об инстинктах

- Спасибо. Лютик недоуменно оборачивается, глядя в дырку в коротком рукаве рубахи, пока ещё не осознав где он находится, кто перед ним и кто вообще он сам. Было утро, где-то десять часов, Геральт достаёт из кармана штанов расчёску, показательно вытянув с вещью руку, и другой мужчина барахтается активнее, смущенно быстро закивав, разобравшись с одеждой. - Да. Пожалуйста. Доброе утро. - Мхм, - кивает Геральт, кладя завтрак друга, что уместил в одной руке, на прикроватную тумбу. - Я уже ел. Чай не приносил, остывает долго, а жарень какая сам чувствуешь. Красивая, - кивает на рубаху, - я пошёл. Если это не гейская паника, то Лютик не знает, что это. «Красивая рубаха, Лютик, ну а я пошел, сам разбирайся с этим», правда, Геральт? Юлиан садится на кровать, переживая маленький инфаркт, и, продолжая клоунаду, бьет пару раз подушку, и как ни в чем не бывало, вгрызается в булку. - Обычная рубашка, - бормочет.

***

Оказалось, ведьмак уже успел сходить не только к тем братьям, но нашёл и ещё пару заказчиков и одну заказчицу, которая сразу отпала, потому что как всегда внимательно выслушав приметы твари, тут можно было только разочарованно вздохнуть и посоветовать внимательнее следить за мужем. Что это значит, Геральт не объяснил, но, в целом, вариантов было не так уж и много, да и презрительный изгиб губ ведьмака о многом говорил. Сегодня день был свободен у обоих, ибо Геральт решил разобраться со всем позже, сначала ничего не объясняя, а после минуты молчания сказав, что хотел бы его кое-куда отвести. Юлиан закатил глаза с нежной усмешкой: - Мог бы просто сказать, что хотел провести со мной день, - и то, что Геральт ничего не сказал, ещё и немного отвернулся, казалось бы, в смущении, довело Лютика до ещё одного инфаркта. Но в тот же миг Геральт развернулся обратно, и лицо его было, как и всегда, абсолютно непроницаемо, что вернуло с небес. Впрочем, хорошего настроения это не отняло. Все это было утром. Сейчас уже пять часов вечера, и он изнемогал от любопытства перед этим загадочным местом, а его друг никуда даже не собирался. Они погуляли, накупили кучу еды, кусочничая, маленьких милых штук, что понравились Лютику, а Геральту, как он сказал, пожав плечами, ничего не было нужно. Сейчас они снова отдыхали в номере, жара спала, хоть и жара, как называл сегодня погоду Геральт, была преувеличена. Лютик сказал бы, было просто хорошо. Похоже, Геральт, как и все ведьмаки, плохо переносил жару, и предпочитал холод. Ему же больше нравилась жаркая погода, и он наслаждался их своеобразными выходными, наслаждался публикой, большим доходом, их прогулками и молчанием, а потом моментами с их разговорами, а когда Геральт уставал говорить, его монологами, но он знал, что останется услышанным, хоть ничего важного и не было сказано. Он наслаждался Геральтом. И ему было так хорошо. Лютик перевёл взгляд на соседнюю кровать, где мужчина, казалось бы, спал, но несмотря на умиротворенный вид и расслабленную позу был более чем в сознании, хоть и позволял себе разного рода слабости рядом со ставшим родным человеком. Неожиданно его рука дернулась, смахивая каплю пота с виска, волосы там были противно мокрыми и липкими, в раздражении сжал челюсть. Лютик подумал с сочувствием, что не стоило его таскать с собой в пик жары сегодня, и поднялся. Он знал, что чужие глаза тут же откроются, тонкими щёлками из-под почти закрытых век проведут его, пока он не уйдёт из поля зрения, и почти сразу закроются снова. Ему ничего не сказали, так что он выходит в бани, окунает несколько полотенец в не нагретую воду, выжимает и приносит обратно в комнаты, где на этот раз Геральт открывает глаза только когда он подходит к его кровати. Юлиан не трогает его, соблюдая чужой комфорт, предлагает мокрую ткань, взглядом указывает на чужой лоб. Полотенце растерянно берут, тупо уставившись. - А этим можешь обтереться, - подавая вторую ткань. Ее тоже берут. - Спасибо, - хрипло. Человек улыбается, садится обратно к себе, устраиваясь с пером и хорошими бумагами, что купил сегодня же, и от скуки начиная писать стихи, но быстро забивает и начинает рисовать, сам не замечая перехода действий. Через час, может, полтора, ведьмак встаёт со вздохом, и Лютик поднимает затёкшую шею, вопросительно улыбаясь, пока Геральт зевает и уходит умываться. Позже смотрит на него странным взглядом, который тот не понимает, и просто смотрит ему в шею, ожидая что там его друг надумает, и ему кидают: - Собирайся, - и идёт к двери. Лютик хмурится, вставая. - Что? Куда, погоди? - тот думает несколько секунд. - Есть, - пожимая плечом, и омега с сомнением думает, что тот пытается выглядеть слишком равнодушным. Одеваясь как всегда на прогулку, то есть, ну, просто, они выходят со двора, хотя Лютик думал, что они поедят на первом этаже, как всегда. Хоть харчевня, где они остановились, была в очень удачном месте - почти в центре города, недалеко был эпицентр фестиваля и всяких сезонных лавочек, они пошли дальше. Постепенно темнело, и Геральт завёл его на более тихую улицу, где прогуливались парочки, небольшие негромко смеющиеся компании и зашёл в одну из дверей. По привычке Лютик юркнул следом, и только позже пригляделся, куда они пришли. Помните его утренний инфаркт? Ничего не сравнится с тем, что происходит с ним сейчас. Кровь не поступает ни к сердцу, ни к мозгу, весь жар приливает к щекам и голову охватывает тугое кольцо, будто он долго поднимался по лестнице. Ладонь неловко хватается за край рубахи с короткими рукавами, - и он надел ее не потому, что Геральт назвал ее красивой утром, нет-нет, - и обреченно закидывает голову, игнорируя пару странных взглядов, пока идёт за широкой спиной его дорогого друга. Который, мать его, привёл его просто поесть, как тот сообщил ни в чем не бывало, а сейчас они в месте для богатых парочек. Какие у него, блять, хорошие друзья, а сейчас ему просто хочется умереть. Можно? Можно? - Все хорошо? - спрашивает у него Геральт, когда они садятся за самый крайний и невидимый стол. Бессовестный. Он коротко нервно смеётся. - Конечно, - выдавливает он с явным сарказмом. - Почему ты так переживаешь? - и иногда Юлиана бесит это его спокойное, равнодушное лицо, будто ему плевать на все, но он сдерживает этот секундный порыв сказать что-то противное. - Зачем ты привёл меня сюда? - срывается на громкий шепот, и ведьмак тоже невольно начинает говорить тише. - Тебе здесь не нравится? - Немного наклоняя в сторону голову, искренне спрашивая. - Нет, не в этом дело, - растерянно, - просто… Просто друзья не делают друг другу подобные комплименты, не спят в одной кровати чтобы было не страшно, не водят в рестораны и не поддаются своим сущностям, которым комфортно друг с другом, не ревнуют друзей к их подругам и не прикасаются друг к другу с редкой нежностью. Он много чего хотел сказать, но ловит себя на том, что неожиданно готов сорваться, когда подходит официант. В их время это дорогое удовольствие, и хоть подобные места отличаются от обычных только обслуживанием, контингентном и, ладно, может немного удобством и уровнем еды, но дорого здесь было непомерно. И хоть что-то внутри него в восторге пищит, ибо он был в таких местах только в юности, когда ещё мог по статусу посещать места намного дороже этих, сейчас это кажется чем-то намного более ценным, когда он не мог позволить себе такого. Не то чтобы он скучал по той своей жизни, но то, что он любил красивую жизнь, он не скрывал. Впрочем, все люди похожи в своих желаниях. Не то чтобы это что-то постыдное. Сейчас ему стыдно, потому что во-первых, во что он одет, а во-вторых его привёл сюда Геральт? Какого черта. А когда ему стыдно он начинает творить странные вещи и говорить странные вещи, думать о странных вещах и успеет испортить всем настроение. Сейчас ему не хочется позориться. Только не сейчас. Не с ним. Объект причины его страданий как ни в чем не бывало вслед за официантом спрашивает, чего он хочет, и Лютик спохватывается, растерянно смотря в список блюд. Отпуская парня-бету с фразой «мы пока подумаем», Геральт возвращает к нему свой взгляд. - Точно все хорошо? - Да, да, прости. Просто я… удивился, - неловко усмехаясь и после кивка мужчины напротив возвращает свой взгляд в меню. Снова отвлекается на мысли, вздыхая. Господи, почему он так переживает? В конечном итоге он заказывает что-то простое, но заинтересовавшее его, в то время как Геральт взял что-то классическое, будто он в какой-то забегаловке, - хотя можно сказать, что это просто самое приличное место в этом городе, называемое рестораном, - или в харчевне, но Лютик ничего не говорит. Просто пялится в скатерть, непривычно для себя молча, и непривычно для них обоих Геральт первым начинает говорить. Глупая беседа немного рассасывает неловкую тишину, кажущуюся оной только для человека, ведьмак же как всегда с независимым видом скучающе оглядывает зал в ожидании еды. Из-за небольшого количества столиков кажется, что народу немного, но все места в зале оказываются заняты. Это почему-то немного успокаивает Лютика, и он заставляет себя расслабленно откинуться на спинку удобного стула, внезапно припомнив какой-то старый смешной случай, не успевает задавить смешок. Геральт вопросительно поднимает бровь глядя на него, не поднимая кулака, подпирающего подбородок. И тот начинает рассказывать, и полминуты спустя все приходит в норму. После паники приходит спокойствие, а потом - счастье. Юлиан чувствует себя хорошо, окружённый приятной атмосферой, вниманием и хорошей едой. Он преисполнен хорошими эмоциями, много приятно смеётся и сверкает своими большими глазами на засмотревшегося на него в ответ ведьмака. Это был хороший вечер, заключает Лютик, выходя бок о бок с альфой из помещения, на самом деле, отличившимся от кучи других таких же вечеров с Геральтом, когда ему тоже было хорошо с ним, тем, что сам Геральт хотел сделать ему приятно, и решил отвести в какое-то особенное место. Юлиан спокойно относился к дорогим вещам, адекватно, лучше сказать, и сейчас больше ценил компанию, чем большие цифры, что им сказали за стойкой, после чего из своего бюджета он ничего не потерял, и подобные вещи. Внизу живота приятно тянуло легким возбуждением, и вдруг захотелось прижаться к руке Геральта, обвить ее, прижаться грудью, но в ту же секунду ему стало стыдно за свои мысли. В данном контексте, с данным человеком, такое поведение он посчитал неправильным, стыдным. Он вздохнул - неужели его так развело всего с нескольких бокалов вина? Его настроение снова изменилось, и ему снова стало легко. С наслаждением вдохнув вечерний воздух, он случайно задел локтем руку Геральта, идущего рядом. На выдохе извинившись, на что тот даже не обратил внимания, они медленно возвращались обратно к себе в номер. Но Лютик не хотел идти «домой». Ему хотелось сделать что-то глупое, хотелось ещё гулять, может, поиграть на лютне. Он был так счастлив сегодня. Бросив короткий взгляд на идущего рядом друга, он отметил его непривычно хорошее настроение, из-за чего Лютик улыбнулся. Конечно же, заметив его взгляд, тот повернул к нему лицо, подняв брови, и слабо улыбнулся в ответ. Он хотел сделать что-то глупое, так? Несмело коснувшись чужой ладони, он оплёл своей вторую, большую и сухую, с мозолями и парой шрамов на внутренней стороне. - Спасибо, - не отрывая взгляда от чужих глаз. Ведьмак смотрел на него недолгое время взглядом, который Лютик снова не смог разгадать, никак не реагируя на неожиданный контакт, но в итоге сжал ладонь в ответ. Закусив нижнюю губу, Юлиан резко отвернулся в попытке скрыть радость. Ответом ему стал смешок, ни капли не обидный и привычный.

***

Так странно вместе возвращаться в комнату после подобного вечера. Лютику кажется, что что-то должно произойти, что-то особенное. Возможно, Геральт поцелует его? От этой мысли Лютик сильнее сжимает перила, пока они поднимаются наверх. Но ничего не происходит. Ведьмак вроде все в таком же хорошем настроении, но теперь его внимание скорее вежливое, чем искреннее. Настроение немного опускается, захватывает детская обида, не настолько сильная, чтобы его друг заметил изменение в его эмоциях, но ее достаточно, чтобы мягко сообщить растерянному Геральту, что уже собрался спать, что Юлиан хочет еще немного погулять. Тот с сомнением смотрит на только что сложённую уличную одежду, и Лютик тут же добавляет, что пойдёт один. В конце концов, это он себе что-то напридумывал, верно? Взволнованно, насколько вообще возможно для Геральта, сказав, чтобы Лютик был осторожнее, все же уже довольно поздно, тот отпустил его. На самом деле, ничего, кроме ожидания какого-то шага со стороны ведьмака, он не придумывал. Они оба отрицали симпатию друг к другу, делали вид, что жить вместе, иногда спать, обниматься тесно и чувственно, жадно вдыхая чужой запах, ревновать - по-дружески, в целом, платонически и не имеет никакого подтекста, но потом испуганно отдалялись, путешествовали по отдельности какое-то время, чтобы потом снова схлестываться, тесно сидя друг за другом на Плотве. Смотреть на его широкую спину, отмывать его от мерзкой слизи, не в силах скрыть нежный взгляд, когда Геральт ласково гладит Плотву по морде, а та радостно ему подставляется, и много-много всего, и Лютик так влюблён, боже, он так влюблён.. Что думает о нем ведьмак? Кто он для него? Что чувствует? Он так хотел бы знать. Хотел бы узнать, каким Геральт бывает в отношениях, увидеть его новые стороны, слушать много-много приятных вещей о себе и отдавать, отдавать, отдавать столько же и даже больше. Совсем размечтавшись, позабыв об обиде и разочаровании, Лютик очнулся уже далеко от центра города. Тот был небольшой, очарователен в своих маленьких домах с цветами на подоконниках, в гостеприимстве и в довольных жизнью жителях, но все же везде есть и не самые красивые, благополучные районы. Хмуро оглянувшись, Лютик разворачивается, пытаясь сориентироваться, и шугается, когда дверь какого-то дома хлопает. Быстро выходя из серой улочки, он торопится обратно. К Геральту, конечно. К мягкой кровати и запаху еды с первого этажа, тихим разговорам в два часа ночи, когда они оба не могут заснуть. Завидев знакомые магазинчики, яркое окно с вырезным котом на ставнях, он довольно выдыхает, успокаивая разбушевавшееся сердце. Дергает дверь харчевни. И та оказывается закрыта. Первое, что он чувствует - это паника. Живот начинает крутить и сразу бьет холодный пот, Лютик сразу раздражается, но потом из него вырывается короткий хохот. Он смотрит в окно второго этажа, откуда обычно наблюдает за красивым праздником. - Геральт!.. - приложив руки ко рту на манер рупора, тихо зовёт Юлиан. Неловко мнётся минуту, ищет мелкие камушки, невольно начиная улыбаться от абсурда ситуации. Геральту осталось скинуть свои косы, и тогда Лютик точно сегодня умрет. Когда камни закончились, он собирает их снова, но найдя только половину из них. Окно открыто, и странно, что его друг до сих не проснулся, ведь обычно его можно разбудить даже сонным шепотом во сне. На втором камне камушек летит под кривым углом, залетая куда то в сторону в комнате. И, кажется, попадает прямо по ведьмаку. Лютик слышит раздражённое шипение, и в следующую секунду видит знакомое выбешенное лицо. В ответ он улыбается смущенно и наивно, положив ладонь на заднюю часть шеи, кончиками пальцев перебирая свои волосы, совсем короткие, там, где они заканчиваются. - Поможешь мне забраться, пожалуйста?.. Секунд десять Геральт с хмурым лицом обрабатывает информацию, а потом фыркает, осуждающе смотря на него. - Дверь закрыта? - Ты думаешь я стал бы будить тебя, чтобы забраться в окно, если бы она была открыта? - возмущённо громко шепчет Лютик. В ответ ему лишь закатывают глаза. Они недолго смотрят друг на друга, думая, что делать в этой ситуации. Дома здесь действительно маленькие, низкие, и кажется, вытянись бы во весь рост и подняв руки вверх, Геральт смог бы достать до потолка. Так кажется Лютику, который всегда смотрит на своего друга с задранной головой, и проблема тут вовсе не в нем, а в некоторых Голиафах, но ведьмак действительно создаёт такое впечатление. Это оказалось неожиданно горячим. В щеки отдаёт теплом, причём опять очень не вовремя, ведь они все ещё пялятся друг на друга. Странно на него посмотрев, но ничего не сказав, ещё подумав и что-то решив, Геральт исчезает из окна. Минуту ничего не слышно, потом хлопает дверь, а через тридцать секунд Юлиан видит, как открывается дверь харчевни. Ого, думает Лютик, он что, нашёл ключи, но… Геральт максимально многозначительно смотрит на него и саркастично говорит: - Она была открыта. Недовольным жителям по соседству приходится слушать громкий смех с улицы, но, боже мой, как же Лютику сейчас плевать. Он утыкается носом в чужое плечо, задыхаясь от смеха и всхлипывая, и это становится смехом на грани пьяной истерики, но вино давно выветрилось из него; чувствует ответное сотрясение тела, и его тянут внутрь. Они вваливаются в их общую комнату, и Лютик облокачивается на дверь, как только та закрывается, и оказывается под нависшим над ним Геральтом, что качает головой, смотря на него мягким взглядом. - Потрясающий. Неожиданный комплимент заставляет Лютика застыть, выискивая что-то в чужих глазах. Но тот отвлекает его, на выходе проводя рукой по чужой пряди волос, и он не может придумать ничего, кроме как прижаться щекой к чужой руке. Но ведьмак отстраняется. - Давай спать. Лютик растерянно смотрит на то, как альфа меняет рубашку на ночную, и просто? Ложится? Чувствуя себя брошенным, он опускает руки, и наконец отрывается от двери, отворачиваясь от половины комнаты друга. А он только что был так счастлив.