Veritaserum

Люциус и Нарцисса сидели напротив, по одну сторону стола, и пристально пялились на неё, словно ожидали, что девушка вот-вот трансформируется в нечто иное. Драко подпирал стену и с интересом взирал на родителей. На холсте над его белобрысой головой шумело море, ярко-синие волны сверкали в нарисованных солнечных лучах, а над ними лениво летали чайки. Энджи выпытывала у слизеринца еще в поезде, о чем хотят поговорить его родители, но Драко и сам пребывал в недоумении. Девушка не первую неделю терзалась мыслями, что же это за важная тема, которую хотела с ней обсудить чета Малфой после разрыва помолвки. Возмещение морального ущерба? Она представила себя в стане домовых эльфов поместья Малфой и чуть не прыснула от нелепости картины. — Драко, ты можешь ступать к себе, — хмуро произнес мужчина, и прежде чем парень успел возмутиться, Энджи спокойно вымолвила: — Я все равно ему все расскажу. Люциус выдохнул сквозь зубы и, недовольно посмотрев на сына, рвано кивнул, позволяя ему остаться. Юный домовик по имени Ханки, украдкой улыбнувшись гостье, расставил перед всеми чашки с ароматным кофе и исчез так же быстро и незаметно, как и возник. Девушка пригубила обжигающий терпкий напиток и обратилась в слух. — Извини, что сразу с дороги приступаем к разговору, — мелодичный голос Нарциссы ласкал слух. — Если коротко, — Люциус сглотнул, и его лицо перестало быть непроницаемым и равнодушным, приобретя оттенок неловкости. — Я знал твоих родителей. Точнее, твою мать, Маргарет Шафик. Мы были друзьями, — мужчина со свистом втянул воздух и сжал руками чашку. Очевидно, что слова давались ему с трудом. — Она была прекрасной волшебницей, но имела глупость влюбиться в магла. Маргарет отказалась вступать в ряды Пожирателей, и Лорд мне отдал приказ убить её. И я исполнил его волю. Девушка почувствовала, как засосало под ложечкой. Ее пробирало от взгляда главы рода. Она перевела глаза на Драко и по выражению его лица, вытянувшегося еще больше обычного, поняла, что он тоже впервые об этом слышит. В отличие от Поттера Энджи не чувствовала жгучей ненависти к убийце своих родителей. Она вовсе не жила сиротой. Энджи родилась совсем другим человеком в Лондоне, её вырастили любящие родители, а детство вспоминалось вполне счастливым, хоть и не идеальным. Девушка не могла ненавидеть Люциуса, который в последний год немало сделал для нее и её целей, за убийство людей, знакомых ей как строчки в документах Гринготтса. Сердце безусловно ёкнуло, но скорее напоминая о той пустоте, что осталась внутри нее после того, как она покинула свой мир. Её родители — все равно, что мертвы, но это вовсе не Гордон и не Шафик. Её настоящие родители восемнадцать лет назад впервые повели ее в парк аттракционов, где она увидела город с высоты птичьего полета. Ее родители всучили ей в руки букет с красными герберами для учителя, когда она поступила в школу, и, радостно смеясь, фотографировали неуклюжую девочку, которой когда-то была Энджи. Образ матери и отца, с которыми ей уже не суждено свидеться, предстали перед ней, и глаза тут же увлажнились. — Зачем вы мне рассказываете это, мистер Малфой? Он сдвинул брови, глядя на нее прямо, честно и в какой-то мере озадаченно. — Ты не планируешь вызывать меня на дуэль? — Только если вы этого хотите, мистер Малфой, — со смешком она стала утирать глаза рукой и увидела перед носом белую ткань. Драко протянул ей почти просвечивающий платок с вышитыми золотой нитью инициалами «Д.М.», и Энджи, пробормотав слова благодарности, промокнула им мокрые щеки. Уже через пару минут она успокоилась и слезы перестали бежать по лицу. — Вы пригласили меня сюда, чтобы покаяться? Тонкие черты Люциуса дернулись, и Нарцисса, взяв мужа за руку, лежащую на столе, ответила вместо него: — Мы хотели сказать тебе это, чтобы ты не могла отказаться. Мы отдаем тебе дом на Гриммо, 12. Шестеренки звучно задвигались в её голове. — Зачем? — только и вымолвила Энджи, не понимая, в чем здесь выгода роду Малфой. Раздавать имущество направо и налево — не в духе чистокровных, да и Люциус явно не филантроп. — Мы с Маргарет действительно дружили. Я убил ее только потому, что не видел иного выбора. Но если бы мы знали, что у неё есть ребенок, ты ни секунды бы не провела в приюте, — мрачно изрек Люциус, пальцы его руки крепко переплелись с пальцами жены. — Сделанного не вернешь, но я хочу, чтобы ты, по крайней мере, имела дом, — его стальные глаза обратились к Драко. — Я думаю, наследника рода не сильно заденет лишение поместья, которого год назад у нас и в помине не было? Вопрос был риторический, но слизеринец все равно кивнул. — Я не могу принять это, — замотала головой девушка. — Можешь и примешь, — жестко процедил старший Малфой. — Я разрушил твою жизнь еще до того, как ты научилась связно разговаривать. И самое малое, что я могу сделать — это обеспечивать тебя до конца жизни. Выбирай — или ты живешь здесь или — в доме на Гриммо, 12. — Что?! — почти возмущенно воскликнула Энджи, вскочив с места и задев стол, отчего тот зашатался, и кофе, перепрыгнув через край чашки, разлилось по столешнице. — Я сама решу, как мне жить! Захочу — буду у помойки в Лютном валяться. Мне не десять лет, и вы мне не отец, чтобы что-то решать за меня! Люциус насмешливо улыбнулся. — Пара росчерков кому надо, и в Министерства быстро состряпают документ, что я уже лет пять как ваш приемный отец. А подчиняться главе Рода — ваша обязанность… Энджи сжала руки в кулаки. — Да вы даже каяться по-человечески не умеете! — её трясло от гнева, поднятые напряженные плечи стремились к мочкам ушей. — Критчер очень расстроился, когда я сказала ему, что помолвка расторгнута, — мягко произнесла Нарцисса, внимательно заглядывая в зеленые омуты. — Разумеется, если ты примешь дом на Гриммо, то и эльф будет твоим. Ему одиноко, но мы не можем перевезти его сюда. Дом большой, и его никак нельзя оставлять в запустении, да и сам Критчер явно не хочет его покидать. Вспомнив старого сморщенного эльфа, слизеринка поумерила пыл, обратно рухнула на стул и залпом выпила остывший кофе. Она усиленно думала, взвешивая «за» и «против». — Если я приму этот чертов дом, больше не будет никаких «обеспечивать до конца дней»? — перекинув ногу на ногу, деловито уточнила слизеринка. Энджи совершенно точно уверена, что Люциус собирался заявить обратное, но миссис Малфой опередила его и вымолвила: — Разумеется.

***

Ужин прошел скованно, но гладко. К ее счастью, Люциус больше ничего ей не предлагал. — У меня чувство, будто я тебя ограбила, — обреченно выдохнула слизеринка, играя с Драко в магическую монополию. Послезавтра следовало уже возвращаться, но девушка решила, что все домашние задания успеет выполнить на следующий день. После такой ошеломительной новости девушка совсем не могла сосредоточиться на учебе и упросила сокурсника снова поиграть в настолки, как раньше. — Ты вовсе не грабила меня. Думаю, родителям не особо жалко этот дом. Ты же была в нем? Старье, а не особняк, да еще и среди маглов, — она не могла понять, правду ли говорил Малфой или просто пытался убедить ее. Брошенные кубики, звонко стукнувшись, упали на пол. — Я не знал, — совсем тихо неожиданно вымолвил парень, — про твоих родителей. Я совсем ничего не знал. — Ты же в курсе, что я росла не здесь, — опасливо взглянув на двери, вымолвила Энджи и придвинулась к нему ближе. Парень тут же слегка отшатнулся назад. Драко старался общаться с ней как раньше, но девушка чувствовала, что он держит ее на определенном расстоянии. — Все равно, у тебя была бы поддержка сейчас и… Не могу поверить, что отец… — острое лицо парня скривилось в отвращении. — Он постоянно твердит о превосходстве чистокровных и при этом убивает одну из нас. Это непростительно. Прямо на ее глазах авторитет Люциуса падал все ниже и ниже. — Мистер Малфой верно говорит: что было, того не изменить, Драко. Слизеринец в ответ лишь выговорил:  — Твой ход. Она выкинула минимальное значение и попала в Азкабан — игра сегодня совсем не клеилась. Зато парень, напротив, был на фестрале — куча бумажных галлеонов водрузилась у его ног, сложенных в позе лотоса. Камин в гостиной уже не топили. Апрель выдался жарким, и через открытое окно в комнату забирался теплый ветер. — Еще пара удачных ходов, и ты станешь Министром, — мрачно заметила Энджи. — Ты все еще планируешь пойти на работу в Министерство? Малфой кивнул и, сделав ход, получил очередное состояние. — Отец сказал, что уже замолвил обо мне словечко руководителю отдела международного магического сотрудничества. Надеюсь, меня определят в бюро законодательства, а не в дурацкий совет торговых стандартов, — задумчиво произнес слизеринец, внимательно вглядываясь в перспективы на карте Монополии. — Отец говорит, там всякую ересь постоянно пересматривают, вроде анализа толщины котлов или нормы алкоголя в сливочном пиве. — А ты хочешь принимать законы? — с усмешкой уточнила старшекурсница. — Какие законы? В лучшем случае буду чай таскать первое время да чернила менять. Если повезет, через полгода позволят в качестве секретаря сопровождать делегации, — парень изогнул бровь и следующим броском, наконец, получил понижение в должности, Энджи даже вздохнула с облегчением — такая длинная череда удачных ходов противоестественна. — А ты, Эндж? Медицина? Блейз говорит, у тебя отлично получается зашивать раны. Удивительно, учитывая, что Оссремотио ты едва освоила на прошлой неделе. — Удалять кости действительно непросто, — насупилась девушка. — А насчёт будущего — мне хотелось бы все-таки варить зелья. — А, ну да. Разумеется, — его улыбка слегка увяла. — Знаешь, стать целителем выгоднее, хорошие врачи на вес золота. — Я все-таки поставлю на зельеварение, — вымолвила девушка и сделала бросок. Она получила поцелуй дементора. Игра окончена.

***

Но и на следующий день ей не удалось заняться уроками. Люциус вместе с Нарциссой, не теряя ни минуты, затаскал ее по ведомствам Министерства и Гринготтса, переоформляя документы. — Неужели нельзя все сделать с помощью сов? — Энджи испытывала острую зависть к Драко, оставшемуся дома. Ноги ныли от постоянной ходьбы, а правая рука — от письма. Все документы приходилось писать вручную по образцу. Да еще и в трех экземплярах. — Нельзя, — жестко оборвал глава рода и, кивнув на пергамент, ждал, пока ученица допишет свою часть — первую половину документа о передаче домового эльфа Нарцисса уже написала. Они сидели в каком-то светлом большом кабинете, заставленным от пола до потолка стеллажами, с затхлым запахом старых бумаг. Помимо четы Малфой над душой стоял волшебник с квадратными очками, едва не сваливающимися с крючковатого носа. Он представился каким-то причудливым именем, которое тут же выветрилось из ее памяти — то ли Джон Редлис, то ли Джим Гринвульф. Не рискуя показаться идиоткой, Энджи обращалась к нему исключительно «сэр». — Обязательно необходимо указать, к какому Роду принадлежит домовик Критчер, — ткнув в пергамент, проскрипел мужчина, и Люциус назидательно повторил за ним: — Род укажи. Домовик может принадлежать только Роду или муниципальному образованию. Такому, как Хогвартс. Девушка подняла ироничный взгляд на Малфоя. — Он не может номинально остаться у Рода «Блэк»? — Не может. — Но у меня нет никакого Рода! — Тогда надо основать, — наклонившись, тихо зашипел Люциус. Пряди его длинных платиновых волос коснулись её уха. — Не выставляй меня дураком перед Джорджем. «Так все-таки Джордж!» — Пиши — «Род «Гордон». Зарегистрируем его в следующем кабинете, — и совсем шепотом добавил: — Захочешь, переоформишь потом все на Род «Снейп», — ее передернуло от его насмешливого голоса. Они потратили на бюрократию целый день, переписывая дом, имущество и домовика на ее имя. Все, что ценнее трехсот галлеонов, требовалось переоформить отдельным документом. Едва ли не на каждый фамильный стол требовалась отдельная бумажка. Энджи предпочла бы получить пустой дом, чем писать это десятиметровое эссе. Кисть у девушки к концу дня отваливалась, но, к превеликому сожалению, так и не отвалилась. А она-то думала, что на защите от темных искусств много пишет. Тем временем их борьба за наследство не заканчивалась. В Гринготтсе Люциус под шумок пытался отдать ей заодно банковскую ячейку Блэков, из-за чего у них случилась целая сцена. Для гоблинов не в новинку видеть ссорящихся из-за денег волшебников, но они впервые видели, как один маг ругается с другим из-за того, что ему предлагали взять побольше. В итоге, Энджи отвоевала свое — деньги из ячейки Блэков остались у четы Малфой, но Люциус настоял на том, что у Энджи Гордон будет доступ к ячейке семьи Малфой. Впрочем, не забыл установить ограничение в тысячу галлеонов. Не намереваясь брать оттуда ни кната, слизеринка согласилась. Измотанная морально и физически Энджи вернулась в поместье и тут же забылась крепким сном в своей комнате, а на утро отправилась в Хогвартс, пытаясь с помощью Драко выполнить все домашние задания прямо в поезде.

***

Удивительно, но тактика Снейпа оказалась крайне эффективной: едва Энджи перестала постоянно тереться возле директора и его кабинета, как разговоры о ее личной жизни и связи с зельеваром за пару месяцев сошли на нет. Вернувшись в школу, ей не терпелось рассказать мужчине о том, что у нее теперь есть свой Род «Гордон», что казалось ей весьма смехотворным, не иначе. Но чтобы изложить все мысли никакого домашнего задания по ЗоТИ не хватило бы. И на свой страх и риск Энджи под дезиллюминационными чарами решила проникнуть в его кабинет. Сообщив о своем намерении в следующем пергаменте, переданном Снейпу на защите, девушка ждала что вот-вот явится какой-нибудь домовик с сообщением от директора, что не нужно приходить, но время бежало своим чередом, а сообщение все не приходило. Под покровом ночи, когда все ученики разбрелись по комнатам, Энджи дождалась, пока Паркинсон и Булстроуд захрапят и, подложив вместо себя под одеяло подушки, выскользнула из подземелья. От дезиллюминационных чар появилось ощущение, будто на макушке разбили сырое холодное яйцо, а белок ледяными струйками растекался по ее шее. На цыпочках она пробиралась по закоулкам школы, минуя привычные коридоры безо всякого света, который непременно потревожил бы чувствительные портреты. Пару раз она споткнулась о выступающие каменные плиты, но удержалась на ногах и продолжила путь. На втором этаже едва не столкнулась с Филчем, как всегда обходящего Хогвартс, но вовремя заметила свет его свечи за поворотом и шмыгнула в ответвленный коридор. Завхоз может и был сквибом, но мог и приметить ее, если бы пристально вгляделся, а Аргус, наученный горьким опытом, вглядывался всегда и во все. Дождавшись, пока его шаги окончательно стихнут, девушка вынырнула в основной коридор, освещенный лунным светом, и продолжила путь. Вскоре Энджи шепотом произнесла пароль: «Котел», и статуя горгульи перед входом в кабинет директора открыла проход. И только оказавшись по ту сторону входа, слизеринка выдохнула. Снятые дезиллюминационные чары обдали голову девушки теплым воздухом, словно феном на максимальной мощности. Убедившись, что выглядит более-менее приемлемо, слизеринка поднялась по винтовой лестнице и, упершись плечом, открыла тяжелую дубовую дверь. Снейп сидел не на привычном месте, а на маленьком пуфике, стоящем прямо у входа. Не успела Энджи опомниться, как зельевар вскочил и схватил ее в цепкие объятья, словно они обнимались в последний раз. — Дышать трудно, — выдавила слизеринка, и, ослабив хватку, Снейп наклонился и впился поцелуем в ее губы. Жадно и требовательно. Его рука вплеталась в рыжие локоны, а другая прижимала к себе стан юной девушки. Энджи, закрыв глаза, несколько секунд в блаженстве отдавалась во власть его языка, пока не вспомнила, где находится. Чудом она вывернулась из рук директора и, отскочив на пару шагов, метнула обеспокоенный взгляд на закрытую дверь. — А если кто-нибудь зайдет?! — в панике прошептала она, глядя в помутненные темные глаза Снейпа, и на его губах заиграла неясная улыбка. Мысль, что мужчина лишится директорского поста, действительно заботила её ничуть не меньше собственной судьбы. Поэтому, когда зельевар протянул руку к ее макушке, Энджи отступила еще на полшага. — Не зайдет, — раздался механический щелчок в замке, — я сообщил преподавателям, что сегодня на ночь покину замок. Если кто-то явится сюда, то это у меня возникнут к нему вопросы, — криво усмехнувшись, отметил зельевар, вплотную приблизился к ученице и положил теплую ладонь на ее шею. По коже тут же побежали мурашки. — Впрочем, здесь и вправду не самое подходящее место, — он скосил взгляды на портреты, висящие над его столом и старательно делающие вид, что скучают и безмолвно занимаются своими делами, но нет-нет да кидали мимолетные взгляды на них. Снейп молча повел ее за собой в спальню, и едва дверь закрылась за ними, мужчина вновь коснулся губами ее губ. Его ладони находились повсюду — гладили ее волосы, обнимали за талию, скользили по спине. — Как будто прошли годы, а не пара месяцев, — произнес зельевар и, едва оторвавшись от поцелуя, соприкоснулся с ней лбами. Завеса его черных волос не давала рассмотреть лицо мужчины, но Энджи показалось, что он покраснел. — Вы скучали по мне, сэр? — слизеринка пыталась сказать это кокетливо, а получилось как-то по-детски и неуклюже, однако директор словно не заметил этого. — Да, скучал, — выдохнул он и, склонив набок голову, прильнул губами к тонкой шее молочного цвета. Энджи ощутила горячий язык на коже, и сердце забилось вдвое чаще. — Семья Малфой отдала мне дом на Гриммо, — нервно выпалила она, и Снейп моментально отстранился от нее, а туман в черных глазах развеялся. Собравшись, он выпрямился и посмотрел на нее спокойным взглядом, а Энджи чувствовала некую напряженность. — И домовика, т-тоже, — заикнувшись, вымолвила ученица и, почувствовав себя еще более неловко, опустила взгляд на ботинки. Тишина повисла на безумно длинные тридцать секунд, в течение которых слизеринка судорожно пыталась понять, что сказала не так. А тень на лице директора становилась все мрачнее и мрачнее. — Я рад, что у вас теперь есть место, куда вы сможете податься после окончания школы, — медленно произнес Снейп. Девушка улыбнулась и кивнула. — С помощью Люциуса я даже основала Род, курам на смех — Род «Гордон», — она думала, что мужчина рассмеется, но тот лишь кисло улыбнулся. — Я очень хотела обрадовать Критчера, но не успела… — Боюсь, пока у вас не получится этого сделать, — голос зельевара, совсем недавно взволнованный и сбивчивый, звучал отстранено. Он схватился за край мантии и потянул его на себя, скрестив руки на груди. — Некоторых Пожирателей Смерти все еще ищут, так что пока трансгрессия извне на территорию Хогвартса останется запрещенной даже для домовиков. — Может, сову ему послать?.. — Поверьте, домовик знает, когда у него появляется хозяин, Гордон, и уж тем более новый Род, — усмешка скривила его губы, и незримый холод заполз девушке за шиворот. — Интересно, сколько Люциус отвалил денег в карманы этим бюрократам, чтобы они позволили вам стать основателем Рода? — Разве это не может сделать любой? — засомневавшись, вымолвила девушка, и мужчина почти затрясся от едва сдерживаемого смеха. Его холодные глаза с иронией заглянули в ее, словно пытались проникнуть в само сознание. — Не может, Гордон, — с неприятным снисхождением прошелестел зельевар. — Иначе я бы давно основал Род «Снейп» или попробовал бы возродить Род «Принц». Люциус, должно быть, много галлеонов насыпал в чужие карманы. — Мистер Малфой сказал, что я могу переименовать Род в любое время. Если вы хотите, то я… — взгляд Снейпа обрушился на нее как ушат ледяной воды, и она замолкла на полуслове. Остатки тепла как ветром сдуло. Содрогнувшись, она кинулась вперед и обняла его, но мужчина остался недвижим, как изваяние. — Я не хотела задеть вас, сэр, — пуговица его сюртука жестко упиралась в лицо и царапала ей щеку, но девушка не двигалась. Отчего-то ей казалось, что отпускать зельевара сейчас никак нельзя. — Я разберусь со своим семейным древом самостоятельно, Гордон, — он взял её за плечи и, слегка нажав, отстранил от себя. — Знаете, на самом деле у меня накопилось много дел, почему бы вам не вернуться в гостиную? — его невидящий взгляд смотрел сквозь нее. И вся волшебная атмосфера разом превратилась в ужасающую: большой платяной шкаф нависал над ней, сумрак комнаты вместо интимного обратился угрожающим, а сам зельевар казался чужим и далеким. — В чем дело? — растерянно выговорила она. — Кажется, у директоров школы так заведено — они работают, — едко процедил мужчина, — решил не нарушать традиций. Если хорошо сдадите ЖАБА, какая-нибудь работа и вам светит. Мягкий свет, отбрасываемый свечами, плясал на его восковом лице с равнодушными глазами, и Энджи неожиданно для себя разозлилась, а со злостью пришла и смелость. — Северус Тобиас Снейп, — строго процедила она сквозь зубы и сделала решительный шаг вперед, а мужчина, к ее удивлению, подался назад и уперся в стену. — Ваше семейное древо — мое дело. И вы тоже — моё дело! Сэр! — яростно добавила она, схватив его за шею, потянула вниз и, встав на носочки, зажмурилась и прильнула к его рту. На поцелуй это походило мало — слизеринка скорее давила своими губами на его. Напирала на него, пока его напряжённые плечи не опустились, а руки на обвили тонкий девичий стан. — Я люблю вас, — насуплено и недовольно заявила Энджи, глядя в его лицо с расстояния не больше дюйма. — И я категорически не понимаю, в чем виновата. — Ни в чем, Энджи, — горько вымолвил зельевар и дрогнувшей рукой заправил за ухо упавшую ему на нос прядку ее рыжих волос. — Ты очень красивая, ты знаешь это? — Энджи с сомнением изогнула бровь, она не страдала пониженной самооценкой, но прекрасно понимала, что ее, покрытую шрамами вдоль и поперек, красивой мог назвать только сумасшедший. — Красивая, юная. Еще школу не закончила, а уже с собственным Родом, практически поместьем и, черт возьми, с домовиком… — его лицо скривилось. — Ну и что? — отчаяние захватило ее, сотрясая с головы до ног. Она нутром чувствовала, что такой разговор не ведет ни к чему хорошему. — У вас на кухне целое полчище домовиков! — Это казенное, — невесело усмехнулся Снейп. Энджи медленно выдохнула, прикрыв глаза, и взглянула на мужчину уже спокойно. — Так вам хочется, чтобы я была слабой, бедной и зависимой от вас, сэр? — Мерлин упаси, Гордон, — уголки его тонких губ дрогнули в улыбке. Зельевар прошел мимо нее и сел на кровать, тут же со скрипом прогнувшуюся под ним. — С вашей склонностью к авантюрам, если вы не будете в состоянии постоять за себя, придется вас оставить без палочки и приковать наручниками, дабы вы никуда не впутались. И то, мне кажется, что вы даже так выберетесь и найдете приключений на свою голову. — Тогда в чем дело?! — Просто это происходит постоянно, — он глубоко вздохнул и пригладил черные лоснящиеся волосы. — Кому-то везет в жизни чуть больше, и он оказывается на вершине, оставляя позади таких, как я. — Каких «таких»? — Неудачников? — риторически уточнил зельевар, пожимая плечами. «Скорее, дураков». — Судя по вашему лицу, вы мысленно только что оскорбили меня, — ухмыльнулся директор, не сводя взгляда с ее зардевшихся щек. — Вы, должно быть, дурак, раз считаете себя неудачником, сэр, — Энджи подошла к нему, глядя сверху-вниз, и взяла его за почти костлявые руки — девушке казалось, что под тонкой кожей, она видела все сухожилия. — Вы самый талантливый и сильный волшебник из всех, что я знаю. А еще самый смелый. И голос у вас такой, что душу выворачивает. В чертах его лица отразилось что-то совершенно непонятное для девушки. И когда он открыл рот, слова звучали хрипло: — Вам следует потренироваться с комплиментами, Гордон, — Снейп потянул ее на себя и лег на кровать, а слизеринка плюхнулась поверх него. Его темные волосы, почти сливаясь, рассыпались по черному покрывалу. — Я не хочу оставлять вас позади, сэр, — смутившись, произнесла она, вдыхая смешанный запах свежевыстиранного постельного белья и волос зельевара. — Я хочу идти рядом с вами. Рука об руку. Всегда, — Снейп смотрел на неё ласково, но Энджи казалось, что он ей все равно не верит. Она перешла в сидячее положение, водрузившись на мужчину сверху. Пряжка ремня, скрытая под ее юбкой, упиралась в ягодицу и неприятно холодила. — После окончания школы мы можем не скрывать наши отношения? — Разумеется. Только если вы сами не захотите их скрыть, — с усмешкой вымолвил Снейп, устремив взгляд в потолок, наблюдая за пляшущими тенями. Энджи на одном дыхании выпалила: — Тогда, может, поженимся? Снейп рывком сел и чуть не зарядил ей лбом в нос. Его волосы хлестко шлепнули ее по щекам. Нахмурившись, зельевар внимательно смотрел в ее зеленые глаза. — Вы ничего из зелий не принимали? Еду в Большом Зале не ели? — обеспокоенно уточнил он. — Да в порядке я! — раздраженно вымолвила девушка, откидывая тянущуюся к ее лбу ладонь. — Просто подумала, что так вы могли бы быть уверены в том, что я не намерена покидать вас. Никогда, — она чувствовала, как высокопарно звучат ее слова, но ничего могла с этим поделать. — Гордон, вам совершенно незачем чем-то жертвовать ради меня… Энджи обвила руки вокруг его шеи и приблизившись шепнула на ухо: — Сэр, я люблю вас. И для меня быть рядом с вами до конца дней с уверенностью, что вам, как минимум, будет проблематично выгнать меня — никакая не жертва. — Гордон, вы молоды и неопытны… — Если вы сейчас заведете свои шарманку про «я слишком стар», клянусь Мерлином, я поведу вас к алтарю под Империусом, — раздался смешок, и слизеринка почувствовала тепло его ладоней на талии. — Я представлял себе подобную сцену иначе. «В страшных кошмарах?» — хотела спросить она, но зельевар накрыл ее рот поцелуем. Расслабив зеленый галстук, он стянул его с девушки и принялся расстегивать вереницу мелких пуговок на блузке. Несколько ловких движений пальцами, словно Снейп всю жизнь работал арфистом, а не зельеваром, и Энджи лишилась блузки. Отогнув чашку простого телесного лифчика, мужчина прильнул губами к розоватой ареоле. Ее ладони, лежащие на плечах директора, непроизвольно сжались, едва ученица почувствовала, как его зубы слегка обхватили набухший от холода сосок. Отстранившись, слизеринка не стала тратить время на прочую одежду и беспрепятственно сразу расстегнула его ремень и ширинку строгих брюк. Приподняв таз, Снейп, так же нетерпеливо, как и она сама, помог спустить свою одежду до середины бедер, бледных, как лист бумаги, и издал протяжный стон сквозь зубы, когда ее пальцы дотронулись до вставшего члена. Идея пронеслась стремительно, но моментально захватила девушку. Резко спустившись ниже и слегка оцарапав коленки об каменный пол, она коснулась языком до головки, и с удовольствием услышала, как зельевар, подавился вздохом. Коротко взглянув на покрывало, смятое в его руках, Энджи постаралась не улыбаться так самодовольно и, вытянув язык, провела им по стволу члена. Смочив его слюной со всех сторон, девушка раскрыла губы и медленно погрузила член во влажный теплый рот. Полностью он во рту не помещался, и слизеринка переживала, что что-то делает не так, но судорожное дыхание Снейпа ее немного успокаивало. Двигая головой вверх-вниз и стараясь не задевать его зубами, девушка чувствовала, что живот ниже пупка все сильнее и сильнее наливался тянущей тяжестью, доставляя почти боль. Прекратив терзать мужчину языком, Энджи, сопровождаемая замутненным взглядом зельевара, рывком поднялась и подрагивающими руками сняла с себя трусы. Раздался деревянный стук открывающегося комода. Когда хлопковая ткань упала к ее ногам, в руках Снейпа уже находилась волшебная палочка и презерватив, который он мастерски открыл зубами и не глядя натянул на пульсирующий орган. Приподняв юбку, слизеринка примостилась сверху на мужчине и начала медленно садиться на член, стараясь растянуть мгновение. Не выдержав, Снейп схватил ее за бедра поверх школьной юбки, с силой опустил девушку вниз и застонал, запрокинув назад голову. Шершавое покрывало неприятно кололо кожу, но девушка едва замечала это. Поддерживаемая на удивление сильными руками зельевара, она двигалась вверх-вниз так быстро, как в одиночку бы не смогла. Она чувствовала, что директор нуждается в ней, не меньше чем она сама в нем. И эта мысль, нежная и трепетная, возносила ее на вершину счастья. Почувствовав ритмичную пульсацию внутри себя, слизеринка изогнулась дугой, и Снейп тут же прижал ее к своему паху и не двигался с десяток секунд, рвано выдыхая через рот. Его черные волосы спутались, и, глядя на них, Энджи поняла, что зельевар так ничего и не ответил на ее предложение.