Что-то сломалось в нашем королевстве

Незнакомка, протягивавшая Генри руку, была невероятно хороша собой: длинные шёлковые волосы, тёмные, как вороново крыло, точёное личико с фарфорово-белой кожей, пухлые ярко-алые губки и манящие тёмные глаза, очерченные длинными ресницами. Она бы сошла за сказочную принцессу, если бы не одно «но»: взгляд выдавал человека жестокого и надменного. Сладкие принцесски так не смотрят. Устав от нерешительности юного мага, женщина буквально вцепилась в него, сжимая его руку до боли, до синяков на коже. — Увидь то, что видела я. Почувствуй то, что чувствовала я.

***

— Я возвращаюсь к королеве. Мастер Нилрем уверен, что в этот раз она ждёт сына. — Мужчина поправил тонкий золотой венец на своей голове и тихо добавил: - Ты, конечно, хороша, но благополучие наследника важнее. — Ты не можешь уйти от меня, — упрямо возразила красотка. — Я нужна тебе, без меня ты не справишься. — Ох, Лара. Королев не меняют на шлюх, даже таких красивых как ты. — Надменно усмехнувшись, молодой король ушёл. Генри, заключённый в тело брошенной женщины, не мог ничего поделать. Лишь чувствовал всю её боль и наблюдал, наблюдал… Сердце разрывалось от тоски и злости. Белые зубки до крови впились в губы, лишь бы только сдержать крик отчаянья. Холодные руки смахнули с лица слёзы и принялись громить всё вокруг. Женщина даже не использовала волшебную палочку (она была заброшена в дальний угол). Собственными руками она вдребезги разбила роскошное зеркало, разорвала в клочья шторы, тяжёлый балдахин и всё постельное бельё. Изуродовав и разгромив всю комнату, волшебница устало опустилась на пол и вызвала служанку. — Подготовь мне платье. Самое красивое, конечно же.

***

Находиться среди людей было невыносимо. В роскошном зелёном платье, довольно строгом и закрытом, женщина чувствовала себя почти что голой. Все вокруг без всякого стеснения рассматривали и обсуждали её. Даже мерзкая маленькая принцесса не постеснялась показать язык бывшей любовнице отца. Впрочем, она тут же была наказана своим кузеном. Черноволосый мальчишка намеренно наступил на длинный подол её платья. Девочка рухнула на пол, разрыдалась и бросилась к матери за утешением. Маленький проказник подмигнул любимой тётушке и отправился строить глазки юной баронессе, спекулировавшей яблоками прямо на балу. Тяжёлая рука опустилась на плечо волшебницы. — Кларисса, дорогуша, вы выглядите ужасно! — Матильда, чуть менее уродливая, чем обычно, благодаря вуали на пол лица, гадко улыбалась. — Неужели король совсем замучил вас в своих покоях? Или же вас наконец выгнали? Резко дёрнув плечом и отстранившись, волшебница направилась прочь. Ей не было никакого дела до жалких подколов мерзкой феи, она искала свою сестру. Юный поварёнок (и кто только пустил его в приличное общество?) пронёсся мимо женщины и (намеренно?) наступил ей на ногу. Волшебница догадывалась, что это очередной глупец, влюблённый в принцессу, но ничего не стала делать. Все предатели, дураки и завистники будут наказаны позже… — Ты и впрямь выглядишь не лучшим образом, — красивая черноволосая женщина взяла Клариссу под руку и отвела в тёмный угол. После небольшой паузы женщина прошептала: — Сестрица, я согласна. Муж категорически против, но он слишком напуган, чтобы доложить обо всём своему брату-королю. Мы справимся и без него. Вот только… Милая, ты действительно хочешь этого? Волшебница не отрывая взгляда осмотрела королеву. Молодая светловолосая женщина величественно восседала на троне, без особого интереса наблюдая за своими гостями. Встретившись взглядом с любовницей мужа, королева надменно улыбнулась и демонстративно опустила руки на заметно округлившийся живот. — Я убью эту суку, — сквозь зубы процедила волшебница, обращаясь к сестре. — Я перебью их всех, как собак и сделаю твоего мужа новым королём. — Так и будет, дорогая. Нужно лишь дождаться, когда Нилрем покинет замок. Глупую фею можно не брать в расчёт. А все прочие маги, не считая королевы, на нашей стороне. Напуганный и ничего не понимающий Генри буквально захлёбывался гневом и яростью Клариссы. Она не просто жаждала мести, все её мысли были связаны лишь с планируемыми убийствами. В своих кровавых мечтах женщина раз за разом рвала на части короля, медленно и мучительно убивала его жену, вскрывала её чрево и вытаскивала на свет Божий нерождённого ребёнка. А принцесса… Во всех фантазиях женщины, маленькая паршивая девчонка неизменно оставалась на десерт. Она должна умереть последней, осознавая, что никто не придёт ей на помощь.

***

— Я слышу все твои мысли, — королева говорила с трудом, тяжело дышала и давилась кровью. И при всём этом кошмаре, происходившем с ней, пыталась выглядеть достойно, как и полагает настоящей правительнице. Вот только её красивое лицо то и дело искажалось от боли. — Не надейся, я не буду молить о пощаде. Кларисса с лёгкостью разломала пополам магическую палочку поверженной соперницы, подвергая её новым, бессмысленным мучениям. Глядя на корчащуюся от боли женщину, победившая волшебница очаровательно улыбалась. — Дорогая, мне нет дела до твоих молитв. — Кларисса облизнула пересохшие от волнения губы. — Ты умрёшь в любом случае. Я лишь хочу, чтобы в начале ты почувствовала, как умирает твой ребёнок. Кончик волшебной палочки упёрся в живот королевы. Раненная женщина покорно закрыла глаза и тихо заскулила, пытаясь сдержать боль и не закричать во весь голос. — Мерзкая шлюха. — Истерзанный король упрямо пытался подняться на ноги, но перебитые кости и разрезанные сухожилия не оставляли ему ни единого шанса. Лара лишь тихо усмехнулась. Странно, но мужчина некогда заставлявший её сердце биться чаще, а тело трепетать от страсти, сейчас вызывал лишь стойкое чувство отвращения. Молодая волшебница поняла: приносить страдания куда приятнее, чем страдать самой. К тому же, по-настоящему счастлив может быть лишь тот, в чьих руках власть, остальным же суждено быть покорными игрушками в его руках. Поэтому, она непременно должна забрать всю власть себе. Окровавленная королева сделала последний глубокий вздох и, наконец, затихла. Наблюдавший за этим король разрыдался как мальчишка. — За все свои злодеяния ты будешь вечно гореть в аду. — Осознавший свою беспомощность мужчина, больше не пытался бороться, лишь сыпал бессмысленными проклятиями. — Ты окажешься там куда раньше. — Изящным движением руки Кларисса отправила бывшему любовнику воздушный поцелуй. Затем в одно мгновение приблизилась к нему и пробила шею острым каблуком. — Передавай привет жене и сыну. Скажи, что любимая доченька скоро присоединится к вам.

***

Женщина осторожно переступила через тело девочки, не желая пачкать подол любимого платья её кровью. Клариссу всегда раздражала эта маленькая баронесса с огромными синими глазками, плохими манерами и громким голосом. Вряд ли кто-то сможет вновь назвать её симпатичной после столкновения с разгневанной волшебницей, которая слегка «подправила» детскую мордашку. Если девчонка вообще выживет… Впрочем, Клариссу это совсем не волновало. Она не терпела помех на своём пути и без раздумий расправлялась со всеми, кто смел ей мешать, не глядя на возраст и происхождение. Юный поварёнок, не так давно разозливший Лару на балу, посмел вцепиться окровавленными руками в подол её платья, наивно полагая, что сможет хоть ненадолго задержать кровожадную волшебницу. Кларисса чуть заметно взмахнула рукой, и мальчик отлетел в сторону как котёнок. В углу комнаты тихо плакала до смерти перепуганная Розалина. От страха она буквально оцепенела и даже не пыталась сбежать, лишь неотрывно смотрела на окровавленные тела своих друзей-защитников. — Ну, что же ты, милочка, где твоя былая смелость? — Кларисса смаковала момент своего триумфа, растягивала удовольствие и не спешила с расправой над принцессой. — Попробуй, покажи мне язык, как ты делала это раньше. Рори затравленно мотнула головой и закрыла лицо руками. — Ну же! Покажи! — Лара пнула перепуганную девчонку ногой, но та упорно не желала на неё смотреть и молчала как мышка. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! — Волшебница потеряла над собой контроль и принялась осыпать ударами беззащитного ребёнка. Генри, запертый внутри неё, отчаянно кричал и сопротивлялся, но чтобы он не делал, как бы не бился, принц мог только лишь смотреть. Кларисса не слышала и не чувствовала его, полностью поглощённая своей кровавой расплатой. Горько-сладкая месть заставляла её сердце биться чаще и чувствовать себя живой. Так ничего и не добившись от перепуганной девчонки, Лара выпрямилась и направила на неё свою волшебную палочку. — Умоляй меня, как твоя мать, и, быть может, я сохраню тебе жизнь. Принцесса убрала руки от лица и с вызовом посмотрела на грозившую ей расправой волшебницу. — Моя мама никогда не склонилась бы перед кем-то вроде тебя. — И откуда только взялась такая смелость? — Кем-то столь жалким и мелочным.  — Ах ты, паршивка! — Кларисса взмахнула палочкой, подготавливая для мерзкой девчонки смертельный удар. Прежде, чем заклинание сорвалось с кончика оружия, острый меч проткнул волшебницу насквозь. Поддавшись эмоциям, она напрочь забыла об осторожности и не заметила, как кто-то подкрался сзади. «Вот же дура», — Генри отчётливо слышал мысли женщины. — «Первое правило боя: всегда прикрывай спину». — Прежде, чем ты сдохнешь, тварь, — с ненавистью прошептал ещё довольно молодой рыцарь по имени Грегори, — я хочу, чтобы ты знала: твоей ненаглядной сестрице размозжили голову молотком для мяса. Однако, тётя Мотя умеет удивлять, не так ли? Кровожадность уродливой феи совсем не удивила Клариссу. Поразило и шокировало совсем другое: её любимую младшую сестрёнку, лучшую подругу и единственную опору, мать ненаглядного племянника убили так жестоко и нелепо. Убили из-за неё. — Проклинаю. — Лара давилась и захлёбывалась собственной кровью, однако нашла в себе силы для последнего удара. — Ваша принцесса умрёт от волшебства. Не моего — так чьего-то ещё. — Ты умираешь слишком долго, — рыцарь брезгливо поморщился и с лёгкостью сломал шею раненной женщины.

***

Генри и сам не знал, почему смерть Клариссы не прекратила его мучения. Он продолжал слышать и видеть всё, что происходило подле её мёртвого тела. Крепкий седовласый волшебник мастер Нилрем (Лара точно это знала, а значит знал и Генри), бережно оттирал кровь с лица Лары. — Бедная глупая девочка, — тяжело вздохнул мужчина. Он жил уже не первую сотню лет и был всё ещё достаточно крепок, но известия о кровавых событиях как-то резко его состарили и подкосили. — Лучше бы вы пожалели королеву и её осиротевшую дочку, — сквозь зубы процедил Грегори, которому было противно даже смотреть на убитую злодейку. — Лара и её сестра были моим ученицами с раннего детства… Последние несколько лет я обучал королеву. Конечно, мне жаль их всех, и я не могу выкинуть одну из них из своего сердца, — упрямо отозвался скорбящий старик. Никогда ещё он не терял за один день стольких близких ему людей. Недовольный рыцарь зло сплюнул магу под ноги и отвернулся. — Однако, есть хоть кто-то, кого вам не жалко? — язвительно усмехнулась Матильда, которая так же не разделяла нежных чувств к Ларе. — Мне совершенно не жаль короля, — безразлично отозвался Нилрем. И в этом с ним были солидарны все собравшиеся. — Грустно это признавать, но глупого мальчишку ожидала подобная участь… рано или поздно. — К чёрту его и все разговоры о нём, — вмешался Грегори. — Мы должны решить, как защитить принцессу. Насколько опасно это проклятие? — Я не знаю, — честно признался старый волшебник. — Но будет лучше, если мы изгоним из страны всех магов. Просто на всякий случай… Я уеду добровольно, и Матильде следует поступить так же. — Неужели мы оставим деточку без всякой защиты? — Громко возмутилась фея, поправляя аккуратную шляпку, подобранную согласно трауру и моде. — Как видишь, добрый рыцарь справился с этим лучше, чем мы, — горько усмехнулся Нилрем, укрывая лицо ученицы тёмной вуалью. — Но всё же, я оставлю принцессе в подарок своего фамильяра. Он сможет и защитить девочку, и связаться со мной. Прошу меня извинить, но, пожалуй, я пойду собирать свои вещи. — Что будем делать с телом? — вернулась к насущным вопросам Матильда, когда волшебник исчез из поля зрения. — Закопаем где-нибудь на окраине? — Хрен этой сучке, а не могила, — Грегори пнул ногой хладный труп. — Утопим дрянь в болоте и дело с концом.

***

Изуродованный и оплёванный труп медленно опустился на дно болота, толща мутной и грязной воды отрезала Лару от солнечного света и заключила в жуткую темницу. Генри же, наоборот, наконец смог освободиться.