Veritaserum

Если бы Энджи спросили, как прошла аттестация по Трансфигурации, то девушка отвела бы глаза. Не то, чтобы она завалила задание, но на практической части девушка ошиблась с Чарами восстановления. Слизеринка понимала, что вряд ли ее попросят вызвать нечто простое вроде стула, и тренировалась на часах, как на самом сложном механизме, который приходил в голову. Сложнее часов ее фантазия придумала лишь магловский компьютер, но, разумеется, этот вариант сразу отпадал — электричество в Хогвартсе не работало. Поэтому, когда вместо часов МакГонагалл произнесла: «Движущаяся модель планет и их спутников», слизеринка окаменела. Она пыталась воссоздать в своей памяти сложные механизмы и взмахнула палочкой. Сотканная в воздухе модель планет туго, со скрипом, но двигалась. Только вот на ней не хватало Нептуна, чьи спутники, как неприкаянные, крутились вокруг пустого места. — У вас планеты не хватает, — сухо заметила профессор и прищурилась, рассматривая парящую систему. — А на Луне есть озера. — У меня плохие оценки по Астрономии, — выдавила Энджи, залившись краской, но вряд ли женщина ей поверила. Зато Чары исчезновения вышли на ура — больше всего на свете Энджи хотела, чтобы этот позор исчез из мира раз и навсегда. Несмотря на то, что с теорией она прекрасно справилась, мысли о провале на практике сводили с ума. Слизеринка, переживавшая до этого больше за компанию, теперь и вправду до дрожи боялась получить неудовлетворительную оценку и не пройти по баллам на целителя. Профессор трансфигурации никогда не спускала оплошностей и минусы возле пятерок не ставила. Ошибка — это ошибка. Снедаемая волнением ученица не смогла сосредоточиться на подготовке к Истории Магии, и на следующий день как минимум на десять вопросов в тесте поставила ответ наобум. — Безусловно, это все из-за неудачи на трансфигурации, а не потому что ты и до этого и дня не уделила истории, — поздно вечером в четверг едко заметила Гермиона, подсвечивая Люмосом пергамент Невилла. Подростки, сгрудившись возле озера на большом лоскутном пледе, который притащили с собой гриффиндорцы, усиленно всматривались в темное звездное покрывало над головой и остервенело заворачивались в мантии, согретые чарами. Ночь выдалась прохладной. Гермиона кое-как выбила у директора разрешение для семикурсников понаблюдать за ночным небом в целях подготовки к экзамену по Астрономии. Изначально она просила разрешение попасть на Астрономическую Башню, но без наблюдения учителей находиться там запрещено, и ни один учитель не согласился потратить драгоценный вечер, следя за тем, чтобы никто из студентов не вывалился наружу. Гриффиндорка наблюдала, как Долгопупс перерисовывал с неба положение звезд, и давала ценные, по ее мнению, замечания, отчего переволновавшийся парень делал еще больше ошибок. — У нас времени до полдвенадцатого, — холодно заметила Гермиона, когда Невилл, скомкав очередной рисунок, кинул его к остальным бумажным шарикам. — Снейп мог бы дать нам позаниматься и подольше. Все-таки мы все совершеннолетние. Земля немного холодила — Энджи стояла на коленях и точно так же Люмосом освещала пергамент Драко. — Напомните, почему бы нам не воспользоваться книгами? — простонал Харрис, который ждал своей очереди — Блейз вместо занятий подложил сумку под голову и, устремив взгляд на звезды, развалился на пледе, чем заслужил неодобрительный взгляд гриффиндорки. — Потому что вас могут попросить показать положения звезд на данный момент. Потом вы еще скажете мне спасибо, когда сразу укажете на созвездия, не мотая в панике головой… — Гермиона вздернула подбородок и не заметила, как с силой сжала палочку — из ее кончика посыпались искры. Невилл, вскричав, начал оттряхивать пергамент, на котором только что нарисовал траекторию движения звезды Сириус в ближайший месяц. — Спасибо, — сквозь зубы отчаянно произнес гриффиндорец, глядя на прожжённую в нескольких местах бумагу, и Блейз затрясся от беззвучного смеха. Энджи закашляла, пытаясь прикрыть улыбку, невольно растянувшую губы. — Удивительно, что Снейп не отправил тебя в Большой Зал на звезды смотреть, — попыталась перевести тему слизеринка. — В начале он так и сделал, — изумленно ответила Гермиона, и все обратили к ней взоры — нечасто в тоне гриффиндорки мелькало удивление. Даже в темноте Энджи заметила, как ее глаза блеснули любопытством. — Ты так хорошо знаешь Снейпа? Секунда мертвой тишины, и тут слизеринцы не выдержали — и Драко, и Блейз взорвались таким громким хохотом, что совы, устроившие себе «чаепитие» на кромке озера, испугались и, громко ухнув, резко вспорхнули вверх. — Мерлин… прости, Энджи…- продолжая смеяться, пытался выговорить Блейз. Не слишком успешно. Драко даже не предпринимал таких попыток, откинувшись на влажную траву, блондин смеялся, обратив острый подбородок к звездам. — Вы, по-моему, перетрудились, подготавливаясь к экзаменам, — бесстрастно произнесла Энджи и погасила Люмос. — Не дуйся, — смахивая навернувшиеся от смеха слезы, вымолвил Малфой, принимая сидячее положение. — А что собственно происходит? — Гермиона нахмурилась, поджала губы не хуже МакГонагалл, и слизеринцы, как один, потупили взоры. — Говорите, иначе к Заклинаниям и Рунам будете готовиться сами, — угрожающе добавила она. — Мне Руны не нужны, — весело заметил Блейз, и Драко шикнул на друга. Энджи взглянула на насупившуюся Грейнджер, смущенных своей выходкой сокурсников, Невилла, неожиданно посчитавшего наблюдение за Луной главной целью жизни, и внезапно поняла, что сейчас Гермиона — едва ли не единственная здесь, кто не в курсе ее отношений со Снейпом. Харрис, конечно, тоже достоверно этого не знал, но, судя по его спокойному взгляду, как минимум, подозревал. Неудивительно, что гриффиндорка взбесилась, мотая головой из стороны в сторону и глядя на подростков, отводящих взгляды, смущенные и преисполненные знанием истины. Если что и раздражало Гермиону сильнее лени и глупости — так это то, что кто-то владел недоступными ей информацией и знаниями. Не доводя девушку до крайней стадии злости, когда губы превращались в тонкую ниточку, Энджи тихо вымолвила: — Я вроде как встречаюсь со Снейпом. Затаив дыхание, подростки услышали, как в полной тишине стрекочут кузнечики. — В смысле? — не понимая, тряхнула головой гриффиндорка, отчего ее кудряшки подпрыгнули вверх. Подойдя к ней поближе, Энджи зашептала так, чтобы никто кроме Гермионы не мог услышать ее слов. — Я люблю Снейпа, он любит меня. Когда я закончу обучение, то мы открыто заявим о наших отношениях. — Он же старый! — тихо простонала в ответ девушка. — А Рон — тупой, но ты же все равно с ним встречаешься, — ни капли не смутившись, парировала слизеринка. Гермиона хотела возразить, но все-таки сомкнула уже приоткрывшиеся губы. Энджи казалось, будто она слышит, как крутятся шестеренки в чужой голове. Харрис, как и ожидалось, ни капли не поразился, только с интересом наблюдал за переменой настроения на лице Грейнджер. Интересно, сколько учеников на самом деле уже догадалось о том, что происходит между ней и директором? — Ну, Снейп — конечно, сильный. И умный. И Дамблдор ему доверял… — будто бы сомневаясь, приписать ли его к хорошей партии или все же к плохой, бормотала гриффиндорка, разговаривая скорее с собой, нежели с Энджи. Внезапно ее лицо осветилось догадкой, и ее взгляд, полный сочувствия, метнулся к Малфою. — Все нормально, — предупреждая ее слова, выпалил слизеринец. Его мечтательный, но печальный взгляд устремился вновь к звездам. — Уже все нормально. — Это все очень интересно, — недовольно пробурчал Харрис, вытаскивая пергамент и перо из сумки, — но я пока единственный, кто ничего не сделал, а время не резиновое! И спохватившись, студенты продолжили занятие. Остался всего один час, отведенный им на Астрономию.

***

Вечерний экзамен по Астрономии приближался медленно, едва ли не ползком, и Энджи не могла заставить себя готовиться к следующему предмету, пока на горизонте маячила бесполезная, но неотвратимая Астрономия. И в итоге, девушка не занималась ни ею, ни грядущими в понедельник Заклинаниями, пребывая в тяжелом состоянии вины и непреодолимой лени. От начала ЖАБА прошло всего лишь четыре с половиной дня, но ощущались они нескончаемым, нудным занятием профессора Бинса. То есть вечностью. В отличие от Энджи, у которой впереди маячило целых два решающих ее дальнейшую судьбу экзамена — по Заклинаниям и Знахарству, ученики других курсов уже с весельем и облегчением обсуждали на ужине прошедшие муки и предстоящий поход в Хогсмид, последний в этом году. Для поддержания морального духа в середине недели во всех гостиных появилось объявление о походе в магическую деревню в субботу, что было весьма кстати — Энджи очень устала. В последние пару месяцев свободного времени ни на что не хватало, сплошная учеба, а учителя только способствовали и без того накатывающей на студентов панике, каждый раз напоминая о том, как важна ЖАБА для дальнейшей жизни. Все понимали, что это важно, но неужели нельзя напоминать об этом пореже? Так что девушка ни секунды не сомневалась, чем займется в субботу. Сначала поход к мадам Паддифут, где она сможет, наконец, попить хорошего кофе — в Хогвартсе его не особо жаловали. Возьмет себе новый десерт с крохотным шоколадным фонтанчиком на верхушке, который не смогла попробовать в прошлый раз из-за находившейся там Скитер. А потом сходит за новым красивым пером (старое уже поистрепалось) и за чернилами. Снейп стал пользоваться красивыми темно-зелеными чернилами с синим отливом, и девушка захотела себе такие же. Остальные старшекурсники ее идею не поддержали — Драко и Гермиона планировали похоже ночевать в своей библиотеке. «Древние Руны — крайне сложный предмет! Мы с Малфоем не можем позволить себе развлекаться перед экзаменом!» — с осуждением заявила гриффиндорка, чем окончательно отбила желание проводить с ними выходные среди книг. Энджи не сомневалась, что будет слышать о сложности Рун чаще, чем хотелось бы. А хотелось, скажем прямо, вообще не слышать. Впрочем, ничего другого от них ожидать не приходилось, и слизеринка рассчитывала, что уж Блейз-то составит ей компанию, но тот заявил, что у него свои планы. Энджи не сомневалась, что его планы учатся на Когтевране. И даже попытка переманить Долгопупса на сторону веселья и передышки провалилась. — Извини, Энджи, я не так хорош в Заклинаниях, как ты, — пробормотал Невилл, едва заслышал о Хогсмиде. Под его глазами залегли мешки. — Мне нужно заниматься, — девушка видела, как тяжело дался ему отказ, гриффиндорец очень любил походы в деревню. — Я могу тебе что-нибудь принести оттуда, — не успела договорить она, как рука Долгопупса тут же вытянула замаранный чернильными пятнами пергамент и вывела крупные надписи, сложившиеся в список. — Спасибо большое! — широко улыбнулся гриффиндорец, пока девушка рассматривала запрос парня и мысленно меняла маршрут — теперь нужно заскочить еще в зоомагазин и Сладкое Королевство. — Сушеные кузнечики закончились еще пару недель назад, Тревор их очень любит и теперь дуется, что ему приходится есть мух. Вечно убегает, — поморщился парень, чьи отношения с жабой процентов на восемьдесят состояли из поисков, а оставшиеся двадцать приходились на кормежку. — Избаловал ты свою жабу, — с улыбкой Энджи убрала в сумку список. Поздним вечером во время аттестации по Астрономии, Энджи с горем пополам что-то начеркала в тесте и даже правильно указала на созвездия в небе и палочкой прочертила траекторию их движения. По крайней мере, ей так показалось. По лицу профессора Авроры Синистры никогда не понятно, верно ли ответил ученик или сморозил глупость. О настроении преподавателя можно догадаться лишь по цвету и узору мантии: Энджи подметила, что, когда женщина в синей мантии с вышитыми серебряными звездами, ученики чаще получали факультетские баллы. Вот уж кому точно следовало стать двойным агентом. В любом случае — Астрономия позади, впереди поход в Хогсмид, а к Заклинаниям она успеет подготовиться и в воскресение. И вернувшись в гостиную после экзамена за полночь, Энджи, окрыленная мыслями об отдыхе, провалилась в сон.

***

Как бы сокрушенно не качали головами ее друзья, Энджи посчитала, что правильно сделала, выбравшись в деревню накануне оставшихся экзаменов. Свежий воздух врывался в легкие, и мысли в голове становились четкими и ясными. Десерт в кафе оказался действительно достойным той похвалы, которой осыпали его ученики в коридорах замка. Немного приторным, но терпкий черный кофе оттенял его, и рождалась непередаваемая симфония вкуса, в которой хотелось растаять. «Прийти бы сюда со Снейпом, — мечтательно подумала слизеринка, рассматривая уже пустую тарелку с разводами, оставшимися от пирожного. — Он не очень любит сладкое, но это бы точно ему понравилось!» Энджи представила зельевара в его черной развевающейся мантии и наглухо застегнутом сюртуке среди этой кричащей розовой обстановки и прыснула. Пара человек недоуменно оглянулись на нее, сидящую в полном одиночестве и вздрагивающую от смеха. «Должно быть они думают, что я ненормальная. Ну что ж, так и есть», — и ей еще сильнее захотелось рассмеяться во весь голос, но, прижав руку к губам, она сдержалась и вышла из кафе. У экономной девушки все еще оставалось немного денег, отданных Люциусом, которые он отказался принять назад, и она с удовольствием потратила их остатки на яркие разноцветные чернила и перья. Пакет с покупками ритмично ударялся о бедро. Рядом с ее приобретениями внутри уютно устроились пять унций сушеных кузнечиков и бутылочка сливочного пива для Драко (после суток, проведенных с Грейнджер в изучении Древних Рун, она ему точно понадобится). Для самой Гермионы Энджи решила купить что-нибудь сладкое в благодарность за помощь с Трансфигурацией. Сверившись с внушительным списком сладостей для Долгопупса, девушка зашла в плотно набитую волшебниками кондитерскую. И не успела дверь закрыться за ней, как с силой распахнулась, едва не угодив ей по спине. Энджи почувствовала ощутимую волну воздуха, взметнувшую ее волосы, и уже хотела разразиться гневной тирадой, но обернувшись, встретилась нос к носу с парнем. Тень капюшона скрывала его лицо, оставляя напоказ лишь бледные пухлые губы, но на шее болтался желтый галстук факультета Пуффендуй. Внутри Сладкого Королевства стоял шум перебивающих друг друга подростков, выкрикивающих названия сладостей. Пуффендуец приблизился еще ближе, и его теплое дыхание неприятно лизнуло уши. Сквозь возбужденные крики слизеринка едва услышала его слова: — Твой дружок уже совсем оправился, да? Теперь развлекается с Уизли. Видимо, для него неважно кто, лишь бы рыжая, — парень несомненно ухмылялся. Рука Энджи непроизвольно сжалась в кулак, готовясь врезать ему в подбородок. — Мне семь сахарных перьев! — закричал мальчишка прям возле ее лица, почти оглушив слизеринку. Резко прижав ладонь к уху и ударив себя пакетом по щеке, она зажмурилась, а открыв глаза, не обнаружила около себя пуффендуйца. Круто повернувшись, Энджи мазнула взглядом по фигуре, скрывшейся за дверью, за которой следовало скрываться только продавцу. Но мужчина, стоявший за прилавком, только и успевал обслуживать учеников Хогвартса, постоянно орущих, подпрыгивающих и пытающихся привлечь к себе внимание, и не заметил, что кто-то за его спиной пробрался на склад. Пропустив пуффендуйца, он не заметил и Энджи, прошмыгнувшую вслед за ним. Залетевшая внутрь слизеринка успела в дальнем углу ухватить взглядом острую верхушку его капюшона, тут же исчезнувшую за деревянными ящиками. Раздвинув их, наполненные старыми и уже покрытыми пылью упаковками сладостей, Энджи обнаружила раскрытый люк подпола и, покрепче сжав в руках палочку, спрыгнула вниз.