Veritaserum

Несколько минут зельевар и Энджи молча смотрели друг на друга в стенах круглого кабинета. Часы, мерно тикая, неспешно отсчитывали секунды. Через открытое окно слышалось мягкое хлопанье крыльев ночных птиц. — Я думала, он вас убьет, — наконец, выдавила девушка и поняла, что все еще еле ощутимо дрожит. — Вполне мог, я слишком расслабился, — равнодушно отметил мужчина и кинул сюртук на кресло. — Что вы думаете обо всем этом? — девушка приподняла в непонимании брови. — Вам не кажется, что зелье сработало очень удобно? — В каком это смысле? Мужчина достал из недр чемодана, стоящего возле стола, какую-то холщовую сумку, взмахнул палочку, и от нее тут же повалил пар. Снейп аккуратно сложил в нее бутылочки с содержимым крови Драко и повесил мантию на вешалку. Его спина взмокла под рубашкой, облепившей худощавую фигуру, выделяя острые лопатки. — Сошедший с ума от ревности Драко Малфой убивает Северуса Снейпа, собиравшего людей на Битву. Драко оказывается в Азкабане, род Малфой без наследника. Я, предавший Лорда, мертв, а вы без покровительства и средств к существованию становитесь презираемой за то, что погубили двоих волшебников. — Это с чего бы? Я ведь не виновата! — не выдержав усталости, девушка упала на кресло. — Конечно. Но общество любит осуждать жертв обстоятельств, — неприятно усмехнувшись, заметил зельевар. — Но это позитивный вариант. Есть еще тот, где вас обвиняют в том, что вы опоили Драко Амортенцией или той же Дурманящей настойкой, под действиями которых он совершил преступление. И тогда сидеть в соседних камерах будете. Да и Метка на вашем предплечье будет говорить не в вашу пользу. — У вас престранные фантазии, — холодно отметила девушка, на секунду увидев картину, где её, окруженную со всех сторон полчищем дементоров в длинных черных плащах, приговаривают к заключению в Азкабане. — Как бы они доказали, что я опоила… Энджи будто через ткань сумки почувствовала, как пузырек Амортенции на дне холодил ее бедро. Глядя на смятенное выражение лица ученицы, Снейп поджал губы. — Вы что-то хотите мне сказать, Гордон? — Не хочу, — взглядом она нашла портрет Дамблдора, но сам он куда-то исчез, и слизеринка принялась рассматривать золотую резную раму. — Я передумал, — зельевар упер ладони в подлокотники ее кресла, нависая над девушкой, но без своей просторной мантии он выглядел совсем не так угрожающе, и вместо страха Энджи испытала желание расстегнуть верхнюю пуговицу его рубашки. Ей казалось, она его душит. — Вообще не лгите на суде. Вы не умеете. А теперь выкладывайте, в чем дело, — потребовал зельевар. Она нервно сглотнула, теряясь в раздумьях, стоит ли рассказывать. — Предположим, у меня в сумке и правда лежит Амортенция. Зельевар мгновение не разрывал зрительный контакт, но это мгновение тянулось для Энджи целую вечность. — Прекратите, черт подери, нарушать закон, Гордон! — накричал на нее Снейп, и она поморщилась от громкости и кое-как удержалась, чтобы не прикрыть уши руками. — Свет, что, клином сошелся на Амортенции? Есть множество разновидностей любовных зелий, варить которые не запрещено законом. Зачем она вам? На ком планировали ее использовать? — строго спросил мужчина. Слизеринка не выдержала пристального взора и заерзала на тканевой обивке. — Впрочем, это не важно, — он перевел дыхание и протянул руку. — Отдавайте. Сейчас же. — При одном условии, — шепотом ответила девушка. — Пить я ее не стану, — процедил зельевар. Энджи с мольбой взглянула в его глаза и попросила: — Вы скажете, чем зелье пахнет для вас. Мужчина без препирательств кивнул, и склянка с розовой перламутровой жидкостью тут же упала в его раскрытую ладонь. Он откупорил крышечку, и оттуда вырвался завихрившийся пар. Снейп втянул его носом и произнес. — Пахнет так же, как и последние двадцать лет — книгами, бергамотом, смесью трав и зелий, — отчитался директор деревянным голосом и, направив в горлышко пузырька палочку, произнес. — Эванеско, — и зелье исчезло без следа. — Значит, ваш любимый чай — тоже Эрл Грей, — улыбаясь до ушей, вымолвила Энджи, покачиваясь на месте. — Да, хороший чай, — сдержанно ответил Снейп. — Зелье было сварено идеально, если бы в школе не отменили соревнование, я бы начислил вам десять баллов. — К слову об этом, решать конечно вам, господин директор, но мне кажется, что, если возобновить соревнование, это поднимет настроение студентов. Все-таки учиться осталось ещё целых полгода. — Иногда и ваша голова рождает дельные мысли, — зельевар хмыкнул и повернулся к пустой части округлой стены. Лишь обратив на нее внимание, девушка заметила, что она вовсе не пустая. На ней висел развернутый пустой пергамент, сливающийся цветом со стеной. Директор взмахнул палочкой, и на нем возникла большая запись:

«Кубок школы Гриффиндор — 0 баллов Когтевран — 0 баллов Слизерин — 0 баллов Пуффендуй — 0 баллов»

— А где же мои десять баллов за Амортенцию? — хитро улыбаясь, уточнила девушка. — Сняты за нарушение закона, — мужчина убрал палочку в карман и заходил перед слизеринкой. — Я, конечно, сочинял свою версию на ходу, но вы не думаете, что за вами могли следить, когда вы варили Амортенцию? — Сомнительно, — отмахнулась Энджи. — Я делала это поздней ночью, — Снейп на секунду остановился, неодобрительно сверкнув черными глазами. — Вам тоже кажется, что здесь замешаны дети Пожирателей? — она быстро перевела тему, пока мужчина не начал читать лекцию по поводу нарушения школьных правил. — У нас нет никаких доказательств, чтобы обвинять их, — отчеканил директор. — Вы просто, как всегда, защищаете «своих». Слизеринцам проще всех было отравить Драко! — Я никого я не защищаю, Гордон. Разумеется, технически, так и есть, — поджав губы, констатировал факт директор. — Но я не намерен кого-либо обвинять без доказательств. И прошу вас также воздержаться от нападок. Энджи согласно промычала, но взгляд ее говорил об обратном. — И еще, Гордон — никакого расследования. Я категорически запрещаю вам совать в это свой нос. Я разберусь самостоятельно, — решительно заявил он. Девушка вскочила с места, готовая возражать, и он прошипел. — Это не обсуждается, Гордон. Видя, что спорить нет смысла, ученица оставила мысли при себе. — С Драко все будет в порядке? — сдавленно спросила она. Мысли о состоянии парня не давали ей покоя. Теперь в свете того, что он вел себя как придурок под действием зелий, Энджи чувствовала вину за свой поступок, хоть и до сих пор считала, что отказаться от ритуала — верное решение. — Да, — произнес зельевар, улыбнувшись одной стороной рта. — Жалеете, что разорвали помолвку? — попал в точку мужчина. — Нет, было неправильно продолжать все это, — она сцепила руки. — Оставлять все, как есть — значит, приносить Драко страдания. Да и после статьи в «Пророке» наша помолвка приносила бы только проблемы роду Малфой, — она взглянула в окно, ночь уже давно опустилась на замок черным покрывалом, но вдалеке виднелись яркие огни Хогсмида. — В вечер пятницы в деревне еще долго будет шумно, — проследив за ее взглядом, произнес мужчина. — Хагрид сказал, что, когда стало известно, что Лорд пал, там праздновали до самого утра, а у мадам Розмерты закончился алкоголь, рассчитанный на ближайшие две недели. — Это поэтому занятия с обеда проводились, а за столом сидели только МакГонагалл и Флитвик? — не сумев подавить смешок, спросила девушка, но зельевар только усмехнулся одной стороной рта. — К слову о трапезах, пока мы не разберемся с виновниками, я бы предпочел, чтобы вы больше не ели и не пили ничего в Большом Зале. Если причина действительно кроется в некой мести за смерть Лорда, то и вы в опасности. — И что — мне теперь голодать? — недовольно поинтересовалась Энджи, уперев руки в бока. — Насколько я знаю, вы и до этого посещали кухню, я распоряжусь, чтобы домовики оставляли для вас пищу. Энджи задумалась и тихо произнесла: — А можно, чтобы они сейчас принесли поесть? Я не ужинала, — после всех событий ее желудок наконец проснулся, готовый выполнять свои прямые функции и, совершая кульбиты в животе, требовал топлива. Зельевар вызвал домовика, и эльф уже через минуту вернулся с двумя комплектами столовых приборов и тарелками еды на подносах, которые чудом лавировали на его тонкой ручке, но не падали. От вида тушеного рагу и большого куска пирога с вишней рот Энджи моментально наполнился слюной. Снейп заварил чай, поставил тарелки на стол, уселся на свое место и знаком попросил девушку подвинуть стул ближе. Но вместо того, чтобы сидеть напротив, слизеринка перенесла сидение, оказавшись рядом с директором. — Вашей наглости нет предела, может еще на кресло директора сядете? — беззлобно произнес Снейп, но выгонять не стал. — Подождите, не набрасывайтесь, еда уже давно остыла, — он разогрел пищу заклинанием, и по кабинету разнесся аромат, которым в настоящее время Энджи наслаждалась не меньше, чем запахом Амортенции. Уже давно ужин не казался слизеринке таким вкусным. Они сидели так близко, что изредка их локти соприкасались. Не удержавшись, девушка чуть-чуть подвинула колено и прижалась им к ноге зельевара. Тепло его тела вызвало улыбку на ее лице. Она боялась, что он отдернет ногу, но вероятно, он даже не заметил. Разделавшись с рагу, Энджи взглянула на настенные часы. Одиннадцать часов вечера. — Сэр, — она дождалась пока Снейп посмотрит на нее. Мужчина ел быстро, поэтому уже допивал чай. — С Днем Рождения. Зельевар едва не поперхнулся любимым напитком Эрл Грей и кисло улыбнулся. — Спасибо, Гордон, — и поднеся чашку к губам, сделал еще один глоток. — Вам исполнилось тридцать восемь, верно? — Рад, что вы умеете считать, — вместо ответа изрек директор. — Можете продемонстрировать чудеса математики и посчитать, что разница в возрасте у нас составляет двадцать один год, — произнес он и отстранил свою ногу, лишив её тепла. — Не двадцать один, — сердито буркнула девушка. — Двадцать с половиной, раз вы так любите точность, — поморщившись, сказал директор. Энджи замолкла на секунду, и сердце ее начало биться чаще. — Помните, я уже один раз поздравляла вас с Днем Рождения. — На третьем курсе? — На втором, — поправила Энджи. — Из-за того, что родителей у меня нет, то и денег тоже. Поэтому я не могла подарить вам ничего существенного… — Если ваша ностальгическая речь ведет к тому, что вы купили мне подарок на деньги Люциуса, не трудитесь — я ничего не приму, — честолюбиво вымолвил мужчина и выпрямился в кресле. «Как будто я этого не знаю». — Нет, — покачала головой ученица. — Я хочу подарить вам то же, что и пять лет назад. Правду. — Обычно после ваших откровений одни проблемы, Гордон. Так что это не очень похоже на подарок, — саркастично заметил Снейп, но прислушался. Энджи посчитала в уме и произнесла: — Мне не семнадцать лет, сэр. Мне двадцать четыре, — зельевар непонимающе застыл, и Энджи дополнила. — С половиной.

***

— Вы наверно головой повредились, Гордон, — хмуро вымолвил зельевар. — Хочу вам напомнить, что вы учитесь на седьмом курсе Хогвартса. И несмотря на то, что умом не блещете, на второй год еще не оставались. «Сгорел сарай, гори и хата», — подумала Энджи, откусывая от пирога и с трудом от нервов проглатывая его. — Начертите возрастную черту, как ту, которой директор ограждал Кубок Огня во время Турнира, только с ограничением по возрасту в двадцать четыре года. — Это все глупо, — заявил Снейп, но встал и, обойдя девушку, прошел в середину кабинета, где палочкой начертил круг. — Прошу, — жестом он пригласил её вступить в него. Слизеринка подошла к краю линии и не на шутку заволновалась, вдруг трюк был одноразовым, или то, что она однажды уже обманула время — всего лишь случайность? Как же глупо тогда она сейчас будет выглядеть. Зельевар внимательно следил за ней, и девушке было одновременно страшно и зайти в круг, и не суметь туда попасть. Ужин просился обратно, и Энджи удерживала его одной силой воли. Выдохнув, она оторвала ногу и пересекла черту, после чего перенесла вторую, и несмело посмотрела на ошарашенного Снейпа, стоя в окружности. Прошла минута, но магия так и не выкидывала ее за пределы. «Получилось…» Мужчина тут же судорожно нарисовал второй круг и скомандовал: — Встаньте сюда! Уже более уверенно девушка шагнула к черте, но уперлась лицом будто в стену, а затем потеряла ориентацию в пространстве и обнаружила себя уже застывшей в воздухе — барьер отбросил ее, и готовый к этому Северус Снейп остановил магией ее полет в шкаф. — Ограничение второго круга было в двадцать пять лет, — произнес зельевар, опуская девушку на пол. — А теперь сядьте и объясните — какого черта? — Думаю, нам нужно больше чая, — вымолвила Энджи, почувствовав под ногами твердую поверхность. Время убежало далеко за полночь, когда слизеринка закончила рассказ. — То есть у вас никогда не было видений или других предсказаний? — стоя напротив нее, глухо уточнил мужчина. Энджи отрицательно замотала головой: — Нет, только те знания, которые приобрела в том мире, — глядя, как вытянулось лицо мужчины, она вымолвила. — Я проверяла факты, все шло точно так, как должно было идти. Заклинания звучали так как и должны звучать, ваше прошлое из книг совпадало с тем, что есть на самом деле. Даже адрес Гарри — все идентично, никаких различий. — И в ваших книжках я умер? Девушка кивнула. — Да, так и не встретив свои тридцать восемь лет. Но где-то с середины шестого курса все полетело в неизвестность, события стали меняться. Хоть я и старалась на них не влиять. Думала, что если вмешаюсь, то все станет хуже. — Все и стало хуже, — со страданием протянул зельевар, прикрывая глаза ладонью, и Энджи несмотря на то, что её всю трясло от страха (не возненавидит ли он ее за многолетнюю ложь?), схватила его за запястья. — Как вы можете так говорить?! — в ее глазах стояли слезы. — Битвы не было. И не только вы, но и пятьдесят — только вдумайтесь — пятьдесят волшебников с нашей стороны не погибло. Люпин, Фред Уизли, ученики, сэр. Ученики остались живы… — Почему вы не рассказали мне раньше? — кажется, у него не было сил на ярость. — Я понимаю, что вы сами бездействовали, потому что в одиночку не могли ничего сделать. — Мне казалось, что ничто не заставит вас поверить мне. Это же похоже на какой-то бред сумасшедшего… И еще, — Энджи замялась и не знала, куда деть взгляд, — на самом деле я сама не до конца верила, что все происходит по-настоящему, — шепотом произнесла она, все еще держа его руки, которые мужчина и не пытался вырвать. — Я немного смутилась, когда на четвертом курсе возрастная черта пропустила меня, но, думаю, по-настоящему понимание пришло, только когда Драко рассказал, что подобное уже происходило с волшебниками как побочное действие использования маховиков времени. — На первом курсе вы идеально ответили на мои вопросы на первом же уроке… — А вы обвинили меня в том, что я выведала ответы у Гриффиндора, — с грустной улыбкой вспомнила Энджи. — Они были в книгах, я… я очень внимательно читала ваши диалоги, перечитывала их десятки раз, — она покраснела до корней волос. — Вы были моим любимым персонажем. Я была без ума от вас. — Поэтому вы влюбились в образ Северуса Снейпа? — горько произнес мужчина. — Только в начале. Я семь лет уже вижу настоящего вас, и… — боль, ткнувшая иголкой в сердце, напомнила о себе, но Энджи не хотела больше лгать. Ни ему, ни Драко, ни себе. — И мои чувства они не пропали, изменились — да, но не пропали. — А вы не думаете, что пребываете в иллюзиях, Гордон? Что вы можете знать обо мне? — Ваша мать — Эйлин Принц — вышла замуж за магла, поэтому вы называли себя «Принц-полукровка». О вас не очень хорошо заботились родители, — выдавила из себя Энджи. — Вы жили бедно, у вас не было друзей, поэтому быстро подружились с соседской девочкой Лили Эванс, поняв, что она тоже волшебница. В школе ваш круг состоял, в основном, из будущих Пожирателей. Она перевела дух и продолжила: — Мародеры во главе с Поттером издевались над вами, дали вам дурацкое прозвище. Когда я узнала о том, как вел себя Джеймс Поттер, то возненавидела его. И Лили тоже. За то, что она не простила вам оскорбление «грязнокровка», хотя если я правильно поняла, то это была ее вина, что вас подвесили вверх ногами, — руки зельевара дрогнули, — и хуже того — она сошлась с Поттером после всех его поступков. А потом пророчество. Снейп с усилием сглотнул. — Вы донесли его Лорду, не зная, что он подумает о ребенке Поттеров, просили не трогать их, но он не послушал. Тогда вы отправились к Дамблдору. Он пытался помочь, но из-за предательства друга их все равно убили, а Гарри остался жив, став крестражем. И тогда Дамблдор убедил вас, что вы должны защитить его, и вы стали преподавателем в Хогвартсе. Я знаю, что у вас до сих пор Патронус лани, как и у Лили. Знаю, что это Дамблдор просил вас убить его, потому что уже умирал от проклятья. Но это все сущие мелочи по сравнению с тем, что я узнала о вас здесь. Я узнала, что вы язвительный до мозга костей, гордый, отталкиваете от себя всех и вся, любите чай с бергамотом и поучать учеников. Она замолчала, чувствуя, как в горле пересохло. — Амортенция, которую я только что уничтожил. Я думаю, эта тайна уже не имеет смысла, — вымолвил зельевар, — зачем она вам нужна была? Спрятав взгляд, она прошептала: — Три дня назад вы сказали мне, что хотите умереть. И мое сердце будто разорвалось на куски. Мне показалось, что моя жизнь не имеет никакого смысла, если вас не станет. И я… Я просто хотела убедиться, что это какое-нибудь обостренное чувство вины, ответственности или чего-то еще. Хотела убедиться, что люблю Драко, а не вас. — Убедились? Уголки ее губ задрожали. — Это чертово зелье пахнет вашими волосами, — слезы, зависнув на секунду на ресницах, покатились по её щекам. Она отпустила его запястья и стала тереть лицо рукавом рубашки. — Хорошо, Гордон, — глухо произнес зельевар, — я сдаюсь. — Что? — непонимающе спросила девушка, растирая солёную влагу по лицу. — Я сказал, что сдаюсь, — мужчина обнял ее и, наклонившись, поцеловал.