Зеюшки

      Ветка цветущей сирени скребет окно. Пахнет яблоками и выпечкой. Лазурь неба сквозит в дрожащее на ветру тюли. Андрей, в коротких шортах и с голым торсом, перекладывает с противня на блюдо румяные булочки. Солнечные зайчики играют в кувшине воды, в чашке янтарного чая, на золотистых булочках и кубиках пресса Андрея.       - И малым тварям удаются великие творения! – булочки с яблоками, чай с лимоном приготовленные Андреем тянут на шедевры. Готовит Андрей в плохом настроении или если плохо себя чувствует. – Увы, бедный Йорик! Где теперь твои шутки? Твои дурачества? Твои песни?       - С утра цитируешь классиков?       - И Бог говорил цитатами. – Вкусный чай, вкусные булочки. – Скажи, Андрюша, что случилось? Чем обязан такому завтраку?       Андрей улыбается. Значит, не плохое настроение, может быть болит голова? Стоит у распахнутого окна, тонкий тюль ластится к его телу. Жаль, что я не художник. Проникновенным баритоном читает стихи:       - Пойми, о нежная мечта:       Я жизнь, я солнце, красота,       Я время сказкой зачарую,       Я в страсти звезды создаю,       Я весь — весна, когда пеку….       - Я — светлый бог, когда целую! – улыбаюсь, завершая стихотворение. – Бальмонт. Весна. Не «пеку», а «пою». Переврал стихотворение. Поэтому я преподаю литературу, а ты возишься с детьми.       - Смотри что я нашел. Конспект Анечки и кубики, – Андрей шмякнул на стол тетрадь и кинул два игральных кубика. – Две двойки. Это у нас жанр «романтика».       - Как символично! Романтизм или любовный роман?       - Романтика. Помнишь, ты как-то разыграл ребят с физкультурного, они тебя всем факультетом бить пришли? Вот в тот день препод дал нам задание подготовить доклад про разные жанры. Может быть там был романтизм, но Анечка написала романтику. Ты же знаешь Анечку.       - Угу. И что это за жанр такой, о котором не знает отличник филфака?       - Определение: «сосредоточенность на персонажах, испытывающих чувство любви или сильного влечения к другим персонажам, а также на описании сопутствующих этому чувству состояний, действий и эмоций».       - Да что ты?! По ощущениям это упрощение любовного романа, упрощающего романтизм?       - Судя по дальнейшему описанию, Анечка выбрала любовный роман, - Андрей сел-таки за стол и уткнулся в конспект, попивая чай вприкуску с булочками. Воцарилась блаженная тишина.       Вспоминаю все характерные черты романтизма. Пытаюсь вспомнить черты любовного романа. Не могу. Пытаюсь сам выделить. Вспоминаю пару прочитанных для эксперимента любовных романа. Под кипение моего мозга и брезгливую моську Андрей продолжил. - Итак. Наличие незаурядной главной героини с отличительной особенностью, которая выделяет ее из толпы.       - Это ты. По любом ты! Рост, харизма, тело! А как особенность твоя привычка цитировать классиков и нежная душа педагога младших классов, - Я встал из-за стола и с наслаждением потянулся. Андрей поднял на меня взгляд. Только взгляд, голова осталось склоненной над конспектом. От двери, кстати, очень дует… - Что дальше?       - Наличие главного героя – красивого и мужественного аристократа, очаровательного и обаятельного, - Пристальный взгляд в мою сторону.       - Хм. Это не я. Пойду в деревне поищу! – Солнечная улыбка и я закрываю дверь, чтобы не дуло. С другой стороны закрываю. Потустороннее «не смей, прибью!» звучит с примесью смеха и чего-то доброго. Андрей дома, я отправляюсь гулять в «потустороннем мире». Потусторонний – потому что по ту сторону забора от деревеньки, от цивилизации. Наш с Андреем мир. Чужие к нам не ходят, здесь можно читать стихи вслух, играть на гитаре, спорить, ходить в одних трусах и дурачиться, не боясь, что поймут как-то не так. Сад у нашей предшественницы оказался просто сказочным, сливающимся с лесом. Разросшаяся трава, плодовые деревья смешались с хвойными. Воздух. Тишина. Весна. Романтика. По прозрачной синеве неба плывут хлопья облаков. Будет гроза. Опять. Хочется закурить, как тогда, когда Андрей спросил «можно с тобой поехать?». Андрей…       Сквозь шелест слышно моё имя. Пауза. Скрип калитки. Андрей на реку пошел, с Василием и нашим трудовиком. Хорошо. Спокойно. Всё успею. Что там у нас может характеризовать любовные романы? Там обычно эмоциональные описания переживаний, бурных объяснений и выяснений отношений на фоне красивого антуража занимают две трети книги. Из антуража под рукой скромненький домик, сказочный сад с выходом в лес и намечающаяся гроза. Значит, можно ветками оборвать провода - это ужин при свечах. Можно, много чего можно, проблема где найти красивого, аристократичного и мужественного. Я не разбираюсь в женщинах и отличаю их от мужчин только по их полу, но вот Марька, та самая красавица с косой до пояса, приставленная нам в услужение на полставки как технический персонал, - она женщина. Не является членом педагогического коллектива, что исключает разбирательств с директором. Женщина она работящая, посуду помоет, постель застелет. Воспитание на уровне «дашь – не дам, а за конфетку? – другой разговор!» признак мужественности. Аристократизм не гарантирую, придется ему вечерок без Шекспира скоротать, или сам пускай стихи читает. Аннушка уже купила подсолнечное масло. И не просто купила, но уже и разлила. ***       Вечер. Андрей открывает калитку в наш потусторонний мир. Дождь моросит давно, пропитал кусты и траву насквозь. В доме темно. Что-то с электричеством. В кухонном окне теплый свет. Свечи. В доме тихо. За накрытым столом сидит Марьяна. Без пошлой косметики, распущенные волосы укрывают плечи. Марьяна скромно улыбается.       - Любовь иногда приходит внезапно и не застаёт нас в неглиже.       - Что?       - Ничего. Я сам не совсем понимаю этот афоризм. Что ты здесь делаешь? Случилось что?       - Нет. Твой друг попросил за домом присмотреть, убежал куда-то обещал к утру вернуться. Да ты не переживай, я в его комнате переночую.       Андрей не переживает. Марька живет в трех минутах ходьбы, но не в дождь. Он льёт уже прилично, похолодало. Свечное пламя дрожит. В фужерах вино. Сыр и фрукты, пара салатов и спагетти в томатном соусе. Готовила не Марька, она так не умеет. Разговор о пустом, стихи о дожде и любви. Андрей в шортах и с голым торсом. Марьяна в летнем платье. Первое трепетное прикосновение губ. Крепкие руки на белой коже.       «И падали два башмачка       Со стуком на пол.       И воск слезами с ночника       На платье капал.       На озаренный потолок       Ложились тени,       Скрещенья рук, скрещенья ног,       Судьбы скрещенья.       На свечку дуло из угла,       И жар соблазна       Вздымал, как ангел, два крыла       Крестообразно.       И все терялось в снежной мгле       Седой и белой.       Свеча горела на столе,       Свеча горела.»*       - Красиво поёшь, но почему так тихо? - Андрей улыбается в дверях сарая, где я спрятался от дождя и чужой романтической ночи.       - Это чтобы не мешать тебе, Красная шапочка, - хищно клацаю зубами. Продрогшее тело занемело. Потягиваюсь и зеваю. – Тебе гитара понадобилась? Который час?       - Первый, - Андрей присаживается на верстак, забирает гитару.       «Налей мне, моя красивая!       Налей мне — последнюю!       Налей мне! Не видно спектакля за этими спинами.       Давай налей мне ещё и... и я спою.» **       Дождь стих. Дурманящий дух сирени смылся, оставляя тонкий аромат. Андрей неуверенно играет, поэтому смотрит, перебирая струны пальцами.       «Это не воздух — взрывная смесь!       И не понимаю зачем я здесь       На этой улице, в этом городе, под этими небесами?!» **       Смотрю через дверной проем в сад, чтобы не видеть Андрея. В просвете кустов и туч прорезалась луна. Огромная, золотая, отражается в лужах на тропинках. Звезды то вспыхивают, то гаснут, прячась в листве и стремительных облаках.       «Мне бы сквозь сито весь этот объём,       Чтобы остаться с тобой вдвоём -       Там, где костер и в небо искры...»**       Взгляд возвращается на Андрея. Огонек всего одной свечи дрожит в жестяной банке, отражаясь в стенках. Этого света так много, что он искрится в срывающихся с крыши и листьев остатках дождя, медовыми пятнами ложится на пыльный верстак, плечи Андрея, его волосы, губы…       «Я так устал себе не разрешать.       Я не могу без тебя дышать»….**