об инстинктах

Юлиан с восторгом проводит взглядом шикарную карету с красивыми послушными лошадьми. Следом едет торговая повозка с мешками и ящиками, где также сидит, предположительно, сын торговца, юный мальчик, сверкающий огромными любопытными глазами вперёд, где виднеется город, куда стекают с дорог люди - кто с повозками, кто пешком, кто налегке на лошадях. Геральт нечитаемым взглядом смотрит на мальчика, пока его не загораживает другой купец. В последнее время он в принципе странный, после того как они ушли из той деревни с "чумой". С этой мысли Лютик легко перескакивает на другую, видя других богатых гостей, и когда те снова отдаляются, возвращает взгляд на дорогу, но понимает, что Геральта нигде нет. Омега расстерянно оглядывается, но вокруг только возвышающиеся люди на лошадях и большие колеса повозок и карет, под которые угодить лёгкое дело. Паника, как при прогулке, будучи ребенком, когда не видишь родителя вмиг охватывает его, и он прижимает к себе лютню, продолжая идти, движимый общим потоком людей. Они заходят в город, где по пути ведьмак так и не был встречен, и улыбаясь незнакомой девушке, что накинула на него венок из ярких желтых цветов, Юлиан отходит от толпы под крыльцо какого-то дома. Пахнет разнообразной едой и цветами, развешены плакаты в честь фестиваля, из окон наблюдают жители, пожелавшие переждать поток гостей дома. Позже все выйдут, и людей станет ещё больше, хотя, казалось, каждый сантиметр каждой улицы уже был забит. Лютик ходит по улицам, запоминая места, где можно будет хорошо подзаработать, иногда рассеянно поправляя венок, по пути покупает какую-то благоухающую мягкую булочку, и сам не замечает, что прогулял так до вечера. Геральта он так и не встретил. Желая ещё погулять, Юлиан прогуливается от гостиницы к харчевне, от одной к другой, спрашивая ведьмака, но везде ему пожимают плечами. Несколько мужчин просят зайти потом: один хозяин и два стоящих за стойкой сына хозяйки гостиницы, сказав, что есть дело. Один из братьев выглядел немного бледным, и сначала заволновавшись, омега хотел узнать подробности прямо на месте, но пошушукавшись, братья отпустили Лютика, попросив не забывать о них. Поболтавшись ещё по улицам, где-то отобедав, даже сыграв на лютне после, чем он и оплатил обед, бард выходит из харчевни, и прямо перед выходом видит знак целителя. Мужчина даже вздыхает вслух. Конечно, как он сразу не догадался? На праздниках убийства и травмы случаются чаще всего - толпа знающих друг друга людей сидят в одном замкнутом пространстве с алкоголем, взволнованые и возбужденные. И хоть с убийствами Йеннифер не работает, то с травмами - вполне. И с тем, что приносит деньги. Лютик, миновав длинную возмущенную очередь, заходит в дом с табличкой "перерыв". Женщина, ожидаемо, нигде не виднеется, и проведя несложный анализ помещения, заходит во внутренние комнаты, оставив гул толпы снаружи. - Йеннифер? - негромко позвав ее, Лютик нерешительно направился дальше после секундной заминки. Тишина и сумрак давили, стало боязно. В прошлый раз они не очень хорошо расстались - две альфы были на грани - как, конечно, казалось омеге - драки, и он сам был этому причиной. Но кто знал, сколько раз с тех пор виделись сами ведьма и ведьмак, и обычно, как помнил до тех событий Лютик, его друг всегда заходил к старой знакомой если знал, что она в том же городе. Оставалось надеяться, что дружба его знакомых сильнее глупых инстинктов, и Геральт с Йеннифер сейчас снова в хороших отношениях. Насколько это возможно для них и их природы. Только он закончил свою мысль, как раздался скрип досок, и только он подумал о том, что звук раздался не под ним, как врезался в ведьмака, выходящего из другой комнаты. Тот не выглядел удивленным, но тонкое облегчение Юлиан узнал. - Геральт, - выдохнул омега, не отстраняясь. Тот слегка улыбнулся, все ещё держа ладони под его локтями и коротко сжал их, приветствуя. Потом он немного обернулся корпусом, и Лютик увидел Йеннифер, стоящую недалеко от них со скрещенными на груди руками, смотрящую с насмешкой. - Лютик, - произнесла она. Тот кивнул, заставляя себя растянуть губы в улыбке, и неловко отошёл от другого мужчины. - Мы пойдем, - коротко проинформировал ведьмак подругу, и та лишь равнодушно пожала плечами. Они несколько секунд ещё смотрели друг на друга, будто ведя ментальный диалог, а потом одновременно двинулись. Геральт пошел к двери, Лютик поспешил за ним, а Йеннифер шла следом, закрывая дверь и становясь за стойку. Уши на секунду заложило, когда шум толпы обрушился на них. Вздохнув, она оглядела очередь перед ней и перевела взгляд обратно на них двоих, улыбнувшись на прощание Геральту и - Лютик драматично на несколько секунд шокировано замер в неловкой позе, - ему. Ведьмак потянул его к выходу, остановившись у двери, молча убрал на скамейку табличку с надписью "перерыв" и, не оборачиваясь, продолжая держать руку у него на спине, ушел. На секунду обернувшись, Юлиан заметил провожающий их задумчивый взгляд Йеннифер.

***

- Где ты был? - ворчал Юлиан, сидя на Плотве, чтобы снова не потеряться, пока Геральт вел их, следуя указаниям друга. - Вон там неплохая гостиница была, - кивает он на высокий красивый дом с огромным плакатом, сообщающим о скидках, - но можно и чуть дальше, там какие-то парни попросили свидеться, дело какое-то есть. Альфа лишь слегка кивает, не отклоняясь идет в дом с плакатом, не желая сейчас ни с чем разбираться. - Сначала попробовал тебя искать, но в такой толпе и дракона не сыщешь, - хрипло хмыкает, продолжая. - Потом подумал, что сам найдешься, а тут Йеннифер еще за километр пахнет, так что, как я и думал, встретились уже у нее. Йеннифер ничем не пахнет - она использует те же зелья, что и Юлиан раньше, когда водились деньги. Почему альфа скрывается никто не знал, но и делом ничьим это не было. Поэтому Лютик понимает, что ведьмак либо пошутил, либо речь опять идет об их супер магической связи, которой он совсем не завидовал. Нет. Ни капли. По легкой улыбке, когда омега ловит взгляд друга, он понимает, что это был первый вариант, поэтому тоже улыбается, фыркнув, и дальше они молча заселяются в, по умолчанию уже, один номер. Гостиницы по большей части уже заполнены гостями, как волна обрушившись на город, в котором проходил фестиваль, но им все же удалось отхватить просторную комнату с баней и большими кроватями. Плотва в небольшой конюшне при дворе отдыхает, пока Геральт первым занял баню, а Юлиан с наслаждением стоял, свесившись в распахнутое окно, наблюдая за поредевшей, но все еще непривычно в другие времена года густой толпой, ловя разнообразные запахи, вечерний воздух, а позже подготовив вещи на смену за несколько минут до выхода альфы. Закончив мыться, он вышел обратно в комнаты, постоянно убирая с лица мокрые волосы, с которых падали крупные капли на деревянный пол. Геральт закрыл окно как только вернулся из бани, поэтому в номере стояла тишина, и только тихий гул на фоне с улицы, проходящий сквозь тонкие трещины подоконника не делал тишину неловкой. Омега завалился на свою кровать, полежал полминуты, потом вскочил, схватил лютню и упал обратно, повернулся воодушевленно к альфе, но растерянно закрыл рот обратно - Геральт спал. Ведя себя намного тише, Юлиан вздохнул и отложил музыкальный инструмент, промокнув еще раз волосы вышел в коридор, захватив монет, аккуратно закрыл дверь, щелкнул ключом и пошел на поиски еды. Внизу попросив повара приготовить два обеда через час, выходит из здания. На улице тепло. Лютик надеется, что не заболеет - волосы не насквозь мокрые, а воздух теплый, но не пыльный, душный. Такой хочется вдыхать, согреваясь изнутри и одновременно освежаясь. Появляется какое-то чувство ностальгии: когда все было просто, свободно и легко. Чем глубже в середину города, где эпицентр лавок, харчевен и домашних семейных пекарен, тем сильнее запах, от которого нос сам глубоко делает вдох, а горло сглатывает слюну, мигом накопившуюся от аппетита. Мужчина набирает кучу булок, сладостей, покупает несколько цветков с сочными листьями и лепестками, и люди вокруг красивые, яркие, громкие и отдохнувшие. Счастливые от возможности дать, другие - от атмосферы. Лютик хотел бы жить так каждый день. В каком-нибудь городе, в котором каждый день праздник, где все радостные, простые, щедрые и веселые, где постоянно разукрашены дома, где рады гостям, где девушки раздают яркие ленточки, венки и улыбаются солнечно, приветливо. Лютик хотел бы жить в празднике. Лютик хотел бы, чтобы везде любили людей так, как здесь; как сейчас. Когда он приходит обратно, загруженный повар сообщает, что еда будет через несколько минут, и Юлиан кивает со спокойной улыбкой, присаживается неподалеку в углу с уютным жёлтым светом от свечей и ждёт. Он вздыхает, наслаждаясь чувством, которое приобрел не так уж и давно. Чувство это является совокупностью из многих других чувств, многие люди называют его просто и при том практично "когда все хорошо". У Лютика есть деньги, есть вкусная еда и удобная комната, есть друг, с которым ему приятно находиться, даже если между ними витает какая-то неопределенность, он чувствует себя на своем месте, в безопасности, наслаждаясь уважением и хорошим настроением других людей. Лютику просто хорошо. Заходя в номер, пытаясь не уронить никакие из благоухающих выпечкой мешочков, подноса с едой и при этом не помять цветы, Лютик бросает взгляд на ведьмака, что уже сидит на кровати, проводя рукой по лицу и с уходящей сонливостью во взгляде наблюдает за его ношей. Тот ухмыляется, опуская огромный поднос на прикроватный столик, опуская все остальное и сбегает за водой, находит сосуд и опускает туда цветы. Геральт, удивительно, не притрагивается к еде, пока не приходит омега и не информирует его где чья порция, и только после этого с жадностью накидывается на тарелки. Они заканчивают есть, ещё отдыхают и о чем-то разговаривают, и так заканчивается один из его лучших дней за последнее время. У обоих.

***

- Милая, я и не такое рассказать могу! Странно, что ты вообще обо мне раньше не слышала, ведь я со своим дорогим другом невероятно знаменит! - девушка улыбается, стоя за стойкой бара и наблюдая за странным бардом, твердо решив ему больше не наливать. Повеселив толпу, заработав денег, напившись и сам развеселившись, Лютик разошелся, рассказывая очаровательной девушке все истории, что смог вспомнить и придумать на ходу, пока оскорбленно не заметил, что его совсем не воспринимают всерьез. Но уходить он не хотел - Геральт пошел к тем самым братьям, у которых был заказ, а он оказался предоставлен сам себе. Осознал Юлиан, настолько они с ведьмаком проводят много времени вместе только тогда, когда все это время можно было занять чем-то другим, и он даже не нашелся чем. Возвращаться в номер не хотелось, делать там все равно нечего, но и истории заканчивались, фантазия тоже, да и слушателей больше не находилось. Настроение ухудшилось, хотя когда он выпивал его всегда бросало в крайности. То ему очень весело, то очень грустно; он мог вырубиться как только выпивка ударит в голову, или воспрянуть пьяной активностью ещё надолго, или забыть все до каждого мгновения, но в другой раз помня каждую секунду своего позора. Поэтому, в задумчивости, уже зрительно привыкнув к яркости и пёстрости улиц, Юлиан уже не уделял этому так много внимания, как позавчера. Удивительно, как быстро люди привыкают к хорошему, и то, что приносило им удовольствие, тускнеет. А может быть это все несколько огромных кружек эля? Кто знает. Во всяком случае, Лютик все равно возвращается в гостиницу, до сих пор пребывая в глубоких думах. Устав от быстрой смены эмоций, мужчина ложится на кровать, но дневной сон не шел. Вчера они с Геральтом гуляли почти весь день, спустив кучу денег, но никто, кажется, не жалел. Даже несколько раз фыркнув от смеха, когда мозг подбрасывал ему их совместные смешные и нелепые воспоминания, Лютик вскакивает с кровати в неожиданном приступе любви и привязанности к ведьмаку и желания что-то для него сделать. Он выходит обратно на улицу, и в своем порыве не чувствуя даже яркого солнца, но когда проходит немного времени, когда он не находит ничего, что подошло бы для подарка для его доброго друга, омега снова расстраивается и чувствует, как ему жарко. Он уже хочет развернуться, оглядываясь в поиске обратного пути в комнаты, что находятся на теневой стороне, и где он сейчас бы с удовольствием оказался, чтобы прилечь на прохладные простыни, но какая-то женщина проходит мимо него с очаровательным гребешком для волос. Не стесняясь, он интересуется у нее, где она нашла сей товар, и направляется дальше. Найдя наконец небольшую лавку с большим проходом, его взгляд тут же цепляется за несколько расчесок. Одна из них нравится лично ему, вторая в виде подарка альфе вышла бы за издевательство, - по крайней мере, воспринялась бы так точно - поэтому он ищет ещё какое-то время, пока не находит гребешок с волком, напоминающий ему тот, что на медальоне ведьмака. Сидя через полчаса на своей кровати и глядя трезвым взглядом на две вещи у себя в руках, он думает, а, собственно, какого черта. Захочет - и подарит. А тот, что с цветочками, оставит себе. Да? Он в волнении ждёт друга до самого вечера, чтобы вручить подарок, но Геральт приходит в отвратительном настроении и с ужасным запахом болота, ротовой слизи какой-то твари, что явно никогда не чистила зубы, крови, сразу направляясь мыться. Протрезвевший бард посчитал данный момент не самым лучшим, если он рассчитывает на реакцию, подразумевающую что-то большее, чем "ага, спасибо, я спать". Так что Юлиан тоже ложится, внезапно почувствовав себя невероятно уставшим. Гребешок Геральта лежит у него под подушкой, а свой на столике. Когда ведьмак возвращается, мокрый, чистый и в гораздо лучшем настроении, то замечает новый предмет в комнате, беря в руки, рассмотрев и насмешливо фыркнув, - серьезно, Лютик, сколько тебе лет? Цветочки? - но попробовав расчесать белые волосы. Вообще удивительно, подумал уже сонный бард, как его голова не превратилась в комок чего-то, если ему нечем расчесываться? Так что он, сонный, ещё, конечно, не полностью протрезвевший, уставший насыщенным днём, достает из под подушки гребешок с искусным узором волка и протягивает его альфе. Тот удивленно принимает подарок, рассматривая его несколько секунд и откладывая лютиковскую вещь, но когда переводит взгляд обратно на друга, тот уже спит. Геральт нежно улыбается и тоже ложится спать. Вскоре они оба видят сны.