За не бессонные ночи я люблю тебя очень

Свидание прошло прекрасно, пусть и не было четко спланированным. Драко, заметив, что не ощущает холода, как ранее, скромно поблагодарил Поттера, и тот весь засиял пуще прежнего, повалив парня на плед и начав его щекотать. Как бы Малфой ни возмущался, он очень быстро включился в игру, перед этим, конечно же, поместив книгу на безопасное расстояние, чтобы не помять страницы. Они долго дурачились, благодаря чему разыгрался аппетит. Идти на ужин в Хогвартс было не нужно — корзинка была наполнена почти доверху, так сильно любили домовики Поттера. Пускай Драко и пытался соблюдать этикет во время принятия пищи, Гарри и тут все порушил, в конечном итоге нагло кормя своего парня с рук. Бутерброды, конечно же, распадались, из-за чего листья салата и пара ломтиков сыра оказались на пледе, а Драко был возмущен до глубины души, но, в целом, все было чудесно. Чай, который сохранял свою теплоту в зачарованных кружках, был особо приятен под вечер. От холода уже не могли спасти даже чары, так как они не были рассчитаны на долгое время, поэтому горячий напиток стал настоящим чудом, как ни иронично. Правда, когда они добирались до башни, Поттер, истинный джентельмен, видите ли, нагло укутал Драко в собственную мантию поверх его собственной. Оказывается, под своей мантией Гарри носил толстовку. Какое пренебрежение традициями магов и традициями самого Хогвартса, впрочем, неважно. Драко посопротивлялся для виду, но в мантии Поттера действительно было теплее, а еще она очаровательно пахла им, так что он не мог долго отказываться, особенно в тех условиях, когда Гарри уже накинул ее на его плечи и укутал всего, неся корзинку, плед и книгу сам. Откровенно говоря в любое другое время Драко задумался бы, а не относятся ли к нему как к девушке. Однако Поттер был заботлив и улыбался так светло и нежно, что любые сомнения тут же отпадали — этот идиотина просто заботиться о нем так, как умеет. Драко был доволен. Драко в честь такого даже оставил невинный поцелуй на щеке счастливого Гарри. Уже войдя в замок, Малфой все же отдал Гарри его мантию, лишь на секунду замешкавшись, отчего Поттер, кажется, готов был взлететь к небесам. Но, знаете ли, вот так комментируя состояние Гарри, Драко просто не замечал, что сам улыбается как по уши влюбленный дурак. Ага. Перед тем как направиться в свою комнату, парням пришлось заскочить на кухню, чтобы вернуть домовым эльфам корзинку и посуду. Драко, откровенно говоря, не очень-то хотелось с ними пересекаться, ведь его семья не слыла любовью к данным созданиям, из-за чего те сразу бросались ему в ноги из-за страха, но нежелание расставаться с Поттером даже на такой малый срок сыграло свою роль. В конце концов, он просто постоял у дверей, чувствуя себя истинным кавалером, что следит за безопасностью дамы, провожая ее от двери до двери. Данное сравнение позабавило Драко, он даже не совсем аристократично хихикнул, что, как назло, успел узреть Гарри, у которого на возвращение посудин ушло каких-то несколько жалких секунд. Он удивленно уставился на своего парня, а после загоготал так, что стены Хогвартса сотряслись. Драко тут же отвесил ему затрещину, и они поспешили вернуться в гостиную, впрочем, все в таком же приподнятом настроении. Как оказалось, друзья Гарри его потеряли, и, если быть честным, Драко не знал, как на такое реагировать. Он был, вероятно, благодарен и немножко шокирован тем, что Тео никому не разболтал, — не потому, что тот любит сплетничать, а потому, что это была чудесная возможность досадить Драко, пускай они и общались достаточно хорошо — разочарован в том, что день не закончится чудесно в компании Поттера, потому что Грейнджер явно намеревалась прочитать ему нотацию длиною в жизнь, и самую малость огорчен, потому что никто не потерял его. Потому что кроме Гарри его некому терять, потому что он не уверен и в том, что Поттер бы заметил его долгую пропажу, и это глупо, ведь тот был взволнован, когда Драко ненадолго ушел поболтать к Нотту. Вероятно, Драко просто ударяется в жалость к себе и слепую верю, что он никому не нужен. Нет, это не «вероятно», так и есть. Он делает глубокий выдох, на мгновение замирая у входа в гостиную, потому что не уверен, что ему стоит делать, а потом в памяти всплывает слова, явно сказанные Поттером. — …Драко, это не так. Я знаю, есть люди, для которых ты очень важен. По крайней мере, один точно есть… Любой другой забыл бы это. Да черт, в тот момент, когда эти слова были сказаны, пьяный, он даже не обратил на них внимания. А сейчас они, вспыхнув в его явно больном сознании, мгновенно успокаивают, тепло согревая изнутри. Драко слегка приподнимает уголки губ, когда замечает взволнованный взгляд Гарри, которому тоже не хотелось такого окончания их свидания, кивает ему, показывая, что не в обиде. Он действительно не в обиде. Он даже рад, что у Поттера такие друзья. По крайней мере, он всегда в надежных руках. Успокоив своей еле заметной улыбкой своего парня, Драко искусно проскальзывает в их комнату мимо Грейнджер, потому что любовь любовью, а слушать нотации от полукровки, пускай кровь давно уже не значит для него столько, сколько раньше, он не намерен. Да ему и не за что. В конце концов, он Поттера не похищал. Закрыв за собой дверь, Драко не может сдержать влюбленно-счастливой улыбки. Он важен для Гарри. Гарри его любит. У них было чудесно свидание, в основном благодаря тому, что Гарри не знал о традициях чистокровных, которые превращали свидания в пафосный фарс. Все действительно восхитительно, и Драко просто не может испортить сегодняшний день какими-то глупыми переживаниями. Нет, достаточно он настрадался в своих собственных мыслях. Он присаживается на свою постель, и это кажется ему таким непривычным — прошло всего три ночи, но постель Поттера уже ощущается гораздо роднее. Следующим его шагом является проверка времени. Легкое заклинание, и Драко в удивлении распахивает глаза. Теперь понятно, из-за чего так взвилась Грейнджер. Почти десять! Он действительно не знает, как они умудрились так засидеться, не заметив темноты вокруг и того, что в окнах замка загорелись огни. Не менее странным было то, что никто из профессоров не отыскал их, чтобы назначить взыскание, и даже не попался им в коридоре. Драко до этого момента даже не думал, насколько большие поблажки дают старшему курсу. Рассудив, что дожидаться Гарри, угодившего в сети своей подружки, в ближайшее время бесполезно, Драко поднимается и направляется в ванную, желая понежиться под душем. Он был тем еще любителем простоять под потоками воды не десять и не двадцать минут. Струи, омывающие его тело, всегда успокаивали его, умиротворяли, даже до того случая в Выручай-комнате, когда каждую секунду преследовал страх быть охваченным огнем. Драко моется, не спуская с лица нежную улыбку, проматывая в голове случившееся свидание. К его счастью, оно сегодня затмило все прочие его размышления, поэтому диалог, произошедший с Тео, отложился подальше, успешно игнорируемый влюбленным рассудком. Уже вымывшись, Драко долго стоит у зеркала, рассматривая свое счастливое лицо. Это странно. Он никогда не видел себя таким. Каждое утро и вечер он смотрелся в зеркало, отмечая привычную бледность, временами мешки под глазами, неплохо выраженные скулы из-за его питания по схеме раз-через-раз. Когда его поселили с Поттером, кожа стала нежнее, чуть румянее. Мешки под глазами исчезли с тех пор, как они спят вместе. Лицо перестало быть таким болезненно худым, потому что Тео и Блейз напоминают ему о еде и тащат на все приемы пищи в Хогвартсе, за сегодняшним исключением в виде ужина, упущенного за свиданием. Но, как бы он не менялся за эти дни, месяцы, годы, он не видел себя таким раньше. Открытая искренне улыбка, горящие глаза, ранее бывшие тусклыми и невзрачными. Волосы в небрежной укладке больше не выглядят как жалкий парик, а смотрятся так естественно и красиво, завиваясь совсем немножко. Почему он так выглядит? Поттер так влияет на него? Впервые в жизни Драко думает, что если Гарри и влияет на него, то это совсем не плохо. Очень даже наоборот. Гарри делает его жизнь светлой, согревает его, дает ему счастье, которого Малфой никогда бы не достиг самостоятельно, потому что он даже не знал, что такое восхитительное по ощущению счастье ему положено. Когда Драко выходит из ванны, Поттера все еще нет. Драко действительно борется с собой, чтобы не надуть обиженно губы. Во всяком случае, эту битву он проигрывает. Ну и ладно. Он забирается в постель к Гарри, расправленную одним взмахом палочки, придвигается ближе к стенке, укутываясь одеялом, которое тоже пропахло Поттером, и чувствует себя прекрасно, потому что он точно знает, что Гарри скоро придет, наскоро умоется и залезет к нему под одеяло, обнимая и, возможно, целуя в плечо, как он это любит делать. Драко засыпает и не может увидеть, что именно так все и было.

***

Утро проходит в уже ставшем привычным для них режиме. Драко просыпается первым, раздвигает шторы, поддаваясь порыву нежности будит Гарри поцелуем в нос, но стоит тому попытаться притянуть его к себе, как Малфой вновь активируется, становясь бурчащей язвой. На этот раз они не просыпают и не опаздывают, но умываются все равно вместе. Гарри напрашивается, а Драко спорит только для виду, в конечном итоге ничего не имею против и пропуская Поттера внутрь ванной. Они чистят зубы, изрядно попачкав друг друга зубной пастой, опять брызгаются и сталкиваются локтями, ногами и почти всеми другими частями тела, и хотя Драко продолжает упорно делать вид, что крайне недоволен таким ребячеством, уголки его губ приподнимаются, а сам он балуется ничуть не меньше Гарри. Дальше все проходит по совершенно скучному сценарию. Конечно, они идут на завтрак вместе, однако стоит им выйти за порог своей комнаты, на Гарри накидываются его друзья, требуя уделять внимание и им, и если бы Поттер умел на них злиться, он бы тут же высказал им, что когда те двое начали встречаться, а он чувствовал себя третьим лишним, он стойко терпел во имя любви. Но Поттер на них злиться не умел, а Драко высказать свое негодование не успел, так как его под белы ручки подхватили Дафна и Блейз, требуя жарких рассказов. Сначала Малфой даже не понял, чего именно они хотят, а когда понял, тут же вспомнил о разговоре с Тео. На вопросы этих двоих извращенцев он отвечал уклончиво, а на шантаж отреагировал ответными угрозами, так что вскоре они обсуждали недавний инцидент с младшекурсниками, перейдя на более нейтральные и, одновременно, важные темы. На завтраке Драко то и дело сталкивается взглядами с Тео, и с неожиданным для себя облегчением понимает, что тот, вроде бы, уже отошел от того неловкого разговора и готов вновь контактировать с Малфоем-младшим. Удивительно, но до этого момента Драко и не понимал, что волнуется о том, станет ли Нотт общаться с ним теперь. Оказалось, он успел привыкнуть к его компании, ровным счетом так же, как привык к компании Забини и Гринграсс. Просто невероятно. К сожалению, никаких милых и романтичных моментов на занятиях больше не происходит. В основном, по вине Драко. В расписании у них стоят именно те предметы, которые он считает значимыми и интересными, и отвлекаться во время них Малфой не намерен, поэтому все теплые взгляд Гарри и даже парочка записок остаются без ответа — Гарри отказывается считать ответом выразительное «не отвлекай меня, чертов Поттер» в глазах Драко. Когда занятия заканчиваются, на часах уже около часа, и пора идти на обед. Драко ест не спеша, но и не разговаривая, так как остальные нашли увлекательной тему секса, — будто на зло, ей Мерлин, — и, в конечном итоге, все равно заканчивает быстрее Поттера. Тот догоняет его уже у входа в их комнату и с виноватым взглядом побитой собачки грустным тоном оповещает о том, что пообещал в этот раз сделать уроки с Гермионой и Роном. Драко мысленно их уничтожает, потому что, какого соплихвоста? Те месяцы, что Поттер и Малфой делали домашние задания вместе исключительно как соседи, эти друзья героя вовсе не возмущались, но стоило им начать встречаться, как Грейнджер с Уизеллом и дня без своего Золотого мальчика со своими уроками прожить не могут. Драко раздраженно отсылает Поттера к своим друзьям, указывая ему путь взмахом руки, а сам проходит внутрь комнаты и замирает. Вообще-то. Вообще-то. О чем там говорил Тео? Экспериментировать, ему нужно поэкспериментировать. Рано или поздно они затронут тему секса. В конце концов, они оба не какие-то там старперы, а вполне молодые парни, которые не будут воздерживаться до самой свадьбы. Это же абсурд. Драко прикрывает глаза, кусая губы от волнения, а потом решительно кивает самому себе и направляется в ванну, накладывая на ее дверь столько чар, сколько вообще возможно. Он не потерпит никаких неловких моментов, связанных с его самоудовлетворением и чьим-то случайным приходом. Одежду он скидывает с себя заклинанием, а после робко замирает. Что делать дальше? Нет, то есть, он понимает, что именно нужно, но… как? Он стоит совершенно голый, и пялиться в сторону непосредственно душевой кабинки. Стоит ему войти в нее? Или лучше опереться о раковину? В душевой он может поскользнуться, увлекшись процессом (Драко не уверен, увлечется ли он, но мало ли), ну а если опираться о раковину, то в любой момент можно увидеть свое лицо. И не то чтобы Драко комплексовал, — он всегда без проблем смотрел на свое совершенное личико, да-да, — но случайно увидеть себя, пока, ну, твои пальцы, эм, находятся… там. Ну вы поняли. В конечном итоге, из двух зол всегда выбирает меньшее. Драко становится напротив раковины, чувствуя себя все более и более нелепо. Он упорно не смотрит в зеркало, наколдовывает смазку себе на пальцы и, убирая палочку в сторону, наклоняется, что само по себе унизительно для него, сгибая левую руку в локте и упираясь ей куда-то в основание раковины, ближе к зеркалу. Он не уверен, что ты смазка, которую он наколдовал, идеально подходит для проникновения, но аллергических реакций на нее у него нет, и это пока что главное, с остальным он разберется по ходу дела, пускай не думать наперед ему совсем не свойственно. Как бы по-детски это ни было, Драко зажмуривается, заводя правую руку, пальцы которой измазаны прозрачной вязкой субстанцией, себе за спину. Его средний и безымянный пальцы сразу ложатся меж двух половинок, в то время как указательный и мизинец с большим пальцем утыкаются в упругие ягодицы. Он даже не касается своего входа, но уже чувствует себя странно. Драко хочется все прекратить, но любопытство сильнее волнения, поэтому он продолжает. Несколько секунд борясь с собой, Драко все-таки надавливает пальцами сильнее, достигая сомкнутой дырочки. Ему, возможно, было бы противно, но очищающие — первые чары, что он использовал, войдя в ванную. Так что, Драко, кусая губу, осторожно проталкивает в себя средний палец, который почти не скользит, несмотря на обилие смазки. Колечко мышц слишком тугое, напряженное, и Драко не уверен, так и должно быть или ему нужно просто расслабиться. Он уже дышит загнанно, хотя ничего такого пока еще не происходит. Вероятно, он просто слишком взволнован. Палец входит только на одну фалангу и уже ощущается крайне неприятно. Ощущается как инородный предмет, который не должен находится там, где находится, и который очень хочется вытолкнуть. Тем более, смазка, предварительно наколдованная теплой, ощущается так же не очень. Драко уже не так вдохновлен, и его любопытство, знаете ли, вполне удовлетворено — такое ему не нравится, и вообще, как такое может нравиться кому-либо. Однако потом он думает о том, из-за чего начал все это. Что, если Поттеру нравится быть исключительно сверху? В конце концов, как бы что бы там ни романтизировали, отношения без секса или с сексом, который обоим партнерам не нравится, явно не дело. Ну а если Поттер будет Поттером, и конечно же согласиться быть снизу и в из первый раз и в последующие, а Драко, будучи резким и временами грубым, сделает ему больно? Ведь Гарри наверняка даже не скажет об этом, а Драко будет мучаться всю оставшуюся жизнь, полагая, что Гарри с ним постоянно приносит жертву во имя их любви. За своими переживаниями, в ходе которых Драко палец так и не убрал, он и не заметил, как, постепенно, привык к странному чувству внутри. «Нужно попробовать, попытаться», — билась мысль. Он не так уж много и теряет. Да и не может же такого быть, чтобы такой секс совсем не приносил удовольствие, люди же им занимаются и достаточно успешно. Драко выдыхает и проталкивает палец еще глубже, размышляя о Гарри, и, как оказывается, это значительно помогает делу. Вспоминая своего парня, он расслабляется, и мышцы, пускай и не очень свободно, но куда более охотно впускают в себя палец. Драко не чувствует дискомфорта, но и удовольствия, как такого, тоже нет. Какое разочарование. Естественно, он понимает, что если с Поттером у них дойдет до конца, на что он искренне надеется, то ему понадобится куда большая растяжка, чем та, которую может обеспечить один-единственный палец. К слову о растяжке он узнал от Тео в письме, которое тот соизволил передать ему между занятий, объяснив, что так им двоим будет гораздо менее неловко. Там-то и объяснялись все нюансы анального секса. Анальный секс. Звучит пошло и мерзко. Драко обещает больше никогда не употреблять этот термин у себя в голове. Второй палец — Драко решил использовать указательный — проходит, на удивление, легче. Самое трудно, как ощутил Драко, пройти преграду у самой дырочки, а внутри стенки раздвигаются куда охотнее. Еще одним мудрым решением, что пришло к нему в голову, было решение одновременно подрочить себе спереди. Он уперся в край раковины грудью, игнорируя мурашки, возникшие от соприкосновения чувствительной кожи с холодным камнем, лбом уткнулся в низ зеркала, благо, раковина была широкой, и кран располагался чуть дальше от того места, что занял Малфой. Так удалось освободить левую руку, которую радо тут же положил на свой член, который стоял только благодаря мыслям о Поттере. Лаская себя там, где он уже привык это делать, и плавно двигая пальцами внутри, Драко вдруг вошел во вкус. Это было ново, странно, и сейчас странно уже в хорошем смысле. Член начал подрагивать, мышцы слегка сжиматься, но было не больно, а, скорее, возбуждающе, то, как они плотно обхватывали его пальцы. Драко подумал, что если он будет так же пульсировать вокруг члена Поттера, то, вероятно, доставит ему нереальное удовольствие. Мысли о Гарри внутри и вовсе привели его в экстаз. А спустя еще несколько мгновений Драко нащупывает то, что, согласно анатомии, которую он исправно изучал, должно являться простатой. Благо, пальцы у него действительно длинные, и ничего удивительного в этом нет. Как и было рассказано в книжке, описывающей мужское тело с доскональной точностью, стоило надавить на этот интересный орган, как по всему телу прошла волна удовольствия, отличная от той, что он ощущал ранее, при обычных его «сеансах» мастурбации. Драко ощущал себя совсем по-другому и ему это нравилось. Он надавил на эту точку еще раз, толкнулся в нее подушечками пальцев еще, чуть сильнее сжимая свой член в левой руке, и глухо застонал. Его плечи задрожали, ягодицы поджались, а глаза широко распахнулись. Кажется, эксперимент прошел успешно, если это можно было так назвать. Драко не очень уверен, рад ли он тому, что ему нравится эти ощущения, или нет. В конце концов философичные размышления были отброшены в сторону, потому что довести себя до разрядки было куда важнее. Драко уже вновь толкнулся пальцами вглубь себя, на этот раз слегка промазав, но это не очень-то помешало ему получить удовольствие. По члену он начал водить в разы быстрее, впервые за долгое время выпуская из себя пошловатые всхлипы. Обычно он не издавал каких-либо звуков во время мастурбации. Громко тяжело дышал, возможно, слегка сипел, но не более. Сейчас же губы приоткрылась сами, выпуская эти томные стоны. Если бы Драко поднял взгляд на зеркало, увидел бы, как ярко заалели его щеки. Он чувствовал, что ему осталось совсем немного, совсем чуть-чуть, как вдруг сработали тихие сигнальные чары. Он трижды проклял себя, что поставил еще и их, чтобы знать, что кто-то вошел в комнату. Сейчас от этого знания дрочить стало совсем неловко. А спустя некоторое время еще и раздался голос Поттера. — Драко? Ты где? Драко вспомнил все ругательства на французском, что только знал, но ласкать себя не перестал, подводя к краю. Пальцы в его заднице были плотно стиснуты пульсирующими мышцами, и то и дело давили на нужную точку, делая удовольствие в разы сильнее, острее. С пошло распахнутых губ сорвалось имя Поттера. Поттера, который начал стучаться в дверь ванной, видимо, беспокоясь. Вот только Драко уже не мог как-либо среагировать — он подошел к самому пику, двигая пальцами внутри себя и кончая в свою ладонь. Стон, с которым он кончил, был поистине оглушительным. Наверное, поэтому он не услышал, как Гарри взволнованно звал его, грозясь войти, не услышал и грозное: «Алохомора!».