истеричка

Юнги чертыхается уже в тысячный раз и нагибается, чтобы зашнуровать кеды. После квартиры Чимина, омеге пришлось топать в неизвестную дыру, лишь для того, чтобы созерцать то, как Хосок весь такой сияющий и добренький делал коктейли расфуфыренным омежкам, что только и делали что приходили строить глазки свободному альфе. Юнги так и хотелось смазливое личико блондинки размазать по барной стойке. Их было не так много, но эти шлюшки все же были. Они, в принципе, есть абсолютно в каждой дыре. Этот бар Мину пришлось искать добрые два часа, потому что у него есть такая способность, как хорошо путать места. Он даже успел разодраться с каким-то слишком агрессивным бетой, от которого за версту несло алкоголем. М-м-м, круто. А сейчас, омега буквально выплыл из того бара, чтобы насладиться свежим воздухом, вместо слишком большого количества чужих запахов и спирта. В принципе, бар неплохой, тут и музыка классная и цены невысокие, поэтому такое количество людей. Юнги перебросился парочкой фраз с Хосоком, а затем не отвлекал его, потому что у него как-никак работа. Неудачно он зашел. Но альфа ничего не сказал, лишь улыбался широко и загадочно, да попросил подождать окончания смены. Юнги тушит сигарету, поднимая голову к темному небу, что заволокли небольшие тучки. Даже погода говорит о том, что Мин Юнги вновь проебался. Омега от таких мыслей поднимает кулак вверх, запоздало понимая, что выглядит это странно. — Прости, что долго, — слышится сбоку. Светловолосый закашливается и кивает. Юнги смотрит на Хосока, что улыбался, сокрушая абсолютно всю психику омеги, которую он закаливал все свои прожитые годы за гаражами. — Уже поздно, я провожу тебя, — омега на это лишь кивает, мысленно улыбаясь. Скорее уж это Юнги его проводит, чем Хосок его. — Как тебе местечко? Можешь приводить сюда друзей, я буду только рад. *** Они шли неспешно, переговариваясь и обсуждая абсолютно все, что попадается под руку. Хосок оказался болтливым, но в меру. Это был большой плюс для молчаливого и угрюмого Юнги, который всем своим видом показывает, что к нему лучше не подходить ближе, чем на километр. От альфы исходил приятный, эфемерный запах цитруса, что невольно кружил голову и словно водил за нос. Юнги старался не зацикливаться на этом, игнорируя и больше задавая вопросы про животных, и о том, как Чон относится к ним. Так омега и узнал, что у альфы есть две собачки и хомячок, что любил по ночам грызть клетку, действуя тем самым на нервные клетки. — Он реально хочет сбежать и выжрать мне мозг, я прям чую! Юнги хихикал на это совсем глупо, понимая, что ему слишком приятно находиться рядом с этим альфой. Он был слишком светлым, добрым и простым. Юнги не прогадал, когда понял, что должен уплестись за ним следом. Теперь фиг другим омегам он достанется. Юнги мысленно показал всем факи, в том числе той настырной блондинке, и улыбнулся на очередной рассказ Хосока. У альфы очень красивый профиль, Мин постоянно поворачивал голову, пытаясь каждый раз уловить все больше и больше деталей, чтобы вспоминать обкуренными ночами или в клубах; у него удивительная улыбка, которую он разбрасывает направо и налево, отчего у Юнги тахикардия, хотя для него это просто немыслимо. У Хосока худые пальцы, немного запачканные на концах какой-то фигней, но на это все равно. У Юнги просто лента прошлых событий пробегает, когда альфа этими пальцами творил чудеса за барной стойкой. У Чона медовая кожа, чем еще интересуется омега, в то время как у Мина она сахарная (хотя обычно папа называет его бледной поганкой, может он прав?). Они прошли уже большую часть пути, хоть и можно было поехать на автобусе, который, к счастью, шастает еще в это время, но они все же решили прогуляться, ведь так толком и не поговорили в баре. Юнги чувствовал себя окрыленным. Ему казалось это в одно время и странным, и таким обыденным. У него еще не было такого ощущения рядом с альфой, потому что они все казались жутко глупыми, либо же заносчивыми мудаками, что думают лишь своими недохуйцами. А! А еще есть отдельный вид альф. Альфы-ботаны, которые, как серые мыши, не вылазят из библиотек, где Юнги появляется лишь для того, чтобы спиздить листок из книги для семечек. Но рядом с Хосоком все кажется другим. То ли он меняет все окружение своей аурой наивного простачка, чем почему-то зацепил такого как Юнги, то ли у омеги просто все мозги смылись в унитаз, хотя тут можно поспорить. У Юнги хоть когда-то были мозги? Они уже почти дошли до многоэтажек, где омега и обитает, но как всегда происходит какая-то несусветная дичь и все портит. По воздуху проносится протяжный свист, который отдает звоном в ушах; Юнги, шаркая кедами, останавливается, мысленно проворачивая в голове десять тысяч вариантов того, ради чего его сейчас окликают; а еще он дико пытается вспомнить, вел ли он себя как типичная омежка или нет, матюкался ли? Просто маты настолько обвили его язык своими нитями, что Юнги уже просто не разбирает, где хорошее слово, а где не очень. А ведь перед Хосоком хотелось казаться культурней. Хотя бы чуть-чуть. Хосок тоже остановился, дернув бровью на действия знакомого. Они оба обернулись, наблюдая за тем, как трое парней, что были весьма в потрепанном состоянии: грязная одежда, сигареты в зубах, взлохмаченные волосы и тупые лыбы на лицах — направлялись к ним. Чон на это немного поморщился, мысленно кривясь от такого сброда, а в голове проскочила мысль о том, что эти отморозки могут что-нибудь выкинуть этакое, отчего потом проблем не оберешься. Юнги едва заметно закатывает глаза, понимая, что разговора с этими тремя оболтусами его двора не избежать. Омега в последний раз с ними неплохо повздорил, наверное поэтому ему сейчас так хорошо повезло встретить их именно тогда, когда он решил побыть мягким одуванчиком для вида. Темноволосый амбал — Кан, вывалился из дружеских объятий своих товарищей по разуму, раздувая ноздри и цокая. Мин лишь смерил его холодным взглядом, в душе пища оттого, что сейчас по-любому произойдет что-то дебильное, а выставлять себя в плохом свете — не хотелось. Иначе все, к чему Мин стремился все это время — просто пойдет в пустую. «О, святой рамен, пускай все будет нормально, а не как всегда.» — мысленно воет омега. Кан положил свою жилистую большую ладонь на хрупкое плечико омеги, крутя шестеренками в голове. — Юнгеша, когда извинишься перед нами? — Ты че, банки с пивом перепутал? — вылетает быстрее, чем омега успевает подумать. Ведь по привычке, когда на него гонят, то он гонит в ответ. Надо же отстаивать свои загоны. Мин на секунду теряется, но потом все же решает по-быстрому избавиться от проблемы. Омега поворачивается к Хосоку, что стоял совсем рядом с обеспокоенным выражением лица. — Ты это…иди, я тут на пять минут буквально, носик попудрю, — щебечет Юнги, похлопав ресничками, чувствуя себя в этот момент беспросветным идиотом. Светловолосый не дожидается ответа, а лишь тянет амбалов за собой на пару метров, надеясь на то, что Хосок все же решил прогуляться пока что без него. Мин отталкивает Кана, прикусывая язык. — Вы че, уроды, совсем охуели? Альфа сплевывает на асфальт, вытирая рот грязным рукавом джинсовки. Пора открыть свои карты. — Это ты не охуел ли, Юнгеша, за базаром следи, мне в следующий раз будет похуй на твоих хахалей, я тебя в самом лучшем свете выставлю, если продолжишь ныкать от меня свой должок. Юнги тихо посмеивается, стараясь не зацикливаться на том, что этот ублюдок задел своим разговорчиком Хосока. Светловолосый хватает альфу за воротник, тычась своим носом в чужой, вдыхая отвратительный перегар, которым пропитался насквозь когда-то бывший его друг. — Завали ебало, я тебе нихуя не должен. Я не виноват, что твои крысы решили тебя провести, заметая следы мной, так что давай коней не еби, а то ебало подправлю, ведь мне похуй, что обо мне думают люди. Альфа тянет лыбу, пока его дружки стоят в сторонке, готовые в любой момент закатать омегу в асфальт по щелчку пальцев. Ирония — та еще фигня. — Даже тот, перед которым ты поливался водичкой с цветочками сегодня? — и нахальная улыбка, что за секунду превращается в кровавое месиво, когда Мин проезжается бледным кулаком с едва зажившими костяшками по чужому лицу. Прекрасное ощущение. Если бы этот придурок подловил его попозже, когда у них с Хосоком (Юнги где-то в глубине пачки рамена надеется) что-то сложилось бы, то было бы труднее как-то это замести. У альфы сразу бы появилось много вопросов, когда Мин перестал бы строить из себя невинный одуванчик, от которого ему самому у унитаза сидеть хочется. Кан хрипит, сплевывая кровь, но тормозит рукой своих друганов, тихо смеясь. — А ты, Юнгеша, все такой же прыткий и с острым язычком, — альфа проводит пальцем по кровавой губе, размазывая. Омега на это лишь фыркает, поворачивая голову в поиске Хосока, но его вроде нигде не видно. — Я бы хотел его опробовать, — вдруг заявляет Кан, подходя ближе к парню. — Можешь своих шлюшек опробовать, отъебись, — огрызается светловолосый. — Еще раз предъявишь мне какую-то хуйню — огребешь без лопаты. — Вай, вай, маленькая стерва, как тебя терпит твой сосунок? Омега ухмыляется и вздыхает, поднимая голову к ночному небу, давая своим эмоциям волю, потому что взбесить Юнги — дело плевое, да и по этой нахальной роже Кана хочется проехать кулаком не раз. Мин встряхивает голову, щурясь, когда челка лезет в глаза, а затем щека альфы начинает гореть от сильного удара. Так по-омежьи и тупо, но Мину все равно, у него кровь кипит, и раздрай в душе затапливает все тело полностью. И желание врезать, врезать, врезать. Чтобы эта тупая рожа альфы была лишь одной большой гематомой, или еще лучше постараться, сломав пару ребер, чтобы Кан лежал на асфальте без сознания. Юнги не такой агрессивный, но иногда так и хочется показать свой характер, потому что омега за справедливость, а не за тупые подлянки каких-то третьесортных ублюдков, считающих себя королями положения. Кан замахивается на парня, но Юнги слишком быстрый и сообразительный, он прогибается под чужим кулаком, одновременно с этим успевая врезать другому альфе с правой стороны так, что тот сразу отлетает в сторону, держась за челюсть. Юнги шипит проклятия, когда третий хватает его за подмышки, вынуждая встретится лицом к лицу с Каном, что продолжал сплевывать кровь, глядя прямо в ядовитые глаза омеги. — Сучка. Юнги улыбается и по-детски высовывает язык, и прежде чем кто-то опомнится, омега заряжает Кану между ног, заставляя его скривиться и упасть на колени, прямо в ноги Юнги. Третий альфа матюкается и встряхивает легкое тело омежки, но не ожидает подвоха, когда Мин, ставя подножку, заваливается в сторону с альфой прямо на асфальт, придавливая того своим телом. Альфа шипит и пытается подняться, но Юнги дает тому леща, заставляя приложить ладонь к своей щеке, вылупив глаза-бусинки. — Тебя мамочка не учила, что поднимать руку на омегу не позволительно? Дурья ты башка, где твои манеры?! — Мин причитает так, словно это не он минуту назад уложил этих амбалов, и еще раз влепляет леща альфе, только по другой щеке. Выглядит сурово и комично-тупо. Юнги еще что-то причитает по правам, не замечая того, что Хосок все это время стоял в другой стороне возле здания, выпучив свои глаза, и почесывал затылок. «Ну нихуяшеньки себе.» — единственное, что пролетает в мыслях у Чона.