киса

Чонгук смотрит на себя в зеркало, продолжая неспешно водить мягкой, как пастила, помадой. Нежно-розовый цвет ложится хорошо. Не слишком отличается от естественного цвета кожи, делая Чонгука больше милым, чем страшным. Хотя, это скорее дело вкуса. Со стороны же виднее, правда? Очень трудно выйти из дома. А ещё на щеках полыхает румянец, потому что стоит только представить реакцию папы, если он увидит, как хочется спрятаться под одеялом и не выбираться оттуда вообще никогда. Чонгуку кажется, что мама его понимает немного лучше. Возможно, потому что он — парень, а парни, как известно, всегда тянутся к своим матерям. Папа же всегда более строгий. Конечно никогда не скажет этого вслух, но Чонгук и сам понимает, что является каким-то жутко неправильным. Да, такое бывает. Но только, почему именно с ним? Хочется поскорее очутиться в своём классе, но Тэхён словно издевается, зажимает возле лавок, заставляя усесться, ведь до начала уроков ещё есть время. Он смотрит этими своими медовыми глазами, в которых нет-нет, да вспыхнут желтоватые искры. И Чонгук чувствует себя клоуном. — Тебе идёт, — внезапно говорит Тэхён. Говорит и стучит указательным пальцем по своей пухлой нижней губе, не отводя взгляд. — Правда? Боже, Чонгук не должен смущаться. Хотя, нет, должен. Он должен провалиться сквозь землю только потому, что в его голову просто пришла мысль об этой чёртовой помаде. Да ещё куда?! В школу! А Старшая школа это вам не шуточки. Это же не за закрытыми дверьми, не в темноте, под семью замками, а привселюдно! — У меня появилась идея, — кивает Тэхён, немного подпихнув Чонгука плечом, чтобы тот не кис. — Пригласишь на пижамную вечеринку? — Когда это наши компьютерные вечера стали так называться? — С тех самых пор, как я не в игрушки играть с тобой хочу. Голос Тэхёна урчит. У него низкий тембр, иногда переходящий в хрипотцу. Чонгуку нравится это невозможно. И кошке внутри него тоже нравится. Она, вообще, в последнее время стала удивительно покладистой. Чонгука больше так не штормит, не разрывает на части, как раньше. Но рядом с лучшим другом теперь размазывает так, что пора уже подумать о смазке и презервативах. Чонгук краснеет. Он всегда был стеснительным, с самого раннего детства. А потом, после того, как открылась его маленькая особенность, стал совсем уж уходить в багрянец по разным поводам. В большинстве случаев связанных с Ким Тэхёном. — Тебе не противно? Тэхён вскидывает брови, удивляясь. Он закинул ногу на ногу, развалился вальяжно, немного запрокинув голову. — Я же парень, — объясняет Чонгук свою мысль. — И… Я же тебе нравлюсь? Ну… Хоть немного?.. Тэхён смеётся. Его смех бывает разным. Отрывистым или же задушенным, когда он пытается себя сдержать. Сейчас он скорее весёлый и беззаботный. Чонгуку бы хоть немного этой беззаботности. — Ты мне нравишься, Чонгук-и, — наконец-то отвечает Ким. — Я не гей, но ты мне нравишься. Поэтому, пригласишь к себе домой? — Ты же знаешь, что твоя просьба звучит стрёмно? — бурчит Чонгук, будучи смущённым чужим признанием. — Не бойся, ты мальчик сладкий, милый, я бы тебя с потрохами проглотил, но пока не время. Просто хочу быть рядом с тобой. Чонгук тронут, но это не мешает ему треснуть друга по затылку раскрытой ладонью. Он всё ещё парень, в конце концов. И сладкий? Милый? Это точно не про него. Все флакончики прячутся в выдвижной полочке ящика. И парфюмы, и пудра с мерцающим эффектом, и сухое душистое мыло. Чонгук красит губы в светло-кораловый, и это единственное, что он готов показать. Может быть когда-нибудь… Но не сегодня. А Тэхён как будто назло разнюхивает, осматривает, крутится по комнате, как юла. Заглядывает в ванную комнату, даже в шкаф, но Чонгук не дурак, всё успел спрятать до его прихода. Тэхён дует губы. — Так нечестно. — А ты хотел увидеть уродца во всей красе? Чонгук удивлённо выдыхает, когда Ким берёт его лицо в ладони, проникновенно заглядывая в глаза. У него пульс пляшет, а в голове звучит высокий кошачий визг. — Ты прекрасен, — говорит Тэхён. — А будешь наговаривать на себя… Обижусь, понятно? Такая себе угроза. Чонгук усмехается. Ким заставляет смущаться, проводя большими пальцами по его нижней губе. — Чёрт, тебе всё идёт. Хочу тоже попробовать. — Правда? — Я же говорил, что у меня есть идея? — Ты странный. — Говорит тот, у кого внутри мурлычет кошечка. Чонгук лупит Кима по спине. А потом ещё и ногой заряжает, заехав ею по бедру. Делиться своими сокровищами страшно и неловко. Но Тэхён роется в косметичке, высунув от усердия язык. Он открывает флакончики помад, с интересом рассматривая цвета, принюхиваясь, иногда фыркая из-за их сладковатого ванильного запаха. — Эту хочу, — указывает на тёмно-алую. — Ты уверен? — переспрашивает Чонгук, немного недоуменно уставившись на парня. Он-то думал, что Тэхён выберет что-нибудь попроще, максимально натурального цвета. А тот сразу в омут головой. — Мне не подойдёт? — Вот сейчас и проверим, — пожимает плечами Чонгук. Он хочет помочь, но Ким вертится, пока не добивается своего, отвоевав самостоятельность. Останавливается напротив зеркала, тратит от силы пару минут, а потом оборачивается. Чонгук смотрит на свои ладони. На ручейки вен на кистях, на синие жилки, розоватую кожу на пальцах, а потом на ногти цвета свежей зелени. — Ну как? Чонгук вздрагивает, стараясь сфокусировать зрение. Тэхён смотрит на него серьёзно, не моргая. Его довольно полные губы смотрятся… Сочно. Это первое, что приходит в голову. Помада подчеркивает их форму и величину. Цвет, без шуток, идеально подходит его смуглой коже. Даже несмотря на осветлённые волосы и тёмные глаза. — Красиво, — выдыхает Чонгук. Кажется, Тэхён рад. Он улыбается, становится понятным то, насколько он неумел, раз мазнул помадой передний зуб. Чонгук хихикает, прикладывая ладони к щекам. Они горят. — Смеёшься? — сужает глаза Ким. Чонгук не может ответить, потому что не может остановиться. Только икает, когда Тэхён внезапно целует его в кончик носа. А потом в лоб, в уголок губы, в скулу и в левое веко, когда Чонгук тяжело сглатывает, прикрывая глаза. — Мой план идеальный, — говорит Тэхён. — Теперь на твоей коже видно мои поцелуи. Чонгук уже не знает, куда же больше, но всё равно смущается. Хочется, как страусу, сунуть голову в песок. Да хоть под подушку. Тэхён только усугубляет, прикладываясь губами к его шее, к адамовому яблоку, к местечку под мочкой уха. — У меня есть план, Чонгук-и. — Какой? — Я всё-таки дожму тебя до того, что ты наденешь гольфики. Можно беленькие с голубой полосочкой? На твоих ляжках будет смотреться идеально. Чонгук задушено фыркает, отвешивая Киму подзатыльник. Тот только глазами блестит, а собственная кошка вьётся вокруг воображаемого лукошка в голове.