Электрогуцинь и флейта

Вэй Усянь сидел в одном из самых дешёвых баров в ближайшем городишке под Луаньцзан и методично напивался. Уже не в первый раз жизнь обнуляла всё, чего ему удавалось добиться с неимоверным трудом. Только раскрутили группу, как их настиг запрет выступать; только нашли себе место под солнцем и новое звучание, как Мэн Яо подложил им такую свинью… Поначалу, когда Яо пропал с горы, никто не придал этому значения. Все они по очереди спускались, чтобы купить необходимое и связаться с теми, кто остался во внешнем мире. Мало ли почему Яо сразу не вернулся. Может, дела какие или просто загулял (с кем не бывает?). Но время шло, а он не возвращался, срывая репетиции и концерты под открытым небом. К тому же, пропал и его электрогуцинь. И вот сегодня, когда Вэй Ин спустился с горы, чтобы отправить письмо Цзян Яньли и узнать новости, случайно услышал по радио одну из своих песен. Вот только её автором был объявлен Цзинь Гуанъяо. Вэй Усянь помнил заявления Мэн Яо о том, что Цзинь Гуаншань был его биологическим отцом, однако считал это легендой, выдуманной для поклонниц, дабы те пожалели бедного брошенного сына, вынужденного без родительской поддержки прокладывать себе жизненный путь, и потому не придавал значения. Теперь же, после того, как Вэй Ин полистал свежие газеты, пестревшие статьями о новом протеже Вэнь Жоханя и рекламными объявлениями о концертах группы «Верховный заклинатель», всё встало на свои места — Мэн Яо давно планировал утопить «Grateful Dead» и, позаимствовав не только идею, но и их музыку, ставшую довольно популярной, создать под новым именем собственную группу и зашибать бабло, колеся по Поднебесной при поддержке самого крутого продюсера. Да и Вэнь Жоханю было выгоднее впаривать публике такого благопристойного и послушного с виду музыканта, чем пытаться удержать в узде их с Сюэ Яном. С фотографий в газетах издевательски улыбался Мэн Яо в своей неизменной шапочке, генерируя эти блядские ямочки на щеках. Блядский Яо! И ведь его некем заменить! Вэй Усянь не представлял, что ему теперь делать. Наступить на горло собственной песне, посыпать голову пеплом и вернуться к Цзян Фэнмяню, который спит и видит, чтобы снова отправить его в Облачные Глубины? Стать таким, каким хотят его видеть опекун и преподаватели, жениться, остепениться? Снять с себя груз ответственности и пойти по проторенной дорожке казалось сейчас намного легче, чем вернуться на Луаньцзан и, сообщив тем, кто пошёл за ним и доверил ему свою судьбу, весть о предательстве Мэн Яо, попытаться не дать группе окончательно распасться. Но не возненавидит ли он потом себя за это решение? На одной чаше весов были благополучная размеренная жизнь и возможность видеть Лань Чжаня, а на другой — неизвестность, трудности и одиночество. Вэй Ин был не готов сейчас принять решение и сообщить о нём оставшимся на горе, поэтому и топил своё горе в вине, оттягивая этот момент. Он уже достаточно набрался, чтобы счесть внезапно подсевшего к нему Лань Чжаня своим глюком. Но почему бы не пообщаться с таким приятным наваждением? — Привет. Выпьешь со мной? — улыбнулся он, поднимая чашу с вином. — Нет. Мне нельзя пить. Тебе тоже довольно, — в духе настоящего ответил призрачный Лань Чжань. — Нет, чтобы унять мою печаль, не хватит всего, что есть в этом баре, — помотал головой Вэй Усянь и снова приложился к рюмашке. — Вэй Ин! — сурово посмотрел на него глюк Лань Чжаня. — Лань Чжань, если бы ты знал, как мне тебя не хватает… Даже твоих вечных нотаций не хватает, — признался Вэй Усянь. — Если бы ты только мог остаться со мной… Он был уверен, что разговаривает с образом в своём воображении, но всё равно попытался повиснуть на шее у Лань Чжаня. Тот оказался на удивление материальным и неожиданно сжал его в своих объятиях, ответив коротко и ясно: — Могу. — Ты, правда, останешься? — не поверил своим ушам Вэй Ин, поглаживая его спину, по которой мягким шёлком струились длинные, идеально прямые волосы. Лань Чжань не возражал против подобной фамильярности, видимо, рассудив, что с пьяного взятки гладки. — Да. — Так что же мы тут сидим? Идём скорее на гору! — воскликнул Вэй Ин и подскочил с места, однако его тут же повело, и он наверняка бы упал, если бы Лань Чжань не поддержал его. Лань Чжань сегодня был таким милым… Вопреки обыкновению не пытался читать мораль о вреде тяжёлого металла, расплатился с барменом и большую часть пути на гору тащил его на своей спине. Всё это время Вэй Ин молол языком какую-то чушь, но Лань Чжань, как ни странно, не просил его заткнуться и терпеливо выслушивал эти пьяные бредни. Проснувшись на следующее утро, Вэй Ин готов был счесть всё это чудесным сном, если бы не сидевший рядом с ним Лань Ванцзи, на коленях у которого лежал его гуцинь. — Лань Чжань, что ты здесь делаешь? — удивился Вэй Ин. — Живу я здесь, — ответил тот. — Ты пригласил меня вчера, разве не помнишь? — Смутно припоминаю, — почесал раскалывающееся темечко Вэй Усянь. — Ещё ты предложил мне играть вместе с вами, — продолжил Лань Ванцзи. — А ты… — многозначительно протянул Вэй Ин, надеясь на подсказку, потому что этого он, хоть убей, не помнил. — Согласился, — выдохнул Лань Чжань. — И ты позволишь мне осквернить Ванцзи, переделав его в электрогуцинь? — изумился Вэй Усянь. Если бы не знал, что Лань Чжань не умеет шутить — подумал бы, что тот смеётся над ним. — Делай всё, что нужно, — со всей серьёзностью подтвердил Лань Чжань, протягивая ему свой инструмент. Правда, вид у него при этом был такой, словно Вэй Ин собирался лишить его девственности, а не усовершенствовать его гуцинь. — Я буду с ним нежен, — игриво улыбаясь, пообещал Вэй Усянь и погладил ладони Лань Ванцзи, отчего тот смущённо опустил глаза. Романтичность момента была разрушена Сюэ Яном, который ворвался без стука, яростно ругаясь: — Убью эту суку! Но перед этим все пальцы на руках Яо поотрезаю, глаза на задницу натяну и вырву его брехливый язык! — Чэнмэй, тебя посадят! — напомнил ему об уголовной ответственности Вэй Усянь. — А мне плевать, лишь бы эта тварь не ушла от возмездия. Кроме того, Сяо Синчэнь обязательно вытащит меня из тюрьмы, — не унимался Сюэ Ян. — Так что, прости, бро, но в ближайшее время мы вряд ли сможем вместе сыграть. — Прошу прощения, но я знаю, как можно отомстить Цзинь Гуанъяо более изощрённо и в рамках закона, — подал голос явившийся вскоре после Сюэ Яна Сяо Синчэнь. — Мы затаскаем его по судам. — Иск о нарушении авторских прав? — словил налету Вэй Ин. — Думаешь, не отвертится? Да деньги Вэнь Жоханя любой суд можно купить. — Чтобы этого не произошло, мы представим веские доказательства. Вы оставайтесь здесь, а я сегодня же спущусь с горы и отправлюсь в Цишань, чтобы подготовить исковое заявление, — ответил ему Сяо Синчэнь. — Если заподозрю Вэнь Жоханя в нечестной игре, то попрошу помощи у своего однокашника Сун Ланя, который работает в Верховной народной прокуратуре и как раз ведёт дела, связанные с коррупцией. — Я поеду с тобой, чтобы помогать, — сверкая глазами, предложил Сюэ Ян. — Ты поможешь мне гораздо больше, если останешься здесь и не станешь делать глупостей, — сказал Сяо Синчэнь, кладя руку ему на плечо, отчего Сюэ Ян сразу же присмирел. — Просто медитируй по утрам, как делали мы вместе, а потом играй, как играл бы для меня. — Без тебя это будет уже не то, — вздохнул Сюэ Ян. — Я приеду за вами, как только дело будет готово к слушанию, — пообещал Сяо Синчэнь, обнимая его. Сюэ Ян не остался в долгу, беспардонно облапав своего адвоката, отчего Лань Ванцзи снова принялся изучать пол у себя под ногами. *** Через неделю гуцинь Лань Чжаня уже был переделан, и группа вновь приступила к репетициям. Цзян Чэн поначалу срывался на Лань Ванцзи, утверждая, что тот иногда фальшивил. Лань Чжань оставался равнодушен к выпадам в свой адрес, однако заставлял всех многократно повторять тот или иной проигрыш, пока звучание, по его мнению, не достигало совершенства. Тем не менее, его игре всё равно чего-то недоставало, и Вэй Ин прекрасно понимал, чего именно — живости и эмоциональности. Лань Ванцзи исполнял роковые композиции так, словно классические произведения на экзамене у своего дядюшки. Чересчур правильно и отстранёно, из-за чего они звучали несколько механично. Он был слишком скован своими представлениями о том, как нужно играть, и не признавал столь любимых Вэй Ином импровизаций. Точно так же и в их взаимоотношениях Лань Чжань продолжал держать себя в каких-то им самим установленных рамках, не позволяя Вэй Ину ничего, кроме недолгих объятий и прикосновений к рукам. С этим нужно было срочно что-то делать. Будь на месте Лань Ванцзи кто-то другой, Вэй Ин банально бы его напоил или подсунул перед концертом «фейской пыльцы» (так называл своё зелье Сюэ Ян). Однако поведение пьяного Лань Чжаня становилось абсолютно непредсказуемым. Кто знает, что он учудит под кайфом? Поэтому сей тёмный путь отпадал. Тогда-то Вэй Ину и пришла в голову мысль о кроликах. Они же ведь почти, как котики, такие же забавные и пушистые, только не мяукают и наверняка водятся где-то неподалёку. Их можно кормить и гладить, а ещё они не слишком прилипчивы. Пара кролей была отловлена им у подножия горы в тот же вечер и торжественно преподнесена в подарок Лань Чжаню. Поначалу тот ещё пытался сохранять серьёзный вид, но, как только окружающие перестали обращать на него внимание и восторгаться милыми пушистиками, то начал укачивать одного из кроликов. Второй — угнездился на руках у Вэй Усяня. На лице Лань Чжаня засияла редкая, как солнышко в северных странах, улыбка. Они долго тетёшкали кроликов и угощали их редиской и морковкой с грядок. Потом отпустили зверьков на волю. Однако вместо того, чтобы убегать от них в лес, кроли сначала обнюхали друг друга под возглас Вэй Усяня: «Смотри, они целуются!», а потом начали спариваться под его же: «А они времени даром не теряют!». Лань Ванцзи отвёл взгляд и попытался уйти, но Вэй Ин схватил его за руку. — У меня и для тебя есть угощение, — сказал он, протягивая на ладони пару выпрошенных у сладкоежки Сюэ Яна шоколадных конфет с ароматом рома. Вэй Ин надеялся, что этого должно хватить для того, чтобы у Лань Чжаня отказали тормоза, но при этом не отшибло мозги и память. — Спасибо, — поблагодарил его Лань Ванцзи и собрался спрятать конфеты в карман, но Вэй Усянь запротестовал: — Так не пойдёт. Я хочу тебя… — Лань Чжань сразу напрягся, но Вэй Усянь рассмеялся и продолжил: — …покормить, как кролика. Он забрал назад одну из конфет и, развернув обёртку, медленно поднёс её к губам Лань Чжаня, позволяя откусить крохотный кусочек. Затем несколько раз повторил это действие и, когда обе конфеты были полностью съедены, очертил пальцами его губы. Пальцы его были в подтаявшем шоколаде, поэтому Вэй Ин не вытер, а, наоборот, ещё сильнее испачкал его губы. — Что ты делаешь? — возмутился Ванцзи. Выходит, он не притворялся, а действительно не помнил, как однажды после того, как вместе напились, они с упоением дрочили друг другу, а потом Лань Чжань пожелал, чтобы на его теле остался какой-то памятный знак в честь этого знаменательного события. Так у каждого из них появилось на груди по восходящему солнцу. Вот только второму молодому господину Лань, несмотря на это, отшибло память. — Ты испачкался, а я помогаю тебе вытереть губы. Но ты прав, невежливо с моей стороны делать это руками, — с невинным видом проговорил Вэй Ин и, придвинувшись ближе, облизал его губы. Губы Лань Чжаня дрогнули и приоткрылись, впуская в себя язык, а глаза закрылись (вероятно, чтобы не видеть это безобразие). Кажется, ароматизатор уже начал действовать, потому что Лань Чжань уже не пытался отстраниться, напротив, всё сильнее прижимался к Вэй Усяню. — Вэй Ин, я больше не могу… — признался Лань Чжань примерно тогда, когда Вэй Ин уже и сам готов был взорваться от возбуждения. — Чуть ниже по склону есть довольно густые кусты. Ты позволишь мне… — прошептал Вэй Усянь. — Я позволил тебе наделать дырок в своём гуцине, а ты ещё спрашиваешь? — ответил Лань Ванцзи, и сам потащил его в вышеозначенные кусты.