Veritaserum

Пройдя утренний осмотр и позавтракав под строгим взглядом целительницы (ей назначили диету, а Шоколадные лягушки беспощадно изъяли), Энджи умчалась из медпункта, но вместо кабинета, отведенного под ЖАБА, ринулась в покои директора. Слизеринке показалось, что горгулья не очень довольно на нее взглянула, но, услышав пароль, смиренно пропустила. Неудивительно, раз пару дней назад мимо неё прошли две Энджи Гордон. Домовики на славу постарались, основательно убрав в круглом кабинете бедлам после драки. Исчез стул, ковер и стены оттерли от крови, а раскиданные на полу вещи (по большей части, ее собственные) бережно сложили на столе в аккуратные ряды. Очевидно, домовой эльф, занимающийся расстановкой зелий, страдал перфекционизмом: склянки с зельями разложены по размерам и цветам. Свою сумку Энджи обнаружила там же. Бережно сложив свои сокровища обратно, девушка извлекла вторую палочку, однажды найденную в Выручай-комнате, и сунула в карман. Слизеринка еще утром проверила, что палочка Маккоя слушалась ее весьма прилежно, но почему-то пользоваться ею совсем не хотелось. — Мисс Гордон, — она вздрогнула от голоса, но быстро поняла, что это просто Дамблдор вещает с портрета на стене. Когда она только зашла, все рамы пустовали. Его светло-голубые глаза по-прежнему живо поблескивали через очки-половинки, словно он не был нарисованным. — У стены, возле ножек шкафа, лежит ваша собственность. Пожалейте домовиков, они как огня боятся случайно прикоснуться к ней. Энджи внимательно взглянула на пол — ни соринки, идеальный порядок. Лишь одна вещь выбивалась из общей картины. Почти спрятавшись под шкафом, разваленная на несколько частей лежала темно-коричневая с черными вкраплениями деревяшка, бывшая когда-то ее волшебной палочкой. Домовым эльфам запрещено законом брать ее в руки, и видимо они не нарушали запрета, даже если от использования этой палочки уже нет никакого прока. Как можно осторожнее она пыталась собрать ее останки, но выцветшая чешуя змеи все равно посыпалась из сердцевины. Взглянув на два самых крупных куска, она соединила их и прочла едва читаемую с пробелами надпись: «Amor Caecus». «Любовь слепа, да?» — ей никогда не нравились эти слова. Будто сама магия с её палочки ежедневно твердила ей: «Ты любишь не Северуса Снейпа. Ты любишь персонажа. Ты не замечаешь, каков он на самом деле». И теперь Энджи почувствовала необъяснимую радость и веселье, глядя на разрушенную крылатую латинскую фразу. Навсегда уничтожив обломки с вырезанными зловещими, по ее мнению, словами, слизеринка в приподнятом настроении вышла из кабинета.

***

Что Энджи понравилось в аттестации по Заклинаниям, так это отсутствие теоретической части — слизеринка не была уверена, что ее новые руки выдержат такой ударной нагрузки, как целый час писанины. А те мелочи, что интересовали экзаменаторов — спрашивали прямо во время практики. Как и на экзамене по ЗоТИ, на Заклинаниях присутствовал не только Флитвик, но и представители Министерства, на этот раз — из Отдела магического образования. — Мадам Помфри попросила не давать вам большой нагрузки, мисс Гордон, — профессор по Заклинаниям несколько виновато смотрел на ученицу. — И сказать честно, учитывая, что вы в подобных условиях совершили то, что совершили, — Флитвик подбирал слова очень осторожно, будто боялся что-то произнести не так, — мне кажется, что экзамен вы уже прошли, но существует порядок, — он на долю секунды скосил глаза на экзаменаторов. Несмотря на слова преподавателя, Энджи все равно показалось, что она провела время в кабинете многим меньше остальных. Как и говорила Гермиона, преподаватель попросил продемонстрировать Протеевы чары на железных подстаканниках, стоящих на столе, с чем Энджи без проблем справилась. Но мадам Помфри оказалась права, кисти воспринимали нагрузку крайне неохотно, сигнализируя хозяйке ноющей болью. Выписывая в конце длинное движение, сустав прострельнуло болью. Несмотря на позывы остановиться и схватиться за запястье, Энджи мужественно довела дело до конца. Флитвик обеспокоенно посмотрел на ее дрогнувшее от боли лицо, после чего просил демонстрировать заклинания с минимальными взмахами, прогнав её по самым скудным на движения заклинаниям школьной программы от начала до конца. У представителей Министерства вопросов к ней не возникло, так что вышла оттуда Энджи с ослабевшей рукой, но крайне довольная. Не теряя времени (целительница Хогвартса точно знала, во сколько закончится экзамен), девушка быстрым шагом поднялась на Астрономическую Башню, где ее уже ждал слизеринец, подставив лицо навстречу легкому ветерку. — Все заклинания получились? — буднично спросил ее Забини, вглядываясь за горизонт. — Ага, а у тебя? — Почти, — не вдаваясь в подробности, ответил он. — Я очень хотела бы поддержать светскую беседу, но если я не появлюсь в лазарете через пятнадцать минут, то Помфри с меня шкуру сдерет. И ладно, если в медпункте, а не завтра на экзамене. Парень криво улыбнулся. — Я буду краток. Что ты будешь делать? У тебя есть хоть какие-то доказательства того, что это был Долохов? Драко сказал, что посреди кабинета валялся труп в твоем обличье. Оборотное? — К чему ты клонишь, Блейз? — Ты осознаешь, что для всех картина выглядит следующим образом: ты, Снейп и два трупа — школьника и неопознанный — которые убиты, скорее всего, вами. Его голос звучал равнодушно и спокойно, но слизеринке показалось, будто она уже сидит на скамье подсудимых. — Что?! — поперхнувшись, возмущенно взвыла она. — Это Долохов убил Маккоя! — И как ты это докажешь? — деловито спросил Блейз. Он все еще стоял к ней спиной, но Энджи кожей чувствовала, как тот поднял брови. Энджи открыла рот, приготовившись привести аргументы, и так и осталась с открытым ртом. — Ты ничего не можешь доказать, верно? — вкрадчиво заметил слизеринец. — Ни свидетелей, никого. — Но ведь я сама свидетель! — недоверчиво прошептала девушка, и Блейз наконец обернулся к ней, на его красивом лице с тонкими чертами нарисовалась снисходительная усмешка. — Кто поверит любовнице Снейпа, Эндж? Все решат, что он прикончил обоих, а ты его прикрываешь. Ветер внезапно показался девушке не освежающим, а промозглым. — Никто не знает, в каких мы отношениях… — Снейп слишком сильно тебя оберегает. Почитай «Пророк», — усмешка Блейза стала сочувствующей. — В любом случае, Энджи, вы в тупике. Все, что у вас есть — это ваши собственные слова. Слова подозреваемых в убийстве, не имеющие никакого веса. — Ты позвал меня, чтобы разложить по полочкам, что у нас нет шансов оправдаться, и нам остается только гнить в Азкабане? — сложив руки на груди, мрачно уточнила девушка. «Причем тут эта идиотская газета?» — Нет, Энджи. Это все — преамбула. — Какие умные слова ты знаешь, — огрызнулась она, но Блейз, проигнорировав ее выпад, продолжил: — Я позвал тебя, чтобы лично увидеть, как ты благодаришь судьбу за то, что у тебя есть такой друг, как я, — напыщенно заявил слизеринец. — Ты с метлы в последнее время не падал? Парень ответил ей заговорщическим шепотом: — Может, Драко и запретил тебе вести расследование, но запретить мне он этого не мог. А теперь помолчи и выслушай меня.

***

Энджи все же задержалась в Башне, но это определенно стоило того. Залетев обратно в медпункт и поймав на себе недовольный взгляд Снейпа, вместо объяснений девушка протянула раскрытую ладонь в сторону директора и отчеканила: — «Ежедневный Пророк». Лицо мужчины тут же сморщилось, но он без предисловий извлек из кипы бумаг на тумбочке последний газетный выпуск. Долго листать не пришлось. На нижней половине третьей страницы красовалось большими буквами: «Скандал в Хогвартсе. Директор крутит роман со студенткой!» Прочитав статью по диагонали, Энджи заметила собственные процитированные слова: «— Я вроде как встречаюсь со Снейпом, — неуверенно произносит бедная, обманутая взрослым мужчиной студентка, не подозревающая о том, что, покрутив ею не больше года, директор Хогвартса вскоре променяет ее на следующую семикурсницу…» Раздался хруст бумаги — это ее пальцы сжали газету. Вся статья крутилась вокруг того, что ужасный директор хитростью вынудил ученицу думать, что любит ее, а сама она — настоящая жертва. Энджи не знала, что больше ее бесило — наглая ложь, вмешательство в её личную жизнь или то, с какой легкостью редакция газеты выставляла ее то коварным монстром, то несчастной страдалицей. — Вы не злитесь на меня? — глухо вымолвила девушка, страшась взглянуть на Снейпа. С газеты на нее недовольно смотрело скомканное изображение зельевара. — За то, что нарушили обещание не афишировать наши отношения? — Энджи вздрогнула, как от удара. — Не особо. Пока я все еще рад, что мы выжили. Но, думаю, через неделю мы можем вернуться к этому вопросу. Пожалуй, к этому времени мой бок как раз перестанет вопить от боли, и я найду в себе силы позлиться. «Он издевается надо мной?» Ученица вскинула голову, но на лице Снейпа не было и тени усмешки. Он просто улыбался ей — тепло и спокойно. — Я хотел вам сказать об этой статье, но после экзаменов. Для вас сдать ЖАБА намного приоритетнее, чем переживать, что меня выкинут с поста директора, — стушевавшись, слизеринка неуверенно протянула «Пророк» обратно. — Но раз мы завели об этом разговор… — Энджи сглотнула, не представляя, чего ожидать. — Попечительский совет считает, что я достаточно поправился, чтобы объясниться перед ним. Через два часа состоится собрание совета и учителей по данному вопросу. — Почему они собираются по этой причине, а не из-за смерти Маккоя? Я думала, «Пророк» напишет об этом, в первую очередь. — Не сомневайтесь, напишет. Но пока информация сдерживается. Собрание Попечительского совета по причине мистера Маккоя прошло в тот же день, — Снейпа, судя по нахмуренным бровям, это не шибко радовало. — Я и сам лежал без сознания. Родители мальчика устроили скандал, хотели забрать его тело. Благодаря Метке на руке школа смогла настоять на экспертизе. Но они явно не хотят верить, что их сын может быть замешан в делах Пожирателей. Пока глава Совета временно уладил вопрос: никаких решений по этому поводу не будет приниматься до вердикта суда. Снейп потер висок и тяжело вздохнул. — В любом случае, сначала надо разобраться с этой статьей, — он немного помолчал, взял в руки один конверт из кипы других точно таких же и тут же отложил обратно. — Я собирался вас выпроводить на время собрания, но раз теперь вы в курсе событий, в этом нет никакой необходимости. Так что, может, поприсутствуете? — Вы предлагаете мне остаться? — от мысли, что на неё будут пялиться десятки глаз, и скорее всего, неодобрительно, слегка мутило. — Все-таки это касается нас обоих. Энджи чувствовала, что это доверие к ней — как раз сваи, которые вбивают в землю перед тем, как строить мост. Ей нельзя отказываться, и она кивнула.

***

Слизеринка сидела на своей койке как на иголках, когда двустворчатые двери распахнулись, и в лазарет хлынул поток волшебников. Приоткрыв рот, Энджи наблюдала, как степенно впереди процессии вышагивал Люциус Малфой. Она думала, что мужчину исключили из Попечительского совета раз и навсегда еще пять лет назад, но видимо такие заслуги перед магической Британией, как убийство Волдеморта, творят чудеса, и глава Рода стал не только членом Совета, но и вновь возглавил его. За минуту (слишком короткую минуту) помещение медпункта заполнилось несколькими десятками волшебников. После Попечительского Совета, состоящего из двенадцати волшебников, внутрь протиснулись учителя. Правда, не все — мадам Помфри заявила, что больным нужен свежий воздух. И плетущиеся в конце, превышающие некий лимит, по мнению целительницы, остались снаружи. В частности, Хагрид, который занимал место за троих. Едва дверь захлопнулась, Люциус Малфой взял слово: — Думаю, никому не нужно объявлять, по какой причине собран Попечительский совет, — резюмировал он, внимательно глядя в лицо Северуса. На Энджи если и смотрели, то как-то украдкой, будто устремить на нее взгляд — или что-то стыдливое, или незаконное. — Но почему здесь столько народа? — за его вежливой улыбкой зияло неприкрытое недовольство. — Вы читали письмо? Энджи подозревала, что смущают его не зрители, а невозможность следовать привычкам. Например, глава Рода вряд ли мог в подобных условиях развернуться и эффектно уйти, широко и твердо шагая, как любил делать раньше. Теперь придется медленно пробираться через толпу, будто толкаешься в очереди с талоном на колбасу. — Да, я читал ваше письмо, мистер Малфой, — с холодной усмешкой ответил директор. — Преподаватели здесь по моей просьбе. Думаю, данный вопрос касается всей администрации школы, — Снейп на секунду возвел глаза к потолку, будто что-то вспоминал. — Как там было написано… «Подрывает авторитет и облик морали в школе?» — Именно, — голос Люциуса обдавал холодом, и несмотря на тесноту волшебники вокруг него отступили на полшага. — Мы требуем от вас ответа на информацию из статьи «Пророка». — Какой именно, мистер Малфой? — Это правда, что вы заводите отношения с ученицами? — статные волшебники и волшебницы Попечительского совета тут же зашушукались, будто им дали команду «голос». — С «ученицами»? Ни в коем случае. Только с одной, — его рука указала на Энджи, съежившуюся, когда, шурша мантиями, к ней обернулись волшебники. — Это аморально! — воскликнула пожилая ведьма в серо-зеленой мантии сдержанного кроя. Рядом раздался мучительный вздох, и Энджи, скосив взгляд, увидела возле себя Минерву МакГонагалл, не отрывавшую глаз от посетителей. — Мисс Гордон — совершеннолетняя волшебница, — неожиданно выступила профессор трансфигурации. — Уверяю вас, за двадцать лет мистер Снейп никогда не состоял в подобного рода отношениях с ученицей. — Даже самый добропорядочный гражданин может нарушить закон. И одного преступления вполне достаточно, чтобы попасть в Азкабан, — холодно отметил высокий мужчина с длинными, как у Люциуса, волосами, только не такими гладкими и зализанными. — Но мистер Снейп не нарушал закон, — раздраженно процедила МакГонагалл. — А в уставе школы не закреплен запрет на отношения с совершеннолетними студентами. — Его всегда можно ввести, — заметила пожилая ведьма. — Можно, но судить человека по законам, принятым после произошедшего события — нельзя, — мимоходом вставил Флитвик, и ведьма поморщилась от пронзительности его голоса. — Но мораль! — снова воскликнули в толпе. — Мистер Снейп и мисс Гордон не были замечены в близких отношениях, — отчеканила МакГонагалл. Она выглядела так воинственно, словно стояла на арене против дракона. — Мы знаем об этом из газеты и со слов самого директора. О каких аморальных действиях вы говорите? Эта газета явно сильнее развращает детей. Если не ошибаюсь, главный редактор «Пророка», Варнава Кафф — ваш сын? Ведьма нахмурилась, запахнувшись плотнее в свою зеленую мантию, но ничего не ответила. — Может, спросим у самой девочки? — хамовато заявил Малфой и сделал два шага к её койке, растолкав перед собой преподавателей Хогвартса, окруживших студентку кольцом. — Скажите, мисс Гордон, директор вас чем-либо подкупал? Например, оценками? — Эээ, нет, — это звучало настолько нелепо, что даже смеяться не хотелось. — Но не могли же вы в самом деле влюбиться… в него? — человек из толпы, явно аристократ — весь его вид кричал о деньгах, усмехнулся так мерзко, что слизеринка захотела съездить ему по носу. — Очень даже могла, — с горем пополам она прикрыла свою ярость бесстрастностью. — И сколько длятся ваши «отношения»? — вновь влез Люциус. — Пару месяцев, сэр. — Будучи совершеннолетней? — настойчиво уточнил Малфой, подавшись вперед — еще немного и залезет на ее койку. «Как будто вы не знаете». — Да, — несколько потеряв свою хладнокровность, выдавила студентка. — Целых два месяца развращал бедного ребенка, — кто-то вымолвил в толпе, и Энджи, не выдержав, вскочила ногами на свою кровать, возвысившись над всеми волшебниками в комнате, и взгляды приковались к ней: — Я не знаю, что вы там себе представляете, но я эти месяцы готовилась к экзаменам, которые все еще длятся. И с профессором Снейпом я виделась только на уроках и иногда в коридорах школы, проходя мимо! — Что же это тогда за отношения? — с ухмылкой спросил Люциус, вздернув острый подбородок. — Чем они отличаются от обычных «учитель-ученик»? — Тем, что после окончания школы мы поженимся, — без обиняков вымолвил зельевар, и в кабинете внезапно стало тихо. Спохватившись, Энджи резко села на кровать и опустила голову, чтобы никто не видел, в каком шоке она сама пребывала от заявления Снейпа. — Мы планировали сделать все в узком кругу, но, если вам всем хочется засвидетельствовать сие событие, можно изменить планы. Минерва издала очередной непередаваемый звук, и ученица заметила, что женщина прячет в кулаке победную ухмылку. Несколько волшебников подскочили к Люциусу и, энергично жестикулируя, зашептали что-то на ухо. Откашлявшись, глава Рода выпрямился и произнес: — Думаю, в «Пророке», — он метнул многозначительный взгляд на миссис Кафф, — поняли все неправильно и раздули из этого историю несколько иного рода. Рад, что мы во всем разобрались. — Придете на свадьбу? — поинтересовался зельевар, улыбнувшись одной стороной рта. — Непременно, да, — неловко и излишне активно закивал Люциус, отчего тонкие серебряные ниточки его волос растрепались по плечам. — Но вы ведь нездоровы, извините, что отвлекли вас от дел и отняли время, — слегка поклонившись, Малфой отступил назад. Вслед за ним члены Попечительского совета скомкано пробормотали нечто вроде извинений и пожеланий счастливой семейной жизни и ретировались прочь. Люциус выходил последним, и Энджи уверена, что перед уходом он самодовольно улыбнулся Снейпу.