истеричка

Если коротко о главном, то Мин Юнги прекрасно закончил университет, Чимин, его друг-проститут, дал сильную пятюню, тем самым давая свое одобрение по поводу Хосока, как подходящего альфы для омеги. Хосок и Юнги закрепили свои отношения (ну то есть получили полных пиздулей). Сначала они встречались два месяца, совсем как обычная (нет) пара. Было очень много свиданий, веселых моментов, романтики (которую Юнги не умеет создавать, а только портить неловкостью). Затем, Хосок, как настоящий альфа, как любящий парень, что видел в Юнги то самое необычное, что не сравнится ни с кем другим типичным, сделал ему предложение. Мин настоял на том, чтобы они провели церемонию тихо и без лишних глаз (Хосок потом об этом пожалел, потому что никогда в жизни у него так сильно не болела голова от ударов). А все из-за того, что папа Юнги не знал о существовании альфы своего сына. Ну то есть подозревал, но негодный омега решил не знакомить родителей со своим парнем, мол, только себе и никому больше. Так и получилось, что расхлебывал все Хосок. Папа Юнги однажды сказал, что тот может переехать от них, если выйдет замуж, вот Мин и собрал молча свои монатки и свалил в квартиру альфы, который с радостью его принял, обустроил и помог найти работу. Тогда весь город наверняка слышал истерику старшего омеги. Хосоку безбожно досталось, он валялся без сознания два дня. Папа Юнги все причитал по поводу и без, пока отец омеги стоял в стороне и закрывал лицо, делая вид, что вообще с этими странными людьми не знаком. Юнги тоже досталось крупно. Омега стоял и шаркал кедами, опустив голову и надув губы. Ну подумаешь не познакомил родителей со своим альфой и мужем, что такого? Это же Мин Юнги, ой, то есть уже Чон Юнги. Папа омеги не хотел ничего слышать и знать, поэтому сам соорудил помпезную вечеринку, на которую пригласил всех кого знает и не очень, хорошо что бюджет все позволяет, не зря же он владеет ресторанной сетью. Медовый месяц все же пришлось провести, иначе их ждал старший омега со сковородкой в руке. Молодые отправились на Гавайи, где провели веселые выходные без нервотрепок, диких оров, в тишине, спокойствии, любви, и море алкоголя (лично Юнги). Омега повеселился там на славу: разбил пару ваз, подрался с туристами из Китая, чуть не утонул, будучи пьяным в хламинго, слава святому Хосоку, который успел вовремя вытащить свою синюю свинку, которую отчитывал всю следующую ночь (не будем знать как). Возвращался Юнги оттуда уже с фингалом под глазом, в руках он держал хорошую настойку какого-то дедушки, а еще постоянно просил сладкие поцелуи альфы, что действовали на него как успокоительное. Хосока спрашивали все друзья и знакомые: почему именно этот омега? Альфа всегда отвечал: «Потому что он такой один, он особенный и других таких нет.» Юнги на него влиял невероятно. Рядом с ним Хосок чувствовал себя живым, простым, настоящим. Не нужно было носить маски, не нужно было улыбаться тогда, когда этого хотят другие. Юнги полюбил его таким, какой он есть, и Хосок делает то же самое. И больше им ничего не нужно. Ну было не нужно, до этого момента. Семейная жизнь, это не хухры-мухры, это поле боя, поле идиллии и поле секса. Никогда не знаешь на что перепадет. Вот Хосока жизнь к такому не готовила. Альфа чувствует легкую щекотку на пятке, морщится, дергает ногой, но результата это не приносит. Приносит только чужую тушку сверху. Омега пыхтит, подбирается под одеялом, как спецназовец, достигает цели (боксеров) тянет вниз, обхватывая музыкальными пальчиками вялый член и надрачивает легкими движениями, доводя до готовности в считанные секунды. Юнги обхватывает головку губами, смачивая обильно слюной и тут же чувствует крепкую хватку в своих волосах. Хосок откидывает одеяло и укоризненно смотрит на хрупкого омегу, что хлопал глазками невинно, продолжая медленно надрачивать. — Нет, Юнги, мы это обсуждали, — чеканит альфа. Омежка дует губы и трется щечкой о член, пытаясь пленить своим очарованием и сексуальностью. — Ну, Хо, ну пожалуйста, ну всего капельку, тебе жалко своей спермы? Ну пожалу-у-уйста… — Чон Юнги, я сказал нет, мы обсудили это. Если хочешь моей спермы, то сначала курсы, а потом уже я тебе дам то, что ты хочешь. Альфа скидывает с себя чужую тушку, целует нежно в щечку в извинение, а потом идет в ванную. Юнги провожает его лишь озлобленным взглядом. И все бы ничего, с сексом у них все хорошо и ссорятся редко, но этот случай стал одним из переломных. Дело лишь в том, что Юнги насмотрелся сериалов, мультиков, начитался манги, а теперь требует заделать ребенка. Хосок тогда покачал головой, сказал, что омега еще не готов, ни сколько физически, сколько морально. Ну только представьте Юнги в роли родителя. Это ж пиздец чистой воды. Если омега не потеряет его среди своих вещей, то значит ребенка будет ждать приключение в мир андеграунда. Страшно представить, как эти двое будут ебать мозг Хосоку. Чон не против ребенка, честно. Это ж их маленькая частичка, их кусочек любви, который вырастет определенной личностью. Дело лишь в том, что Юнги просто-напросто не справится с такой важной ролью. Ребенок — не кукла, за ним нужен тщательный уход, а омега даже за собой присмотреть не может. Вот Хосок и предложил Юнги походить сначала на курсы по подготовке, но омега отказался, сказал, что сначала ребенок, а потом курсы. Но так ведь не бывает, господи. Дайте уговорить этого недотепу. Юнги не глупый, но в то же время глупый, блин. Это ответственность, это не экзамены, в которых он шарит, это, мать его, ребенок. Хосок хочет, чтобы их малыш рос в тепле, уюте и заботе. Чон надеется подождать еще хотя бы годик (мол, омега походит на курсы, поймет, что не его это дело и свалит в туман), чтобы уж точно быть готовыми, но Юнги бегает за ним каждый день с баночкой и просит дать спермы; то омега изощряется в постели, альфа видел его настолько сексуальным, что язык больше не поворачивался в другую сторону. Но и эти планы омеги провалились. Хосок надеется, что Юнги посетит курсы, его нужно уговорить, потому что так они просто угробят своего ребенка, господи. *** — Неужели так сложно, епта, ну блять, я так и этак, а он ни в какую! — грызет трубочку Юнги, а Чимин лишь вздыхает устало, потирая тыльную сторону ладони. — Ну, понимаешь, он ведь переживает за ребенка и за тебя, тебе стоит подготовиться, всего лишь месяц курсов, и все, бэйбик твой, — подмигивает Пак (правда он все еще в ахуе от того, что Юнги вообще как-то вышел на тему детей, он же их сторонился, как правоохранительных органов). Омега отпускает многострадальную трубочку, булькая газировкой. — Думаешь? — Угусь, он ведь не отступится, Юни, тебе стоит подготовиться, так у вас будет самый лучший малыш, отвечаю, а ты будешь самым лучшим папочкой. Чон хмурится, поглядывает на Чимина, который улыбался искренне, потом бросает взгляд на детский магазин, что находился напротив кафе, в котором они засели. Маленькие пижамки приводят Юнги в экстаз, так что он ничего не может с собой поделать. — Ну… ладно, думаю, ты прав… нужно подготовиться, — Юнги постукивает по столу ногтями, а потом как шандарахнет кулаком, что Пак аж подпрыгнет на месте, испуганно пролив на себя напиток. — И я стану самым лучшим папой, а Хоби отцом. В итоге Чимин поперхнулся.