истеричка

Юнги ухмыляется себе под нос, отряхивает театрально ладошки, типо дело сделано, но вставая с альфы сразу же стопорится и вытаращивает глаза, сглатывая слюну. Перед ним появляется Хосок. Гребаный Хосок, который все это время был здесь и все видел, все старания Юнги к стремлению хоть немного приомежиться — улетучились в секунды. Альфа подошел к стоящему столбом омежке, что не мог больше и двух слов связать, ибо был по сути опозорен перед тем, к кому так упорно стремился. Хосок почесывает нос и выпаливает: — Ну, я немного в шоке. — Блять, — дает себе волю светловолосый. *** — Ты… что сделал?! Ах-ха-ха! Ну ты и лошара. — Чимин хлопает по коленке, восседая на диване, как самый главный слушатель процесса покорения сердца альфы, и угарает, розовея на глазах. Юнги лишь устало потирает глаза, развалившись на мягком ковре, удобство которого совершенно не отвлекает от его глобальной проблемы. Ну вот скажите, как можно взять и проебаться перед человеком, к которому испытываешь этих чертовых бабочек внизу живота, ну, а еще и в голове. Юнги, после всего позора, убежал куда глаза глядят, попутно набирая номер самого главного разруливателя в его окружении и проститута в одном лице. Омега слезно ругался матами и просил купить много, очень много пива, так как он решил уйти в месячный запой, в надежде откинуть копыта. С каких пор, Мин Юнги убивается по альфам? Видимо с этих. — Ну вот смотри, это тебе даже на руку, тебе не нужно будет скрываться теперь, — подмечает Чимин, делая глоток холодного пива. Юнги вымученно мычит. — С одной стороны — да, с другой… э-э-э, ну какой из меня омега, я такой ему точно не нужен. — Ну, это уже он решит, нужен или не нужен, — закатывает глаза Пак, закидывая для удобства ноги на подлокотник. — Впервые вижу, чтобы тебя ебало то, как ты выглядишь в чужих глазах. Мин Юнги, ты же чертов разрушитель принципов, чего так ломаешься как омега, если не являешься им? Или что, этот альфа уже и это успел поправить? — хитро тянет Чимин. Юнги лишь смотрит в потолок, не обращая на это внимания. Потому что Пак прав, какой смысл сейчас сдаваться и убегать? Он шел до конца? Он дойдет до конца. Сколько бы самодовольных рож альф не пришлось перебить. Чертов Мин Юнги еще покажет вам кузькину мать, да такую, что этот Хосок уже через месяц будет в его руках плавиться апельсиновым мороженым. Омега резко садится на ковре, закатывая глаза от головокружения. Юнги срочно нужно назначить встречу с этим Чон Хосоком. Этот альфа своей улыбкой его скоро в могилу сведет. Чимин словно читает мысли и пихает телефон на ковер с дивана, давая свое пьяное добро. *** — Нахуй? Пусть любит меня таким, какой есть, — возмущается Мин, пытаясь в четвертый раз влезть в дырявые джинсы. Пак на это качает головой, отбирая несчастную вещь. — Надо постепенно. Не выкидывай всего себя сразу, вдруг убежит, а ты не поймаешь потом, как я буду без ваших детишек? — драматично тянет в конце омега, прикладывая ладонь ко лбу, за что ему тут же прилетает щелбан по носу. Юнги дует губы, но все же принимает джинсы без дырок. — Да я настоящий секс! — восклицает Мин, покрутившись возле зеркала добрые пять минут. Так по-омежьи. Видите? Уже хоть какое-то продвижение. — Секс-секс, только зубы почисти, долбаеб, — отвешивает подзатыльник Чимин, отправляя непутевого омегу в ванную. *** Честно? Хосок думал, что Юнги больше не свяжется с ним после того, как убежал, сверкая пятками в ту ночь. Но чуть позже, к его удивлению, Юнги назначил им встречу, сказав, что альфу ждет серьезный базар. Что за базар — фиг знает, но Хосок согласился. В ту ночь, когда хрупкий на вид омега Мин Юнги расправился в легкую с тремя крепкими альфами, Чону стало еще больше интересно. Ему хотелось узнать как, почему, и какая у Мина история, что он так просто раскидывается людьми по воздуху, заставляя невольно чувствовать себя ущербней. Если честно, Хосоку все равно, какие люди его окружают. Именно в том смысле, что, к примеру, Юнги и омега, то это не значит, что он будет вязать сидеть по вечерам, ведь он вполне себе может заниматься борьбой и прочим, к чему лежит его душа. Хосок был бы очень рад обзавестись таким другом. *** Вот только в голову альфе никак не могла залететь мысль о том, что Юнги хочет быть больше, чем просто друг. А ведь сейчас он понял это, потому что Мин сказал это прямым текстом. Тихая, размеренная ночь, круглосуточный минимаркет, в котором можно попить кофе за столиком, ледяные пальцы омеги поверх хосоковых (а ведь должно быть наоборот, разве нет?), розовые губы Юнги, что он покусывал время от времени, матерясь. А затем тихое, но уверенное: — Будешь моим альфой? Хосок впал в ступор, у него извилины остановились на пару секунд, у него фонтан идей, кажется, заткнулся, у него в глазах отчетливый шок и непонимание, у него рот делает никому неизвестные движения. А Юнги смотрит долго и внимательно, впитывая каждое его движение, каждый вдох. — Что? — самое глупое в этой ситуации. Юнги чешет затылок. — Ну… это типо там свиданки, гулянки, пивас на двоих, семки на лавочке по ночам, кредит за квартиру и прочая хуйня отношений, — Юнги словно не видел в хосоковых глазах отчуждения, продолжая с трепетом выжидать ответа. Это было не то чтобы неприятно или плохо. Хосоку нравится Юнги, да, он базарный человек, понимающий, умный и не ноющий по пустякам, но омегу в нем Чон не видит совершенно. У него даже представления не было, чтобы Мин Юнги был его омегой. Чтобы с ним можно было делить и горе и радость, как говорится, чтобы с ним целоваться поздними вечерами. Нет. Никогда. Ровно до этого момента. Теперь Хосок смотрит на Мина совершенно по-другому. На его аккуратные бровки, на его нос, на его бледно-розовые губы, на его лисьи глаза, что всегда смотрят с надменным прищуром, на его худые руки, что окольцовывают холодом, на его открытую шею в этом черном свитере, на его голос, манеру речи. И это все странно. Хосок не знает, что ему ответить, потому что не чувствует ровным счетом ничего, потому что Мин Юнги его обескуражил до такой степени, что смех застрял где-то в глотке и никак не уходит. И вместо того, чтобы подумать обо всем, у альфы язык поворачивается в совершенно другую сторону. — Нет. И Юнги просто хуеет и не выхуивает обратно.