Лебедь

Утром Эмма тихо спустилась на кухню, стараясь не шуметь. В доме царила уютная прохлада, пахло крепким свежесваренным кофе, корицей и сладким яблочным пирогом. Реджина стояла к ней спиной у кухонного острова. На ней был простой домашний черный шелковый халат, а волосы волнами спадали с плечь . Она как раз неторопливо наливала темный дымящийся кофе в две тяжелые керамические кружки. — Ты проснулась? — Реджина не повернулась, но её голос прозвучал мягко. — Не стала тебя будить. Решила испечь любимый пирог Генри. — Пахнет потрясающе, — Эмма остановилась в дверном проеме, засунув руки в карманы толстовки . — Да, готовка — мое хобби в свободное от работы время, — Реджина наконец обернулась, и на её лице появилась редкая, домашняя улыбка. Она кивнула на кофейник. — Сделать тебе кофе? — Если можно. Реджина аккуратно поставила кружку на мраморную столешницу прямо перед ней. — Садись. Эмма не села. Она осталась стоять на месте, затаив дыхание, и просто молча, не отрываясь, смотрела на женщину. В её взгляде было столько невысказанного тепла, что Реджина физически почувствовала этот пристальный взгляд. Она замерла с кофейной ложкой в руке и, наконец, подняла на неё свои карие глаза. — Что? — спросила Реджина, приподняв идеальную бровь. — Ничего. — Тогда почему ты так смотришь? — Реджина попыталась придать голосу привычную строгость, но пальцы, сжимающие край столешницы, едва заметно дрогнули. Эмма тепло улыбнулась. — Потому что ты очень красивая. Реджина на секунду смутилась, а затем лишь усмехнулась, качнув головой и пытаясь спрятать вспыхнувший румянец за чашкой . — Это очень странный способ сказать «доброе утро» . — Я серьезно. Повисла звенящая, густая тишина, в которой слышалось только тиканье настенных часов. Эмма сделала несколько медленных шагов вперед, сокращая разделявшее их расстояние . — Знаешь... я всю ночь думала о том, что ты сказала . — О чем именно? — Реджина замерла, и в её глазах промелькнула тень вчерашнего страха . — О дочери. Реджина сразу же отвела взгляд в сторону окна, словно эта тема причиняла ей физическую боль . В её голове сразу всплыли ночные слова Голда о Линее и о том, что Эмма — лишь сосуд для чужой энергии . — Не надо . — Почему? — Потому что это прошлое, — отрезала Реджина, и на её лицо снова начала возвращаться холодная маска мисс Миллс . — Нет, — Эмма сделала еще шаг, подойдя почти вплотную . От неё пахло утренней свежестью и тем самым травяным чаем. — Для тебя, может быть . — Эмма... — предостерегающе, но как-то слишком тихо выдохнула Реджина . — Я просто хочу понять... Эмма медленно протянула руку и осторожно коснулась кончиками пальцев тыльной стороны руки Реджины . Та не отдернула ладонь . Наоборот. Вся её гордая осанка в миг расслабилась, и она замерла, почти перестав дышать . Эмма мгновенно почувствовала это капитулирующее движение . — Кто я для тебя? — тихо, глядя прямо вглубь карих глаз, спросила Эмма. Реджина долго молчала . Внутри неё боролись здравый смысл, удушающее чувство вины и то пугающее, непреодолимое притяжение, которое она испытывала к своей студентке . — Ты... — Реджина запнулась, с трудом сглотнув. — Просто моя студентка . Эмма тихо, разочарованно усмехнулась, но руку не убрала . — Неправда. — Эмма. — Ты сама в это уже не веришь . Эмма медленно, невесомо провела большим пальцем по её нежной кисти . Совсем легко, очерчивая линии вен . От этого простого прикосновения у Реджины окончательно перехватило дыхание . В её мыслях испуганной птицей забилось: «Что ты делаешь...» Но руку она так и не убрала, поддаваясь этому моменту . Эмма подняла на неё сияющий взгляд . Их лица теперь разделяли считанные сантиметры, и Реджина чувствовала её теплое дыхание на своих губах . — Если ты сейчас скажешь, чтобы я отошла... — То что? — прошептала Реджина, не в силах разорвать этот зрительный контакт . — Я отойду. Реджина смотрела ей прямо в глаза. Она отчетливо понимала, что должна, просто обязана сейчас произнести это твердое: «Отойди» . Это было бы правильно . Но слова почему-то так и не появились в её мыслях. Эмма медленно приблизилась . Очень медленно . Насчет этого у Реджины было много времени, чтобы остановиться, оттолкнуть её или сделать шаг назад . Она могла это сделать в любую секунду . Но не остановила . Их губы встретились всего на несколько секунд . Поцелуй оказался осторожным . Попирая все запреты, он был почти робким, девственно-чистым, но от этого еще более крышесносным . Первой отстранилась Реджина. Словно ошпаренная, она резко отвернулась к раковине и закрыла глаза, тяжело и рвано дыша . — Господи... — глухо вырвалось у неё . Эмма мгновенно испугалась, решив, что переступила черту . — Прости... — Нет, — Реджина покачала головой, не открывая глаз. — Не извиняйся . Она глубоко вдохнула прохладный кухонный воздух, пытаясь вернуть контроль над собственным сердцем . — Это я должна была тебя остановить. Она сделала несколько шагов в сторону и отвернулась к окну, уставившись на пустынные улицы Сторибрука. — Зачем? — Эмма тихо подошла к ней сзади и нежно, доверчиво обняла её за талию, прижимаясь всем телом. Несмотря на колоссальное внутреннее напряжение и страх перед будущим, Реджина невольно улыбнулась . Это объятие ощущалось самым правильным и теплым, что происходило с ней за долгие годы. — Не могу, — тихо вздохнула Реджина, чувствуя, как внутри всё переворачивается от близости девушки . Она медленно повернулась в руках Эммы лицом к ней и очень мягко, едва касаясь, провела ладонью по её щеке, заглядывая в зеленые глаза . — Потому что, когда я смотрю на тебя... я вижу ту, которой сама была когда-то, — тихо произнесла Реджина, и в её голосе прорезалась затаенная грусть. — Такую же искреннюю, чистую и еще не сломанную этим миром . Она медленно, с явным усилием убрала руку с её лица . Реджина хотела отстраниться, снова спрятаться за маской строгой учительницы, но Эмма не дала ей уйти в себя. Она перехватила её ладонь, заставляя остаться на месте, и уверенно произнесла : — И я не хочу стать причиной, по которой ты пожалеешь, — сказала Эмма, преданно и взросло взглянув ей прямо в глаза. Реджина замерла . Эти слова, сказанные девушкой, попали в самую цель, мгновенно обезоружив её . Страх и удушающее чувство вины перед Линеей на секунду отступили . На её губах появилась слабая, уставшая, но настоящая улыбка. — Поэтому и не стоит, — Реджина мягко высвободила свои пальцы, изо всех сил пытаясь вернуть себе прежнее самообладание . — Поговорим в машине. Я пойду собираться . Мне еще надо бумаги забрать в кабинете . Я в душ, — добавила она уже более строгим, сухим тоном мисс Миллс, выстраивая привычную дистанцию, и поспешно вышла с кухни.