Зеюшки

      Десятый день, всё льёт-льёт дождь…       Не десятый, конечно, третий и с перерывами. «Это для природы полезно» — добродушно резюмировал Ильич в сельмаге, обрывая причитания кумушек. Прав соседушка, зеленеет всё кругом, даже сыр в холодильнике. Только холодно, приходится печь топить, свет даже днем включать и всячески уютить помещение. Мурлыкаю под нос, листаю в ноутбуке страницы иллюстрированного сборника сказок, который выслали на редакцию. Чушь беспросветная. Бесталанная техничка. Ставлю на паузу и гашу экран.       Андрей хмуро наблюдает за мной из угла. У него там штаб из кресла, стопки прописей и ведерной кружки чего-то кофеиносодержащего. Отводит взгляд, демонстративно перекладывает проверенную пропись на другой край стола. Прикрывает глаза. На стене тихонько шуршат часы. Что-такое вспоминается из поэтического. Фет писал про осень, что ж поделать если весна такая выдалась.       -Серый день ползет лениво,        И болтают нестерпимо        На стене часы стенные        Языком неутомимо.        Над дымящимся стаканом        Остывающего чаю,        Слава богу, понемногу,        Будто вечер, засыпаю…       — Уже закончил сказки и принялся за поэзию? Не дурно.        — И не нуждается в редактуре, многократно изданный и разложенный анализами на звуки, Фет-батюшка. В отличии от этого… Даже не знаю чего. Сам по себе текст не плохой. По ощущениям близко к Мумитроллям или Хоббиту. Сбивают с толку иллюстрации. Нужно взять контрольную группу детей, прочитать им текст и попросить нарисовать. Хочу посмотреть как они это видят. Одолжишь своих?       — Если ты честно ответишь на один вопрос. Честно с подробностями и без увиливаний.       — Это что же такое ты хочешь спросить?        — Ты колешься?        — Конечно! Об когти Фета регулярно, щетина по утрам… — замолкаю глядя в серьезное лицо Андрея.        — Покажи руки.       Встает и сам задирает рукава моей рубашки выше локтей. Странное чувство, непонятное поведение и пугающая серьезность. Смотрю вместе с Андреем на голую кожу рук, слишком бледную на его фоне. Кисти рук, точнее. Выше запястья и до локтей россыпь пузырьков, покраснение, припухлости. Его руки держат у края этого безобразия, но мне достаточно ощущений чтобы…        — Что это?        -Крапива…        — Ты рехнулся? Что ты в ней забыл? Спасал кота? Искал ежа?        — Просто обжигал руки. Самоцель такая. Лезть в крапиву, чтобы обжечь руки. Видел она какая по весне вымахала? Сочная, жгучая… — Пытаюсь отступить, но Андрей проводит по неровной коже пальцами. Меня передергивает.        — Зачем? Рубашки братьям-лебедям? Сказок перечитал и решил полетать по серьезному?        — Да чего ты? — стараюсь рассмотреть в хмуром мужике моего всепонимающего Андрея. — Какие наркотики? Какие братья-лебеди?        — А такие. Ты не так давно говорил, что переходишь с легких наркотиков на тяжелые и заказывал что-то в сети, в город ездил. Стал руки прятать. В школе уже говорят, а я наивный списал на метафору про…        — … фантастику. Всё ты правильно понял. Фантастика как наркотик. Перешел с легкой фантастики Булычёва на тяжелую от Пелевина, заказал себе пару книг.        — А руки?        — Обжёг крапивой.        — Сегодня. А вчера? Тоже крапива? Стась, что случилось? За что ты себя наказываешь?        — Я?! Мне что пятнадцать чтобы руки себе резать?! Ты сам-то когда последний раз крапивой обжигался? Знаешь, кайф какой? В сказке этой про братьев-лебедей наказание было молчать! Девушка могла вязать рубашки из любой травы, хоть из конопли. Просто крапива считается травой магической и растет у могилок не редко. За ведьму примут, оправдаться не сможет, так и вышло. Как ты вообще вспомнил эту сказку, да отпусти уже мои руки!        — Вырываюсь. Смотрю на смягчившегося Андрея. Разгладилась складка на лбу, улыбается, гад.        — Тебе просто нравится? — Спрашивает он, подходя вплотную, так что приходится отступать. — Вся школа на ушах стоит, почему ты руки прячешь под длинными рукавами! Ты, который в январе за Кинчевым по улице бегал в одной футболке! Я столько в курилке выслушал! Там страстный роман с Алиной из одиннадцатого — это самое безобидное! Да меня даже штатный психолог просила присмотреть за тобой!!! Я даже поверил!!! А ты! Пелевина читаешь и крапиву рвешь?!        — Да. Иногда ответ в загадке настолько явный, что мы его не замечаем. Спросил бы сразу, зачем тянуть.        — А я и спросил. — Он останавливается, тяжело выдыхает.       Миновала буря, мой Андрей снова спокойный светлый уютный. Хватает за руки, тащит во двор. Ору, брыкаюсь, болтаю ногами. Он матерится. Босиком по мокрым от дождя дорожкам, в сад, уже совсем зеленый с облетевшим цветом вишен и замершем в бутонах яблоневым. Много здесь крапивы, особенно у забора. Андрей у такого куста останавливается, толкает к забору, держа одной рукой. «Свободной рукой рвет крапиву» — доходит до меня мысль, когда спину обжигает хлесткий удар. Рубашка задралась, штаны приспустились от возни.        — Стой и не дергайся, — Андрей преувеличенно строг, голос срывается в смех, — Штаны спусти, ты заслужил наказание.        — Эй, не ты ли обещал решить все вместе?        — Вместе. Я бью, ты осознаешь где был не прав.       Не больно. Смешно, по детски. Андрей срывает новую ветку и вместо удара чувствую осторожное движение по пояснице. Так иглы успевают впустить яд. Так жжет. Раздражается кожа. Андрей задирает рубашку на спине и новой веткой ведет по лопаткам и позвоночнику. Холодно на улице, мокро в траве и жарко от крапивы. Печёт.        — Сними рубашку.        — Простыну, холодно.        — Баня растоплена уже часа два, — Андрей ведет крапивой по рукам вслед за падающей рубашкой. Новой веткой по шее, вперед на ключицы и грудь, дышет в затылок. — Тебе правда нравится?        — Да, — закрываю глаза. Остается холод, жжение, горячие руки, мокрая трава, внезапные импульсы когда иголочки крапивы попадают по коже.        — Извращенец, — уже в ухо, потому что обнимает, потому что ветка истрепалась, а кожа горит.        — Да, — не расслабиться, всё чувствуется, как будто разум в плену у физиологии. Андрей новой веткой касается шеи и снова по ключицам. Здесь тонкая кожа. Собираю остатки воли. — Интересное наблюдение, от воды кожа в этих местах будет неметь.        — Не интересный, но факт, — Андрей отпускает, чуть не падаю от неожиданности, — Сейчас ты идешь домой за вещами и в баню, а я сорву огромный веник крапивы и буду тебя лечить. Не хватало еще чтобы после таких криков ты в школу не пришел. Меня сразу в убийцы запишут и какой-нибудь любовный треугольник напридумывают. Всё, топай…

***

За забором, укрывшись за какой-то елкой, Костя зажимал рот Дениса. Оба сунулись проверить кто там пытает любимого классного руководителя, поржали с порки крапивой, но дальше… Костя боялся реакции Дениса, он мог возмутиться, окрикнуть, помешать парочке… А хотелось досмотреть. Как опирается о деревянный штакетник молодой преподаватель. Как в прозрачном от дождя саду обнажается горячее тело. Как оттеняет белизну кожи темные уже листья крапивы. Как доверительно Станислав Александрович отклоняет голову подставляясь под крапиву и поцелуи Андрея… Денис сам убирает руку Кости от своих губ, когда Андрей с охапкой крапивы скрывается за дровяником.        — Охуеть… — Костя сглатывает и сосредотачивается на Денисе. Приходится проморгаться чтобы поверить. Староста классы, олимпиадник, медалист… стоит с пылающими щеками, но не бежит прочь и не высказывает негодования.        — Что-то мне подсказывает, что теперь Станислав Александрович скроет не только руки, но и шею, бедный, там на понедельник под тридцать жары обещают. Что? — Денис оборачивается к Косте, — Идём, нам еще стенгазету рисовать, а ты не дорасказал что там у Светки с Вадимом…        — Ревнуешь?        — Кого? К кому? Сплетни, Кость, это информация, а кто владеет информацией тот владеет миром! Рассказывай давай…        — Ты ж мой мировладелец, ну слушай…       Парни продолжили путь через лесок к озеру, потому что так короче, тут любимые преподаватели нуждаются в присмотре и просто… хорошо идти вот так… вдвоем.