истеричка

Всю дорогу домой Юнги причитал по поводу того, что не станет расклеиваться как типичная омега. Не будет он убиваться и плакать в подушку из-за какого-то альфы, что не удосужил вниманием. Вот еще. Слишком много чести. Юнги ни за что и никогда не станет смотреть глупые мелодрамы и рыдать, заедая свое горе калорийными вкусняхами из маркета. Не будет. Но сделал все наоборот. Правда вместо сопливых мелодрам он смотрит боевики и, пошмыгивая розовым носом, хрустит печеньем, которое попутно окунает в нутеллу, и запивает все это не пивасом (о господи!), а прохладной колой. Если бы Чимин увидел, то уссался бы от смеха. Но он не видит, а значит можно поистерить и испачкать все постельное белье в сладкой пасте. *** Рано или поздно все тайное становится явным. Чимин нависает над опухшим ото сна лицом и дует губы, погружаясь в свои вселенские думы, в которые обычно кроме вибраторов ничего не входит. Юнги мычит что-то на эльфийском и поворачивается на другой бок, зарываясь в одеяло. — Эй, я все понимаю, горе, утрата, нехуята, но из-за твоей хомяловки, я замарал носок в шоколадной пасте. Чимин поднимает ногу, демонстративно помахивая ею в воздухе. Но Юнги не обращает внимания, а значит — попытка не удалась. Пак вздыхает, а затем сдергивает одеяло к хуям, являя всему простому народу всемирного бомжа с соседней свалки — Мин Юнги. — Э-Э-Э-Э! — орет Чимин, не стесняясь того, что родители друга явно не радуются этому с утра пораньше. — Вставай, плоская ты задница и унылое чмо, я не собираюсь из-за тебя тратить целый день на твои заморочки. Ты же сказал, что дойдешь до конца, а Юнги всегда держит слово! — Пак тычет пальцем в потолок, но безвольное и полудохлое тело не подает никаких признаков просвящения от проститута. — Блять, Юнги, если он тебе отказал, то ты должен был его унести к себе на руках. Я не понял, ты че сдался?! Мин хрипит что-то, но все же поворачивается и цокает от ярких лучей, что ебошат в глаза нереально. — Я сначала хотел, но потом подумал, что он может на меня заяву накатать, да и пугать не хотелось человека. — Пугать не хотелось, — пискляво передразнивает его Чимин и складывает руки на груди. — Тебя раньше это не ебало. У тебя батя мент. Светловолосый валится с кровати, словно мешок картошки, и пытается ползти по полу под зорким надзором Чимина. — Сегодня ты должен его засосать, ниче не знаю, — топает ножкой Пак и усмехается, когда Мин подпрыгивает словно горячей водой ошпаренный. — Ты дебил?! Как я его засосу? Это же… это… — омега сдувается так же, как и успел надуться. — Там атмосфера нужна и все такое. И вообще, людей так просто не целуют… и вообще, ты видел его губы? Они такие офигенские… Чимин закатывает глаза. — Если офигенские, то тем более засосешь, харэ нюни распускать, иди, кради своего ненаглядного, я тебе потом напишу. — Пак заталкивает омегу в ванную и с видом президента страны покидает квартиру. *** Юнги оставшийся день просидел на кровати и все никак не решался позвонить Хосоку, ну или элементарно настрочить сообщение. Не по себе как-то. Альфа открыто заявил, что не хочет никаких отношений с Юнги, и после такого идти напролом и надоедать своим вниманием не очень хотелось. Мин все же истеричка, но не настолько, чтобы мешать любимому человеку жить и функционировать. Но другая сторона омеги билась в конвульсиях и просила выпустить её наружу, чтобы показать всем, кто тут настоящая богиня, покоряющая сердца. Телефон сам напоминает о себе, когда омега уходит в очередные раздумья. Мин рассчитывал увидеть там смс от Чимина, что отправил бы кучу мата, а потом смайлик с сердечком (типо поддержка), но в итоге натыкается на сообщение от Хосока и, не сдержавшись, пищит на весь дом. *** Хосок думает, что он все же идиот. Нет, он определенно идиот. После той встречи с Юнги, альфа все никак не мог прийти в себя. Его постоянно терзало то, что он не очень хорошо поступил с человеком. С другом. С омегой, которая призналась в своих чувствах. Хосок не был прям так популярен, поэтому такое признание немного выбило его из колеи, и в итоге все вылилось в необдуманное «нет». А потом альфа ходил и думал, а почему собственно «нет»? Почему он просто не сказал, мол, давай сходим погуляем, я присмотрюсь к тебе и разберусь в себе, но нет. Ему нужно было сглупить. Глупость — штука вредная и прилипчивая. Хосок, если честно, жалеет, что так сглупил. Юнги ему действительно нравится как друг. Он найдет любую тему для разговора, он много шутит, и пусть он лезет вперед паровоза и пытается всем доказать, что пуп земли (да, Чон это заметил), то это все не делает его каким-то странным или заносчивым. Нет. Юнги в этом всем выглядит даже мило. Странно, наверно, называть матюкающегося омегу милым, но Хосоку кажется именно так. Мин улыбается на самом деле очаровательно, да и машет кулаками неплохо, даже завораживает. Юнги заводится легко и злится словно маленький котенок. Но именно этим он отличается от других. Он не ходит вызывающе, покачивая бедрами, а тащится словно ему под сорок, и выглядит это забавно. Он не пытается соблазнить, надувая губы и подмигивая глазками; Юнги вместо этого лучше поделится раскрошенной лапшой в пакете и, сам того не замечая, пошло оближет палец, так наивно и по-детски, но по-своему притягательно. Хосок сглупил. Хосок хочет исправить все и позвать омегу на пару свиданий, чтобы узнать его получше, поэтому пишет сообщение. *** Юнги в квартире светится как новогодняя елка. Омега перебирает весь гардероб, но все же плюет, напяливает теплый черный свитер и темные джинсы с дырками на коленях (пошел нахуй, Пак Чимин, у меня праздник), а потом вылетает из подъезда окрыленный и чуть не спотыкается на ровном месте. Омега застывает мгновенно, как только замечает Хосока, что стоял неподалеку и улыбался до ушей, завидев счастливого Юнги. Мин сразу же тушуется и одергивает края свитера вниз, пытаясь хоть как-то замять эту неловкость. Чон подходит ближе и словно заряжается этой энергией, которую излучает хрупкий на вид омега. Альфа был польщен, когда увидел с каким рвением Юнги к нему несется, поэтому сейчас стоит и улыбается, чувствуя себя счастливым идиотом. Хосок тянется рукой к чужой копне светлых волос и пропускает пряди сквозь пальцы, ощущая, как быстро расслабляется его тело, пока Мин Юнги находится рядом. — Привет. — Привет… — омега уводит взгляд, отчаянно не понимая, почему краснеет сейчас как малолетка, но от того, что альфа так ласково треплет по голове, хочется мурчать. Так стоп. Это уже как-то слишком слащаво. Но… блин, так ахуенно. — Прости еще раз, я сказал, не подумав совершенно, я надеюсь… мы исправим эту ситуацию, — Хосок смотрит в космические глаза напротив и уж точно не жалеет о том, что дал этому омеге шанс. — Исправим, — моментально отвечает Юнги и улыбается, покрываясь мурашками от этой эйфории, что окутывает все тело, заставляя нелепых бабочек в животе носится с сумасшедшей скоростью. — Поцелуешь меня? Хосок подвисает. Чего-чего? Альфа убирает свою ладонь, и его брови ползут вверх. Юнги шаркает кедами и заводит руки за спину, по-детски перекатываясь с пяточки на носочек. Омега не знает, что у него в голове, но весь день, с самого гребаного утра, когда Чимин сказал про поцелуй, у Юнги все перемешалось, зашевелилось, и теперь он не может не думать о губах альфы, что так призывно поблескивают от слюны при свете фонарных столбов. Омегу так и тянет к ним, так и хочется хотя бы мимолетно коснуться этих заветных губ, и уже плевать становится на культурность. Хочется и все тут. Пофиг, что Мин еще утром распинался по этому поводу. Против любви не попрешь. Но если Хосок не захочет, то ничего страшного (Юнги потом сам опять напьется). — Вообще-то целуются после свидания, — подмечает альфа, растягивая желанные для Юнги губы в улыбке. Мин уводит взгляд, тихонько покачиваясь из стороны в сторону, а Хосока это умиляет. — Ну, это будет авансом, ну и плюс твоими извинениями. — Мин-всегда выкрутится-Юнги. Альфа заливисто смеется и вновь тянется к чужой макушке, взъерошивая волосы. — Ладно, так уж и быть, попрошайка, — по-доброму усмехается Чон и нагибается к чужому немного растерянному личику. Юнги думал, что Хосок вряд ли согласится, но сейчас он совершенно серьезно склоняется к нему, заставляя инстинктивно зажмуриться и чуть приоткрыть розовые губы. Ох, матерь божья, спаси и сохрани. Альфа улыбается на такую детскую наивность и не может сдержать своих нежных чувств, что выплескиваются через край, и норовят затопить их с головой. Чужое горячее дыхание оседает на губах, и Юнги захлебывается тихим стоном, когда Хосок прижимается своими влажными губами к его, слегка прикусывая нижнюю. Мин чувствует, как земля под ногами начинает уходить, и он боится упасть, но крепкие руки обвивают за талию, так заботливо удерживая от падения. Альфа упивается этим сладким вкусом карамели на губах и ощущает, как Юнги судорожно цепляется за его джинсовку, старательно отвечая на долгожданный поцелуй. Его нежные губы кружат голову и заставляют позабыть обо всем на пару секунд, пока они упиваются друг другом под фонарным столбом. Юнги кажется, что это чертов сон, но влажный язык альфы, что ласкает его губы, и этот цитрусовый запах буквально кричат о том, что это реальность, и омега просто не может отцепиться от невероятного Хосока. «Я схожу с ума. И да, Пак Чимин, иди нахуй.»