорить, а потом уже нас спрашивать, — лениво сказал Сюэ Ян, выходя из комнаты и направляясь на кухню.       — А-Нин храбрый, — сразу возразил Сюаньюй, идя следом за братом. — И я его по-любому уболтаю! Сянь-гэ, а ты не будешь против, если завтра к нам А-Нин придет?       А-Ин, выкладывавший еду на тарелки, удивленно поднял голову.       — Мы же завтра только в десятом часу придем, — заметил он. — Поздновато ему потом будет домой возвращаться, поэтому… а-а-а, — он ухмыльнулся, — понял. Хочешь, чтобы он у нас на ночь остался?       — Мы тихонечко, — умильно улыбнулся Сюаньюй. — И я уже все для этого приготовил.       А-Ин покачал головой.       — Надеюсь, под «все» ты имеешь в виду зубную щетку и мочалку для душа? — строго спросил он, нацелив на Сюаньюя палочки для еды. — Маленькие вы пока для совсем уж «всего»!       — Я же не бесстыдник какой, чтобы заниматься чем-то неприличным буквально через стенку от вас! — праведно возмутился Сюаньюй. — Мы с А-Нином в других местах это делаем.       — В смысле? — у А-Ина был такой вид, как будто под ним вдруг земля зашаталась.       — В смысле, в карты играем! — поспешно сказал Сюаньюй. — Всю ночь напролет. На деньги, что очень, очень неприлично!       А-Ин вздохнул.       — Я же вижу, что ты мне врешь.       — Ну…       — Что поделать, — А-Ин, снова вздохнув, махнул рукой. — Ладно, ты ведь и правда уже совершеннолетний. Эх, и как так получилось, что А-Юй вырос, а я и не заметил?       — Так оно и понятно, Сянь-гэ ведь и сам почти как ребенок! — хихикнул Сюаньюй, на что А-Ин только фыркнул и принялся шутливо распекать младшего из своих братьев за непочтительность.       «Идиллия», — благодушно подумал сидящий за столом Сюэ Ян. Хотя для полноты картины все-таки не хватало еще кое-кого…       А именно даочжана.       За время своей, так сказать, болезни Сюэ Ян успел довольно сильно привязаться к Сяо Синчэню. Все три недели, что он провел в больнице, даочжан навещал его почти каждый день. Даже когда Сюэ Яна выписали, такие посещения не прекратились. Сяо Синчэнь просто начал приходить к нему домой, мотивируя это тем, что Сюэ Ян еще не поправился до конца и нуждался в посторонней помощи. Что интересно, чем чаще он приходил, тем сильнее Сюэ Ян ждал новой встречи. Такое увлечение определенно было чем-то необычным.       Размышлять над этим он начал еще в больнице. Делать тогда ему было особо нечего: конечно, его скуку неплохо развеивали регулярные визиты братьев, не говоря уже о встречах с даочжаном, да и работа на ноутбуке, который А-Ин принес спустя где-то три дня после операции, тоже помогала. Однако большую часть дня вырванный из привычной рутины Сюэ Ян все равно отчаянно скучал, и потому поневоле занимал себя мыслями. Перво-наперво он пришел к выводу, что даочжан уже перестал быть для него простым «успокоительным». Злость по отношению к Лань Ванцзи уже начала идти на спад, однако потребность в Сяо Синчэне, наоборот, все только усиливалась. Сюэ Яну нравилась его компания, нравилось их общение, и он совершенно точно не хотел все это прекращать. До момента выписки Сюэ Ян не смог до конца разобраться, в чем тут дело, и в итоге решил не заморачиваться с этим вообще. Раз уж даочжан был ему так необходим, то он у него будет — вот и все. Как он раньше говорил А-Ину: если человек тебе нравится, то просто забирай его себе, а что потом делать с ним, разберешься уже по ходу дела. На взгляд Сюэ Яна, это был очень разумный подход, который избавлял от лишних самокопаний и существенно экономил время.       Он быстро выяснил, что больше всего ему нравился вид домашнего, не по форме одетого, теплого и уютного Сяо Синчэня. Который хозяйничает на кухне, сидит рядом с ним за одним столом и помогает справляться с едой, как будто у Сюэ Яна не левая, а правая рука сломана. Словно Сюэ Яна и не лечили в больнице вовсе, и на поправку он тоже не шел. К примеру, за столом даочжан мало того, что самолично разрезал ему на части мясо и избавлял от косточек рыбу, он был готов даже подцеплять палочками получившиеся мелкие кусочки и таким образом подносить ко рту Сюэ Яна, чтобы тому оставалось только откусить. Братья, когда наблюдали такую картину, старались по-быстрому проглотить свои порции и смыться в какую-нибудь комнату. Как они однажды выразились: «Чтобы не мешать интиму». Даже Лань Ванцзи, который где-то с начала ноября начал присоединяться к общей трапезе в их квартире, приучился есть как можно быстрее и уходил сразу вслед за А-Ином. Стоило отдать ему должное: пусть внешне этот сухарь и выглядел почти бесчувственным, в деликатности ему нельзя было отказать.       Сюэ Яну настолько пришлись по душе такие домашние посиделки, что он нарочно изображал из себя немощного больного. На самом деле он, разумеется, уже давно мог бы посещать универ — ему же не ногу сломали, а всего лишь руку. Тем более, что ее восстановление шло довольно-таки быстрыми темпами: кости, судя по рентгеновским снимкам, срастались хорошо, а в месте послеоперационной раны красовался лишь аккуратный рубец. Да и рана на ноге уже практически полностью заросла, оставив после себя только скромных размеров шрам. Оно и неудивительно: на Сюэ Яне всегда все быстро заживало, любая дворняга позавидовала бы. Так что он вполне мог бы просто зафиксировать левую руку с помощью косынки, перекинутой через шею, и таким образом спокойно идти в универ. Однако по факту Сюэ Ян продолжал оставаться на, в каком-то смысле, дистанционном обучении. Больничный позволял ему в течение трех месяцев не выходить на учебу, и этим правом он намеревался воспользоваться по полной. Все ради того, чтобы Сяо Синчэнь по-прежнему приходил к нему в гости и с прежним энтузиазмом продолжал заботиться о нем. Почему бы и нет, если Сюэ Яну это нравилось? Причем нравилась даже не забота сама по себе, а именно человек, который ее оказывал. Его хотелось видеть как можно чаще.       Этот вечер прошел без Сяо Синчэня, но зато на следующий день, во вторник, он пришел даже раньше обещанного времени. Увидев даочжана, Сюэ Ян, как и всегда, пришел в самое благодушное расположение духа. Он даже забыл про недавнее раздражение, связанное с утренней проверкой на наркотики: всякое недовольство вмиг улеглось, будто его и не было.       — Я скучал по тебе, даочжан, — почти нараспев произнес он, пока Сяо Синчэнь снимал свою верхнюю одежду и вешал ее на одну из вешалок в прихожей. — Мне определено было тяжело без тебя. Питаться один раз в два дня всегда непросто.       — Ты ведь сейчас шутишь, да? — улыбнулся даочжан, проходя вместе с Сюэ Яном на кухню. Там Сяо Синчэнь первым делом заглянул в холодильник, убедился, что его заполнили уже до него, и слегка разочарованно вздохнул.       — Ни в коем случае, — ухмыльнулся Сюэ Ян. — Я действительно скучал. Поговорим, даочжан?       Тот, снова улыбнувшись, кивнул.       Сюэ Ян, когда ему это было нужно, мог быть отличным собеседником. Он умел слушать, к месту добавляя забавные комментарии, а в случае паузы легко брал инициативу на себя и начинал рассказывать уже свои истории, каждая из которых была по-своему интересной и смешной. Ничего удивительного, что в его компании Сяо Синчэнь всегда очень быстро расслаблялся. Вот и сейчас: спустя всего несколько минут общения он уже легко и беззаботно хохотал, как если бы тоже был всего лишь студентом без груза ответственности на плечах. По ходу беседы даочжан, поддавшись атмосфере, скинул с себя пиджак, ослабил галстук и расстегнул еще пару верхних пуговиц на рубашке, чуть закатав ее рукава. Таким образом внешне он сразу стал походить на ровесника Сюэ Яна, если не младше. Уже не далекий от студентов преподаватель — пусть и добрый, но все равно держащий дистанцию — а куда более близкий человек, общаться с которым было одно удовольствие. А видеть его таким — удовольствие вдвойне большее.       Сюэ Ян еще при первой встрече отметил, насколько внешне привлекателен Сяо Синчэнь. При рождении даочжану повезло стать обладателем изящного лица с тонкими чертами — красивого, но не лишенного мужественности совсем. Он имел гармонично сложенную фигуру без единого несовершенства, а также приятный баритон голоса. Все это вкупе с мягкой, всегда искренней улыбкой, безукоризненными манерами и отчетливой теплотой в темно-карих глазах делали даочжана подобным небожителю. Который в обычное время, в более формальной обстановке, казался недостижимым, несмотря на все свое дружелюбие и приветливость. Однако сейчас этот небожитель позволил себе вольность, показав изящные запястья, а также ровный разлет интимно открытых ключиц. Так, как обычно делают лишь в присутствии достаточно близких людей. Да, именно таким даочжаном Сюэ Яну нравилось любоваться больше всего. В университете было как-то не то, слишком официально. Даже в кафе все казалось иначе, а вот сейчас — самое оно.       Определенно, в последнее время Сюэ Ян начал откровенно засматриваться на даочжана. И испытывал он при этом явно не дружеский интерес, и даже не простую привязанность к успокаивающему человеку. Нет, это казалось уже похожим на нечто совершенно иное, более серьезное. Наподобие тех чувств, которые братья в своих шипперских замашках усиленно пытались приписать ему и даочжану. Ну что ж. Стоило двинуться в этом направлении дальше, ориентируясь на свои желания. Все лучше, чем без толку топтаться на одном месте в раздумьях — свои догадки стоило проверять сразу на практике, чтобы не запутаться в рассуждениях.       По ходу разговора Сяо Синчэнь без особой спешки разогрел ужин и с присущей ему заботой помог Сюэ Яну справиться с ним. А ближе к восьми часам вечера начал собираться домой.       — Мне очень жаль, — виновато сказал даочжан, домывая последнюю тарелку. — Но у меня еще остались незаконченные дела. Пора идти.       — Может, я могу как-то помочь с ними? — спросил Сюэ Ян, небрежно закинув здоровую руку на спинку стула. — Что это за дела?       — Те же, что и обычно, — Сяо Синчэнь пожал плечами и аккуратно поставил тарелку в один из навесных шкафов. — Подготовка к занятиям, проверка студенческих работ, выгуливание соседской собаки. Много всего, — он снова вздохнул.       — Похоже, тебе не очень-то и весело всем этим заниматься, даочжан, — прозорливо заметил Сюэ Ян. Едва заметно ухмыльнулся и мягко проговорил: — Так делай часть работы здесь. Бумаги ведь можно заполнять в любом месте, а электронные файлы открываются на любом компьютере. Мой старичок полностью в твоем расположении, бери и пользуйся. Да и сам я в любой момент тоже буду рядом, чтобы развлекать тебя при случае. А если допоздна засидишься, то можешь даже на ночь тут остаться, у меня в комнате. Сам я и на кухне посплю, тут же диван раскладывающийся есть.       — Сюэ Ян, — только начав, Сяо Синчэнь сразу запнулся. Слегка порозовев, он продолжил: — Разве тебя такое не стеснит? И твоих братьев тоже.       — Лань Ванцзи же тут живет, и ничего, никого это не стесняет, — пожав плечами, ответил Сюэ Ян. — Против тебя тем более еще никто ничего не сказал, хотя ты уже не первый раз сюда приходишь. Подумаешь, начнешь делать это чаще, лично мне так только лучше, а остальным большая ли разница? Поместимся, у нас ведь три комнаты, не считая кухни. Всем будет комфортно, а мне прежде всего, за мной ведь лучше ухаживать будут. Да и тебе неплохо, дела легче пойдут. Соглашайся, даочжан, не пожалеешь. Собаку только перепоручи обратно соседу, и все, спокойно занимайся своими делами.       Сяо Синчэнь присел на стул рядом с Сюэ Яном и замер в раздумьях. На его лице отразилось отчетливое колебание; казалось, даочжан сейчас готовился к принятию решения, которое должно было изменить всю его дальнейшую жизнь. Сюэ Ян предупредительно не издавал ни звука, даже не шевелился, только внимательно смотрел на человека рядом с собой. Наконец, Сяо Синчэнь сделал выбор:       — Мне всегда нравилась твоя компания, — с улыбкой сказал он. — Разумеется, я от нее не откажусь. Спасибо. Только не смеши меня слишком сильно, а то я не смогу сосредоточиться на работе.       — Не волнуйся, даочжан, я же пообещал, что тебе будет комфортно здесь, — Сюэ Ян довольно прищурился. Ему нравилось такое продвижение вперед. — За любое нарушение можешь лишить меня сладкого. Очень суровое наказание, я точно не стану напрашиваться на него дважды.       — Я бы даже сказал, слишком суровое, — мягко заметил Сяо Синчэнь. Что-то вдруг вспомнив, он быстро встал со своего стула и поспешил к выходу из кухни, говоря по пути: — Мы так заговорились, что я совсем забыл о подарке! Подожди, сейчас принесу.       Когда даочжан спустя пару минут вернулся на кухню, его руки оттягивал большой пакет с незнакомыми на вид конфетами.       — Забыл сразу достать, сбился с мыслей, — пояснил он, отдавая свою ношу Сюэ Яну. — Возьми. Это заграничные, их вчера привез один мой знакомый. Купил, пока был в командировке, я попросил его об этом. Захотелось подарить тебе что-нибудь необычное.       — Так ведь мой день рождения давно прошел, — поблагодарив, сказал Сюэ Ян. Он был слегка озадачен. — А Новый Год еще нескоро. Ты решил побаловать меня просто так? Гляди, я ведь так могу совсем от рук отбиться.       — Нет, я… Это награда, — замявшись на секунду, сообщил Сяо Синчэнь. — За то, что ты исполнял и продолжаешь исполнять все рекомендации доктора. Даже об обязательных упражнениях не забываешь. Это достойно поощрения, и я… поощряю.       «А врать ты так и не научился, даочжан», — хмыкнул Сюэ Ян. Сяо Синчэнь, очевидно, нечасто прибегал ко лжи, и оттого совершенно к ней не привык; сейчас он пристыжено покраснел и старался отвести взгляд, будто опасался, что глаза ненароком его выдадут. Сюэ Ян невольно умилился такому детскому способу утаивания правды.       Странно, конечно, что одна небольшая ложь смогла так вогнать в краску взрослого человека. Но ведь это же даочжан. Он всегда особенный.       — Такое поощрение мне по душе, — вслух произнес Сюэ Ян. — Пожалуй, если ты и дальше продолжишь радовать меня сладким, то я стану самым хорошим мальчиком для тебя.       Сяо Синчэнь порозовел еще больше; он будто нашел в словах Сюэ Яна какой-то скрытый подтекст и смутился из-за этого. Слишком очаровательно. «Заберу себе, — мысленно повторил Сюэ Ян, любуясь даочжаном. — Уже забираю».