Механик, трикстер и два солдата

Баки прожил долгую, наполненную как значимыми, так и вполне заурядными событиями жизнь. Были эпизоды, которые можно считать фатальными, они неизбежно приносили разрушение и смерть. Он мечтал забыть о них. Другие — загадочные, но вполне объяснимые с точки зрения здравого смысла. Они могли удивлять, иногда поражать воображение, однако не оставляли ощутимого следа в его душе. Баки давно разучился принимать что-либо близко к сердцу. Он был так непоколебимо уверен в своей толстокожести, что упустил момент, когда его жизнь снова заиграла насыщенными эмоциями. А разум был подвергнут мощной атаке. И в этот раз без какого-либо зловредного кода. Именно сейчас его мозг был атакован с обоих флангов. Два явления, находящиеся за пределами его понимания, успешно ломали привычную картину мира. И первое из них — это серебряная фляга. Когда Баки пришел в себя после довольно неловкой потери сознания, то ощутил, как в горло льется крепкая сладковатая жидкость. По вкусу она напоминала русскую медовуху на самогоне, только еще ядреней. И если бы Баки оказался человеком послабее, то, вероятно, повторно лишился бы чувств. Но солдат, искушенный в такого рода угощениях, решительно присосался к фляге и стал пить небольшими частыми глотками, изредка поглядывая на виновника всех его злоключений. На первый взгляд ничего необычного — фляга как фляга. Однако все было не так прозаично. Баки мог поклясться, что выпил уже довольно много, но напиток в миниатюрной, не более полпинты емкости никак не заканчивался. Казалось, что у фляги нет дна. — Опять какая-то магия? — спросил Баки, делая вдох между глотками. — Не знаю почему, но мне лучше от этой дряни. — Дряни! — возмутился Локи. — Чтобы ты знал, смертный, это отборный асгардский мед! Его пьют только цари и великие воины. Этот напиток способен даже мертвого из могилы поднять. — В это я охотно верю, — хмыкнул Баки, вспомнив о другом, более странном явлении, чем нескончаемое асгардское пойло. Дело в том, что солдат лежал на спине, а его голова и плечи находились у трикстера на коленях. — Что ты делаешь? — напряженно спросил Баки. — С чего вдруг ты стал таким добреньким? Не успел он задать последний вопрос, как его затылок встретился с полом. Мало того, у него захотели отобрать флягу, но солдат вцепился в нее металлической рукой, и Локи оставалось только недовольно зашипеть. — Ты, неблагодарный отброс! А ну верни назад! — И не подумаю, — замотал головой Баки. — Кто еще здесь неблагодарный? Я тебя почти неделю кормил. — Кормить будешь своих мохнатых тварей, когда пойдешь им в услужение. А я бог, мне не нужны человеческие подачки. Если я и соизволю попробовать твою жалкую еду, почитай это за честь, ничтожество. — Не понимаю, — Баки сделал еще глоток и покосился на рассерженного, как злой еж, Локи, — почему ты такой склочный? Тебе в детстве мороженое не покупали? — Это еще что? — Ну… это такой десерт. Сладкий, сливочный и холодный. — Звучит ужасно, — скривился Локи. — А мне нравится. Локи как-то странно на него посмотрел и склонил голову на бок. — Ты слишком бодрый для того, кто получил дозу отравы из когтей флеркена. — Так вот в чем дело, — удивился Баки, разглядывая на груди уже едва заметный след. — Думаешь, от этого можно умереть? Локи ядовито фыркнул. — Похоже, я здесь единственный, кто думает. Затем он встал над распростертым на полу Баки и придирчиво осмотрел его со всех сторон: — Ты крепче, чем выглядишь. — Мне это уже говорили, — сказал Баки, вернувшись к поглощению содержимого фляги. — Слушай, оно и вправду никогда не закончится? А если месяц без остановки пить? — Полагаю, смертным такое не под силу. — Это ты в Сибири не был…

***

Было утро, а может, далеко за полдень, но пробуждение оказалось таким же отстойным, как и минувшая ночь. Баки не без удивления выяснил, что спал вовсе не на полу, а в мягкой постели — подозрительно удобнее той рухляди, на которой он привык ночевать. Трудно было в это поверить, но все указывало на то, что пока он находился в отключке, Локи притащил его тушку в свою кровать. И накрыл одеялом — правда, дырявым и немного пахнущим — но сам факт. Положа руку на сердце, Баки не хотелось вставать. Он был готов остаться в объятиях Морфея до самого вечера, однако, ввиду новых невыясненных обстоятельств, заснуть не представлялось возможным. Локи действительно принес его сюда, а не выкинул на улицу и не утопил в озере. Чудны деяния господни! Баки сбросил одеяло и только потом заметил, что волшебная фляга находится у него в левой руке. Или он слишком сильно сжал протезом флягу, и Локи не смог ее отобрать, или тот оставил ему выпивку намеренно. Как бы то ни было, он решил оставить ее как трофей, засунув ценную находку за пояс. Кто знает, когда его свалит очередная хворь, а тут, пожалуй, градусов хватит на то, чтобы растворить слиток золота. Локи ни в «опочивальне», ни где-то поблизости не оказалось. Заглянув к себе в каморку за рубашкой, Баки вышел на улицу. Он прогулялся от корабля к лесу, а затем от леса к озеру. Вернувшись назад, с удовлетворением отметил, что таким образом убил два часа. Время стремительно приближалось к вечеру и, не зная, как провести остаток дня, солдат сел мастерить новую удочку а, когда уже начало смеркаться, принялся за рубку дров для костра. Баки не заметил, как за горизонтом скрылось последнее из трех солнц, и Силеон погрузился в темноту. В этой абсолютной, почти неживой темноте он был совсем один. Локи не вернулся. Не то чтобы Локи до этого не исчезал надолго. Баки по очевидным причинам не мог контролировать его перемещения, но почему-то именно сейчас отсутствие трикстера вызывало наибольшее беспокойство. С самого утра его точило дурное предчувствие. Ему казалось, что даже в воздухе планеты притаилась какая-то угроза, отчего тот стал липким, тяжелым, и порой было сложно сделать полный вдох. Конечно, скорее всего, причина была во вчерашнем недомогании и повышенной влажности, но, несмотря на доводы рассудка, он был не в силах отделаться от этой необъяснимой тревоги. В любом случае все, что ему оставалось — это смириться. Используя порталы, Локи мог без труда оказаться за много миль от их лагеря, а потом так же легко вернуться обратно. Так он раньше и делал, не ставя Баки в известность о своих планах. Вероятно, трикстер, заключив договор с флеркенами, пытался отыскать Тессеракт своими силами, не надеясь только на хвостатых. В подтверждение этой версии говорило и то, что возвращался он порядком измотанным и проводил в своей каюте по много часов. Баки подозревал, что таким образом Локи восстанавливал магические силы, днем занимаясь медитацией, а ночью — обжорством. Просидев у костра еще с полчаса и проиграв сражение с зевотой, Баки решил идти спать. Утро, как говорится, вечера мудренее. К тому же на улице похолодало, и тело начало пробирать легким ознобом; задремать прямо на сырой земле было бы опрометчивым поступком. Оказавшись на корабле, он замедлил шаг возле каюты Локи, поймав себя на озорной мысли, а не вернуться ли ему туда, где он сегодня проснулся. Усмехнувшись, Баки пошел к себе, подумав, что пока с него достаточно приключений. Бог обмана был слишком непредсказуем, а еще злопамятен, вспыльчив и болезненно самолюбив. Игра определенно не стоила свеч. А вот головы она ему могла стоить. Баки припомнил день их так называемого знакомства, и что последовало за этим дурацким флиртом. Он не был идиотом и понимал, что вызвал у Локи определенный интерес, но к чему это все привело… Паршивец мог бы просто вырубить его и тихо смыться; но вместо позорного поражения, с которым он бы со временем смирился, Баки оказался едва ли не личным рабом трикстера, и выхода из этой задницы он пока не видел. В нем еще теплилась крохотная надежда на то, что Локи его не бросит на произвол судьбы, заполучив обратно Тессеракт, но так же он осознавал, что может закончить свои дни на Силеоне, упустив единственную возможность вернуться домой. Много лет назад он был в похожей ситуации, но судьба дала ему второй шанс. С тех пор Баки не спешил умирать, в какую бы передрягу ни попадал. С такими невеселыми мыслями Баки погрузился в сон. Проснулся он от того, что кто-то или что-то подбросило его на лежанке, а в следующую секунду он и вовсе с нее скатился, отлетев к противоположной стене. Баки в мгновение ока поднялся на ноги и стал осматриваться по сторонам в поисках врага, но тут до него дошло, что в помещении никого кроме него не было. Что-то трясло их корабль. Толчки стремительно нарастали, с каждым разом подкидывая корабль все сильнее. Баки уже едва удерживался на ногах. Кроме этого извне начал доноситься странный шум, похожий на треск ореховой скорлупы и длинные раскаты грома. Обшивка корабля была герметичной, но даже сквозь толстый слой металла пробивался этот не суливший ничего доброго разрушительный звук. — Да что за хрень? Неужели землетрясение? Наскоро одевшись, Баки стал пробираться к выходу. И то, что он увидел, открыв двери отсека, превзошло все его ожидания. Почти все, куда доставал взор, превратилось в настоящий ад. Баки не ошибся. Силеон действительно трясло. Он не то чтобы разбирался в классификации землетрясений, но огромные, до двадцати футов расколы в земле не предвещали ничего хорошего. Лес больше чем наполовину был охвачен огнем, от которого в воздух поднимался густой дым, с каждой минутой все сильнее затягивая черной пеленой ночное небо. Гарью пахло все сильнее, и горький пепел медленно оседал на губах. Отойдя от корабля чуть подальше, Баки заметил, что под конструкцией образовалась большая трещина в земле. Пока она была меньше корпуса, но с каждым толчком расширялась, и если это не прекратится, то кораблю скоро придет конец. Впрочем, главная проблема заключалась совершенно в другом. Баки оказался в ловушке. За спиной у него был готовый в любую минуту «затонуть» корабль, а впереди — расколотая земля. Как лютые змеи, по ней расползались новые трещины, уходя во все стороны на много миль. И если сейчас побежать, то неизвестно когда можно будет остановиться, и не встретится ли на пути раскол, который вырастет в огромную пропасть. Лес разгорался со стремительной скоростью, и казалось, что стена огня была бесконечной, превращаясь в узкую полосу где-то очень далеко, почти на краю света. Все это было похоже на кошмарный сон, ведь еще несколько часов назад ничто не предвещало глобального катаклизма. Подобного поворота Баки никак не ожидал. Позади раздался грохот. Это корабль провалился носом в расщелину. Очевидно, что их временное пристанище обречено. Землетрясение на Земле наверняка уже утихло бы, но похоже, что на этой планете все было по-другому. Баки отошел от корабля на безопасное расстояние, не представляя, что делать дальше. Раздался очередной толчок, и Баки чуть не свалился, вовремя отпрыгнув от образовавшейся под ногами трещины. Времени для принятия решения оставалось немного, как и вариантов для отступления. Но оставаться на месте точно было нельзя. Внезапно со стороны леса он услышал чей-то крик. Это было похоже на кошачье «мяу», и Баки вспомнил о несчастных флеркенах, которые наверняка тоже оказались в незавидном положении. Рушилась вся их долина. Был ли шанс, что они успели где-нибудь спастись за пределами леса? Может, в пещерах? Не успел он об этом подумать, как прямо перед ним нарисовался его старый приятель. Грязный, весь в саже и с подпаленным хвостом. — Ульрих! Ах ты, негодник, из-за твоих лап я чуть не окочурился! Ульрих издал громкое «мяу», в котором не было ни грамма раскаяния, и сделал нечто совсем из рядя вон. Он посмотрел на Баки и махнул лапой себе за спину. Когда до солдата дошел смысл этого действа, он чуть не рассмеялся. — Может, ты и суперинопланетный кот, но на твоей тушке я никак не помещусь. Разве что ты умеешь летать, и я уцеплюсь за тебя, как за банное полотенце. — Мр-р-р! — Слушай, — стал серьезен Баки. — Беги к своим. Спрячься где-нибудь. Я не могу тебе ничем помочь. Я даже себе… Не успел он договорить, как увидел нечто поистине чудовищное. Куча из щупальцев, голов и зубов вывалилась перед ним огромной бесформенной массой и затем так же быстро пропала. Только теперь, вместо ничем непримечательного домашнего кота, перед ним оказался такой же серо-полосатый зверь, но в двадцать раз больше! Он был не иначе как размером с осла! — Да ты шутишь! — выкрикнул Баки, отшатываясь назад. — Я все равно на тебе не поеду! Забудь! Ульрих заворчал, присел на передние лапы и вдруг начал издавать характерные звуки, словно собирался отрыгнуть комок шерсти. Но вместо шерсти он выплюнул кусок кожаного манжета, и Баки мог поклясться, что знает, кому тот принадлежит. — Это же… Господи, ты сожрал Локи? Флеркен раздраженно махнул хвостом. — Это значит «нет»? — с сомнением протянул Баки. — Ладно… тогда ты знаешь, где он? Ульрих неожиданно поджал уши и кивнул. — Он в беде? — чувствуя неладное, уточнил Баки. Его действительно не вдохновляла идея добавить строчку в своей биографии — «оседлал кота», но, похоже, что выбора у него снова не было. Раздался ужасный грохот, и земля, как огромный кусок желе, поплыла под ногами. Корабль окончательно провалился, создав еще большее колебание и количество расколов. Нужно было убираться отсюда как можно скорее. Не думая больше о своем позоре, Баки запрыгнул Ульриху на спину и ухватился за густую шерсть на холке. Говорить ничего не пришлось, потому что, стоило ему устроиться сверху, флеркен рванул вперед со скоростью, которой позавидовали бы владельцы породистых скакунов. Он без труда перепрыгивал любые расколы, каменные валуны и даже охваченные огнем кустарники. Баки оставалось только крепче держаться и без остановки материться, преодолевая очередную полосу препятствий. Однако, несмотря на всю абсурдность ситуации, где-то глубоко в душе эта поездка запечатлелась самой крутой и сумасшедшей гонкой в его жизни. Оставалось найти асгардского поганца и хорошенько надрать ему задницу. И тогда Баки сможет считать себя по-настоящему счастливым.