Veritaserum

Энджи думала, что не сможет уснуть перед судебным заседанием, но в объятьях Снейпа отключилась за несколько минут и раскрыла глаза, только когда уже одетый зельевар затряс ее за плечо. — Утро, Гордон, надо идти, — со слипавшимися глазами слушала его голос девушка. Быстро собравшись, они покинули «гостиницу», оставив ключи на прилавке — мужчина, вручивший их вчера, на месте отсутствовал. Ранним утром улицы были пусты, а сам Лютный переулок в свете дня выглядел уже не так устрашающе. Девушка следовала за зельеваром по инерции, все еще сонная, почти ничего не замечая вокруг себя, поэтому очень удивилась, оказавшись возле красной телефонной будки с разбитыми стеклами. Эта покосившаяся будка вполне могла посоревноваться в убогости с местом их ночевки. Директор Хогвартса кинул взгляд на уличные часы — без двух минут семь — и удовлетворенно хмыкнул. — Заходите, — кивнул на будку зельевар, из его рта вырвалось облачко пара, — не стоит привлекать внимание маглов. Внутри было достаточно тесно для двоих, но похоже их обоих это вполне устраивало. Развернувшись Снейп, скользнул ладонью по её бедру и, сняв трубку, закрутил полупрозрачный белый диск, набирая номер «62442». С треском диск возвращался назад после каждой цифры. Женский голос в трубке что-то заговорил, но зельевар, крепко прижимая ее плечом к уху, заглушал звук. — Северус Снейп и Энджи Гордон прибыли на судебное заседание по делу Энджи Гордон, я являюсь защитником по данному делу, — четко произнес зельевар, и через секунд двадцать с металлическим дребезжанием из отверстия для монет друг за дружкой выскочили два квадратных значка. Взглянув на них, один Снейп, явно с усилием проткнув ткань, прицепил на свой сюртук, и девушка прочла: «Северус Снейп. Судебное заседание». А другой, не выпуская зажатой трубки, он аккуратно прицепил к ее мантии. Зардевшись и думая о том, что могла бы и сама это сделать, Энджи посмотрела на директора, и, встретившись с ней глазами, Снейп едва заметно улыбнулся. В трубке вновь появился голос, и пол, дрогнув, начал опускаться вниз будто лифт. Вскоре подморозившийся за ночь асфальт утреннего Лондона исчез, и кабинка погрузилась в темноту, воспользовавшись которой зельевар слегка сжал ее руку. — Нужно пройти досмотр, Гордон, — голос зельевара звучал отстраненно и совсем не вязался с теплом его ладони. — И палочку зарегистрировать на входе. Энджи кивнула, но осознав, что он ничего не видит так же, как и она, вымолвила: — Хорошо. Погладив тыльную сторону ладони шершавым пальцем, мужчина выпустил ее руку, едва их ботинки озарило тусклым желтым светом. Они опускались до тех пор, пока во весь рост не оказались в просторном холле. Как только они покинули пластину, служившую полом кабинки, она со свистом взлетела обратно вверх. Из золотых каминов, инкрустированных в стены, появлялись волшебники, и Энджи, сощурив глаза, подозрительно посмотрела на директора. — Это работники, Гордон, для них каминная сеть открыта круглосуточно, — терпеливо объяснил Снейп. — Я говорил о посетителях вроде нас. Прибывшие объединялись в единую плотную очередь, неохотно плывущую в конец холла к золотым воротам. — Вы здесь не впервые? — серьезным голосом уточнил Снейп. — Обычно люди восторгаются атриумом. «В первый и последний раз я тут была, когда убивала Беллатрису Лестрейндж, — Энджи не хотела воскрешать в памяти тот момент своей жизни и содрогнулась от накатывающего на нее отвращения. — Ждала битый час, конечно, я тут уже все рассмотрела». — Выглядит пугающе дорого, — осторожно прошептала слизеринка, зельевар видел ее забегавшие глаза и не стал продолжать расспросы. Но касательно убранства она действительно высказала то, что думала. Эти массивные камины, огромный фонтан и стены, обшитые абсолютно точно дорогостоящим деревом, выглядели внушительно и подавляюще. С особой осторожностью она шагала по блестящему паркетному полу в голубовато-желтом свете потолка — её волновала мысль, если она ненароком поцарапает его, выставят ли ей счет? После проверки, во время которой у Энджи, как у подсудимой, временно изъяли волшебную палочку с латинской надписью «Amor caecus», ученица с директором присоединились к толпе, стекающейся к воротам, а через десять минут уже сидели на скамейке около зала суда. — До заседания еще сорок пять минут, — отметила девушка и забарабанила пальцами по скамейке. — Раньше — не позже, — высказал очевидную вещь директор и откинулся спиной на стену. В отличие от нее он излучал спокойствие и невозмутимость, от которой Энджи паниковала еще больше. Несмотря на защитника, на часть вопросов она обязана была отвечать самостоятельно по протоколу и в ожидании безустанно прокручивала в голове подготовленные ответы раз за разом, превращая поток мыслей в кашу. Погруженная в себя слизеринка не сразу заметила, что мужские лакированные ботинки перед ней не двигаются, а их носки устремлены в ее сторону. Подняв голову, ученица наткнулась взглядом на острые черты лица Драко. — Привет, — невесело улыбаясь, произнес парень. За его спиной, уставившись на девушку серыми глазами, стоял Люциус Малфой. Одеты они оба были с иголочки. — Что вы здесь делаете? — глухо прошептала Энджи. Брови парня взметнулись вверх, а глаза переместились на Снейпа, сложившего на груди руки и холодно взирающего в ответ. — У нас тоже сегодня суд. Друг за другом — в девять и десять, — видимо, по поводу времени прибытия в суд семейство Малфой придерживалось точно такой же точки зрения, что и Снейп. — Я думал, директор тебе говорил, — усмешка слегка скривила худое лицо слизеринца. — Как ты себя чувствуешь? — девушка опустила глаза на свои острые коленки, выглядывающие из-под юбки. Драко не выглядел пышущим здоровьем. Если говорить прямо — выглядел он ненамного лучше, чем в день разрыва помолвки. Энджи представлялось, что дома он сможет хорошенько отдохнуть, но парень явно не высыпался, под его глазами все еще были синяки. — Пойдет, — уклончиво ответил Драко. — Если ты о том, что у меня шарики за ролики заехали, то могу успокоить — с моим психическим состоянием уже все отлично. После суда возвращаюсь в Хогвартс, если, конечно, не отправят в тюрьму, — ухмыльнулся слизеринец. — Не смешно, Малфой, — тихо произнесла она. — Разве такой жанр не называется «трагикомедия»? — его улыбка походила на мрачный оскал. — Извини, что не отвечал на письма, — отстраненно произнес Драко и, слегка взмахнув черной бархатной мантией, отошел ближе к отцу, давая понять, что разговор закончен. Уголки ее губ опустились. Те жалкие несколько строчек, что она отправляла ему, сложно назвать письмами. Все они шли как по паттерну — «Привет, как твое здоровье? Когда вернешься?». Энджи до сих пор не знала, что хуже — не писать вовсе или отправлять это каждые два-три дня, так и не получая ответа. Внезапно тяжелые двери в зал отворились, и их со Снейпом пригласили внутрь. Энджи взглянула на слизеринца, но тот беседовал с отцом и даже не смотрел в ее сторону.

***

— Судебное заседание от двадцать пятого января объявляю открытым, — громкий голос Кингсли Бруствера проникал в каждый закоулок ее разума, вытесняя оттуда мысли о Драко. — Разбирается дело об обвинении Энджи Гордон в участии деятельности запрещенной организации Пожирателей смерти и пособничеству Сами-Знаете-Кому. Допрос ведет: Кингсли Бруствер. Свидетель защиты: Северус Снейп. Все верно? — мужчина смотрел на нее строго, но беззлобно. Девушка с усилием выдавила: — Да. На фоне множества волшебников в красивых лиловых мантиях они со Снейпом выглядели весьма сизо. Давление, которое исчезло с появлением Драко, накатило на слизеринку с новой силой, несмотря на то, что зельевар уже не раз ей твердил, что её не посадят в Азкабан. Самое противозаконное, что она совершила по приказу Лорда — это использование Сыворотки правды на Полумне Лавгуд, но об этом знали только Энджи, Северус и семейство Малфой. Так что было принято совместное решение благополучно умолчать о данном эпизоде. — Вы являлись членом преступной группы Пожиратели Смерти? — Энджи Гордон поставили Черную Метку на левое предплечье до начала седьмого курса, я при этом присутствовал, — ответил вместо неё Снейп, сцепив руки за спиной в замок. — Это произошло в школе? — Мерлин, нет, — похоже даже зельевар удивился такому наивному вопросу, словно Волдеморт похож на человека, от скуки разгуливавшего по замку под ручку с Филчем, — в поместье мистера Малфой перед началом учебного года. — Это совершено добровольно? — Кингсли без интереса зачитывал подготовленные вопросы с пергамента. — А что считается «добровольным», господин министр? — с легкой улыбкой уточнил мужчина. — Можно ли добровольно упасть с моста, когда тебя толкают в спину? Мисс Гордон пришла в гости к другу, чтобы устроить сюрприз, и столкнулась там нос к носу с Лордом, которому взбрело в голову, что она нужна ему в рядах Пожирателей. Разумеется, мисс Гордон приняла Метку без возражений, у нее просто не было выбора. — Выбор есть всегда, — пробормотал кто-то в толпе, но цепкий слух зельевар уловил этот приглушенный голос и, не поворачивая на него головы, продолжил. — Определенно, выбор есть всегда. Но мисс Гордон — не мракоборец, и выбор у нее стоял между службой Лорду и смертью. Я правильно понимаю, что, по мнению суда, семнадцатилетней девушке, не окончившей школу, стоило умереть? — ответом послужила тишина. — Вы уже тогда были назначены директором Хогвартса, вашей прямой обязанностью является защита учеников. Раз вы присутствовали, почему не воспрепятствовали? «Этот суд не над Снейпом», — с раздражением поморщилась Энджи и повернула голову в сторону зельевара, застывшего как изваяние. Человеку, не знавшему его близко, могло показаться, что Снейп оторопел, но слизеринка видела по плясавшим огоньках в глазах, что мужчина сдерживает смех, рвущийся наружу. — Я думаю, вы не совсем понимаете, каким волшебником являлся Темный Лорд. Несогласных с ним он пытает, — терпеливо объяснил Снейп. — Я предлагал это отсрочить, пытался переубедить его, но тщетно. А излишнее упорство только нанесло бы вред как мисс Гордон, так и мне, а впоследствии — всей школе. — Применяли ли к вам Непростительные заклятья Тот-Кого-Нельзя-Называть или его сторонники? — Не приме… — начал Снейп. — Да, — коротко ответила слизеринка и услышала, как зельевар подавился своей фразой. — Амикус Кэрроу применял Круциатус. «Лучше не упоминать про то, что это было наказанием за то, что я сломала руку Бейкер». — Что? — едва слышно прошептал Снейп, на секунду позабыв, где находится. Кингсли уточнил: — Мы знаем, что Амикус и Алекто Кэрроу практиковали телесные наказания. Для вас, как для сторонницы Того-Кого-Нельзя-Называть, они не делали исключений? — Верно, — кивком подтвердила ученица Хогвартса. — А вы сами применяли эти заклятья? — Нет, — соврала девушка, пытаясь придать голосу уверенность. «Они имеют ввиду по приказу Лорда, не думаю, что для вынесения приговора им нужно знать о том, как я заставила Снейпа целовать себя под Империусом или убила Беллатрису», — убеждала себя Энджи. От лжи перед судьями у неё внутренности перекручивались. — Тот-Кого-Нельзя-Называть назначил вас «консультантом» в Хогвартсе. Чем именно вы занимались? — спросила женщина с мягкими волнистыми волосами из первого ряда, держа перед собой некий документ. — Мисс Гордон занималась консультациями в части лояльности к программе Темного Лорда, — включился снова директор школы. — Для выявления ярых противников и их «перевоспитания». Разумеется, мисс Гордон действовала в интересах школы, а не Лорда, и лично держала меня в курсе событий, в обход других Пожирателей. В основном, она уговаривала школьников давать приемлемые ответы в анкетах, которые вы, вероятно, уже рассматривали и заметили, что нет ни одного резко негативного. Это делалось, безусловно, для безопасности студентов. Также, по мере сил, мисс Гордон со своей стороны поддерживала спокойную обстановку в школе. «Поддерживать спокойную обстановку в школе — да уж, прям мое кредо». — Вы совершали какие-либо действия, нарушающие закон? — Нет, — коротко вымолвила Энджи. Кингсли перелистнул документы и, сощурившись, замолк на короткое время, вчитываясь в строки, а затем произнес: — Полгода назад Ксенофилиус Лавгуд заваливал Министерство письмами о похищении его дочери, — Энджи похолодела, услышав фамилию необычной когтевранки. — Разумеется, в то время никто их не рассматривал, но в последние дни эти письма активно разбирали. Связавшись с мистером Лавгуд, мы выяснили, что его дочь еще до начала осени вернулась домой, и по возвращению сказала, что, цитирую — «гостила у Драко Малфоя и Энджи Гордон». Что вы можете сказать по этому поводу? Короткий взгляд на Снейпа не помог, лицо зельевара оставалось непроницаемым и спокойным, как поверхность озера в безветренный день — не единой ряби, которая могла бы ей подсказать, что делать. Сглотнув скопившиеся во рту слюни, Энджи пробормотала: — Лорд дал нам приказ выпытать у Полумны все, что она знает о Гарри Поттере, — девушка почувствовала, как желудок норовит вывернуться наизнанку, и подумала, что отсутствие завтрака — к лучшему. — Но мы не стали этого делать, — она протяжно выдохнула и продолжила, — для проформы мы дали ей Сыворотку правды и просто поговорили. — Вы знаете, что у вас нет полномочий для использования Сыворотки правды в личных целях? — сухо поинтересовался временный министр магии, будто ее ответ ничего не значил. Его суровое лицо не на шутку пугало слизеринку. — Знаю, но я посчитала, что это путь наименьшего сопротивления, — вместе с воздухом в нее забралась толика храбрости, она вскинула лицо к судьям и заговорила твердо и прямо. — Если бы у нас не было какого-то надежного способа выведать информацию у Полумны и убедить Лорда в том, что она достоверна, то Полумну точно пытали бы. Просто кто-то другой. А так она от этого ни капли не пострадала. Разве был вариант лучше?! — кто-то, внимая ей, понимающе закивал, и слизеринка с неожиданностью поняла, что злится на них. Им хорошо сидеть там, на высоких трибунах, и решать ее судьбу, пока она жила в постоянном страхе перед Лордом и предстоящими событиями. Где были они тогда, когда Полумну только схватили? — Я считаю, — прошипела девушка, — что спасла Полумну Лавгуд. Мы все стали заложниками безвыходной ситуации. — Почему вы просто не солгали Тому-Кого-Нельзя-Называть? — взгляд Энджи обратился к молодому волшебнику. Морщины еще не осели на его гладком розовощеком лице, на вид ему не больше двадцати пять лет. Из-под сиреневой, в тон мантии, шапочки выглядывали короткие русые кудряшки. — Потому что Темный Лорд — легилимент? — с легким раздражением ответила вопросом на вопрос Энджи, сложив руки на груди. — Откуда у вас вообще имелось при себе это зелье? — сменил тему молодой волшебник. — Сварила самостоятельно, — заявила Энджи, вздернув подбородок. — Использование Сыворотки запрещено не только из-за этической стороны. Это может быть опасно для здоровья. Если бы Сыворотку сварили хоть немного неверно, то вы могли навредить мисс Лавгуд. — Как и любое другое зелье может нанести вред, если его сварить неправильно, разве не так? — изогнула бровь слизеринка. — Моя оценка СОВ по зельеварению — «Превосходно». Я знаю, как выглядит правильно сваренная Сыворотка, и моя была идеальна. — Это ваше оценочное суждение! — с жаром воскликнул он, насупив брови, и Энджи едва не расхохоталась. Ограничившись усмешкой, она проникновенно спросила: — А то, что вы сейчас делаете — не является вашим оценочным суждением? — Снейп, скрывая усмешку, молча наблюдал за судьями, которые обалдели от нарастающей наглости вскипающей Энджи. — Скажите, что я должна была делать, оказавшись в патовой ситуации? Я изо всех сил пыталась уберечь студентов Хогвартса с помощью консультаций, как и Полумну Лавгуд — с помощью Сыворотки. У меня не было готовых решений, и все же я действовала на благо Магической Британии. Мерлин, благодаря мне и мистеру Малфою, Темный Лорд наконец, мертв, а вы всерьез обсуждаете возможность отравления моим зельем Лавгуд, которая преспокойно уже полгода как продолжает жить и учиться в Хогвартсе. Это не абсурд?! — едва не перейдя на крик, воскликнула девушка. — Спокойствие в суде! — зычно возгласил Кингсли, и Энджи захлопнула рот, прервав поток слов, рвущихся наружу. Губы тряслись от невысказанных претензий, она прикусила щеку, чтобы никому не нагрубить — будет смешно попасть под заключение за неуважение к суду. — Думаю, всем здесь ясна ваша позиция, мисс Гордон. Касательно Сыворотки правды: она долго настаивается. Так как Полумна Лавгуд отсутствовала меньше недели, а не месяц, можно сделать вывод, что у вас при себе имелся запас этого зелья, верно? — Да, — буркнула Энджи. Отрицать и придумывать что-то новое — только барахтаться, запутываясь все сильнее в сетях лжи. Тем более, что расспросы уже шли не по плану. — Кроме консультаций и выпытывания информации у Полумны Лавгуд, давал ли вам Тот-Кого-Нельзя-Называть еще какие-либо задания? — Нет. — Тогда перейдем к вопросу, о котором вы уже упомянули: как произошло убийство Того-Кого-Нельзя-Называть? — судьи, все до единого, еле заметно подались вперед, стараясь не пропустить ни слова. Слизеринка начала пересказывать произошедшее в укрытии Тома Реддла, но Кингсли прервал ее: — Это мы уже знаем. Нас интересует, почему вы вообще там оказались и зачем надо было убивать змею? — Она была крестражем, — тихо произнесла ученица, и несколько волшебников судорожно в ужасе вздохнули, но большая часть непонимающе захлопала глазами и начала поворачиваться к соседям с вопросами. — Откуда вам это было известно, мисс Гордон? — приглушенно произнес председатель Визенгамота. — Год назад подслушала разговор Дамблдора с Гарри, — к счастью или к сожалению, но никто уже не мог опровергнуть этого. — Они обсуждали, что у Лорда имеется крестраж, и, вероятно, это его змея. Я заинтересовалась словом «крестраж», а когда выяснила, все встало на свои места — и почему Лорд не умер шестнадцать лет назад, и почему невозможно просто взять и убить его. Но сначала умер Дамблдор, а потом Гарри и… — И вы решили, что если вы не сделаете этого, то никто? — и Энджи, опустив голову, кивнула. — Почему вы не сообщили информацию директору, раз доверяли ему и сотрудничали в защите школы? — Я и сообщила. После похорон Гарри, и мистер Снейп стал собирать волшебников для Битвы, — Энджи нахмурилась. — Мне не нравилась эта идея, — не говорить же, что он ее просто запер. — Я не хотела, чтобы кто-то пострадал, пока мы будем по полю боя добираться до Лорда с его крестражем. Мистер Малфой должен был знать все укрытия Лорда, вот я и обратилась к отцу Драко. — А тот, конечно, беспрекословно послушал вас и помог? — с издевкой спросили в толпе.  — Его сын был на нашей стороне, а значит, и сам Люциус Малфой, что бы вы не думали. Если бы я ошиблась, никто бы ничего не потерял — битва бы все равно состоялась. Но мы с мистером Малфоем рискнули своими жизнями, и нам повезло, — преисполненная чувством превосходства слизеринка ледяным взглядом окинула судебную коллегию. — Даже если откинуть мотивы мистера Малфоя, что насчет вас? — требовательно спросил Кингсли. — Почему вы, в принципе, были против Лорда? — А недостаточно того, что я никогда не была «за»? Меня ведь принудили вступить в Пожирателей. «Принудили обстоятельства, что иначе меня отошлют из Хогвартса», — дополнила про себя слизеринка. — Я просто хотела быть свободной от Лорда и его идеологии. Хотела, чтобы студентов не пытали в качестве наказания, чтобы такие люди, как Кэрроу, на пушечный выстрел не подходили к ученикам, впитывающим как губки их поведение. — И вы рисковали жизнью только ради этого? — с сомнением протянул молодой волшебник. — Да. Мне только непонятно, почему другие не рисковали, — мрачным обвинительным взглядом она уставилась на него, и парень, смешавшись, отвел взгляд. — У суда больше нет вопросов, — вымолвил Кингсли и убрал в сторону последний листок. — Предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы признать Энджи Гордон виновной касательно участия в деятельности Пожирателей Смерти? — кудрявый смазливый волшебник начал поднимать руку, но заметив, что никто не шелохнулся, быстро опустил ее обратно. — Кто за то, чтобы признать Энджи Гордон невиновной касательно участия в деятельности Пожирателей Смерти? Все руки лесом метнулись в воздух. Выдохнув, Энджи разом ослабела и, откинувшись на кресло, почувствовала ноющую боль в пояснице. Последние двадцать минут девушка сидела с натянутой, как струна, спиной. — Вы оправданы по делу Пожирателей Смерти, — вынес вердикт Кингсли. — Но так как вы не являетесь сертифицированным зельеваром и не имели права хранить сваренные зелья с целью дальнейшего их использования на людях, в соответствии с положением «О безопасном использовании зелий, влияющих на сознание и здоровье волшебников», мы накладываем на вас административный штраф в размере двухсот галлеонов, — на затылке зашевелились волосы от озвученной суммы. — Деньги необходимо положить в течении десяти календарных дней на счет Министерства в Гринготтсе, в случае неисполнения — заключение на несколько недель, — молоток звучно ударил, оповещая о вступлении приговора в силу. — Мисс Гордон, вы свободны. Десять минут перерыв, — обернувшись на судебную коллегию, оповестил Кингсли. Зельевар положил ладонь на ее плечо и мотнул головой сторону выхода. Люциус сидел на скамейке, а Драко сновал туда-сюда, когда окрыленная Энджи выпорхнула из суда, волнение все еще не отпускало ее. — Оправдали, только штраф за хранение Сыворотки правды, — хмыкнул зельевар в ответ на вопросительные взгляды, особенно выделив название зелья, и Малфои одновременно, не уступая в синхронности близняшкам Кэрроу, кивнули. — Целых двести галлеонов, — подняв глаза к потолку, простонала девушка. — Не жалуйтесь, вы легко отделались, Гордон, — улыбнулся одной стороной рта зельевар и встал у стены. — Я смотрю, вы и сами неплохо справились со своей защитой, — улыбка исчезла с его лица. — Правда, подробности о том, что Кэрроу вас пытал, я предпочел бы узнать не на самом заседании. Мы могли изменить стратегию, — взгляд Снейпа едва заметно переместился к Драко, чье лицо застыло в маске. — Кэрроу пытал тебя? — пораженно прошептал Драко. — Когда это вообще было?! — парень в два шага подошел к Энджи, обескураженно глядя на нее сверху-вниз. — После того, как я сломала руку Бейкер, — едва слышно ответила слизеринка виноватым голосом. — Ты сказала, что он просто отругал тебя! — Солгала, — она отвела взгляд, вся эйфория напрочь испарилась. Сжав руки в кулаки, слизеринец отошел от нее, и ей показалось, что, если бы не суд, Малфой вовсе сбежал бы куда подальше. — Профессор, мы не пойдем отсюда? — После суда мистера Малфоя, я и его защитник тоже, — спокойно заметил директор. — Понятно, — фигура Драко, напряженная и угрюмая, изводила ее совесть. — Я схожу за своей палочкой. Энджи, не глядя по сторонам, стремглав умчалась к пункту охраны, а когда вернулась, в коридоре остался только Люциус Малфой. Из сомкнутых дверей зала суда не доносилось ни звука. — Заседание Драко уже началось. Сядь, — произнес мужчина, подвинувшись, и Энджи упала рядом. — Снейп сказал, что ты держалась молодцом, попутно замолвив хорошие слова о нас с Драко, — Энджи слегка зарделась и опустила взгляд на свои ботинки. Слушать похвалу — приятно, но она не прекращала чувствовать вину за разорванную помолвку. И не только перед Драко, но и перед его отцом. — Не беспокойся о штрафе, я позабочусь об этом, — покровительственным тоном произнес мужчина, сцепив руки. — Не стоит. Вы и так много для меня сделали, мистер Малфой, — она кожей почувствовала на себе деньги Люциуса — в школьной форме, в дорогих перьях, которыми писала на уроках, в сладостях, купленных в Хогсмиде. — Разве у тебя есть свободные двести галлеонов, Энджи? — снисходительно спросил глава Рода, обратив к ней насмешливый взгляд. — Нет, но… — Думаешь, Северусу тоже легко просто взять и отдать эти деньги за тебя? Слова замерли на ее губах, тут же сомкнутых в линию. — Тогда я верну их вам со временем, как только найду работу, — задумчиво вымолвила она, но Люциус покачал головой. — Исключено. Просто возьми их и все, для нас это мелочь. Энджи, помолчав, подумала про себя, что все равно вернет их при первой возможности, и лишь кивнула в ответ, а мужчина удовлетворенно улыбнулся. — Мы с Нарциссой хотели поговорить с тобой об одном важном вопросе, но здесь не место, чтобы обсуждать его. Ты приедешь к нам на Пасхальные каникулы? — его стальные глаза холодные, но серьезные едва ли не проникали в душу. Энджи замялась. — Я не знаю, как отнесется к этому Драко… — Если он не захочет ехать с тобой — оставь его в Хогвартсе и приезжай одна, — пожав плечами, произнес Люциус, и девушка оторопело уставилась на главу Рода, бесцеремонно заявившего, что его собственный сын может не приезжать, если того что-то не устраивает. — Это действительно важно. — Ладно, — неуверенно пробормотала слизеринка, не понимая, что происходит. Больше Люциус не произнес ни слова, и когда двери суда вновь раскрылись, по довольной полуулыбке на лице зельевара стало понятно, что Драко оправдали.