Лебедь

Эмма уже ушла вперёд, когда Реджина пробиралась сквозь груду строительного мусора в заброшенном здании. — Эй, может, ты меня подождёшь? — позвала Реджина, глядя вверх на девушку, которая ловко перескочила ещё через одну ступеньку и оказалась этажом выше. — Здесь столько мусора и хлама, я за тобой не успеваю! И на улице уже стемнело — здесь почти нет света. Эмма закатила глаза и спустилась на пару ступенек, чтобы подать ей руку. — Эх, спасибо... — с вздохом сказала Реджина, хватаясь за руку девушки. — Боже, зачем я на это подписалась? Куда ты меня ведёшь? — всё ещё причитала брюнетка. — Не беспокойся, маньяк тебя там не поджидает, — усмехнулась Эмма. — Вообще-то я здесь живу. Временно. Нил обещал помочь с этим. — Ты живёшь здесь? Ты серьёзно? Тут же воняет, грязно, холодно... Как вообще можно жить в таком месте? — Реджина была в полном шоке. — Я же сказала — временно. И давай без ахов, вздохов и нытья. Не люблю, когда мне жалуются под руку, — буркнула Эмма. — Не хочешь идти дальше — можешь вернуться. Я не думала, что ты такая трусиха. — А ты слишком дерзкая для подростка, — заметила Реджина. — Кстати, сколько тебе лет? — Мне шестнадцать. И, поверь, с тобой я ещё мягкая, — хмыкнула Эмма. — Кто-то другой уже давно бы пошёл назад. — С тобой, смотрю, не забалуешь... — Реджина сама удивлялась, как легко позволила девчонке руководить. Обычно это она брала всё под контроль. Но сейчас… сейчас будто всё было наоборот. — Вот именно, — согласилась Эмма. — И всё же, может, скажешь, сколько нам ещё идти? — Мы почти пришли, — отозвалась Эмма, когда они поднялись на ещё один этаж. Только вот проблема — чтобы попасть в нужное помещение, нужно было пройти по доске, проложенной между двумя плитами. А под ней — метров двадцать вниз. — Ты хочешь, чтобы я прошла по этой доске?! — воскликнула Реджина, уставившись на узкий проход. Эмма вопросительно подняла бровь, шагнула вперёд и уже оказалась на середине доски. — Только не говори, что боишься высоты, — бросила она. — Я не боюсь, когда есть страховка! А там, между прочим, двадцать метров подо мной. Если я упаду... И вообще, как мы обратно вернёмся? — Обратно мы сюда не пойдём. Так что не переживай. Остался последний рывок. Дай мне руку… Это не так страшно, как кажется, — сказала Эмма, протягивая руку. Реджина нерешительно взяла её ладонь. Доска под ногами качалась, руки вспотели, в груди бушевал адреналин. — Вот зачем я пошла с тобой? Мы сейчас свалимся, — пробормотала она, когда доска вдруг опасно зашаталась. — Держись за меня — не свалимся, — спокойно сказала Эмма. Реджина шагнула вперёд. Доска снова скрипнула. Она едва не оступилась — ноги дрожали, каблуки мешали идти. Пальцы онемели от напряжения. Но Эмма держала её крепко, и, почувствовав панику, обняла её за талию и велела идти боком. — Не бойся. Мы почти пришли, — прошептала она. Наконец, ступив на бетонную плиту, Реджина выдохнула: — Ты решила меня угробить? — Прости, что не дала тебе свалиться, — с сарказмом бросила Эмма. В ту же секунду за их спинами с грохотом рухнула доска, по которой они шли. — Ну вот… — расстроенно сказала Эмма. — Теперь без мостика осталась. — Да уж лучше так, чем когда-нибудь ты свалишься отсюда сама. — Не свалюсь! — отрезала Эмма. — В отличие от тебя, я не паникую без повода. — "Без повода", как же… — буркнула Реджина. — И куда теперь? — Направо — и мы на месте, — ответила Эмма и зашагала вперёд. сего в нескольких шагах Эмма остановилась у входа в небольшую комнату. Двери не было — только светлая ткань, колыхавшаяся от лёгкого ветра. Внутри царила мягкая полутьма. Когда они вошли, Эмма включила гирлянду и зажгла пару свечей — и комната будто ожила. На низком столе лежали её вещи: рюкзак, несколько скетчбуков, книги, карандаши и какие-то мелочи. Вещей было немного, но каждая казалась личной, важной — как будто Эмма принесла сюда всё, что для неё по-настоящему дорого. Реджина подошла ближе и заметила стопку книг. — “Кандинский. О духовном в искусстве… Мондриан… и даже Пауль Клее.” — прочитала она вслух и слегка улыбнулась. — Не ожидала, что тебе близки такие авторы. Эмма пожала плечами, чуть смущённо. — Иногда хаос помогает увидеть смысл. А рисунки... — она кивнула на стены. — Это мой способ говорить, когда не хватает слов. Реджина огляделась. Все стены были расписаны: где-то — фрагменты сказок Андерсена, превращённые в современные сцены, где-то — абстрактные пятна и линии, словно отражения внутреннего мира. В углу висел гамак, и Эмма без колебаний запрыгнула туда, покачиваясь, будто в нём чувствовала себя защищённой. — Садись, — улыбнулась она, похлопав рядом. Реджина колебалась, но потом всё же присела. Гамак мягко покачнулся, они сидели друг на против друга, обе какое-то время просто молчали, глядя друг на друга, а потом взгляд Реджины упал на татуировку которая торчала из под черной майки. — Откуда она у тебя? — тихо спросила Реджина. Эмма провела пальцем по контуру рисунка. — Это... я. Моя фамилия — Свон. Раньше она казалась мне чужой, будто не моей. Но потом я перечитала “Гадкого утёнка”. И поняла, что, может быть, всё дело в пути — нужно просто дорасти до себя. Так и появился лебедь. Реджина слушала, не перебивая. В голосе Эммы было столько тепла и детской веры, что в какой-то миг она вспомнила себя — девочку, которая запиралась в мамином кабинете, играла с её волшебными украшениями и сочиняла истории, где добро всегда побеждает зло. Тогда ей тоже казалось, что магия — это просто выдумка. Пока однажды не оказалось, что ее мать была ведьма и сколько всего она о ней просто не знала, пока сама не оказалась на пороге тьмы. Точнее нет, она там побывала. И глядя на татуировку Эммы она, что у каждого есть своя тайная история. - Мне знакомо это чувство. В моем детстве тоже было много тайн, до сих пор не разобралась, кто я. - поделилась Реджина. - Расскажешь? - Эм...Ну это долгая история и вообще не уверена, что хочу сейчас об этом кому-то говорить. Ну, что ж...я думая время позднее. Нам надо возвращаться. Я обещала сыну вернуться пораньше после концерта. - сказала женщина - Да, конечно. - сказала Эмма. - Только подожди. Надо найти более подходящую обувь для тебя. - добавила она, спрыгивая с гамака. - А что у тебя найдься? - Где-то были старые кроссовки. - Да же так? - удивилась Реджина, понимая, что вещей у девушки не много. - Ну, я не выкидываю старые вещи иногда, мало ли пригодятся. - С улыбкой сказала Эмма, перебирая свои вещи. - Эх вот они. - Она кинула их на пол. Можешь одевать их. А туфли, могу кинуть в свой рюкзак. Реджина кивнула и стала переобувать обувь. Когда она наконец оделась, то стала на пол головы ниже самой Эммы. - А ты ниже меня без каблуков. - подметила она и загадочно усмехнулась, а Реджина молча улыбнулась и забрав с собой рюкзак с туфлями они вышли.

***

— Ты не сказала, что мы пойдём по крышам, — с заметным напряжением в голосе произнесла Реджина, выходя следом за Эммой из её странного, но уютного убежища. — А ты не спрашивала, — хмыкнула Эмма, оглядываясь через плечо. — Не бойся, это будет не хуже аттракциона. Ну или почти. Реджина закатила глаза и, потянув на себе куртку, аккуратно прикрыла вход в "комнату". Всё равно это место показалось ей слишком личным, чтобы оставлять его открытым нараспашку. Они поднялись на последний этаж. Лестница под скрипом отдавалась в ушах, как будто здание само не одобряло их маленькое ночное приключение. Одна из оконных рам была снята — вместо неё зиял прямоугольник тёмного неба. Эмма ловко забралась на подоконник, выпрямилась и шагнула наружу, будто у неё за спиной были крылья. — Ты точно уверена, что это хорошая идея? — с сомнением спросила Реджина, подходя к краю. — Абсолютно. Доверься мне. — Это ты так со всеми своими малознакомыми взрослыми женщинами гуляешь по крышам? — прищурилась Реджина. — Нет. Ты первая, — честно ответила Эмма и уже стояла на другом краю, протянув руку. — Я просто подумала, тебе нужно посмотреть на этот город сверху. Он выглядит совсем иначе. Реджина, поколебавшись всего секунду, всё-таки забралась на подоконник и, стараясь не смотреть вниз, перешагнула на другую сторону. Эмма уверенно схватила её за руку и помогла встать на ноги. — Молодец. — Эмма улыбнулась. — Не каждый способен на такое. Особенно в кроссовках, которые, между прочим, лет десять лежали у меня без дела. — Поверь, в этой обуви я чувствую себя почти подростком. Только вот суставы напоминают, что это уже не совсем так, — Реджина попыталась пошутить, пряча лёгкую дрожь в голосе. — Пошли, я покажу тебе кое-что. Они шли по крыше. Слева раскидывался панорамный вид на огни города — окна домов светились, словно звёзды упали и разложились по этажам. Было тихо. Только редкий ветерок трепал волосы и приносил запах асфальта и чего-то далёко знакомого — то ли юности, то ли свободы. — Видишь вон ту вывеску? — Эмма указала на неоновую надпись вдалеке. — Это бывший кинотеатр. Когда мне было одиннадцать, я впервые туда пробралась. Одна. Села в пустом зале и смотрела старое чёрно-белое кино. Не поняла ни слова, но помню до сих пор. — Ты сама себе приключение, — сказала Реджина с мягкой улыбкой. Эмма обернулась, посмотрела на неё. — А ты всё равно пришла со мной. Хотя могла отказаться. Почему? Реджина посмотрела на ночной город и на ту самую вывеску. Потом перевела взгляд на Эмму. В её глазах было что-то… что-то большее, чем просто интерес. — Не знаю, — призналась она. — Наверное, я просто почувствовала, что должна. Иногда встречаешь человека — и понимаешь, что мимо пройти нельзя. Эмма молча кивнула. Как будто её это ответ устроил. Или тронул. И какое-то мгновение они просто стояли на краю мира, глядя вперёд, туда, где тёмное небо встречалось с тысячами огней большого города.