Гарри Поттер и неприятные последствия его приключений.

— По какому поводу на вашем лице столь пропитанная злобой ухмылка, Северус? — спросила МакГонагалл таким тоном, будто делает выговор ученику. — Наслаждаюсь мыслью, что наконец Поттера постигнет заслуженное наказание, — ни капли не скрывая своего злорадства. Отрезав кусочек стейка и отправив себе в рот, он продолжил быстрее, чем Минерва заметит, что младший Поттер в школе не более двух недель. — Поттер-старший никогда не был знаком с понятием справедливое возмездие. Возможно, его сыну повезёт больше, и он вырастет даже приличным волшебником. Минерва покачала головой: — Ты слишком суров, Северус. Мальчик сирота, он нуждается в поддержке и присмотре. Ему нужно адаптироваться к волшебному миру. — Мне кажется, что Поттер вполне принял новую среду своего обитания и начал вести соответствующим для себя образом, т.е. игнорировать все нормы поведения, а с учётом того статуса, которое ему приписывает магическое сообщество, то неудивительно, что мальчишка считает выше всяких правил. МакГонагалл, сдерживая позыв к смеху, потерла переносицу. Зельевар ввиду тяжёлого характера периодически распалялся о нерадивых учениках, но когда дело касалось любого Поттера, то профессор начинал подбирать не самые изящные эпитеты. Даже спустя года он не мог забыть конфликты с Джеймсом Поттером. То, с каким упоение Снейп подбирал оскорбления в адрес мужской линии этой семьи и их друзей, не могло не огорчать и смешить одновременно. Смешно — наблюдать, как тщательно зельевар старается завуалировать обиды, подавая их, как деградацию некоторых волшебников, как в умственном, так и моральном плане. И это же огорчало. Вместо принятия своих психологических проблем он срывал злость на одиннадцатилетнем герое, к которому и так судьба была неблагосклонна. — Хорошее наказание в период его адаптации, — Северус сказал это с таким количеством яда, что мазь от ревматизма варить можно. — пойдёт только на пользу. Мальчишка не просто нарушает правила, но и подвергает жизнь опасности. Если он сейчас не прочувствует на себе последствия такого поведения, в следующий раз урок преподавать будет некому. Да и Драко Малфой оказался в моём не по своей воле. Вы знаете, Минерва, мои методы и сочли проступок Малфоя достаточно серьёзным, иначе вы сами бы назначили взыскание. Хотя Драко умеет управляться с метлой. — Мистер Малфой спровоцировал Гарри. Наш герой только решил проявить каплю благородства. Вернул Мистеру Долгопупсу напоминалку. — У Поттера должна быть своя голова на плечах, я, конечно, понимаю, что ключевое слово: должна быть, но всё же ответственность за учеников лежит не на их однокурсниках. Я впечатлён, какой у нас благородный герой. Британия может спать спокойно. — Декан Слизерина издал что-то похожее на смешок. — В любом случае это лучше, чем воровать. Важен сам факт проявления помощи, — фыркнула Минерва. Она знала, что рисковать из-за глупой безделушки в крайней степени безрассудно, но уступать вечному противнику не хотелось. — Конечно, конечно, — притворно согласился Снейп. — Глупая женщина, почему бы просто не согласиться, что Поттеру необходимо разогреть его тощий зад. Ученикам необходима строгая дисциплина, особенно в магической школе, в которой они могут найти опасность, где угодно. — разозлился зельевар. — Теперь понятно, откуда слухи про то, как Декан Слизерина пускает кровь розгой с учеников для своих зелий. — Держу пари, что это придумали гриффиндорцы. Только у них достаточно идиотизма и претенциозности, чтобы думать, что их кровь не загубит зелье. — Может это слизеринцы. Им лучше знать своего декана, — МакГонагалл скрыла улыбку своей тонкой кистью. — Нужно быть дружелюбнее, Северус. Для начала улыбнись, дети будут чувствовать себя спокойнее. Северус зарычал под прикрытое хихиканье МакГонагалл. Каждый год она подобным образом издевалась. «Придумала бы что-нибудь пооригинальнее. Ничего, посмотрим, кто будет смеяться с кубком лучшего факультета в конце года».

***

После изнурительной, но приятной тренировки Гарри неспешно шёл к башне Гриффиндора, мечтая только о том, чтобы принять душ и лечь на мягкую постель с новым журналом по квиддичу, который ему подарил Оливер. Но у МакГонагалл на этот вечер были другие планы на мальчика. В первый же вечер декан факультета дала понять, что не приемлет нарушений правил, и плохих результатов в учёбе и упомянула об отработках, правда суть их не раскрыла. Поэтому Гарри Поттеру оставалось только гадать, что же его ждёт. Хогвартс, да и вся культура волшебников выглядели весьма архаично, это наталкивало на мысли о наказаниях прошлой эпохи. Но Гарри отмахнулся от этой мысли. Близнецы хоть и рассказывали, как Снейп сечет провинившихся розгами до крови, чтобы потом из неё варить зелья, но чуточка здравого смысла подсказывала, что они специально пугают Рона. Но декан Слизерина внушал неподдельный ужас, потому от него можно было ожидать, что угодно. «И хорошо, что я не на Слизерине» — подумал Гарри, «МакГонагалл хоть и строгая, но не придирается по поводу и без, ища возможность снять баллы и назначить взыскание». Решив, что лучше пойти грязным, чем опаздывать, Поттер постучал в дверь кабинета декана. С разрешения войти он переступил порог кабинета. Хозяйка сидела в кресле и проверяла работы учеников. — Вы опоздали на три минуты, мистер Поттер. — без злобы, но строго проинформировала МакГонагалл. — Простите, профессор, но я после тренировки сразу к вам направился, нигде не задерживался, — немного сконфужено пробормотал Гарри. Минерва только кивнула, собрав пергаменты в стопку и отложив их на край стола. — Хорошо, Поттер, присаживайтесь, — она жестом указала на свободный стул. Гарри сел. — Как вы знаете, правила существуют не для того, чтобы их нарушать. Существуют три вида провинностей: мелочные, такие, как опоздание на урок, небольшие грубости, в целом те, которые не приносят проблем, наказание — снятие баллов. Вторая категория: прямые нарушения, по типу прогулок после отбоя, драк, без серьёзных увечий и прочее безобразие, которое могло бы привести к серьёзным последствия, за них назначаются отработки, проходящие зависимости от преподавателя. И нарушения, которые влекут за собой непосредственно риск здоровью как самому ученику, так и окружающим, попадают под третья категорию. С последствиями, которые за ними следуют со стороны декана, вы сейчас познакомитесь. Снимайте мантию и подойдите ко мне, — жёстко приказала профессор. — Зачем, мэм? — испуганно спросил Гарри, но ослушаться не решился. — Неужели вас никогда не наказывали физически, мистер Поттер? — после слабого кивка ученика она продолжила. — В таком случае это будет ваш первый и, если вы не будете больше влипать в неприятности, последний раз. Не бойтесь, Гарри, это не будет слишком больно. Гриффиндорец немного замешкался, не зная, куда деть мантию. Он догадывался, что можно повесить на спинку стула, но слишком стеснялся хозяйничать в кабинете декана. К счастью, женщина уловила его состояние и сама предложила место, о котором думал мальчик. Тяжело дыша, Гарри приблизился к преподавателю. Ему было страшно, хоть он и знал, что вреда ему не причинят, пугала неизвестность, в магловской школе телесные не применялись, а Дурсли не стали бы шлёпать племянника, слишком это наказание личное. МакГонагалл не стала дополнительно унижать ученика и позволила штанам остаться на месте. Нанести десяток лишних шлепков было бы лучшей перспективой, чем лишение последней защиты, дети чувствовали себя уязвимыми и сконфуженными. Однако, самой удобной позицией для шлепков рукой было унизительное пребывание на коленях попой кверху. Именно в таком положении оказался Гарри Поттер. Первый удар обрушился на него резко и неожиданно, отчего у победителя Волан-де-Морта округлились глаза. Последущие шлепки сыпались без пауз. — Глупый мальчишка, зачем ты полетел за Малфоем? Голова лишняя? — отчитывала Минерва. — Простите, профессор, ай, больно, — начал дергаться Гарри, который никак не мог ожидать, что удары ладонью от женщины в почтенном возрасте могут так сильно жалить. — Малфой отобрал напоминалку Невилла и хотел забросить, чтобы он потом её не нашёл. — Заступиться за одноклассника определённо благородное дело, но уверяю вас, мистер Поттер, глупая напоминалка стоит не дороже десяти кнатов. В такую цену вы оцениваете свою жизнь? Ты мог убиться, невозможный ребёнок! — МакГонагалл переполняли эмоции, с каждым словом на задницу обрушивался новый удар сильнее предыдущего. Гарри затряс ногами и непроизвольно ойкал в такт ударам. Он пообещал себе, что в следующий раз подумает десять раз, прежде, чем решиться что-нибудь нарушить. — Но если бы не риск, то я бы не попал в команду, — сдерживая слёзы пробормотал Гарри, глубоко в душе надеясь, что он останется неуслышанным. — Мадам Трюк сообщает деканам о детях, имеющих талант в квиддиче. Не беспокойтесь, ваши умения не остались бы без должного применения. Оставшаяся часть экзекуции проходила в тишине, периодически нарушаемой хлопками. Поттер держался, как мог, но ближе к сороковому удару, дал волю слезам. Задницу будто покусали тысячи комаров. Последний десяток Минерва клала с небольшими паузами, но увеличенной силой. Как только Гарри встал на пол, начал тереть ягодицы, несмотря на присутствие декана. — Я думаю, вы усвоили урок, Гарри, — немного смеясь произнесла МакГонагалл. — Обещаю, что в следующий раз будет больнее. — Куда уж больнее, — проворчал мальчик, чьи ягодицы ещё саднили, даже после растирания. — Радуйтесь, что завтра у вас будет возможность сидеть, — Гарри действительно был рад, что сидячая часть задницы не была так сильно обработана. Гарри Поттер стоял посреди кабинета, не зная, что ему дальше делать. Он взял мантию и вопросительно посмотрел на МакГонагалл, взглядом спрашивая разрешение идти. Минерва дала ему платок и потрепала по волосам. — Спасибо, профессор. — Ну вылитый Джеймс, — улыбнулась она. — Не хотели бы задержаться на чашечку чая, мистер Поттер? — зная насколько глупо этот вопрос для выпоротого ученика, она продолжила. — И узнать, сколько матчей выиграл ваш отец? -Конечно, мэм.