Зеюшки

      Хорошая жёнушка встаёт пораньше, готовит завтрак, будет мужа сладким… Мысли свернули к неуместной пошлости. Приходится вставать и волочить свою тушку на умывание.       Запах с кухни вкусный. Андрей что-то готовит, это что-то явно не получается. Приглушенная ругань, полоска света под дверью.        — Утро доброе! — улыбаюсь, от уха до уха, аж скулы сводит.        — Угу. На столе стопочка рваных, мятых и пригоревших блинов. Андрей неуклюже скидывает очередной «ком» в гору таких же.        — Что мешает немного подождать? — утаскиваю горячий комок. Сырые блины вкуснее правильных, не все умеют их недопекать и в этом великая вселенская несправедливость. — Уверен, в школе нас блинами накормят. Не оставят двух «голодных, бесхозных» учителей в беде.       В двери стучит и тут же входит Марьяна. Красивая деваха, коса до пояса, груди ух! В руках блюдо горячих, румяных, идеальных блинов. Хорошо быть ценным сотрудником и уважаемым (неженатым) человеком.        — Ой, а что это вы Андрей…        — Не спалось. — С психом Андрей швыряет сковороду в раковину и уходит курить в сад. Пожимаю плечами, запиваю очередной комок чаем.       — Не обращай внимания, — улыбаюсь еще шире, приобнимаю красотку за плечи, разворачивая к выходу. — Спасибо за угощение, тетке спасибо передавай. Спокойно доедаю подгоревший авангард, убираю в холодильник тесто, можно ли его хранить — не помню, но выливать жалко. Андрея нет. Собираюсь в школу, конспекты, стопка проверенных тетрадей, приглаживаю волосы.        — Это будет очень долгая и сытная неделя. — Вздыхаю. Ухмыляюсь. Кажется вот так выглядят «жирные вздохи сожаления».       Андрей влетает в дом вихрем, быстро собирается и догоняет меня у калитки. Для этого я иду очень медленно, но ждать демонстративно нельзя — обидится. Андрей хмурится.       — Сестренку мою помнишь?       — Такое мелкое вертлявое недоразумение с кучей подростковых комплексов? — Улыбаюсь, щурясь на солнце, — Она таскала нам пирожки в общагу, такое не забывается.        — Лена приезжает завтра. — Андрей идет так быстро, что не поспеваю за ним, не вижу лицо. — Она знаешь какая стала? Ух!!!        Молчу, киваю прохожим, мы подходим к школе и прощаемся. Смурное настроение Андрея легко понять. Парней у нас хватает, тут не далеко есть ГЭС, там недавно новых инженеров подогнали. И тут приезжает красивая молодая девушка с хорошим вкусом и образованием. Я Андрея знаю — другую сестренку он не смог бы вырастить. По себе воспитывал, учил, гонял ухажеров, переживал ночами, когда эта вертихвостка сваливала на тусовку. Хотя сам в это время был со мной и не сказать, что в пристойных обстоятельствах. Эх, были времена, молодость-студенчество.       В школе ожидаемо блины с чаем и нагрузка «но вы же у нас активисты!». Конечно, кто как не я должен быть главным по геноциду чучел в Бомнаке? Андрей ставит директора в известность о приезде сестренки и получает освобождение, хорошо ему. Я же по уши закапываюсь в работу, провожу совещание с местными активистами, пинаю лентяев, пытаюсь понять, чего вообще требуется от школьников на торжественном сожжении масленицы? Или как оно там называется. Домой ползу почти на закате. Дома звонкий хохот накладывается на мягкий рокот голоса Андрея. Дом, милый дом. Мой.        Лена кидается на шею, как только я открываю дверь. Это хорошо, потому что я охренел. Нескладный подросток уже на моих глазах начал перерастать в девушку, но леди на шее… Это ожившая картинка порнохаба с чертами лица моего друга. Это что-то с чем-то. Чем-то как орех и двумя чем-то размера третьего-четвертого.        — Ты так изменился, — выдыхает мне в ухо Лена, — Был таким дрыщём, а сейчас есть за что подержаться. Какой мужчинка! Меня мама прислала провести аудит. Как живете, с кем общаетесь, чем питаетесь. Только не говори что этот монстр кормит тебя жжёными комками теста?       Теряюсь от такого напора, но Лена спохватывается и спокойно присаживается за стол, давая возможность осмотреться. Андрей у плиты прикрывает кучу неудавшихся блинов. Фет валяется под столом уже обожравшийся. Кайф.       — Меня организационной работой завалили, так что положите в уголок, плесните чаю и не обращайте внимания на труп.       Андрей понимает всё, наливает чай, присаживается рядом, подставив плечо. Опираюсь, пью, отключаю голову. Как же хорошо дома. Лена рассказывает какие-то новости, выливает тесто, заводит новое, печет блины. Фет перетекает ко мне на колени. Спать пора, завтра трудный день, на проверку контрольных есть еще три дня.       — А где я буду спать? — Лена спрашивает в ответ на мои зевки.       — У нас есть дом по соседству, — Андрей сгоняет Фета, пытается выкинуть блины. Перехватываю блюдечко, жую комочки теста. Не жирные, не сладкие, не тонкие. — Или можешь остановиться в моей комнате, а я перееду туда.        — Ложись со мной? — предлагаю Андрею, потягиваясь и подхватывая Фета под пузяку. Отожрался у безвольных кошатников-хозяев. — Кровать большая, но если боишься положим саблю по середине, а в доме том пусто и печь не топлена.        Андрей думает, как будто что-то не так в этом предложении, сомневается. Но решается и идет за мной следом, выключая свет.        — Одно условие! — Андрей останавливается в дверях, Лена выглядывает из соседней комнаты. — Фет идёт спать к Лене. Троим на кровати точно места мало.        — Эй! — включаю дурашливость и королеву драмы. — Ты просто не любишь его! Потому что он спит где хочет и когда. А ты! Ты! Ты просто ревнуешь!       — Можно влюбиться из одной только ревности. — Цитирует Андрей, стягивая футболку и штаны. — Фет спит с Леной.        — Я обиделся, — отворачиваюсь к окну. Свет гаснет. Андрей ложится рядом, родной и горячий. Так спокойно.        Фет приходит сразу, как только заснула Лена. Андрей вырубился еще раньше, уткнулся носом мне в затылок, чем только дышит, руку положил на талию. Ему же так не удобно. Фет оскорблен. Ложится мне на голову и включает тарахтельник на полную катушку. Спокойно и хорошо.        Утром Лена не проснулась, даже от мощного напора Андрея. Пришлось писать записку. Блины Андрею не удались. Школа гудела от новости, что к двум учителям приехала городская красотка и один из них точно влюблен. Самое интересное, что педагогический состав был в курсе родственных связей и роль влюбленного отдали мне. И блины. Целая неделя как сплошной первый блин — комом. И дома то же. Утром вкуснятина неудавшаяся от Андрея, вечером от Лены идеальные блинчики. Разговоры, обсуждение новых книг. Лена прекрасный собеседник, воспитанный Андреем. Если бы повысилось искусство вести беседу, понизилась бы рождаемость. Это про нашу ситуацию. Лена умничка, солнышко, красавица и тонко чувствует литературу. Лена само совершенство. А Андрей каждое утро упрямо печет блины.        — Что происходит? — загоняю Андрея в угол у стола. Утро субботы, в школу не надо, праздник завтра, Лена спит. Самое время поговорить. — Что с твоим настроением? Не может быть что всё так плохо уже неделю.        — Ничего плохого, просто пытаюсь печь эти чертовы лепешки. — Андрей отводит глаза. Врет.        — Красивая ложь — это уже творчество. Зачем тебе этот навык?        — Это глупая история, даже стыдно. — Андрей уже не просто отводит глаза, отворачивается к окну. — Тебе Лена нравится.        — Конечно, она же твоя сестра, по другому быть не может.        — Не так, — Андрей, трет виски, поворачивается и смотрит в упор. — Хочешь, чтобы она осталась?        — Да как-то не знаю, — говорить, что двух Андреев на одного меня многовато, не хочется.        — Если ты захочешь, она останется. Именно ты. Понимаешь, она… — Андрей вздыхает, снова отворачивается. — Я ей всё-всё про тебя рассказывал. Впечатлительному подростку. Ты для нее идеал. И вообще. А она… Она как я, только девушка.        — Она как ты, только не ты — этой разницы хватит.        — Ты подожди, подумай. Это ведь реально хорошая идея. Вы сойдетесь, дом есть, поддержку на первое время окажут. Деток нарожаете, будешь ты счастливым, среднестатистическим мужиком.        — А ты? — спрашиваю после такой паузы, которой хватило на Армагеддон в отдельно взятой голове.        — Буду жить по соседству, — улыбается, аж солнышко сверкает в прищуренных глазах. Что ж, я хорошо проштудировал Леца. «Если смотришь на мир прищурившись, легче скрыть слезы». В доме тихо. Сопит Лена, мурчит Фет, доедая блин комом. На плите чадит пустая сковорода.        — Ясно, понятно, дай сюда.        Забираю тесто, добавляю масло, соду, перец красный, смесь перцев, соль, разбавляю водой. Первый же блин почти идеальный.        — Мне посылка пришла, новый сборник стихов Абилдина. Почитай в слух, мне скучно у плиты.       Андрей послушно достает из мой сумки почтовый пакет, бережно достает книгу. Обычно, первым свои вещи использую я, на что только не пойдешь ради друга. Читает стихи. Современная поэзия, сродни Бродскому. Местами хокку. Я знаю все стихи, занимался редакцией и подготовкой сборника. На уверенную дикцию Андрея выползает заспанная Лена.        — Вы тут демонов призываете или как? Что за белиберда?        — Современная поэзия, — фыркает Андрей, — Стасе нравится. Нашему идеальному литератору, поэту и тонкой души человеку это нравится. Как писал мой любимый Лец «Не будем пытаться понять друг друга, чтобы друг друга не возненавидеть». Поэтому я тихо ненавижу этого… — Андрей переворачивает обложку и читает по слогам фамилию.        — Ты умеешь печь? — Лена наконец обращает на меня внимание.        — Я умею делать литературный анализ вот этой вот белиберды, а блинчики ничто по сравнению с этим.        — Так почему всю неделю этот гад продукты переводил?        — Потому что мама…        — Учила готовить. Если любишь — должен уметь порадовать блинчиками. Так это же не про тебя сразу понятно было. Пожимаю плечами. Андрей умный. Иногда глупый, близорукий, мнительный. Но точно умеет анализировать и знает меня как свои пять пальцев. Хотя… Ладно, уточню для девушки.        — Понимаешь, Лен, я люблю такие стихи, немного корявые, немного не каноничные и уж точно странные. И блины я люблю «комом». И Кастанеду не считаю чем-то аховым.        — А ещё ты очень не тактильный, как только смог неделю спать с этим медведем, он же лапает во сне! И вообще ты ассексуальный. Мы как раз в универе Фрэйда начали изучать.        — Не у верен что у Фрэйда было что-то асексуальное, — фыркаю, косясь на Андрея. — У него даже сигары сексуально в зубах торчали. Отомри уже и расскажи о своем докладе по психологии.        — Который ты писал, пока я валялся в пьяной отключке?        — Но написал же! И прочитал!        — В глубоком похмелье, с листа, не вдаваясь в смысл?        — Давай лучше я. Слушай малая, проходили мы тогда типы сексуальности в современном мире и проблемы гендерной идентификации. Где я и где вот это всё? В литературе, правильно. Ты знала, что Онегин гей? Печорин абьюз…        Блины вкусные. Лена смеётся звонко, перекрывая мягкий рокот смеха Андрея. Фет греет пузо на солнце. Под окном Костя Кинчев орет похабные частушки, «завтра праздник, вот распеваюсь». Дома хорошо. Теперь снова хорошо и спокойно.