Veritaserum

ЖАБА по Уходу за магическими существами осталась позади. Энджи кое-как начеркала что-то по драконам, единорогам и фестралам и, не особо расстроенная тем, что оставила половину теста пустым, вернулась в подземелья. Можно было и вовсе отказаться сдавать экзамен по Уходу, но последние несколько месяцев Хагрид выглядел крайне гордым от того, что под его руководством ученики сдают ЖАБА. После смерти Дамблдора и Поттера у полувеликана осталось не так много поводов для радости. И Энджи не хотела ее омрачать отказом от сдачи аттестации. Лето не щадило. В душной и без того гостиной Слизерина ученики разве что друг на друге не сидели. Пара дальновидных студентов в последний поход в Хогсмид закупились волшебными игрушками из Зонко, выдувающими воздух, наподобие вентилятора, но большинству оставалось довольствоваться зачарованными самодельными веерами, витающими в воздухе и махающими как попало. Все экзамены окончены (кроме Нумерологии, над которой прямо сейчас корпела Гермиона), и подростки скучающе ждали праздничного ужина и завтрашней поездки домой. Не найдя друзей в гостиной и осознав, что тут даже яблоку негде упасть, слизеринка со спокойной душой направилась в спальню, где впервые за долгое время смогла побыть наедине с собой. Ни Паркинсон, ни Булстроуд внутри не оказалось. Глупо улыбаясь (непрошенные мысли о целующихся Пэнси и Эрни лезли в голову), она складывала свои пожитки в чемодан, одолженный ей Драко. Совы принесли его в Хогвартс вшестером, задели колесиком по голове неприлично высокого когтевранца и снесли своей посылкой несколько стаканов со стола Слизерина. Но чемодан доставили, да. Девушка понимала, что он ей нужен. Сумка с незримым расширением — это замечательно, но запихнуть внутрь вещи, которые габаритом превышали вход сумки — невозможно. Однако ее все равно расстроила такая забота. Энджи думала, что сможет вернуться сюда еще хоть разок. Пусть и прикрываясь причиной, что оставила в замке часть вещей. На самое дно легли зимняя мантия и обувь, туда же полетели особо массивные книги и котел. Взяв с прикроватной тумбочки бархатную зеленую шкатулку, она открыла ее и наслаждалась льющейся мелодией долгие десять минут, прежде чем захлопнула крышку. Обернутая в слизеринский шарф шкатулка уютно устроилась на перчатках из драконьей кожи между телескопом и медными весами. Вещи исчезали одна за одной, пока ее спальня не стала совсем безликой. Самым последним в уголке нижнего ящика тумбочки Энджи нашла смятый пуффендуйский галстук. Она перевела взгляд на мусорку в углу комнаты и вернула его обратно на ярко-желтый кусок ткани. Девушке вспомнилось, как она сидела на высоком стуле, а Распределительная Шляпа, слишком большая для голов первокурсников, скрывала ее от всей школы. И скрывала всю школу от неё. Аккуратно разгладив желтый галстук и убрав его в чемодан вместе со слизеринским, Энджи упала на пружинистую кровать. Через полупрозрачный полог её взгляд прыгал по комнате, пытаясь захватить в плен памяти каждую деталь. Завтра ей придется, как засидевшемуся птенцу, выпорхнуть из Хогвартса и жить дальше. Поступить в академию при больнице Святого Мунго, найти работу целителем, выйти замуж. От мыслей о замужестве Энджи радостно прижала подушку к груди и зажмурилась, подавляя в себе желание забить ногами по кровати как маленькая девочка. Жизнь шагала вперед семимильными шагами, и девушке, свыкшейся с тем, что обычно она знает все наперед, становилось и страшно, и жутко волнительно от неизвестности, ожидающей ее впереди.

***

Праздничный ужин, ознаменовавший конец учебного года, был грандиозным. Последние несколько лет, омрачённые возрождением Темного Лорда, выдались далекими от беззаботных празднеств, но сегодня все вдохнули свободной грудью. Без матчей по квиддичу никто не удивился, что в соревновании школы, длившемся полгода, выиграл Когтевран. Под ярко-синими флагами столы ломились от разнообразных кушаний, но выпускники не спешили набивать животы — впереди ожидали танцы. Их взгляды то и дело обращались к музыкальным инструментам, безмолвно примостившимся у стен. Когда Энджи только зашла в Зал и увидела на рыжей когтевранке мантию синего цвета, то не преминула вернуться и, перевернув все внутри уже сложенных вещей, выдернуть из глубин чемодана аквамариновую мантию. Когда еще возникнет повод показаться в такой шикарной вещи, подаренной ей в Рождество от четы Малфой? Некоторые ученики, обливаясь потом, разоделись в парадные мантии, привезенные с собой (некоторые, услышав о танцах, попросили родителей прислать им их по почте), но большинство семикурсников осталось рубашках и брюках с юбками. Школьных мантий в такую жару никто не надел. Энджи же почти не чувствовала на своих плечах ткани — такая тонкая и невесомая была ее мантия. После трапезы студенты, закончившие с первого по шестой курс, удалились в гостиные в ожидании утра, когда выедут на Хогвартс-Экспрессе домой. А взбудораженные семикурсники собрались в середине зала. Директор произносил торжественную речь, пока преподаватели, взмахивая палочкой, освобождали пространство, заставив столы факультетов разъехаться в стороны. Свет подвешенных в воздухе свечей будто стал приглушеннее, а из инструментов потекла музыка. Юные волшебники предпочли бы какую-нибудь известную группу вроде Ведуний, но на безрыбье и рак — рыба. Блейз, конечно, подтрунивал, но попал в точку — Энджи не танцевала с самого Святочного бала и намного увереннее чувствовала себя на экзамене по зельям, чем в окружении кружащихся парочек. Некоторые семикурсники не горели желанием танцевать и просто стояли, слушая музыку и попивая пунш, оставленный на столах возле стен. Крэбб и Гойл как раз монополизировали одну из емкостей, активно обпиваясь им. «Интересно, им помогла моя помощь на аттестации?» Энджи намеревалась примкнуть к их группе — стоять как истукан возле Снейпа, едва вышедшего из медпункта, было бы совсем неловко. Словно она ожидает, что он закрутит в ее танце. И слизеринка сомневалась, что бальные танцы входили в назначения целительницы. Но при первом же шаге в сторону напитков ее руку перехватили. — Потанцуем? — с улыбкой спросил Малфой и, не дожидаясь согласия, утянул на танцпол. Ноги с трудом, но вспоминали движения. — Мантия тебе к лицу, — и склонившись, Драко прошептал ей на ухо: — Извини, мне было не по себе. Дайна смотрит на меня, как оголодавший на кусок мяса. Взглядом она тут же наткнулась на Розье в нежно-розовой мантии и от ее высокомерного лица почувствовала волну гнева, поднявшуюся из глубин живота к горлу. Глубокий вдох. Энджи попыталась успокоиться, совсем не хотелось портить себе вечер. — Ты так спокойно позвал меня. Не боишься, что под Дезиллюминационными чарами где-то притаилась Джинни и следит за тобой? Малфой запнулся и, пошатнувшись, чуть не упал на партнершу. — Она совсем не такая, — сбивчиво забормотал парень, однако, его рука с талии поднялась выше. — И вообще зачем, по-твоему, ей подглядывать за мной? — Ты прикидываешься или принимаешь меня за идиотку, Малфой? — со смешком поинтересовалась она. — Вы целовались? — Мерлин, нет! — слишком громко воскликнул слизеринец, и его лицо вспыхнуло как факел. На них обернулось ползала. — Нет, — уже тише произнес он. — Я не могу, Уизли… они же… — замялся Драко. Девушка зашипела от боли, и только тогда он заметил, как сильно сжал ее ладонь. Ослабив хватку, он обреченно вымолвил. — Отец не позволит. — Так сделай так, чтобы позволил, — Энджи смотрела на него абсолютно серьезно. — Ты же Малфой, — и парень слегка улыбнулся. — Я встречался с отцом, когда он приходил сюда… Из-за статьи. Говорит, вы со Снейпом собираетесь пожениться. Мои поздравления. — Спасибо, — Энджи опустила взгляд на их ботинки, чудом избегающие столкновения, и смущенно улыбнулась. — Кстати, по-моему, Снейп прожигает меня взглядом, — поежившись, отметил Драко и кивнул в сторону преподавательского стола, охраняемого зельеваром в полном одиночестве, словно цербером. Остальные преподаватели или пустились в пляс, или вовсе отправились на боковую. Мелодия плавно перетекла в другую. — Иди к нему. — А как же покушения на тело наследника Рода? — Гермиона тоже стоит без дела. Пойду к ней. Не потанцуем, так Руны обсудим, — и махнув рукой, он направился к гриффиндорцам. Теперь, когда она чувствовала на себе взгляд зельевара, желание слиться со стеной куда-то пропало. Лицо стало гореть и, помотав головой, она направилась к нему. — Скучаете, сэр? — девушка приземлилась на стул рядом с директором. — Почему не танцуете со всеми? — низкий голос отодвинул собой звучание музыки. Слизеринка взглянула на танцпол с его позиции. Пэнси, подпирая стену, разговаривала с Макмиланном (впрочем, ее лицо, как всегда кривило выражение превосходства), Невилл танцевал с Патил (Энджи всегда путала сестер, и без мантий никак не могла опознать — с Падмой или Парвати), Харрис самозабвенно кружил Риону О’Нилл в опасной близости от струнных инструментов. Подол мантии гриффиндорки того и гляди что-нибудь снесет. Поиски Блейза успехом не увенчались, хотя он абсолютно точно заходил в Зал вместе с ней. Пропала и рыжая когтевранка в красивой синей мантии, и девушка усмехнулась, сложив два и два. Драко похоже уговорил Гермиону разделить с ним вальс — правда, гриффиндорка больше говорила, чем танцевала — даже отсюда Энджи видела, что ее рот не закрывался ни на секунду. Вероятно они все-таки обсуждали руны. «Или Джинни», — шепнул внутренний голос, и в груди разлилась странная необъяснимая смесь чувств из радости и печали. — Хочу побыть с тобой, — бесхитростно вымолвила девушка и под столом, взяв его за руку, сплела пальцы. — Ты еще успеешь насидеться со мной, — улыбнувшись одной стороной рта, заметил директор. — Если выберемся сухими из воды, — мрачно вымолвила слизеринка. Лицо отвратительно ухмыляющегося Долохова всплыло в памяти. Энджи передернуло, и директор тут же сжал ее ладонь чуть крепче. — Я поговорил с мистером Макмилланом и мисс Розье. Не переживай, все должно быть нормально. — Даже если и так, когда я еще смогу посидеть с вами в столь волшебной обстановке с музыкой и танцами? — она подняла лицо к зачарованному потолку. — Я больше никогда не увижу Хогвартс. — К слову об этом. Я не хотел давать тебе никаких предложений, пока ты не определишься с профессией, — Энджи повернула лицо к зельевару, но тот не глядел на нее, упирая взгляд на Почти Безголового Ника, только что пролетевшего над учениками, задев парочку призрачной ногой, отчего их лица тут же скривились в гримасе. — Академия при Мунго обучает не как Хогвартс. Я узнавал у Кэролайн Ламберт — занятия три дня в неделю. А если в Хогвартс продолжат поступать такие ученики как Поттер или вы, то школе не помешает второй целитель. Разумеется, пока вы на обучении, я не могу взять вас на полноценную ставку. Но помощником целителя — вполне. Будете варить целебные зелья, выполнять поручения мадам Помфри… — Вы предлагаете мне работу в Хогвартсе? — в горле пересохло, и фраза вышла хрипящей. Энджи чувствовала, как подрагивает ее ладонь в руке зельевара, но и не пыталась унять дрожь. — Если вы этого хотите. С мадам Помфри я обсудил этот вопрос. Она не против, если вы действительно будете помогать, а не добавлять ей работы, — улыбка блуждала на его худом лице. — Вы сможете жить в Хогвартсе или возвращаться в дом на Гриммо хоть каждую ночь — как вам удобно. Так вы хотите работать здесь? Сердце птицей забилось в груди. Слова комком встали в горле, и ученица активно закивала. — Надеюсь, вы понимаете, что целоваться в коридорах нам все равно нельзя будет и… — он наконец повернулся к ней и резко замолчал. Стерев одинокую слезу, катящуюся по ее щеке, мужчина тепло улыбнулся. — В этот раз я к танцам не готов, но, может, потанцуем в следующем году?

***

Результаты по ЖАБА Энджи узнала быстро, забрав их прямо из кабинета директора. Как и ожидалось, она напрочь завалила Историю Магии, да и Уход оставлял желать лучшего. По Астрономии получила средний балл и то — лишь из-за того, что знала о ней из Травологии (некоторые травы следовало собирать в конкретных положениях звезд). Но намного важнее, что по Знахарству, Зельеварению, Травологии, Заклинаниям и ЗоТИ она получила наивысшую оценку. Трансфигурация — неидеальна, но на проходном балле для дальнейшего обучения медицине. А это значит, что путь в целители для нее открыт. Несмотря на добрые вести, выдохнуть с облегчением девушка все еще не могла. — Вам не кажется, что мы слишком часто здесь бываем? — невесело усмехнувшись, риторически произнесла Энджи, вычерчивая ботинком на полу перед залом суда невидимые узоры. — Жаль, что мы сейчас не паб обсуждаем, — поддержал ее Драко, сидящий по правую сторону. По левую, сцепив руки, расположился Снейп, недвижимый как изваяние. После ранения едва прошла неделя, швы рассосались, но бок изредка все еще напоминал о себе тупой ноющей болью. Мистер Малфой предлагал отсрочить слушание еще немного, но зельевар настоял на том, что чем быстрее с этим расквитаться — тем лучше. Снейпа позвали внутрь, и подростки внимательно проследили за его фигурой, скрывающейся за дверьми. — Все будет хорошо, — твердо произнес Драко и коротко пожал ее руку. Впрочем, поддержка в этот момент требовалась явно не ей. В отличие от нее и Драко, сидевших тут не в первый раз, на Захарии Смите, Эрни Макмиллане и Дайне Розье лица не было. Побелев как полотно, они явно нервничали. Пуффендуйцы стучали каблуками ботинок по полу, как соревнуясь меж собой, а Дайна мяла свои тонкие изящные кисти. Выпускников школы Хогвартс вызывали как свидетелей, одного за другим. Энджи рассказала судьям все, что знала — и о Маккое, и о Долохове, и о произошедшем в тот день, и о том, как видела Захарию Смита и Маккоя ночью у тайного хода. Выйдя из медпункта, она узнала, что секретный ход в статуе Горбатой ведьмы запечатали раз и навсегда. Судьи внимательно выслушали ее, задавали много вопросов, но по настроению и непроницаемому лицу зельевара, сидящего рядом на кресле подсудимого (слава Мерлину, цепь не сковала его руки), было совсем непонятно, к какому решению склоняется Визенгамот. Розье, сопровождаемая едким взглядом Энджи, зашла последней. — Как ты не злишься на неё? — нахмурившись, зашипела она на друга. — Она ведь опаивала тебя наравне с Маккоем. — Знаю. Но понимаешь, ведь в итоге вышло все не так уж плохо, — пожал плечами слизеринец с легкой улыбкой. — Думаю, нам следует быть ей благодарными, что она вообще согласилась свидетельствовать. Насупившись, Энджи прикусила язык, чтобы не выложить все, что она думает об этой дряни с ангельским личиком. Согласиться-то она согласилась, но на своих условиях. Воспользовавшись всем, чем мог, Люциус договорился с её матерью, что если Дайна поможет им, то он, как минимум, не станет чинить ее дочери препятствия в устройстве на работу в Министерство. А если все закончится удачно, то еще и поспособствует. Таким образом, путем переговоров они выдумали идеальную легенду, чтобы свидетельствовать и в пользу Снейпа и не скомпрометировать при этом саму девушку. Все-таки умышленно опаивать сокурсника опасным зельем — дело подсудное. Ненависть девушки активно подпитывала напряжение. Суд длился не один час, и даже после возвращения Розье, зельевар все не появлялся в дверях. Когда скрип зубов Энджи начал раздражать уже не только близ сидящих, но и всех остальных в коридоре, двери наконец распахнулись. И когда Снейп вышел из зала суда с победной усмешкой и без сопровождения дементоров, Энджи показалось, что она готова простить Розье после пары Круцио. Что несомненно являлось прогрессом, ведь раньше девушка хотела метнуть в нее Аваду. Энджи не нужно было слов, чтобы понять по глазам Снейпа, что его оправдали, и девушка без слов кинулась ему на шею. Если зельевару и было больно, его лицо не дрогнуло, и он безмолвно сжал ее в объятьях.