Chapter 5.
24 мая 2020 г., 21:49
Twenty one pilots — Leave the City
Аэропорт, самолёт, перелёт… Смотря на облака, которые завораживали собой, я задумалась. Задумалась о том, что же будет дальше… Осталось всего пол года… Пол года моей столь короткой жизни… Обречённые на смерть люди думают о жизни, о том как они её не ценили? Я думаю об этом. Я боюсь не смерти, я боюсь, что не оставлю после себя ровным счётом ничего. Некоторые люди уходят из твоей жизни и ты даже забываешь, как их звали, а некоторые после своего ухода оставляют тебе отметины на сердце, они остаются у тебя в памяти и душе. Люди оставляют следы в жизни других людей… Кто-то входит не надолго и заставляет сменить мировоззрение на какие-то вещи и людей. Кто-то оставляет после себя три — четыре музыкальных композиции или два — три слова, которые стали своими. Я могла ещё долго размышлять на эту тему, но стюардесса объявила скорую посадку в Шарлотт. Интересно, многое ли изменилось за всё это время? Моя давно позабытая подруга Райли, она писала мне на протяжении двух лет, но я не хотела поддерживать общение, я не хотела занимать место другой, более подходящей кандидатуры в подруги для неё, которая не уедет и не бросит её одну… Я читала её сообщения и слезы стекали по моим щекам с каждого слова все сильнее. Я, безусловно, наблюдала за ней в Инстаграм, опять же с левого аккаунта, просто стыдно со своего и так бесцеремонно. Райли сблизилась с Пэйтоном ещё больше и я рада за них, они забыли обо мне и жили дальше, может это к лучшему, что я отрезала с ними нити какого-либо общения. Им будет легче осознать, что соседки Алисы больше нет. Я смирилась и они смотрятся. — Мам, а можно мы не будем никому говорить о «сроке» моей жизни? — Милая, я ещё никому не говорила, если ты, конечно, про Пэйтона и Райли… Я думаю, они должны узнать от тебя, — она мило улыбнулась. — Мам, ты не совсем так поняла, я не хочу им говорить об этом вообще… Мне так проще. — Это не совсем совестное решение, но думаю ты сама должна сделать выбор, поэтому мы с папой будем молчать, — с пониманием в глазах, рассудительно ответила мама. — Спасибо…***
Посадка. Мы забрали личные вещи и вот уже забирали багаж. Нас встретил отец. Я сразу заметила этого «важного человека в солидном костюме». Видимо с какой-нибудь конференции отпросился. Если бы не мой «срок годности», он вряд-ли стал бы отпрашиваться с важных встреч и так далее. Хоть какие-то привилегии, — подумала я про себя. — Ну что вы, ласточки моего полёта? Скучали? — мой отец на самом деле очень приятный, добрый и смешной человек, просто его статус не позволяет вести себя так со всеми. Но иногда он и вправду бывает строг. Отцы все строгие, не будем скрывать. Я подбежала и повисла на нём. Нужно ценить все моменты, времени мало… — Не убей отца, — мы посмеялись с его шутки и вышли из аэропорта. Как всегда везде папарации — отец снова надевает свою стойкую маску важного бизнесмена и игнорирует все вопросы от людей с камерами и микрофонами. Мне стало немного плоховато от такой обстановки, но все же я старалась выдавливать улыбку, ведь Алиса, дочь известного бизнесмена всегда беззаботна и счастлива. Никак иначе. Наконец, мы приблизились к Мерседесу и сели внутрь. Я могла нормально выдохнуть — навязчивых людей нет. Эти знакомые с детства пейзажи Шарлотта заставили меня проронить слезу, которая была сразу смахнута рукавом толстовки. Улицы, магазинчики, различные здания. Тот самый обычный и тихий район, где я в последний раз была по-настоящему счастливой. Мы подъехали. Я ностальгически осмотрела мой дом. Вышла и перебирала худые ножки к багажнику авто. Я чувствовала взгляды, но это не родители, это точно кто-то иной. Я взяла свой чемодан с рюкзаком и повезла их на колёсиках к дому. Затем начала поднимать чемодан, как только… — Алиса, нельзя, помоги лучше маме вытащить с багажника остальные вещи, а я занесу их в дом, — приказным тоном выдаёт мой отец. Я сразу вспомнила слова врача: «Алиса, тебе нельзя поднимать тяжести, это отрицательно отразиться на…» — дальше я не слушала. По «приказу» отца, я двинулась опять к машине и увидела зачинщика тех взглядов, которые чувствовало мое тело — Пэйтон. Он стоял в своем окне и смотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был каким-то безэмоциональным что-ли. Он ни махал, ни двигался, ни моргал, лишь прожигал моё тело своими карими глазами. Я хмыкнула и пошла помогать маме, достала сумку и отнесла её к отцу. Он кивнул и понёс ее в дом. Я попятились за ним. Он поставил чемоданы ко мне в комнату и ушел, я легла на кровать и начала думать о планах на эти 6 месяцев. В голове была каша, я не могла нормально думать, все запутано. Знаете то самое чувство, когда специально собрался что-то сделать в тишине и покое, но ровным счётом ничего не выходит. Это ещё больше угнетало меня. Как будто я уже ни на что не способна. Я решила, что нужно просто пройтись до моего любимого места в Шарлотте — «причал друзей». Мы его так назвали с Пэйтоном и Райли. Мне хотелось побыть одной и расставить, наконец, в своей голове все по полочкам. Ведь, чем скорее я разберусь в себе, тем быстрее смогу понять, чего же хочу исполнить за пол года. Оставшиеся пол года. Я надела черные бойфренды и толстовку схожего цвета с джинсами. На голову пучок, в руки скейт, а на ноги «Vans». Спустя пару минут я уже выходила из дома. Я не хотела никого предупреждать или даже отпрашиваться, не хочу лишних расспросов про самочувствие и намерения. Это все мне уже поперёк горла. Да, родители любят меня и проявляют свою любовь именно в волнении, расспросах и так далее, но мне правда надоело… Этот пейзаж: желто-сиреневый закат, солнце уже желает скрыться под ногами, но летняя пора не хочет его отпускать. Пару минут и я прохожу на бортики причала. Снимаю кеды и опускаю ножки в воду, любуясь чарующими красками небесной мглы. Стоит ли мне рассказывать все ребятам? Они единственные, кто остался до сих пор для меня самыми близкими людьми. А может я и ошибаюсь. Может они возненавидели меня и уже давно позабыли. Сзади послышался звонкий смех подростков. Странно, раньше это место было не так популярно среди людей. Я оглянулась и встретилась с карими глазами. Они рассматривали меня, а лицо выражало ухмылку. Как будто победную что-ли. А может это и ошибочное мнение. Я вообще часто ошибаюсь, впрочем как и все люди на земле. Я отвернулась на обзор, который больше внушал мне доверие: небесная гладь. Легла на спину, поджав руки за голову, и дальше «разбирала все по полочкам». Я хочу… Я хочу на… Мои раздумья прервал низкий, хриплый голос. — Честно признаться, даже не думал, что ваше величество посетит этот прекрасный город снова. — Знаешь, я тоже не думала, что вернусь сюда снова… Пэйтон Мурмайер. Я села, поджав ногу к груди и осмотрела парня поближе, когда он сел рядом со мной. — А ты изменился. — Конечно, за пять лет любой человек изменится, но ты бы так не говорила, если бы не обрубала концы, — он смотрел мне прямо в глаза. В его глазах читалась ненависть?.. — Знаешь, у меня нет оправдания на этот счёт. Я не собираюсь рассказывать тебе душераздирающую историю своей жизни в Нью-Йорке и о том, как там было все иначе, но все же… </i>Извини меня</i>. Позади уже столпились все те, с кем он пришел. Он пустил блядский смешок и начал улыбаться, но совсем не доброй улыбкой, эту улыбку я вижу впервые…это не тот Пэйтон. Эта улыбка была самодовольная, зверская, такая до невозможия идиотская. — Если ты правда думаешь, что я скучал по такой как ты, Алиса, то ты ошибаешься. Мне не нужны эти жалкие извинения, впрочем как и ты сама. Хотя не могу не заметить, ты и вправду похорошела. Могу лишь дать напоследок совет: надевай почаще маечки с вырезом, тогда может пересечёмся, — парень говорил это так самодовольно, ухмыляясь во весь свой мерзкий рот. Он встал и ушел с друзьями. Я лишь прибывала в большом шоке. Он изменился…это не тот милый мальчишка с добрейшим сердцем, это уже испорченный подросток, который явно не вышел из пубертатного периода. Домой я пришла как в тумане. Помню лишь, что никого не было. Пропущенных звонков тоже не было, значит все в норме. Зашла в свою комнату и машинально посмотрела в окно, по другую сторону окна стоял мускулистый парень, что то ищя по своей комнате. Я смотрела достаточно, чтобы он заметил мой пристальный взгляд и ухмыльнулся, закусив губу. Он что, правда стал настолько озабочен? Кретин. Болван. Идиот. Что он о себе возомнил?! Я закрыла шторы и начала томно дышать, внутри меня что-то тянуло? Да ну, заебись. Такого счастья мне не надо! Я попила водички и выпила по часам таблетки.
