Лебедь

Когда Эмма переступила порог кабинета, Реджина не сразу заметила вошедшую студентку — сначала она услышала только голос. Голос молодой, немного самоуверенной девушки. По тону было сразу ясно: за словом в карман не полезет. В отличие от других учеников, никто ещё так бесцеремонно не заявлялся на её лекции. Сейчас Реджина искала одну методичку, которая могла бы пригодиться ей на сегодняшнем уроке. В этом году у неё снова новая группа, и ей вновь предстояло знакомить новичков с основами. Поэтому, когда девушка вошла в класс, Реджина даже не подняла голову — только когда нашла нужную книгу, она обернулась. И тут же узнала её. Это была она. Та самая девушка из парка. — Присаживайтесь, мисс…? — прозвучал её ровный, уверенный голос. — Свон. Эмма Свон, — ответила девушка, стараясь говорить чётко. — Мисс Свон, в этом кабинете пунктуальность — не абстрактная рекомендация, а требование. Прошу запомнить. Занимайте место. Когда Эмма проходила мимо, Реджина окинула её внимательным взглядом. Волнистые белокурые волосы, чёрные очки, серо-голубые глаза… Узнать её было нетрудно. Эмма была симпатичной, но выглядела чуть старше своих лет. В ней чувствовалась зрелость — возможно, из-за манеры держаться, уверенности в себе или взрослого взгляда. Среди сверстников она определённо выделялась. Реджина вспомнила тот вечер в Мэдисон-сквер парке. Это был концерт, организованный школой в честь начала учебного года. Голд попросил её приглядеть за учениками, и она согласилась — не столько из-за должностного долга, сколько потому, что любила музыку. В молодости она часто ездила на рок-фестивали, и у неё был свой кумир, ради которого она могла пересечь полстраны. Сейчас то было давно и далеко, но всё равно приятно — пусть даже просто присмотреть за школьниками и послушать выступление. На сцене тогда пел Нил Кэсседи — талантливый парень с хорошим вкусом. Он сам писал песни и музыку, что редко встречается у подростков. Но тем вечером внимание Реджины привлёк не он. В стороне, на скамейке, сидела девушка и рисовала в блокноте. Реджина села рядом, закурила, не обратив сначала особого внимания. Но внезапный порыв ветра подхватил листок и унёс его к ногам Реджины. Она подняла его — на нём был набросок. Её портрет. Чёткий, живой, в резких линиях. Черты были узнаваемыми, переданными неожиданно точно. — Это ваше? — спросила она, подняв глаза. — Да… Простите. Я просто рисовала. Если вам не нравится — можно не смотреть, — немного смущённо ответила девушка. — Почему же не нравится? — Реджина слегка улыбнулась. — У вас талант. — Спасибо. Я не училась. Просто люблю рисовать. — Это видно. У вас уже есть стиль. Некоторые мои студенты годами не могут добиться такого. — Хотите — можете оставить рисунок, если он вам нравится, — предложила Эмма. — Никогда не любила, когда меня рисуют. Но это — исключение. — У вас красивая и необычная внешность, — искренне сказала Эмма. Реджина удивилась. В словах не было заигрывания — только искренность. И, несмотря на привыкшее к комплиментам сердце, она уловила в этом нечто большее. Улыбнулась. — Приятно слышать такие слова от такой юной особы, — ответила она, заметив, как Эмма смущённо отвела взгляд. — Думаю, вам часто делают комплименты, — добавила девушка. — Возможно, раньше, — с лёгкой усмешкой сказала Реджина. Очарованность Эммы была забавной, но вовсе не раздражающей. — Почему вы смеётесь? — Просто забавно слышать, как молодёжь считает, что с возрастом всё теряет смысл. — Ну… посмотрим, — усмехнулась Эмма. — Можно спросить? Вы ведь тоже занимаетесь искусством? Раз сказали, что ваши студенты так не рисуют… — Да, я преподаю искусство в NYSA. — Тогда вашим ученикам повезло. Я бы хотела такую красивую учительницу. Уверена, вас все любят. — Скорее наоборот. Меня недолюбливают. — Почему? — Я строгий учитель, — спокойно ответила Реджина и чуть улыбнулась. Морщинки у глаз придали ей особенное очарование. — У меня вообще не было учителя. Всему училась сама, — сказала Эмма. — И давно ты рисуешь? — Сколько себя помню… Она начала рассказывать о своём творчестве, и Реджина слушала её с удивительной для себя вовлечённостью. Они беседовали легко, будто знакомы давно. Где-то посередине разговора перешли на "ты", и Реджина даже не пыталась это остановить. — Хочешь, покажу тебе свои работы? Тут недалеко. Заброшенная стройка, в конце квартала, — вдруг предложила Эмма. Реджина задумалась на долю секунды… и согласилась. Её повело вперёд не любопытство — скорее, что-то менее рациональное. Что-то в Эмме притягивало.

***

Идти было действительно недалеко. Они прошли всего один квартал, как и обещала девушка, потом свернули в какую-то незнакомую Реджине улицу. Вскоре оказались у заброшенной стройки. Женщина невольно нахмурилась — перспектива пробираться через развалины ей совсем не нравилась. — Слушай, а ты уверена, что нам стоит туда идти? Тут вообще-то небезопасно, — с долей недоверия сказала она. — Без паники, я знаю, куда иду. Проведу тебя безопасным маршрутом. О своей голове можешь не переживать. А вот насчёт туфель… — Эмма бросила взгляд на шпильки Реджины и неодобрительно покачала головой. — Не уверена, что это была хорошая идея. Но ничего, постараюсь проследить, чтобы ты ничего себе не сломала. Реджина всё ещё не могла привыкнуть к вольной манере общения девушки, но, странное дело, не спешила ставить её на место. Что-то в ней останавливало от резких слов — может, сочувствие, а может, странное, едва уловимое любопытство. — А ты часто бродишь одна по таким местам? — попыталась перевести разговор в другое русло Реджина. — Часто? Всегда. Я на таких стройках выросла, — засмеялась Эмма, и Реджина на мгновение растерялась от её реакции. — В смысле выросла? А родители что, были не против? Это ведь небезопасно… Вот если бы мой сын… Она не успела договорить — Эмма перебила: — У меня нет родителей. Меня некому было контролировать. В голосе девушки прозвучала лёгкая грусть, почти равнодушие. Реджина почувствовала странный укол — ей стало жаль её. Хоть и понимала, что не может по-настоящему представить, через что той пришлось пройти. — Извини, я не хотела тебя задеть… Но разве о тебе никто не заботится? — Никто. Я сама за себя. Ну, и Нил. — Нил? Нил Кэсседи? — Реджина удивилась. Она вспомнила парня, которого Голд привёл в школу в прошлом году. Сначала она была категорически против, но позже вынуждена признать, что Нил оказался не таким уж проблемным. Хотя… хлопот от него хватало. — Да, он мой лучший друг. Мы вместе с детства, — гордо заявила Эмма. — Не думала, что ты его знаешь. Он учится в нашей школе. Талантливый парень. — Я знала, что он поступил в какую-то престижную школу, но не знала, что именно в вашу, — пожала плечами Эмма. — Ты не знала, где учится твой лучший друг? — нахмурилась Реджина. — Мы не обсуждаем это. И не виделись уже полгода. Я уезжала. — И где ты была всё это время? — в голосе Реджины прозвучало искреннее любопытство. — Путешествовала. Рисовала. Иногда зарабатывала этим. А ещё говорила всем, что мне восемнадцать, и что у меня украли документы. Люди верят. Сказано это было так просто, словно враньё и бегство были для неё чем-то привычным. Реджина не осуждала. Она понимала: уличная жизнь не оставляет выбора. — Ты не промах, — сдержанно усмехнулась она. — Но ты правда не хочешь, чтобы тебе кто-то помог? — Кто? Взрослые? Нет уж, спасибо. Я не хочу обратно в систему. — Почему? — Ты не поймёшь. Ты не росла в этом. — Возможно, но я кое-что знаю… — тихо произнесла Реджина. — Ты была сиротой? — удивилась Эмма. — Нет. Но мой сын — да. Я усыновила его, когда он был младенцем. — Серьёзно? У тебя есть сын? — Да. Уже почти одиннадцать. — Реджина говорила спокойно, почти буднично. — Вау. А ты не выглядишь как мать десятилетнего ребёнка. Ему повезло. У него крутая мама. Реджина чуть усмехнулась. Сегодняшний её образ — кожаный плащ, тёмная помада, шпильки — напоминал скорее рок-звезду, чем преподавателя или заботливую мать. Но в этом и был её способ иногда сливаться с толпой. Эмма, однако, увидела в ней нечто другое. Не фасад. Настоящее. Женщина посмотрела на стройку, куда уже направлялась Эмма. — Ну что, ты готова к приключениям? — прозвучал голос девушки. — Полагаю, пути назад уже нет? — Видимо, да. С этими словами Эмма отодвинула перекладину с двери и шагнула внутрь. Реджина последовала за ней. И даже не поверила — она действительно пошла за этой почти незнакомой девчонкой… и ей это почему-то не казалось глупостью.