Роман его жизни

      Вечером пятого дня они наконец-то добрались до места. Как назло, весь день сыпал мелкий снег, и видимость была совсем плохая. Кирилл, и так ехавший осторожно, вынужден был совсем сбросить скорость. Машина, загруженная по полной, шла тяжело, и это тоже заставляло его нервничать и останавливаться чаще. Да и Ромка строго следил, чтобы он побольше отдыхал.       И хоть они и останавливались на ночь у знакомых Егора Степановича, усталость брала своё. Кирилл почти возненавидел машину, так и заявил Ромке:       — Ближайшие пару месяцев буду только пешком ходить!       Рома, конечно же, ему сочувствовал, но поддержать мог только морально — прав у него не было.       В город они въехали уже в темноте. Долго петляли по улицам, потом искали свой новый дом. Хотелось одного — наконец-то нормально лечь и уснуть, даже голод не чувствовался. Но надо было поднять всё то, что они под руководством Клавдии Андреевны загрузили в машину Кирилла.       — Зачем нам это надо, — ворчал Разумовский, поднимая на третий этаж тяжёлый тюк, что в нём — он не имел ни малейшего понятия.       — Оставлять нельзя, — пыхтел сзади Ромка, ему Кирилл самолично выбрал тюк поменьше и полегче. — Клавдия Андреевна сказала, что всё это нам будет нужно сразу.       — Да что там нам нужно! — с облегчением выдохнул Кирилл, сбрасывая свою поклажу прямо на пол перед дверью с нужным номером.       Ключи лежали в конверте с документами, который передал ему Егор Степанович. И по закону подлости Кирилл оставил его в машине.       — Я сбегаю, — правильно понял Ромка выражение его лица.       Кирилл забрал у него тряпичный свёрток, а в обмен вручил ключи. Рома, перескакивая через ступеньку, понесся вниз, а Кирилл остался стоять, подперев плечом стену.       За спиной раздался звук открывающейся двери, и старческий голос произнёс:       — Вы чего тут хулиганите?! Я вот сейчас милицию-то вызову!       Кирилл повернулся и попытался улыбнуться — не думал, что с новыми соседями придётся познакомиться так быстро.       — Добрый вечер, — вежливо поздоровался он. — Мы не хулиганим, мы ключи забыли. Вот, отправил племянника за ними.       — Так вы вместо Андроновых, что ль? — бабулька не торопилась проявлять дружелюбие. — Тож, поди, такие же алкаши!       — Нет, что вы, я и не пью совсем, а племяннику нельзя, — поспешил успокоить её Кирилл.       — Ну-ну, посмотрим, — недоверчиво протянула старушка, рассматривая Кирилла с головы до ног. Видимо, его вид её удовлетворил, и она, чуть подобрев, представилась: — Варвара Александровна я, соседка ваша, значится.       — Кирилл, — в свою очередь представился Разумовский. В этот момент поднялся Ромка. — А это Роман, мой племянник, будет жить со мной.       Видимо, Ромка больше понравился Варваре Александровне, потому что голос её заметно потеплел.       — Что ж он худой такой у вас? Больной?       — Да нет, вроде здоров с утра был, — растерялся Кирилл.       — Здоровый я, бабушка, — улыбнулся Ромка. — Мама говорила, что у меня мясо на костях не держится.       Пока Ромка уверял соседку, что со здоровьем у него всё в порядке, Кирилл открыл дверь и закинул внутрь оба тюка. Услышав, что прежние жильцы не отличались высокой культурой, он ожидал увидеть оборванные обои, сорванные двери и разбитую сантехнику, но, к его удивлению, всё было довольно прилично. Конечно, с его квартирой — бывшей квартирой, поправил он сам себя, — не сравнить, но жить можно.       И по размерам их новое жильё было значительно меньше, хотя комнат тоже было три. Кирилл обошёл их одну за другой. Две были абсолютно пусты, только на полу валялся какой-то мусор, а вот в самой большой, проходной, стоял старенький диван-книжка на высоких ножках. Уже хорошо, будет где спать — не на голом же полу им в самом деле укладываться, не лето, поди.       На кухне у окна обнаружился такой же старый стол, на нём вверх ножками были перевёрнуты пара табуреток, вплотную к раковине стояла газовая плита — и всё. На стенах ярко выделялись места, где раньше были навесные шкафчики и стоял холодильник, словно бывшие жильцы оставили Кириллу схему, как ему следует тут всё обустраивать.       — Жить можно, — резюмировал незаметно подошедший Ромка. — Отдохнул? Пойдём остальное поднимать!       Последней Кирилл поднял свою пишущую машинку, а Рома достал из багажника не замеченные раньше Разумовским альбомы и большие папки.       — Что это? — спросил Кирилл.       — Мои рисунки, — ответил Рома и торопливо добавил, — они не займут много места и мешать не будут.       — Ром, ты чего? — удивился Кирилл. — Рисунки — это хорошо, я с удовольствием посмотрю. А ещё, знаешь, можно их по стенам развесить, а то обои тоску навевают, — засмеялся он.       Рома ничего не ответил, но улыбнулся.       До рисунков дело так и не дошло, сначала нужно было разобрать вещи. Умница Клавдия Андреевна позаботилась и о постельном белье, и о паре полотенец, и о минимальном наборе для кухни. Вся посуда была упакована в несколько слоёв старых газет, даже сковорода и кастрюля. Вот только готовить на них было нечего.       — У нас ещё осталась пара пирожков, — Ромка заглянул в теперь значительно опустевшую сумку, что дал с собой Егор Степанович, — кефир и варёные яйца.       — Надо доедать, а то испортятся, холодильника у нас пока нет, а на балконе до утра замёрзнет всё, — устало произнёс Кирилл.       — Вот здесь можно пока сложить, — Ромка чуть отодвинул стол, и Кирилл увидел под подоконником дверцы, — мы дома тут овощи хранили, чтобы подольше не портились. Рома открыл фанерные дверки, и из ниши ощутимо потянуло холодом. Что же, решил Кирилл, одной проблемой меньше — уже хорошо.       Звук дверного звонка гулко разнёсся по пустой квартире и заставил вздрогнуть обоих, Ромка даже побледнел, поэтому узнавать, кого там принесло, отправился Кирилл. Не спрашивая, кто там, он распахнул дверь.       — Вы машину-то от подъезда уберите, — за порогом стояла Варвара Александровна, кутаясь в тёплую шаль. — Стоянка за домом.       — Конечно-конечно, — Кирилл мысленно стукнул себя по лбу, — сейчас переставлю. Рома, дай мне ключи от машины, — крикнул он вглубь квартиры.       — Тише! — строго приструнила его старушка. — Ночь на дворе, людям на работу утром, а ты раскричался!       — Он не специально, — встал на защиту Кирилла подошедший Ромка, — устал просто, мы ехали долго. Вы проходите, у нас, правда, нет ничего…       Варвара Александровна отказываться не стала, вошла, а Кирилл тем временем пошёл вниз, хотя ноги уже не слушались. По возвращении Варвары Александровны в квартире он не обнаружил, зато в «большой», как окрестил её Кирилл, комнате к дивану была приставлена раскладушка, а на кухонном столе прибавилось продуктов.       — Вот, баба Варя принесла, — улыбнулся Ромка. — Кажется, она решила взять надо мной шефство.       Он подошёл вплотную к Кириллу, обнял его и уткнулся лбом в плечо.       — Устал? — спросил Кирилл, обнимая в ответ. — Пойдём постель стелить. Кто спит на раскладушке?       — Я могу, — пробубнил Ромка, не отрываясь. — Но не хочу.       — А я тем более, старый уже для такого, — тихо засмеялся Кирилл.       — Ты не старый! — почему-то обиженно возмутился Ромка и тут же стушевался, вывернулся и, пыхтя, деловито начал заправлять диван.       Утром их разбудило множество звуков: хлопали двери, раздавались шаги, где-то плакал ребёнок, скандалили женщина и мужчина…       — Господи, — простонал Кирилл, — что это?       — Соседи, — сонно улыбнулся Рома. — Привыкай.       — Как тут жить-то? Всё же слышно, — натянул на голову одеяло Разумовский.       Ромка тут же нырнул к нему, правильно поняв, о чём говорит Кирилл. Кроме поцелуев, между ними так ничего и не случилось — не смог Кирилл воспользоваться Ромкиным беспомощным состоянием, а потом всё закрутилось, и стало вовсе не до того. Он так надеялся, что на новом месте наконец-то сможет показать своему котёнку, как всё должно быть, без насилия и принуждения, но совсем не предполагал, что опять столкнётся с проблемами. Не с такими масштабными, как прежде, но всё же…       — На стены ковры повесим, — шептал тем временем Ромка, прижимаясь к нему. — И на пол тоже надо будет постелить…       — Терпеть не могу ковры, — ворчал Кирилл, а сам гладил Ромку по спине.       Рука сама собой спускалась всё ниже и наконец оказалась на ягодицах. Ромка завозился, Кирилл подумал, что он сейчас сбежит, но тот стянул с себя плавки и опять прижался.       — С коврами тише, — объяснял Ромка, словно неразумному ребёнку, а сам повторял то, что делал с ним Кирилл, — и теплее.       Его рука несмело изучала тело Кирилла, возбуждая и даря наслаждение.       — Ром, остановись! — взмолился Разумовский. — Остановись, пока не поздно!       — А если я хочу? Ты обещал! — жарко шептал Ромка ему в грудь.       Кирилл не помнил, чтобы давал такие обещания, но уличать мальчишку во лжи не стал.       — Нас же услышат, — привёл он последний аргумент. — Что же ты делаешь… — простонал, когда Ромкина рука обхватила член.       — Никто не услышит, — пообещал Ромка, и Кирилл сдался.       Ромка не был девственником, но Кириллу хотелось показать ему, как это бывает, когда по желанию, когда партнёр относится с нежностью, что боль если и есть, то приносящая удовольствие…       Кириллу хотелось видеть Ромку, но под одеялом было темно. А ещё душно и жарко. Однако избавляться от него они не торопились, наоборот, натягивали обратно, если оно чуть сползало — толстый ватный слой как будто отгораживал и защищал от внешнего мира.       — Не пожалеешь? — ещё раз попытался удержать их обоих от последнего шага Кирилл. — Вдруг всё-таки встретишь девушку…       — Я такой же, как Костя, — перебил его Рома, повторив уже однажды сказанные слова. — Я ему так завидовал тогда. И я за вами подглядывал, — признался он совсем тихо.       — Ах ты ж! — то ли засмеялся, то ли возмутился Разумовский, но продолжить ему не дали — Рома обхватил его за шею, притянул к себе и впился в губы. — Уже лучше, — констатировал Кирилл, когда ему позволили вдохнуть, — но учить тебя ещё и учить, — и, не дав словам разойтись с делом, приступил к обучению.       Толкаясь в Ромку и ловя его тихие стоны, Кирилл понял, что ни за что не отпустит его от себя. Если придётся — будет унижаться, на коленях стоять, но не отпустит. Странные мысли, никогда и ни с кем не приходило ему подобное в голову, а тут вот, пожалуйста. А Рома, не подозревая, какие планы по его поводу строит Разумовский, отдавался со всей страстью, цеплялся за плечи, тянулся за поцелуями и сводил искушённого и опытного партнёра с ума.       Потом они просто лежали. Наконец-то можно было откинуть одеяло и вдохнуть свежего воздуха. Кирилл уложил Ромку на себя, гладил его по влажной спине. В голове не осталось ни одной мысли, а тело наполнилось приятной лёгкостью. Ромка поднял голову, влажные волосы чуть вились, чёлка прилипла ко лбу, на губах блуждала улыбка, а глаза словно у пьяного.       — С новосельем, — сказал он и тихо засмеялся.       — С новосельем, — засмеялся в ответ Кирилл.       — Вставать надо, а не хочется, — продолжил Ромка, опять опуская голову на грудь Кириллу.       — Зачем? Давай полежим ещё, — удивился тот.       — Баба Варя обещала зайти, покажет нам, где тут что, — вздохнул Рома. — Ну, магазины, паспортный стол, поликлинику — самое нужное, а там сами разберёмся.       — Так чего мы тогда лежим! — подхватился Кирилл, и Рома засмеялся уже в голос.       Они быстро собрали диван, аккуратно сложив одеяло и подушки на краю, а вот простынь пришлось уносить в ванную и застирывать. Кирилл открыл дверь на балкон, чтобы проветрить комнату, а Ромка тем временем возился на кухне, готовя им нехитрый завтрак.       — Да, ковры нужны, — решил Кирилл, когда все следы произошедшего были скрыты. — В спальне — два! Нет — три! На пол тоже.