Veritaserum

Защита от темных искусств была последним занятием в субботу. Возвращая проверенные работы в конце урока, Снейп настоятельно сказал, чтобы студенты сегодня же изучили замечания и подумали над ошибками, и выразительно посмотрел на слизеринку. — Апарекиум, — спустя десять минут тихо прошептала Энджи в кабинке туалета, направив палочку на развернутый свиток. Между строк эссе о способах противодействия адскому пламени проступила короткая запись зельевара: «Приходите ко мне в кабинет под дезиллюминационными чарами, как только прочтете». Радость волной поднялась к горлу, и Энджи как на крыльях понеслась к каменной горгулье. По дороге на нее обернулась миссис Норрис, но очевидно прогулку по замку в разрешенное время, пусть и под чарами, кошка не сочла нарушением и без интереса продолжила вылизывать лапы. Девушка собиралась прошептать пароль охраняющей вход статуе, когда вход отворился, и оттуда, столкнувшись к ней нос к носу, вывалился Гораций Слизнорт. Наткнувшись на едва видимую преграду, он недоуменно заморгал. Но едва преподаватель сфокусировал взгляд, как приметил слизеринку. — О, мисс Гордон, — ни капли не удивившись, грузный мужчина отодвинулся в сторону, открывая ей путь. — Директор уже меня предупредил, — он замялся и неуверенно прошептал. — Удачи вам завтра. Энджи бессвязно пробормотала слова благодарности и ринулась вверх по винтовой лестнице, пока ее не заметил кто-нибудь еще. — Я там встретилась с профессором Слизнортом, — глубоко дыша от бега, произнесла Энджи, залетев в круглый кабинет. — Да, я напомнил ему о завтрашнем заседании суда, — Снейп, не глядя на нее, надел утепленную мантию и, взяв со стола черный кошелек, кинул во внутренний карман. — Сэр, вы куда-то уходите? Зельевар изогнул бровь и скептически посмотрел на неё. — Не «вы», а «мы», — его взгляд внимательно прошелся по девушке. — Вы в школьной мантии, почему не взяли уличную? — А надо? — непонимающе уточнила слизеринка и, схватив себя за большой палец, стала мять его. — Разумеется, — раздражительно сморщился зельевар. — Вы собираетесь добираться от гостиницы до Министерства по морозу в этой тонкой мантии? Я не намерен тратить запасы Бодроперцового зелья в медпункте из-за вашей неосмотрительности. — Я думала, мы перенесемся туда завтра утром по каминной сети… — Энджи сжалась от взгляда зельевара. — Во сколько заседание, Гордон? — саркастично поинтересовался мужчина, но желудок, вращающийся внутри волчком будто фигурист, намекал ей, что вопрос похож на риторический. — В восемь утра… — Во сколько надо прибыть в Министерство до начала? — За полчаса-час, — развитие разговора приобретало очертания. — А во сколько открывается каминная сеть Министерства для посетителей? — Я… Я не знаю, сэр, — запнулась слизеринка, чувствуя жгучую обиду, что он общается с ней как с первокурсницей. — В восемь, — вкрадчиво произнес зельевар и вперился в ее зеленые глаза, ожидая озарения. — Всю сеть летучего пороха общественных мест отключают с часу ночи до восьми утра. Мы просто не успеем дойти из точки А в точку Б, Гордон. — Зачем тогда проводить заседание в восемь, — сокрушенно протянула ученица. — Это же неудобно. — Министерство Магии вообще работает не для вашего удобства, — холодно отметил Снейп, и девушка вспомнила, что один из входов для работников Министерства вообще находится в общественном туалете. Мужчина мотнул головой в сторону выхода. — Сходите за мантией. — Она у меня с собой, — она полезла в сумку и, потянув за уголок, извлекла из нее сложенную мантию. — Иногда мне кажется, у вас там половина замка упрятана, — криво усмехнулся зельевар, - оставьте сумку в кабинете, если не хотите, чтобы ее со всем содержимым изъяли на входе в Министерство. Для Энджи расстаться со своей сумкой почти равносильно тому, чтобы отправиться голой. Однако лишиться своих сокровищ девушке совсем не хотелось, так что с тяжелым сердцем она сняла ее с плеча и кинула на кресло директора. Дождавшись, пока ученица оденется, Снейп протянул ей плошку с зеленоватым порохом. — В Косой Переулок, Гордон.

***

На улице уже стемнело, хлопьями, медленно кружась, шел снег, и на темном полотне неба не виднелось ни единой звездочки. Директор быстрым шагом летел по освещенной фонарями дороге, а Энджи едва поспевала за ним. Внезапно мужчина остановился у одного из заведений и, убедившись, что ученица следует за ним, направился внутрь. Шум и гвалт волной накрыли ее. Звучала музыка и оживленные разговоры, а в воздухе стоял аппетитный запах, от которого в любой другой день у нее потекли бы слюнки. — Вы ведь не ужинали, — скорее утверждал, чем спрашивал зельевар. Кое-как найдя свободный столик и повесив верхнюю одежду, они сделали заказ. — Вам необязательно быть такой скромной, — улыбнулся мужчина, когда Энджи взяла только салат и чай. Рядом волшебники навеселе распевали задорную песню об упырях. — Даже я могу себе позволить накормить вас как следует. На самом деле девушка взяла салат только потому, что голодной бы ее Снейп точно не оставил. Будучи ужасно худым, зельевар удивительно настойчиво на протяжении многих лет заботился о том, чтобы сама Энджи питалась нормально. Но сейчас она совершенно не чувствовала голода. Напротив, ей казалось, что её вот-вот вывернет, и не только из-за беспокойства о завтрашнем дне. Другой вопрос, более насущный в этот момент, не давал девушке покоя, но Энджи не знала, как к нему подступиться. А даже если бы и знала — обсуждать что-либо в этом кафе невозможно, гвалт в помещении едва не достигал уровня шума рок-концерта. Поужинав без какой-либо радости, она с удовольствием вернулась в Косой переулок, окунувшись в какую-никакую, но тишину. Снейп, в отличие от ученицы, не намеревался насладиться безмолвием и понесся вперед. — Подождите, сэр… Она схватила его за рукав, и он замедлил шаг. — Что, Гордон? Я не удивлюсь, если вы все еще голодны. Энджи недовольно сощурилась, сам-то Снейп съел точно такой же салат, но, видимо, черные как смоль волосы, лезшие зельевару в глаза, скрывали от него бревна в них. — Куда мы идем? — несмело произнесла слизеринка. — В гостиницу. Вы же не намереваетесь провести ночь на улице? — поинтересовался директор. — А мы можем переночевать вместе? — сглотнув, очень тихо прошептала она, но Снейп ее услышал и, застыв на месте, наконец остановился и слегка повернул к ней лицо, выглядящее как восковая маска. — Нет, Гордон, — отрезал мужчина. Мимо них время от времени проходили волшебники, рассчитывая провести субботу в приятной компании в каком-нибудь пабе. Большая часть заведений открылась всего пару недель назад, после падения Лорда, и соскучившиеся по развлечениям люди ликующе устремились в их обитель. — Как считаете, что подумает Том в «Дырявом Котле», если я попрошу один номер для директора и ученицы? — А если возьмем два номера, а я просто останусь в вашем? — с надеждой прошептала Энджи. — Вас могут заметить. — Но ведь «Дырявый Котел» — не единственная гостиница на свете! — негромко взвыла слизеринка. — И во всех других меня тоже прекрасно знают, — чёрство заметил он. — Можно выйти в магловскую часть Лондона и снять номер в обычной гостинице. Обменяем в Гринготтсе деньги на фунты и… — и уголок губы Снейпа на секунду дернулся. — Я рад вашему бесконечному желанию остаться со мной наедине, но я был бы еще больше рад, если бы вы чаще включали голову, — его снисходительный тон неприятно жег самолюбие девушки. — У вас документов нет, Гордон. Ваш приют сгорел, документы — с ним. Вы все время оставались на лето в Хогвартсе, и похоже Дамблдор за ненадобностью просто не стал заботиться об этом и слать в Министерство запрос на создание магловских документов для Вас. А применять Конфундус к администратору отеля перед судебным заседанием не кажется мне хорошей идеей. Поникнув, слизеринка опустила взгляд на свои темно-коричневые ботинки, уже покрывшиеся тонким налетом снега. — Вы найдете сотню причин, почему это невозможно, — глухо произнесла она, сердце от переживаний забилось в горле. — Скажите, здесь правда нет места, где можно было бы без опасений снять номер на двоих, или вы просто не хотите этого? Снейп молча стоял возле нее, и она, сжав руки в кулаки, жалостливо продолжила: — Неизвестно, будет ли у нас еще шанс побыть рядом в ближайшие полгода. Я обещала вам вести себя в школе сдержанно, не приходить без ваших указаний… — ее голос задребезжал. — А если завтра меня вообще отправят в Азкабан? Зельевар хотел с усмешкой возразить, что никто не посадит её в тюрьму, но слова так и остались на его губах невысказанными. — Идем, — накинув на ее и свою голову капюшон, он взял девушку за руку и, развернувшись на девяносто градусов, нырнул в узкую улочку, а через десять минут виляний по дорожкам кирпичной кладки мужчина вышел вместе с Гордон в Лютном Переулке.

***

Неуверенно ерзая, Энджи сидела на кровати в маленькой комнате с обшарпанными стенами. Девушка взглянула в крохотное окно — через треснутое стекло с грязными разводами виднелся тусклый свет фонаря в дальнем конце улицы. В отличие от Косого переулка, ярко сверкающего зимней иллюминацией, Лютный переулок был погружен во мрак. Когда Снейп вел её по дороге, теряющейся во тьме, девушка споткнулась о выступающие камни не меньше трех раз, но зельевар крепко удерживал ее, не давая упасть. Сам мужчина, даже не пытаясь зажечь Люмос, двигался уверенно. В темных закоулках она видела волшебников с лицами, скрытыми в тени капюшонов. Никто не задерживал на них взгляда и продолжал следовать своей дорогой, но от этого места, ставшего особенно угрожающим в ночи, все равно делалось жутко, и Энджи, словно набрав в рот воды, не осмеливалась нарушить тишину, изредка прерываемую шарканьем ног да надрывным кашлем одного из волшебников, прижавшегося к стене покосившейся лавки. Завернув в трехэтажное здание, Снейп затащил ее с темной улицы в такое же темное помещение. Читая газету в тусклом свете свечи, на входе сидел полный низкий человек, очевидно уставший и недовольный. — Комнату на ночь, — жестко, без приветствий произнес зельевар и положил на прилавок пятнадцать золотых монет с изображением дракона. Даже не взглянув на посетителей, мужчина сгреб деньги и звучно положил вместо них старый ключ из латуни. — Третий этаж, последняя дверь в коридоре, — прокаркал он и углубился в чтение газеты. Деревянные ступеньки лестницы, видавшей свои лучшие годы, пожалуй, в шестидесятые, противно скрипели, и Энджи казалось, что одна из них вот-вот проломится под ними. Но чудом, не иначе, они не сломались, и вскоре пара оказалась в этой комнате, никак не тянущей на номер трехзвездочного отеля. Краска на потолке облупилась, оголяя серый бетон, а из мебели — напольная вешалка, на которой не хватало одного крючка, маленький комод, с зажжённым на нем огарком свечи да двуспальная кровать с постельным бельем чистым, но уже посеревшим от многоразовой стирки. — Вряд ли это место стоит пятнадцать галлеонов, — сомневаясь, произнесла слизеринка, пока Снейп, взмахивая палочкой, накладывал на комнату чары. — Здесь платят за то, что не задают вопросов и не болтают, а не за качество, Гордон, — усмехнулся зельевар, закончив с заклинаниями, и устало сел рядом. — К тому же в Лютном все дороже. В «Дырявом котле» два номера на ночь обошлись бы в два раза дешевле, — он говорил без упреков, но Энджи все равно почувствовала укол вины. Она не знала, что сказать, а убранство в помещении не способствовало тому, чтобы завязать об этом разговор. Обсуждать, кто из них будет спать на единственной подушке, Энджи не горела желанием. — Какие заклинания вы накладывали? — девушка знала ответ по его движениям, но гнетущее молчание давило на нее. — Запер дверь магией помимо ключа, наложил барьер и заглушающие чары, — слегка улыбнулся директор, глядя, как и она, в мутное зеркало. — Уши и глаза существуют везде, лучше перестраховаться. Девушка кивнула, неловкость никуда не уходила. Совсем одно дело — уговаривать его на авантюру, и совсем другое — получить желаемое. Слизеринка начала подозревать, что и сама не верила, что Снейп пойдет на поводу у нее. — Сэр… — Ты можешь называть меня наедине по имени, — тихо произнес он, и Энджи показалось, что сердечко в груди сжалось и не планировало возвращаться к исходным размерам. — Севе…. — у ученицы появилось стойкое ощущение, будто ее схватили за горло, и она не могла заставить себя выговорить слово до конца. Язык словно распух и не мог развернуться во рту. — Не… не могу… — она стала пунцовой и сжала в руках юбку. Его имя внезапно показалось ей каким-то инородным и неестественным. — Тебе необязательно заставлять себя, — зельевар говорил проникновенно, и Энджи пришлось напрячься, чтобы уловить смысл его слов, а не просто наслаждаться звуком голоса. — Хотя пару раз ты уже называла меня по имени. — Когда злилась или… — девушка ощутила, как горят уши, и потупила взор. — Это совсем не то, чтобы спокойно называть вас так, сэр. — Ничего страшного, Энджи, — она вздрогнула и случайно коснулась его плечом, — ты можешь называть меня так, как тебе хочется, — в тишине каждое мгновение казалось вечным. — Завтра встаем в шесть утра, придется обойтись без завтрака, все заведения будут еще закрыты. Девушка, как завороженная, кивнула и заставила себя сглотнуть — внезапно все привычные процессы, обычно происходящие сами собой, сломались. Она отчетливо чувствовала, как ее ступни касались обувных стелек, как кончики волос задевали рубашку, прикрывающую плечи. Она контролировала дыхание, страшась, что забудет вдохнуть и умрет от недостатка кислорода, или что еще хуже — начнет хватать ртом воздух, выставляя себя идиоткой перед Снейпом. Упирая одну пятку в другую, слизеринка сняла ботинки. Едва она забралась на кровать с ногами, как ладонь зельевара коснулась ее щеки, и девушка зажмурилась. — Если ты хочешь просто побыть рядом, скажи об этом, — Снейп взял ее за руку, его пальцы были длинными и худыми. — Нам необязательно заниматься чем-то еще. Она открыла глаза и увидела, что мужчина абсолютно спокоен и серьезен. — Мне почему-то страшно, — с бешено стучащим о грудную клетку сердцем призналась она. — Из-за мистера Малфоя? — он не осуждал, наоборот — в вопросе сквозило понимание. — В том числе, — виновато прошептала ученица. — Но больше всего из-за того, что мне кажется, будто между нами пропасть. И я боюсь, — ее губы задрожали, — что если сделаю шаг, то я просто свалюсь в нее. Снейп погладил ее по голове и привлек к себе. — Но если мы будем стоять по разные стороны этой пропасти и просто глядеть друг на друга — ничего точно не изменится. — И что тогда делать? — несчастный голос ударился в грудь мужчины и зазвучал в ее собственных ушах. — На свой страх и риск строить мост, Гордон. Казалось, они вечность смотрели друг другу в глаза, пока слизеринка не опустила взор и не начала молча расстегивать пуговицы на его одежде. — Уверена? Энджи кивнула и прикусила губу, чтобы та прекратила дрожать. Её взгляд заметался в поисках места, куда повесить сюртук, и в итоге зельевар забрал его из рук ученицы и повесил на вешалку рядом с мантиями. — Сейчас наверно не время и не место, но я не рассчитывал на такой поворот событий, — вернувшись к кровати, произнес Снейп. — Нам нечем предохраняться, Гордон. — Хорошо, — глухо произнесла девушка и продолжила расстегивать его рубашку. — Хорошо, ляжем спать? — изогнув бровь, уточнил зельевар. — Хорошо, вовремя вытащите, — насупившись, вымолвила Энджи, чувствуя себя максимально неловко. — Так себе способ, Гордон, — с улыбкой отметил Снейп, но тут полы рубашки распахнулись, и улыбка моментально сползла с его лица. Слизеринка провела ладонью по старым побелевшим шрамам, чувствуя под пальцами выступающие ребра. От ее прикосновений мужчина вздрагивал, его кадык опускался и поднимался, а глаза наполнились неясной тревогой. Взяв ее за подбородок, зельевар поднял лицо вверх, отрывая ученицу от созерцания его тела, и увлек в поцелуй, попутно снимая с нее рубашку и юбку. Повесив одежду на спинку кровати у изголовья, Снейп глядел в еле различимом свете на Черную метку, зияющую на ее левом предплечье и прикоснулся к татуировке губами. — Вы ненавидите меня за это? — сипло произнесла девушка и сжала бедра, чувствуя, как намокло нижнее белье. — Я думал, мы уже разобрались с моими чувствами к вам, — его губы, согревая теплым дыханием, скользнули к ее запястью, а затем к пальцам. — В любом случае, злость уже давно ушла, Гордон. Все, что я чувствую сейчас — это осознание, что мы с вами по одну сторону мира, — Энджи захотелось плакать, и она потерла глаза рукой. Мужчина снял с нее нижнее белье и, целуя в шею, провел пальцем вдоль ее влажных половых губ, от чего та вздрогнула и прикусила щеку изнутри. Его палец вернулся чуть выше и круговыми движениями заскользил по клитору, время от времени спускаясь ниже и возвращаясь обратно. Она хотела закрыть глаза, но пляшущий огонь, отражающийся в темных колодцах его глаз, гипнотизировал Энджи. Дыхание участилось, все тело напряглось, словно сведенное судорогой. Не выдержав, она громко застонала, изогнула спину, комкая простынь в руках и, глядя в его глаза, туманные, но сосредоточенные на ней, почувствовала, как мышцы, разливаясь теплом, стали сокращаться внутри нее. Ей казалось, что она сходит с ума. Голова опустела, и даже после того, как зельевар убрал руку, слизеринка все еще чувствовала пульсацию, от которой вздрагивала всем телом. Снейп снял с себя брюки рваными резкими движениями и навис над ней. Его лицо, строгое и одновременно взбудораженное, находилось так близко, что Энджи чувствовала запах трав, исходящий от его волос. Огарок свечи догорел, и, погрузившись в непроглядную тьму, Северус и Энджи слились друг с другом, став единым целым.