Мир?
11 апреля 2021 г., 21:16
— И на встречу с Лань Цижэнем иду я. Это не обсуждается.
Вэй Усянь смотрел на Яна без какого-либо выражения — без обиды, без злости, но и без улыбки. Брат тоже был серьезен.
Они только что закончили разговор по поводу Лань Цзинъи: Вэй Усянь объяснил свой поступок, а Ян коротко рассказал о своем. Брат не стал ни о чем умалчивать, признавшись во всем, однако чувствовал ли он при этом вину, осталось неясным. Ян казался глубоко погруженным в свои мысли, но о чем именно он размышлял, Вэй Усянь понять не смог.
— Причину-то мне хотя бы можно узнать? — спокойно спросил Ян.
— Ты довел вчера Лань Чжаня до слез, — Вэй Усянь крепко сжал зубы. Если из-за себя он на Яна обиды не держал, то боль Лань Чжаня так просто забыть не мог. Когда прошлым вечером он вернулся с кухни и застал в комнате надломленного, откровенно разбитого Лань Чжаня, чьи плечи были бессильно опущены, а глаза — впервые! — покраснели от слез, у Вэй Усяня самого что-то надломилось внутри. Он не мог простить себя за то, что своими действиями довел любимого до такого состояния, но и в то же время не мог перестать думать о том, что последней каплей здесь стал разговор Лань Чжаня с Яном.
— Я этого не делал, — брат впервые нахмурился. Он нормально воспринял новость о том, что все эти дни его попросту водили за нос — во всяком случае, внешне Ян оставался спокойным. Но, видимо, конкретно этот упрек он счел слишком необоснованным.
— Когда я уходил на кухню, все было нормально. После того, как ты поговорил с Лань Чжанем, он оказался разбит и раздавлен. Значит, вина твоя, — жестко ответил Вэй Усянь. — После вашего разговора Лань Чжань начал думать о том, что ради общего блага он должен отойти в сторону. Лань Чжань не хотел врать своему брату, он собирался признаться ему во всем и получить наказание. Вот только правда, как ему с твоей подсказки казалось, не помогла бы улучшить ситуацию. Исправить ее могла лишь ложь — вот, в чем ты его убеждал. Лань Чжань не разрешал себе лгать, но и избавиться от ревнивых мыслей не мог, поэтому и собирался уйти от меня. Он посчитал, что это станет единственным по-настоящему правильным выходом, ведь так он уже точно перестанет портить всем жизнь своей ревностью. Хорошо, он не стал молча собираться и уходить, а сначала поговорил со мной. Но что, если бы нет? Если бы он решился поговорить только с Лань Цзинъи, а мне не смог бы сказать ни слова? Если бы просто молча ушел? Что бы я мог себе надумать? И чем бы все это в итоге закончилось? — Вэй Усянь все повышал и повышал голос, уже не в силах сдерживать эмоции. Договорив, он резко выдохнул, уговаривая себя успокоиться. Лишь после долгой паузы, заполненной тишиной, он уже тише смог продолжить: — Я тоже в этом виноват, я знаю. Куда больше твоего виноват. Но все же последний толчок дал ты. Надо было лучше подбирать слова, или вообще не подходить вчера к Лань Чжаню, а сразу признаться во всем мне. Я знаю, ты не желаешь ему зла — хотел бы, давно уже сделал — но я не хочу, чтобы по случайности или небрежности ты снова причинил ему вред. Поэтому в ближайшее время один на один ты с Лань Чжанем не останешься. Я не могу сейчас доверить его тебе. Пока не могу.
Ян не сразу дал ответ на эти слова; он долго обдумывал их, скрестив руки на груди и все еще хмурясь. Вэй Усянь тоже молчал. Чтобы немного отвлечься, он начал рассеянно оглядывать комнату, в которой они сейчас находились. В квартире Сяо Синчэня она была единственной (кухня не в счет), поэтому служила одновременно и спальней, и рабочим кабинетом. Обстановка здесь была достаточно простой: помимо широкого письменного стола, возле которого в данный момент и сидели братья, в комнате можно было увидеть лишь пару шкафов, большую кровать, диван и глобус. Да, глобус стоило выделить отдельно: это был не какой-то там шар на ножке, с нарисованной на нем географической картой мира, а прямо-таки предмет исторической ценности. В диаметре этот глобус почти достигал метра, его обхватывали сразу два широких деревянных обруча, расположенные под прямым углом друг к другу. На весу этот внушительный шар удерживали шесть фигурных деревянных столбиков, которые одним своим концом крепились к поперечному обручу глобуса, а вторым — к широкой круглой подставке внизу. Все деревянные детали глобуса были украшены резьбой и дополнительно покрыты лаком. Сяо Синчэнь упоминал, что такую редкость смог смастерить его дед.
Самого Сяо Синчэня в квартире не было: не желая мешать разговору братьев, он деликатно вышел наружу и сейчас или работал в комнате Яна, или готовил на кухне. К слову говоря, в последнее время они впятером, можно сказать, жили одной семьей: завтракали, ужинали вместе, а если у всех был выходной — то и обедали за одним столом. Также они почти каждый день хотя бы на час, но собирались все вместе в чьей-нибудь комнате, и только поздним вечером окончательно разбредались по своим местам. Ян с Сяо Синчэнем вообще в другую квартиру уходили. А-Юй самоуверенно обещал, что когда-нибудь и Вэнь Нина сюда перетащит, но пока тот был лишь гостем.
Общую идиллию нарушал один только Вэй Усянь со своей ненатуральной (до определенного момента) хандрой. От этого ему было стыдно — поначалу немного, а потом эта совесть уже буквально поедом начала его грызть. Хорошо, что сейчас он наконец-то мог перестать портить всем настроение.
— Ладно, — произнес Ян, нарушая создавшуюся тишину. Брат серьезно посмотрел на Вэй Усяня и продолжил: — Да, я ошибся. Начал действовать, не обдумав все как следует. Вчера я и вовсе был слишком взбешен, чтобы думать. Больше я так с Лань Ванцзи не поступлю, можешь мне верить.
— Я верю, — кивнул Вэй Усянь. — Я знаю, что ты всегда держишь свое слово. Но дай мне еще несколько дней. Пока я не могу успокоиться. И, Ян, — он вздохнул. — Давай больше не будем доводить до такого. Ты мой самый близкий человек, я не хочу с тобой ссориться. И злиться на тебя тоже не хочу. Пожалуйста, не проверяй мое умение прощать на прочность, я не знаю, когда оно закончится.
— Зато я примерно представляю его пределы, — хмыкнул Ян. — И в целом держусь в рамках. Не волнуйся, братец Ин, я не позволю нам рассориться. Но, надеюсь, ты понимаешь — вернуть долг всем участникам этого обмана для меня обязательное дело. Лань Ванцзи я в это число не включаю, он ничего не знал. Мы с ним вообще в одной лодке оказались.
— Ну, иначе это был бы уже не ты, — Вэй Усянь пожал плечами. — Разумеется, я понимаю. И я знал, на что шел — как и все остальные. Надеюсь только, ты не будешь перегибать палку и окажешься достаточно справедлив. Лань Цзинъи на самом деле ни в чем не виноват. Он просто согласился поддержать мой план, причем даже не особо активно в нем участвовал. Он всего лишь до поры до времени скрывал правду. Если кого и винить, то меня.
Ян на мгновение снова нахмурился, однако быстро вернул себе спокойный вид. Он кивнул, сказав:
— Я учту твои слова.
«Что ж, надеюсь, наши общие труды и мучения все же окажутся не напрасны», — подумал Вэй Усянь.
Вообще, на самом деле, он не особо-то рассчитывал на полноценное раскаяние с стороны брата. Ян никогда не любил заниматься самобичеванием, как и самокопанием в принципе, и потому чаще всего находил виноватых на стороне. Таким образом он, не тратя лишнее время на рефлексию, неуклонно двигался вперед. Не сказать, чтобы эта его черта была во всем плохой: в свое время она позволила Яну первому оправиться от потери родителей и первому встать на ноги. Да и с другими проблемами не раз помогала. Наверное, именно поэтому она и закрепилась, причем так сильно, что теперь уже выходила сама собой. Вэй Усянь хорошо знал эту особенность брата, потому и не стал даже пытаться воздействовать на Яна одними словами — догадывался, что такой метод вообще не сработает. Вряд ли характер брата, складывавшийся годами, так просто изменится, это было бы слишком хорошо. Поэтому он нашел другой способ хорошенько одернуть Яна. Продемонстрировал брату, к чему могут привести некоторые его эгоистичные поступки, чтобы он воочию это увидел, наглядно. Чтобы он точно понял свою ошибку и больше не повторял ее. Как минимум, перестал подобным образом вмешиваться в жизнь Вэй Усяня.
Ян никогда не был дураком, поэтому надежда, что он хоть что-то вынесет для себя из этой истории, была не такой уж и призрачной. Да, брат вряд ли станет долго терзаться виной, но пересмотреть свое поведение он вполне мог — Ян ведь всегда был осторожным, и дважды на одни и те же грабли обычно не наступал. Конечно, вряд ли благодаря всему этому он насовсем избавится от своего эгоизма (даже Вэй Усянь не был настолько оптимистичен), но пусть хотя бы держится в пределах разумного. Всему должна быть мера.
На этом разговор у братьев закончился. В свою квартиру они вернулись вдвоем, а в прихожей разошлись: Вэй Усянь ушел к себе, а Ян направился на кухню, где сидел Сяо Синчэнь. «Надеюсь, хотя бы что-то Ян усвоил, — подумал Вэй Усянь. — Не хотелось бы, чтобы в будущем у них с Сяо Синчэнем были ссоры из-за того же самого».
В своей комнате Вэй Усянь первым делом нашел глазами Лань Чжаня, который обнаружился на своем привычном месте. Он безмолвно сидел в кресле, рассеянно глядел в пространство и держал в руках выключенный телефон. Лицо Лань Чжаня оставалось неподвижным, но его красивые черты сейчас выражали не обычное спокойствие, а, скорее, печаль. У Вэй Усяня даже появилось чувство дежа вю — позавчера ему не посчастливилось увидеть почти ту же картину. Вот правильно он на работе отгул взял! Лань Чжаня в последнее время вообще нельзя было одного оставлять: стоило только Вэй Усяню хотя бы на секунду куда-то отойти, как с его любимым опять что-то случалось. Хоть на работу с ним сегодня в больницу иди, честное слово!
«И чья это вина?» — сразу всплыла мысль, но Вэй Усянь пока отмахнулся от нее. Он привычно забрался к Лань Чжаню на колени, снова вытеснив оттуда учебник (Лань Чжань так часто брал его в руки, что Вэй Усянь скоро ревновать уже начнет), и мягко обнял своего задумчивого парня.
— Лань Чжань, тебе нельзя грустить, — тихо сообщил Вэй Усянь, поцеловав его в щеку. — Я отгрустил все за тебя, тебе осталась только радость. Не расходуй запас хандры, это на Новый Год.
Уголки губ Лань Чжаня слегка дернулись в улыбке. Он посмотрел на довольного своим небольшим успехом Вэй Усяня, крепко обнял его и сказал:
— Я сейчас говорил с Цзинъи. Он и правда… не сердится на меня. Я попросил у него прощения, а он даже хотел извиниться сам.
— У моего хорошего Лань Чжаня и братья хорошие, — заявил Вэй Усянь с гордой улыбкой, как будто сам растил молодое поколение семьи Лань.
— Мгм, — подтвердил Лань Чжань серьезно. Вэй Усянь невольно хихикнул.
Поскольку время было еще довольно раннее — где-то половина одиннадцатого — Вэй Усянь позволил себе немного вздремнуть в объятиях Лань Чжаня. К слову говоря, кресло, в котором они сейчас сидели, появилось в этой комнате только после заселения сюда Лань Чжаня. В начале декабря Вэй Усянь долго бродил по магазинам, придираясь ко всему; ориентировался он в том числе и на свои нужды, и потому имел довольно внушительный список требований. Выбираемое им кресло должно было быть достаточно большим, но при этом не слишком великанским, отличаться широким сидением и мягкой обивкой, а также — обязательно! — иметь не менее мягкие низкие подлокотники. И, разумеется, быть красивым. На поиски излишне придирчивому парню пришлось потратить более недели, подключив к этому делу всех своих друзей и даже простых знакомых. Своими капризами он в конец измучил продавцов всех мебельных магазинов в округе, но в итоге эти усилия окупились сторицей — кресло мечты все-таки нашлось. Сидеть на нем было удобно и Лань Чжаню, и Вэй Усяню — последний из раза в раз нахально забирался своему парню на колени, а ноги перекидывал через один из подлокотников. Таким образом он с комфортом нежился в кольце чужих рук, приваливаясь к груди Лань Чжаня и вообще чувствуя себя прекрасно. Сам же Лань Чжань ничуть не возражал против такого вторжения. Более того, он еще и специально (Вэй Усянь уверен был, что это не просто случайность!) отодвигал другое кресло, компьютерное, все дальше и дальше от стола и двери, чтобы удобнее и быстрее было сесть к нему на колени. А один раз Лань Чжань и вовсе одолжил это «лишнее» кресло А-Юю, причем без какой-либо просьбы и даже особой на то нужды.
Как Вэй Усянь тогда не затискал милого хитрюгу Лань Чжаня, знают только боги.
В три часа дня Лань Чжань ушел на работу. Вэй Усянь проводил его до самых дверей больницы, и даже попробовал-таки напроситься к нему на ночь, но безрезультатно. «Там некомфортно спать», — пояснил Лань Чжань, и на этом вопрос для него был закрыт. Повздыхав, Вэй Усянь смирился и поехал домой.
Время до вечера он скоротал за тем, что наконец-то отписался всем своим друзьям и знакомым: те успели уже забеспокоиться, куда это он пропал. «В секретной лаборатории сидел, сыворотку правды создавал, — шутил в ответ Вэй Усянь. — Правда, ничего умнее вина не придумал, поэтому меня выгнали и даже рекомендательных писем не дали. Очень не советую такую подработку, не повторяйте моих ошибок!». Еще он немного посидел в компании Яна и Сяо Синчэня: последний, чувствуя некоторую напряженность в общении между братьями, неплохо сгладил обстановку. Те и сами не стремились к продолжению ссоры, поэтому к концу вечера общались уже вполне мирно.
Примерно в половину десятого вечера с работы вернулся А-Юй (утром Вэй Усянь еще немного посомневался перед тем, как отпустить младшего из своих братьев одного на работу. Но потом он вспомнил о Вэнь Нине, который тоже должен был сегодня выйти на смену, и успокоился). И стоило только А-Юю появиться в квартире, как он сразу же оказался атакован просьбой о помощи.
— Зачем мне опять тебя красить? — не понял младший брат, вешая свою куртку на крючок в прихожей.
— Во-первых, я себя совсем запустил и стал очень страшным, а во-вторых, завтра мне нужно выходить в свет! — со всей убедительностью заявил Вэй Усянь, следуя за А-Юем на кухню. — Я собираюсь пойти вместе с Лань Чжанем к его дяде, а тот при виде меня по-любому скажет что-то вроде: почему рядом с моим племянником сидит какой-то наркоман? На пустом месте уже начнет Лань Чжаня пилить. Нет уж, не дам я ему такого повода. А-Юй, ну выручи, ну пожалуйста!
— Да что ты за косметику-то сразу хватаешься, — попенял ему младший брат и полез в холодильник. Достав кастрюлю с супом, он продолжил: — Я же завтра часов в семь должен из дома выйти, а встреча у вас в обед. В обед, да? Во-о-от! Ну и чего ты полдня будешь в такой маске ходить? А то и больше. Выспись лучше нормально, и все в норму придет. И не придется ради какой-то ретуши спозаранку вставать.
— Мне до нормы часов сто спать нужно, а осталось всего двенадцать. Ну А-Юй!..
А-Юя пришлось уламывать долго. Он все еще дулся на Вэй Усяня из-за истории с «хандрой». Нет, А-Юй понимал, ради чего брат все это затеял, потому и согласился участвовать в его обмане. Но смотреть на то, как мучается в раздумьях Лань Чжань, ему все же было слишком тяжело. А-Юй горячо ему сочувствовал, вот и вредничал сейчас. К слову говоря, сам он узнал обо всем быстро — Вэй Усянь не хотел, чтобы ни к чему не причастный младший брат переживал попусту. А помня, как хорошо тот умел хранить секреты, Вэй Усянь его даже в сообщники себе взял. Возможной мести со стороны Яна они оба не боялись, вразумить его, чтобы не повторял прежних ошибок, хотели, так что сработались быстро. Вот только Лань Чжань… Да, врать ему им обоим было очень тяжело. Яна хотя бы Сяо Синчэнь мог поддержать и направить, а у Лань Чжаня, по сути, был один только Вэй Усянь, да и тот притворщик и врун.
Лишь ближе к ночи А-Юй сменил-таки гнев на милость и позволил себя уговорить. Так что ранним утром — когда еще и семи не было — Вэй Усянь получил возможность полюбоваться на свое преобразившееся отражение в зеркале. Никаких темных кругов под глазами и тем более никакого сероватого оттенка кожи — нет, все здоровое и красивое.
— Все, фея сделала свою работу, фея уходит, — объявил А-Юй, собирая косметику.
— Фея показала высший класс, Сянь-Сяню нравится, — похвалил его Вэй Усянь, все еще придирчиво разглядывая себя в зеркале. — Не размазать бы только, а то новое лицо мне сегодня уже никто не сделает.
— Говорил же, что просто выспаться надо, — проворчал А-Юй. — Но конечно, кто будет меня слушать… Зачем слушать благоразумного человека, когда есть свой ветер в голове!
— Да разве бы я так наспал? — праведно возмутился Вэй Усянь. — Ты только глянь, какой я теперь стал хорошенький! Разве обычным сном я бы смог такого добиться? Нет уж, мне твоя магия больше нравится!
А-Юй только головой покачал, но тоже улыбнулся.
***
«Хорошо, что я пришел сюда как Ян, — думал Вэй Усянь несколько часов спустя, когда усаживался напротив мрачного дяди Лань Чжаня. — Яну, по большому счету, на мнение Лань Цижэня плевать. А значит, и я сейчас могу вести себя свободнее и говорить не что вежливо, а что думаю. Особенно, если возникнет такая необходимость». Он не мог допустить, чтобы этот вредный старик расстроил Лань Чжаня своими упреками. Пусть только попробует, Вэй Усянь его самого тогда волной упреков завалит! Вообще, какой-то особой пользы от сегодняшней встречи Вэй Усянь не видел. Лань Цижэнь ведь тот еще упрямец; сомнительно, чтобы такой, как он, быстро поменял свое уже устоявшееся мнение. Времени-то прошло всего-ничего — разве за такой короткий промежуток времени дядя Лань Чжаня мог передумать? Глупо даже надеяться. Поэтому вряд ли из этой затеи выйдет что-то путное, скорее, все только лишний раз поссорятся. Но, к сожалению, Лань Чжань уже успел пообещать своему дяде эту встречу. И идти на попятный теперь не хотел, поскольку считал неправильным нарушать данное слово. Тем более, что подобное непостоянство могло еще больше ухудшить его отношения с дядей. Ну а раз Лань Чжань решил пойти, то и Вэй Усяню ничего другого не оставалось. Он точно не отпустил бы своего возлюбленного на эту стрессовую встречу одного. Недорогой ресторан, который выбрал Лань Цижэнь, показался Вэй Усяню вполне приличным: здесь вкусно готовили (он это даже по внешнему виду блюд смог определить, глаз-то наметанный), неплохо обслуживали, поддерживали чистоту и в целом смогли создать уют. Так что стоило отдать Лань Цижэню должное — как минимум вкус на хорошие рестораны у него имелся. А вот чувство стиля — явно нет. «Сбрить бы ему эту бородку, — снова невольно подумал Вэй Усянь, глядя на лицо дяди Лань Чжаня. — Все равно она дурацкая, длинная и тонкая. И усы тоже лишние. Убрать бы их, и этот старик сразу лет двадцать сбросил бы. Может быть, даже подобрел бы!» — Сюэ Ян, — «представился» Вэй Усянь. Он принял нарочито свободную, непринужденную позу, высоко держал голову и, закинув одну руку на спинку своего стула, внимательно смотрел на недовольного Лань Цижэня. Тот, поджав губы, вежливо представился сам и перевел взгляд на Лань Чжаня. — Ванцзи, — тяжело обронил он. — Я слушаю. Лань Чжань кивнул. Мельком посмотрев на Вэй Усяня, он спокойно произнес: — Дядя, через четыре дня мой день рождения. Я хотел бы, чтобы и вы присутствовали на нем. — Я буду рад, — сдержанно согласился Лань Цижэнь. — Но ты знаешь, какое я поставлю условие. Лань Чжань едва заметно напрягся. — Об этом я и хотел попросить. Дядя, попробуйте дать Вэй Ину шанс. Попытайтесь узнать его поближе. Вы пока видели только одну его сторону, не все. А если бы вы присмотрелись к нему повнимательнее, то поняли бы, почему он так важен для меня. — Я видел достаточно! — обрубил Лань Цижэнь. Он гневно нахмурился и явно собрался снова начать отчитывать своего племянника, тем самым якобы наставляя. — Он бесстыдник и наглец, он совсем тебе не подходит! — Какая удивительная уверенность в своих словах, господин Лань, — в спор родственников вдруг вмешался Вэй Усянь. — Вы, очевидно, очень хорошо знаете своего племянника, раз так говорите. Правда, это знание почему-то несильно помогает вам вновь наладить с ним доверительные отношения. Что странно, ведь, если вы такой большой знаток, то какие у вас могут быть для этого сложности? Разве что, если... вам это не больно-то и нужно. Вот вы и не стараетесь. — Молодой господин Сюэ, вы переходите все границы, — голос Лань Цижэня был резок, а сам он едва ли не вскипел от гнева. — В каком тоне вы со мной говорите? И что вы мне говорите? Хотя чего еще ожидать от брата Вэй Усяня, — гневно заключил он. — Одна кровь, одна наглость. — Дядя, вы слишком пристрастны, — теперь уже нахмурился Лань Чжань. — И везде видите подтверждение лишь своему мнению. — Потому, что оно верно! — отрезал Лань Цижэнь. — Господин Лань, можно ли вас попросить рассказать о своем мнении поподробнее? — снова вмешался Вэй Усянь. — А то у меня еще осталось несколько вопросов. Вот вы говорите, что мой брат вашему племяннику не подходит. Ладно, допустим. Но кто тогда ему подходит? Может, у вас даже есть кто-то на примете? Так скажите об этом, если не сейчас, то после. Но только отдавайте себе отчет в том, что выбирали вы этого человека по своим вкусам и в соответствии со своими представлениями о правильном. А жить с ним предлагаете Лань Ванцзи. Вы уверены, что ваши с ним вкусы полностью совпадают? Уверены, что своим выбором вы осчастливите племянника, а не повесите ему лишний груз на шею, да еще и на всю жизнь? Вы уверены, — тон Вэй Усяня похолодел. — Что по-настоящему знаете его? Все-таки сильно на нем сказались недавние события: стоило ему только заподозрить, что на Лань Чжаня сейчас собираются накричать, а то и вовсе как-то обидеть, и он сразу же бросился в атаку. Да и почему бы и нет, когда в его распоряжении была такая маскировка! Ян-то ведь и не такое мог бы наговорить. Все-таки хорошо, что вместо него сегодня пришел Вэй Усянь — в конце концов, нельзя же было забывать о милосердии и благоразумии. У Лань Цижэня, возможно, проблемы с сердцем, и это еще не считая Цзян Чэна дома. Не стоило перебарщивать. — Молодой господин Сюэ, — тон старшего Ланя стал ледяным. — Мои отношения с племянником вас не касаются. — Согласен, это дело семейное, — кивнул Вэй Усянь. — И ваше право, принимать помощь или нет. Если нынешнее положение дел вас полностью устраивает… Что ж. Пожалуйста. Ваш племянник может жить у нас и дальше, не сомневайтесь, мы будем хорошо о нем заботиться. Не знаю, волнует ли вас на самом деле его благополучие, но на всякий случай я решил сказать. — Помощь? — рявкнул Лань Цижэнь, с трудом дослушав. — Помощь? Я слышал пока одни только непозволительные дерзости, причем от постороннего человека! Это, по-вашему, помощь? — Дядя, — резко сказал Лань Чжань. — Перед вами не посторонний. — Мы уже обсуждали это, и я сказал, что и слышать о подобном не хочу! Признавать тем более! Вэй Усянь отметил про себя, что дядя Лань Чжаня, несмотря на свою очевидную и даже нескрываемую ярость, до сих пор еще не сделал ни одной попытки встать и уйти. Значит, на самом деле Лань Цижэнь очень даже заботился о своем племяннике — он до последнего пытался его переубедить, показав, с какими негодными людьми тот связался. И изо всех сил старался вернуть Лань Чжаня домой, искренне считая, что так его племяннику будет лучше. Такую заботу, не учитывавшую мнение самого Лань Чжаня, сложно было назвать правильной, однако Вэй Усянь все же не мог ее просто проигнорировать. Поэтому он заставил себя смирить злость и заговорил спокойнее: — Господин Лань, вы не хотите слушать постороннего человека, но и к мнению своих племянников прислушиваться не желаете. А ведь оно у них уже давно есть, они же не дети. Или вы хотели воспитать из них безвольных рабов, которые буквально шагу без вас ступить не могут, настолько не умеют думать самостоятельно? Вы говорите, я слишком дерзок? Так это же хорошо. Дерзость иногда не более, чем смелость. Ваши племянники вам таких слов не скажут, они почтительно промолчат. Но рано или поздно они не выдержат оказываемого на них давления и просто молча сделают все по-своему. Лань Ванцзи уже так сделал. Но он все еще оглядывается на вас, желая возобновить общение, и только от вас сейчас зависит, получится ли снова выстроить с ним доверительные отношения, или нет. Вам решать, пробовать ли понять Лань Чжаня, признавая за ним право иметь собственное мнение, или же так и продолжить просто ему приказывать, как если бы он все еще не вырос и не мог решать за себя сам. От себя скажу, что второй вариант мне кажется не лучшим выбором. Детство вашего племянника давно прошло. Сейчас он начал самостоятельную жизнь, и в ней вы можете выступать уже больше в роли советчика. Приоритетного, конечно, но советчика, не командира. А чтобы к советам прислушивались, они должны быть дельными и опираться на факты. Недостаточно просто сказать: «Я запрещаю», чтобы ваше желание было выполнено. Это сработает для детей, но взрослым нужно уже хорошенько доказать свою позицию, что значит, подобрать действительно веские аргументы. А как вы их найдете, если не начнете, собственно, искать? И как обоснуете свой запрет на общение с человеком, которого даже толком не знаете? Такие советы прозвучат очень неубедительно, и, конечно же, к ним не прислушаются. А со временем даже самого советчика могут перестать слушать. Лань Цижэнь молчал, подбирая слова для ответа. И в этой паузе Лань Чжань произнес: — Дядя, я прошу вас лишь прийти на мой день рождения. Мы проведем его в ресторане. Так вам не придется идти в чужой дом и не понадобится приглашать кого-то в свой. Просто прийти в ресторан, он будет на ваш выбор. Познакомьтесь с Вэй Ином получше, вы ведь его почти не знаете. И судите несправедливо. Лань Цижэнь смерил пристальным взглядом Вэй Усяня — тот молчал, рассеянно разглядывая потолок — и тяжело обронил: — Только ради тебя, Ванцзи. Я приду. По дороге домой Лань Чжань сдержанно произнес: — Я думаю, дядя догадался. Вэй Усянь, легкомысленно насвистывавший какой-то незамысловатый мотивчик, небрежно отмахнулся. — Да и ладно. Подумаешь, он понял, кто именно говорил ему все эти «непозволительные дерзости». Что с того? Хуже уже не будет, он все равно меня чуть ли не ненавидит. А так он хотя бы тебя упрекнуть не успел, все только на меня отвлекался. Лань Чжань помолчал, а после паузы сказал: — Спасибо, — его голос был тих, но звучал твердо. — Без тебя я бы не смог его уговорить. А теперь у дяди будет возможность понять, что он неправ на твой счет. — Ну... — Вэй Усянь попытался по привычке взлохматить волосы на макушке. В итоге он чуть не сбил шапку со своей головы и еще с минуту поправлял ее, говоря при этом: — На самом деле, не так уж он и неправ. Я ведь и правда тот еще негодяй, и нервы тебе уже потрепал порядочно. Нет-нет-нет, не надо, я знаю, что ты хочешь сказать, Лань Чжань! — он поспешно замахал рукой, останавливая открывшего рот Лань Чжаня. — Что ты сам виноват, сам все начал и так далее. Вот только я тоже виноват, может, даже побольше твоего виноват. Но я постараюсь исправиться, ради тебя. И, надеюсь, твой дядя хотя бы это примет во внимание, став немного терпимее по отношению ко мне. Ну или пусть хотя бы тебе на мозги капать перестанет. Мне-то ладно, я и не такое выслушивал, а вот тебя нечего расстраивать. — Вэй Ин, — Лань Чжань покачал головой. — Ты слишком принижаешь себя. Не надо. Вэй Усянь только улыбнулся, не став продолжать пустой спор. На эту тему Лань Чжань мог говорить до бесконечности, упрямо отстаивая свое положительное мнение о нем. Какой же Лань Чжань все-таки хороший. — Кстати, — лукаво прищурился Вэй Усянь. Ему в голову вдруг пришла одна интересная мысль, и он сразу же захотел ею поделиться. — Вот ты говоришь, твой дядя обо всем догадался. Понятное дело, он ведь о Яне только слышал! Наверное, еще и подумал, что никакого близнеца у меня на самом деле нет, я это просто выдумал, чтоб на вашу встречу пробраться. Тем более, я слишком увлекся и вышел из роли. Но если бы я играл серьезно, ТЫ бы меня узнал? Ты-то ведь знаешь, как ведет себя Ян, и какое поведение обычно бывает у меня. Смог бы ты нас различить? — Да, — Лань Чжань не колебался ни секунды. — Да-а-а? Мой Лань-гэгэ так самоуверен, — промурлыкал Вэй Усянь, теснее прижимаясь к своему парню. Взгляды прохожих его ничуть не волновали, и Лань Чжаня, кажется, тоже. — Настолько самоуверен, что меня так и подмывает сделать что-нибудь эдакое! Давай проверим твои силы? Но если ты все-таки ошибешься, то ничего страшного, нас иногда даже А-Юй путает! — уже серьезнее сказал он. А то нехорошо получится, если Лань Чжань, не узнав его под личиной, расстроится. К черту тогда такие шутки и развлечения! — Я не ошибусь, — спокойно ответил Лань Чжань. — В первый раз не ошибся и в следующие узнаю. Он заметил вопросительный взгляд Вэй Усяня и пояснил: — Тот день, когда Сюэ Ян подменял тебя в кафе. Я сразу понял, что это не ты. — Хм, точно, был такой случай, — припомнил Вэй Усянь. Его тогда прямо посреди рабочей смены срочно вызвали в университет, и единственным, кто на это время согласился взять его обязанности в кафе, оказался Ян. Подразумевалось, что это не продлится долго, однако Вэй Усянь, чрезмерно увлекшийся спором с преподавателем, не уследил за временем. И в результате Яну пришлось подменять его вплоть до шести часов вечера. Таким образом именно он встретил Лань Чжаня, которого заболтавшийся Вэй Усянь (вот дырявая голова!) также забыл предупредить о своей задержке, из-за чего тот пришел в кафе в свое обычное время. Наверное, брат тогда выглядел полной копией Вэй Усяня: и внешность похожая, и одежда та же. Конечно, близнецы Сюэ Вэй достаточно хорошо различались по поведению, но все же для узнавания обычно требовалось потратить хоть немного времени. А Лань Чжань сейчас так уверенно заявил, что понял все сразу… Хм. Интересно! — Ладно, мой самоуверенный Лань-гэгэ, предлагаю игру, — Вэй Усянь отвлекся от своих размышлений и искушающе улыбнулся. — Назовем ее… м-м-м… «прятки на виду». Так вот, суть в том, что я в любой момент, по своему усмотрению, могу начать выдавать себя за Яна, а тебе нужно будет меня узнать. Притворяться я буду не дольше десяти минут, чтобы получилось и не слишком долго, и не слишком мало. Если за это время у тебя получится меня раскусить, то победа твоя. А если я все-таки смогу тебя одурачить, то моя. Еще ты проигрываешь, когда называешь мое имя, а оказывается, что это Ян. Наградой в случае победы станет одно желание! Одно в день, потому что не больше одной игры в день. Но можно будет и накапливать их, чтобы потом потратить все за раз. Ну, как тебе? — Хорошо, — Лань Чжань степенно кивнул. — Сколько игр будет всего? — Хм-м… — Вэй Усянь задумался. Пожевал губами и легкомысленно ответил: — Ты мне скажи! Сколько захочешь, столько и будет. — Тогда не меньше полусотни, — подумав, с невозмутимым видом сообщил Лань Чжань. — И можно по две в день. Или по три. Вэй Усянь согнулся пополам от смеха. — Ай да мой Лань Чжань, ты и правда очень самоуверен! Как же мне это нравится!***
Как скоро выяснилось, у Лань Чжаня были все основания для подобной самоуверенности. До конца недели Вэй Усянь успел четыре раза (по одному в день) примерить на себя чужой образ, и каждый раз его вычисляли чуть больше, чем за секунду. «Я такой плохой актер, да?», — Вэй Усянь подходил с этим вопросом ко всем домашним, и те неизменно отвечали: «Нет, это просто Лань Ванцзи слишком хорош». Пользуясь правилами игры, Лань Чжань до поры до времени не озвучивал свои желания, просто копил их. И таким образом Вэй Усянь, который не видел последствий своих легкомысленных действий, с каждым днем раззадоривался все только сильнее. Он должен был хотя бы раз победить Лань Чжаня! Хотя бы один раз, чтобы гордость была удовлетворена! Но увы… пока что всухую выигрывал один только Лань Чжань. Надо ли говорить, какой это был вызов для Вэй Усяня? Он целыми днями думал над победой в выдуманной им же самим игре, разрабатывал план за планом, стратегию за стратегией. Хотел даже к Не Хуайсану за советом обратиться, но быстро передумал — это было бы уже нечестно, да и неинтересно. Вэй Усянь продолжал мозговой штурм даже по дороге в ресторан, в котором должно было проходить празднование дня рождения Лань Чжаня. — Как ты меня все время узнаешь? — настойчиво спрашивал Вэй Усянь, сидя в такси. — Вчера на мне была даже в точности та же одежда, что и на Яне! Я и прическу такую же сделал, и жесты, и мимику, все скопировал, ну вот вообще все! Пока ты был на работе, я еще и перед зеркалом репетировал, несколько часов на это потратил! Как, ну как ты меня узнал? — Я отвечаю на этот вопрос каждый день, — спокойно произнес Лань Чжань. — Подумай, и увидишь мой ответ. — Да если бы я, дурак, мог… — вздохнул Вэй Усянь. Лишь когда он уже вплотную приблизился к двустворчатым застекленным дверям ресторана, Вэй Усянь усилием воли отсек у себя лишние мысли и начал всерьез настраиваться на предстоящий ужин. Нет, он уже не особо боялся вызвать неодобрение Лань Цижэня; если парень и чувствовал волнение, то оно было едва ли не в десять раз меньше того, что он испытывал в день своего первого визита в дом семьи Лань. Тогда Вэй Усянь готов был из кожи вон вылезти, лишь бы доказать, что Лань Чжань сделал правильный выбор. А теперь-то он знал, насколько малы его шансы переубедить старшего Ланя. Во всяком случае, в ближайшее время. Сейчас-то Лань Цижэнь точно будет крайне негативно оценивать любое его поведение; хоть старайся, хоть нет, но результат все равно будет один. А раз так, то был ли смысл переживать? Как и изображать из себя того, кем он не являлся. Главное, не допускать у себя откровенно грубых промахов, чтобы не уменьшать и без того невеликий шанс понравиться Лань Цижэню, а в остальном не стоило напрасно себя мучить. Конечно, Вэй Усянь не собирался относиться к этой проблеме небрежно, но и сильно зацикливаться не видел необходимости. Если все же накосячит где-нибудь, то пусть. В конце концов, вряд ли дядя Лань Чжаня начнет думать о нем хуже, чем уже есть. Мысленно Вэй Усянь приготовился к самому скверному сценарию, но, к счастью, празднование дня рождения прошло достаточно спокойно. Лань Чжань пригласил минимум гостей: кроме его дяди, пришли только Лань Сичэнь, Лань Цзинъи и Вэй Усянь. Перед тем, как сесть за стол, все они вручили имениннику увесистые подарки. Тот, не распаковывая, вежливо поблагодарил за них — оказывается, это была еще одна традиция семьи Лань. Хотя Вэй Усяню так-то было очень интересно узнать, кто что подарил Лань Чжаню! Он буквально сгорал от любопытства, но решил потерпеть до дома. Сам он презентовал своему парню большущий атлас по топографической анатомии — настолько большой, что набралось аж три тома. Основной тираж этих книг уже давно закончился, так что для большинства читателей оставалась доступной лишь электронная версия. Однако Лань Чжаню не нравилось постоянно читать с компьютера и тем более с телефона, поэтому Вэй Усянь раздобыл бумажный вариант. Ну, не сам раздобыл… Он к Не Хуайсану обратился, а тот все нашел и даже ничего не попросил взамен. «Нечего мне пока у тебя брать, Вэй-сюн, — безмятежно сообщил друг. — А в долг я не работаю. Поэтому пусть это будет просто подарок». Сам праздничный ужин, разумеется, был чисто вегетарианским — как и весь ресторан, ничего другого здесь не подавали. Однако удовольствие от него смогли получить все. Соуса на столе стояло в достатке, и Вэй Усянь не замедлил им воспользоваться. Таким образом баклажаны в его тарелке сразу стали в разы вкуснее, и ел он их вполне спокойно. Соус, правда, пришлось делить с Лань Цзинъи: младший Лань тоже не больно-то жаловал пресную еду, и также всеми силами старался ее улучшить. Неодобрительный взгляд Лань Цижэня они оба проигнорировали: в конце концов, Лань Чжань заказал такое большое количество соуса специально для них, а раз так, то чего это они будут отказывать себе в удовольствии? К слову о Лань Цзинъи. По его виду нельзя было сказать, чтобы он чувствовал себя как-то неловко или же скованно в компании Лань Чжаня и Вэй Усяня; конечно, до прежнего уровня непринужденности было еще далеко, однако какой-либо отстраненности тем более не чувствовалось. Младший Лань был только немного молчалив, но это он пока просто не знал, что именно мог себе безопасно позволить в присутствии Вэй Усяня. В целом же Лань Цзинъи держался довольно-таки расслаблено, с привычной себе беззаботностью. «Там поглядим», — вот, что он наверняка думал обо всей этой ситуации. Его характер был почти столь же легким, что и Вэй Усяня, и это существенно упрощало общение. Лань Чжань же, в свою очередь, так быстро отойти не мог: пусть он и старался выглядеть бесстрастным, при взгляде на младшего брата вид у него все равно становился немного виноватым. После завершения ужина Лань Цижэнь еще довольно долго разговаривал с именинником, спрашивая, как у того обстоят дела с деньгами, нет ли проблем на работе или учебе. Лань Чжань отвечал сдержанно и по существу; однако он явно был рад тому, что наконец-то смог мирно побеседовать с дядей. Наблюдавший такое спокойное общение Лань Сичэнь и вовсе выглядел почти счастливым: наконец-то все начало хорошо складываться, наконец-то в деле по прекращению споров в семье наметился прогресс. Вэй Усянь, в свою очередь, старался больше помалкивать, чтобы ненароком все не испортить, но тоже чувствовал себя окрыленным. Радость Лань Чжаня — его радость. Завершение праздника тоже вышло довольно мирным. Лань Цижэнь на прощание даже кивнул Вэй Усяню — не говоря ничего вслух, но как бы молча смиряясь с самим фактом его существования. Но это уже было много. Вэй Усянь широко улыбнулся в ответ и, не стесняясь, попрощался уважительно и многословно, еще и рукой махал долго вслед. Дома их встретил дружный залп из хлопушек и хоровое: — С днем рожденья! Вэй Усянь признательно улыбнулся братьям и Сяо Синчэню, а затем повернулся к Лань Чжаню. — Праздник продолжается! — объявил он и, никого не стыдясь, накинулся на любимого с поцелуями.
