Veritaserum

Темно, хоть глаз выколи. — Люмос Максима, — ее едва не ослепило. Проморгавши, Энджи увидела, что по бокам от нее развешены факелы на железных остовах. Еще взмах палочки, и по цепочке факелы стали загораться, освещая ей путь. В нос ударил запах какого-то горючего, похожего на запах смолы. Энджи словно оказалась в каменном склепе, протягивающимся в неизвестную даль. Дорога тут же сворачивала в бок, и девушка не видела пуффендуйца, скрывшегося за поворотом, но слышала, как звук ударяющихся об пол ботинок разносился эхом в длинном петляющем коридоре. Не раздумывая она ринулась за ним. Девушка всегда хорошо бегала и не удивилась, когда уже через несколько минут догнала беглеца. — Стоять! — завопила она, пока парень не вильнул за очередной поворот. Энджи боялась выкрикнуть заклинание. Попасть по движущейся цели нелегко, студентка запросто могла промахнуться и попасть в стену, а тем временем коридор изменился. Каменных плит становилось все меньше, в их стыках проглядывала земля, появился странный тяжелый запах. Ей казалось, что ход идет под наклоном и уходит все глубже и глубже. И если она заденет заклинанием стену, то ход может обвалиться. А быть погребенной заживо очень не хотелось. Парень и вправду остановился, но тут же выхватил палочку и развернулся к ней с криком: — Ступе… — Экспеллиармус! — опередила его слизеринка, и палочка отлеветировала в ее ладонь. Направив палочку в грудь парня, она медленно подходила к нему. — Сними капюшон! — приказала слизеринка, остановившись в нескольких метрах от него. Его руки нарочито медленно коснулись краев капюшона и откинули его. Энджи, ожидавшая увидеть Захарию Смита, не удержалась от вздоха удивления. На нее с ненавистью уставился Винсент Маккой. — Это ты?.. — выдохнула она, и палочка слегка дрогнула в ее руке, парень, не отрывавший от неё взгляда, сделал шаг вперед, но Энджи тут выкрикнула: «Инкарцеро!», и веревки опутали пуффендуйца по рукам и ногам. Не удержавшись, он упал вниз, злобно сверкая глазами. Опустившись, она схватила его за воротник рубашки и, подтянув к себе ближе, направила палочку в его горло. — Это ты опоил Драко? — Даже если я — что дальше? — неприятно оскалившись, выплюнул он и сглотнул, почувствовав, как кончик палочки надавил на шею сильнее. — Эрни… — пазл в голове начал складываться. — Это ты околдовал его и заставил выложить все Рите Скитер?! — Этот дурачок Эрни сам проговорился мне про вашу с Малфоем помолвку. А сообщить «Пророку» о сенсации и затащить его в бар — плевое дело. А дальше Скитер все провернула сама… Заставить вас с Малфоем расстаться оказалось проще, чем сесть на метлу. — Зачем тебе все это? Пуффендуец приподнял бровь, будто она спрашивает его, отчего трава зеленая. — Да я тебя терпеть не могу, Гордон. Ты хоть знаешь, во что превратилась моя жизнь с тех, пор как тебя окатило зельем на четвертом курсе?! — он яростно заверещал так, что его слюна под напором коснулась её щеки, и Энджи сморщилась от гадливости. — Я всего лишь бросил эту чертову хлопушку. Не моя вина, что все так вышло! А Снейп написал моим родителям о том, что я калечу других учеников и это первое предупреждение, а второе закончится моим исключением. Мои собственные родители заявили, что стыдятся меня, лишили карманных денег и с тех пор относятся ко мне так, будто я какой-то отброс. Да еще и этот сальноволосый ублюдок наказал меня на полгода! — он сжал кулаки, и веревки слегка затрещали. — Как было бы прекрасно, если бы Малфой угробил этого урода. А еще лучше — вас обоих! — Тебя исключат! — скрипнув зубами, мрачно заключила Энджи, но парень лишь криво ухмыльнулся, словно разговаривал с несмышлёным ребенком, только что заявившем, что Земля плоская. «Что-то не так, — слизеринка никак не могла ухватиться за мысль, далекую и при этом витавшую совсем рядом. — Он вынашивал план мести три года? Рискнул всем и ради чего?» — Мерлин… Кто тебе помогает? — требовательно спросила она и, приподняв Маккоя за воротник, прижала его к стенке. Земля крупинками посыпалась ему за шиворот. Рука ужасно ныла от тяжести, но девушка чувствовала, что нельзя показывать перед парнем свою слабость. — С чего ты взяла, что кто-то… — Да ты же бездарь, — она подняла брови и выговорила это таким тоном, будто учительница объясняла школьнику аксиому, которую они уже проходили. — Ты ни за что в жизни не смог бы сварить Дурманящую настойку. И ты — жлоб без денег. Вы со Смитом даже сладости воровали. Ты скорее забил бы болт на свои детские обидки, чем потратил бы на зелье пятьдесят галлеонов в Лютном переулке, — кожа на его горле проминалась под напором палочки. — Тебе кто-то его дал! Говори, пока я не вогнала палочку в твою глотку по рукоятку! — из палочки вылетела одинокая искра, обжегшая его кожу, и пуффендуец дернулся от боли. Энджи видела, что его губы затряслись, а рот приоткрылся, и подалась вперед, чтобы не упустить ни слова. И тогда его рот сложился в ухмылку. Палочка, дернувшись, вылетела из ее руки. Девушка хотела обернуться, но Винсент, чьи руки освободились от пут, в этот момент схватил ее за плечи и, резко дёрнув вниз, ударил коленом в нос. А дальше лишь темнота.

***

Первым, что почувствовала Энджи, была боль в голове. С трудом разлепив глаза, она увидела группу волшебников, но вскоре поняла, что у неё просто троится в глазах, возле неё стояли только растерянный Маккой и мужчина, которого девушка видела всего пару раз. Но и эти редкие встречи были незабываемыми в самом ужасном смысле слова. — Проснулась, дрянь? — мрачно улыбнулся Долохов и, подойдя, влепил ей пощечину тыльной стороной руки. Он ударил не со всей силы, но достаточно ощутимо, чтобы в ушах зазвенело, а взгляд помутился. Девушка чувствовала сырой землистый запах, но не понимала, где находится. Едва она снова смогла сфокусироваться и поднять взгляд вверх, то поняла, что тянущая боль, сковывающая руки — это результат цепей, удерживающих ее в вертикальном положении, а ее ноги безвольно лежали на земле. Удерживаясь от крика и игнорируя горящие от боли запястья, Энджи кое-как справилась с дрожащими коленками и прочно встала на землю, задев лодыжками груду тряпья, оказавшейся ее школьной формой. Рядом с одеждой оказалась и ее обувь, а сама она стояла в одном белье, чувствуя ступнями стылую землю. Слизеринка облизала сухие губы и почувствовала вкус железа. На когда-то белом лифчике расплылось бурое пятно. Если бы девушка могла увидеть себя, то поняла бы, что это ее кровь, натекшая из разбитого носа и попутно заляпавшая подбородок и шею. — Мы так не договаривались, — звон в ушах почти заглох, и слизеринка вновь стала различать звуки. Маккой активно спорил с Пожирателем Смерти. — Вы обещали, что сможете убрать это! — Невозможно, — раздраженно процедил Долохов. Слизеринка изумленно широко распахнула глаза, увидев под закатанным рукавом Маккоя точно такую же метку, как и на ее левом предплечье. — Но вы говорили!.. — Маккой шумно выдохнул через сцепленные зубы. — Я бы никогда не пошёл на такой риск, если бы знал, что это невозможно! — истерично завопил парень, тряся рукой перед носом мужчины. — Меня никогда не возьмут на нормальную работу, если эта херня так и останется на моей руке! — Думаю, я могу решить твою проблему, — равнодушно произнёс Долохов, и пуффендуец прямо засветился от радости и рухнул на землю в свете зелёной вспышки с застывшей на лице блаженной улыбкой. — Ну вот, теперь не будет проблем с работой, — ухмыльнулся Пожиратель, а затем и вовсе холодно рассмеялся собственной шутке. Девушка с ужасом смотрела на мертвого студента, распластавшегося в грязи. — Хочешь присоединиться к нему? — кровожадно вперившись в неё полубезумным взглядом, мужчина облизнулся, и Энджи обдало волной отвращения. — Не переживай, все обязательно будет. Но сначала я хорошенько развлекусь с тобой. Он провел кончиком палочки по линии шрама на ее оголенном животе. — Но все это будет чуть позже, — сально ухмыльнулся Пожиратель Смерти. — А пока скажи-ка мне пароль от входа к директору. — Я не знаю паро… — прохрипела Энджи и тут же поперхнулась словами, хватая ртом воздух — он ударил ее кулаком в живот. — Все ты знаешь, тварь, — пропел Долохов, потирая руку. — Иначе как бы ты с ним трахалась? Только не надо вешать мне лапшу на уши, что у вас исключительно платонические отношения, я не поверю, что Снейп — евнух. — Я ничего не скажу тебе, урод, — свирепо оскалилась девушка с приятным согревающим изнутри ощущением, что у неё хоть в чем-то есть власть. Внезапно она увидела лицо Снейпа и с омерзением почувствовала, как в ее голове бесцеремонно хозяйничают, расшвыривая воспоминания. Вспомнив все, чему ее учил зельевар, девушка представила содержимое своей памяти, как комнаты многоквартирного дома, и захлопнула все двери, ведущие в сознание. Грубо вытолкав оттуда Долохова, она оставила его в абсолютно пустом коридоре. После смерти Лорда Энджи не думала, что знания окклюменции когда-нибудь снова ей понадобится. Ничуть не смутившись такому приему, мужчина безмолвно махнул палочкой, и слизеринка зашлась в безумном крике, заполонившим все вокруг. Слизеринке не надо было слышать формулы заклинания, чтобы узнать Круциатус. Удар в живот даже рядом не стоял с болью, пронзившей ее с головы до пят. Её спина напряженно выгнулась, органы будто выворачивало от боли, а голова вот-вот взорвется, раскидывая содержимое по стенам. Ей казалось, что это длилось безумно долго, но прошло не больше пяти секунд. До ее слуха не сразу дошел требовательный голос: — Пароль! — Катись к черту, ублюдок, — хрипло и слабо выплюнула слизеринка и услышала, как недовольно цыкнул Пожиратель Смерти. — Плевать, — разъяренно прошипел Долохов. Внезапно ее нос хрустнул, сначала девушка подумала, что не заметила, как он сломал его, но пульсирующая в переносице боль, напротив, исчезла. Догадка, что Долохов наоборот вправил его обратно, не сразу дошла до разума слизеринки. Её тело, накрываемое остаточными волнами боли, ныло и подрагивало, и Энджи едва что-то почувствовала, когда он грубо выдернул тонкую прядку ее волос. Мужчина достал из кармана закупоренное, но все ещё пузырящееся зелье, будто едва снятое с огня, и, отделив один волосок, бросил его в прозрачную склянку. Цвет зелья, забурлив в последний раз, стал ярко-оранжевым. Запрокинув голову, Антонин выпил варево. Прямо на глазах под его кожей заходили бугры, кривой, будто не единожды сломанный нос, стал уменьшаться, как и все его тело, а на трехпалой правой руке выросли два тонких пальца. Через несколько секунд Энджи смотрела в глаза самой себе. Долохов стал вылитой ее копией в несуразно большой одежде, правда, такого мерзкого выражения лица она ещё никогда не видела в зеркале. Перевоплощенный мужчина разделся и натянул школьную форму, стащенную с Энджи. В его руках мелькнула ее волшебная палочка, обвитая латинской надписью. — А сейчас, — слизеринка сморщилась, услышав собственный голос, — я пойду и прикончу этого предателя, — он мстительно расхохотался и похлопал девушку по щеке. — Как думаешь, с каким выражением лица он будет подыхать от рук драгоценной любовницы? Жаль, ты этого не увидишь… Он задумчиво возвёл глаза к низкому потолку. — Хотя, как тебе такая идея — я вытащу воспоминание и буду тебя трахать, окунув головой в Омут. По-моему, это гениально, — Долохов схватил ее за подбородок, царапнув слегка отросшими ногтями. — Если верить «Пророку», ты ведь больше не невеста Малфоя. И родовая магия тебя уже не защитит, — по отвратительной самодовольной ухмылке Энджи догадалась, что ему не терпится это проверить, и девушке захотелось стереть ее. Желательно, шлифовальной машинкой. — Что за выражение лица, Гордон? — зеленые глаза хладнокровно сверкнули. — Твоей смазливой мордашке совсем не идет такая злоба… — и немного заведя плечо назад, Долохов двинул кулаком ей по лицу. Антонин рассчитывал, что удар получится сильнее, но перевоплощенный в её тело он не смог вложить столько силы, сколько хотел. Энджи качнулась на цепях назад и отключилась всего на долю секунды, а придя в себя, закашлялась и подумала, что сейчас выплюнет зуб, но это оказалось лишь плотным сгустком крови. — Так получше, — рассмеялся Пожиратель, развернулся и, очевидно торопясь, стремительно зашагал влево. Земля поглощала его шаги, делая их мягкими и беззвучными. Энджи, чувствуя, как кровь течет по задней стенке носоглотки и заползает в горло, с ненавистью смотрела, как он жесткой походкой удаляется, и в ее разум проникла мысль, сначала едва ощутимая, но с каждой секундой становящаяся все крепче. «Это не помещение, это коридор, — несмотря на то, что каменные плиты совсем исчезли, высота и ширина хода оставалась той же. — Я все еще в том проходе! Надо выбираться отсюда». Слизеринка обессилено дернула на себя кандалы. Цепи звякнули, и, разумеется, не отпустили ее. Будто корни деревьев они торчали из земли, плотно засев в ней, словно в бетоне. Энджи понадобилось еще пару раз потянуть их, раздирая и так кровоточащие запястья, чтобы принять факт, что без магии с цепями ничего не сделать. — Критчер! — отчаянно воскликнула девушка, но домовик не появлялся. «Плевать на расщепы, я аппарирую!» — Энджи прикусила губу и, сосредоточившись на кованных чугунных воротах с крылатыми вепрями на столбах, выдохнула и… не сдвинулась с места. — Что? — обессиленно выдохнула слизеринка. — Нет, нет, нет! Если я не выберусь, он убьет Снейпа… Я должна, — она прикрыла глаза и попыталась снова перенестись на платформу, куда прибывает поезд «Хогвартс-Экспресс». Но в нос все еще бил запах сырости. Энджи сжала зубы, понимая, что не сможет аппарировать. Это был не просто ход, вырытый в земле. Это был один из тайных ходов, ведущих в Хогвартс. И внутри него, между замком и Хогсмидом, ученица попадала в школьную зону, запрещенной к аппарации. Критчер не мог услышать ее, она не могла перенестись. Ей никто не поможет.