Asking polite with a gun in your hand / Вежливо просишь со стволом в руке

Не прошло и часа, как её разбудил детский крик, заставивший в панике выпрямиться и быстро сморгнуть остатки сна, и несмотря на то, что сердце бешено колотилось в груди, она попыталась сориентироваться. Это была не её комната, не было слышно тяжелых шагов, патрулирующих тихие коридоры дома её семьи. Ни простыней из тысячи нитей египетского хлопка, ни привычного комфорта, ни специального боевого пистолета в её тумбочке, или насыщенный запахов дорогих деревянных панелей и звукоизоляции не было. Только пронзительный плач ребенка, тонкие одеяла, обернутые вокруг её дрожащего тела на жестком выдвижном диване, и звук сирен за пределами квартиры со звукоизоляцией обувной коробки. Он ударил Лену, как товарный поезд, и она бросилась к корзине для белья, подхватив маленького ребенка с тревогой, пронзившей её. Что-то было не так. Мгновение спустя послышались шаги, и из-за перегородки, спотыкаясь, вышла темная фигура, попутно нащупывая выключатель света. Лена сморгнула острые слезы, появившиеся от внезапного яркого света. — Извини. Я не знаю что делать. Я не знаю, что с ней не так. Кара приглушенно рассмеялась, зажмурилась, подавляя зевок, и поплелась на кухню, вытаскивая из шкафа кастрюлю и наполняя её водой. — Она голодна. Так же, наверное стоит сменить подгузник. — Что? — тупо спросила Лена, на её лице отразился ужас, когда она посмотрела на аккуратный сверток. Пошарив на кухне, Кара схватила детскую смесь, выглядывающую из сумки Лены, а также бутылочку и пачку подгузников, разбрасывая их по столу, прежде чем улыбнуться Лене. — Ты никогда не была рядом с ребенком, не так ли? Ребенок плакал все время, пока они ждали закипания воды, устало моргая и отгоняя жгучее чувство в глазах. В это время Кара нежно качала ребенка, одаривая Лену мягкой понимающей улыбкой, хотя Лена не могла не чувствовать себя виноватой. Её облегчение наступило в момент, когда малышка вцепилась в бутылочку, замолкнув. Пока она пила, Лена, казалось, слегка обмякла, и Кара осторожно подтолкнула её руку, чтобы та держала бутылочку чуть выше. После этого она неловко укутала ребенка, позволив Каре помочь ей правильно держать ребенка, и при удачной попытке похлопала её по спине. К тому времени, когда её дочь снова заснула, Лена уже полностью проснулась и осознала всю тяжесть своего положения. Это будет не так-то просто. — Ее нужно кормить каждые два-три часа, — тихо сказала ей Кара, падая рядом с устроившейся на краешке дивана-кровати Леной. — С тобой все будет в порядке? Кивнув, Лена провела рукой по своим волосам и по-совиному заморгала, держа на руках младенца. — Спасибо, — пробормотала она Каре, когда светловолосая девушка снова выключила свет и с тихими шагами вернулась к перегородке, ведущей в спальню. — Мне очень жаль. — Поспи немного, — последовал тихий ответ, и Лена тихонько вздохнула, снова завернувшись в одеяла и вслушиваясь в шум города во внезапной тишине квартиры, последовавшей после того, как Кара снова забралась в постель. Она знала, что этой ночью ей точно не удастся выспаться. В ту ночь ей пришлось кормить ребенка еще три раза и дважды менять подгузник, сдерживая рыдания всякий раз, когда Кара выходила из спальни, чтобы помочь ей. Лена не привыкла находиться рядом с детьми и тем более заботиться о них, не говоря уже о новорожденном ребенке, и её руки дрожали всякий раз, когда она пыталась надеть подгузник. Она была в ужасе, когда брала ребенка на руки, не будучи уверенной, что поддерживает её голову верно. Несколько раз ей приходилось вытирать горячие слезы со щек, когда её раздражение брало верх над самообладанием, и Кара была достаточно добра, чтобы притвориться, что не замечает их, пока терпеливо наставляла Лену или предлагала свою помощь. Уже совсем рассвело, когда она окончательно проснулась, сонно садясь в постели и вдыхая переполняющий воздух запах крепкого кофе. Уставшая Кара была освещена оранжевым светом, просачивающимся сквозь оконные стекла, а её изогнутая поза давала Лене понять, что она держит ребенка. Запах шипящего на сковороде бекона заставил Лену еще немного отойти ото сна и выпрямиться. Звук тонких пружин дивана привлек Кару, и она обернулась с дружелюбной улыбкой на лице, держа в руке лопатку. — Доброе утро, — окликнула она её, — Извини, если разбудила. — Доброе утро, — пробормотала Лена, протирая усталые глаза и сбрасывая с себя одеяло. — Наверное, мне следует извиниться перед тобой. Отмахнувшись лопаточкой от извинений, Кара быстро и тепло рассмеялась: — У меня целый день выходной, так что у меня есть достаточно времени, чтобы отоспаться после смены. Завтрак уже почти готов. В кофейнике есть свежий кофе, если ты захочешь. Поднявшись на ноги, Лена босиком прошла на кухню, наблюдая, как Кара легко переворачивает бекон, яичницу на большой сковороде и управляется с ребенком. Она взяла чашку из буфета, который указала ей Кара, и налила себе немного черного кофе, чувствуя себя весьма бесполезной, находясь в квартире незнакомца. Сопротивляясь желанию забрать ребенка и уйти, Лена тихо предложила свою помощь, найдя две тарелки и несколько столовых приборов, накрывая на стол. Никогда не считая себя хорошей хозяйкой, с бесконечным парадом поваров и других сотрудников её семьи, Лена не предложила взять на себя приготовление пищи, но она забрала ребенка и включила телевизор на новости по предложению Кары. Когда малышка вернулась в свою кроватку - корзину для белья, приглушенный звук новостей стал доносился из старого, статичного телевизора, и две молодые женщины вместе начали завтракать за столом. Кара застенчиво извинялась за простую еду, объясняя, что она не очень хорошо готовит. Лена чувствовала себя неловко, не зная, что еще сказать, когда рассвет нового дня рисовал вещи в совершенно ином свете, чем они были прошлой ночью. Но если Кара и чувствовала то же самое беспокойство, то не показывала этого, рассеянно поедая гору тостов и яиц. В кофе у неё было молоко, и Лена украдкой наблюдала, как она ест. — Итак, у меня есть подруга с маленькой девочкой. А еще она акушерка. Я собиралась спросить её, есть ли у нее что-нибудь для ребенка, и провести некоторые тесты ... Если ты не против, — сказала Кара, делая глоток кофе, с выжидающим выражением лица. — О, эм, ты действительно не должна, — начала возражать Лена. — Я знаю, — быстро заверила её Кара, — Но это и для моего собственного спокойствия тоже. Я уже находила детей в мусорных баках, мешках и всяких других вещах, и я знаю, что это совсем другое дело, но я имею в виду, что тебе действительно нужно обследовать её. Я могу отвезти тебя в больницу. Мы обе работаем над одним и тем же делом. Она может быстро осмотреть её. Тебе нужно будет подписать документы и все такое прочее, чтобы зарегистрировать её рождение. Лена несколько мгновений молчала, её желудок сжался при мысли о том, чтобы пойти туда, где можно оставить что-то выдающее её личность. Её брат не был дома прошлой ночью, без сомнения, выполняя какие-то гнусные поручения во имя их семьи, но она знала, что он будет в ярости, возможно, даже больше, чем Лилиан, и сейчас никто не знал, где она. Она вынула сим-карту из своего телефона, и теперь не было никакой возможности отследить её, но это не означало, что её семья не будет следить за ней. Сейчас она чувствовала себя далеко от любопытных глаз, но рано или поздно либо мать, либо брат будут её разыскивать. Они не позволят ей так легко уйти, что бы ей ни говорили накануне вечером. — Да, конечно, хорошо. Спасибо. — Я позвоню ей через час. Я думаю, что сегодня она работает в вечернюю смену, но, возможно, она сможет принести какую-нибудь одежду или что-то еще до начала своей смены. Одарив её несомненно ослепительной улыбкой, Кара отложила нож и вилку, отодвинула стул и поднялась на ноги. Она отнесла свою пустую чашку и тарелку на кухню, остановившись на мгновение рядом с Леной, чтобы посмотреть вниз на почти полную тарелку, прежде чем продолжить идти и положить посуду в раковину. — Тебе нужно поесть. Очнувшись от своих мыслей, Лена с жадностью проглотила остатки завтрака, пробормотав слова благодарности Каре, прежде чем предложить вымыть посуду. Кара сообщила, что собирается принять душ, после чего улыбаясь оставила Лену скрести тарелки и сковородки под звуки успокающего шума новостей. Полчаса спустя Кара появилась в джинсах и темно-синей клетчатой рубашке, её золотистые волосы были собраны в хвост, с радостью наблюдая, как девушка пытается сложить кровать обратно в диван, а одеяла уже аккуратно лежали на его спинке. — О, вот, тебе просто нужно... — Кара подбежала к ней и помогла сложить диван, вытирая руки о джинсы и улыбаясь Лене. — Эм, можно мне воспользоваться ванной? — Нерешительно спросила Лена, бросив взгляд на спящего ребенка. Кара проследила за её взглядом, и благосклонно покачав головой, ответила: — Да, без проблем. Со мной и твоей маленькой уточкой все будет в порядке. Если она начнет плакать, я дам ей бутылочку. Можешь не торопиться. Поблагодарив её, Лена поспешила в ванную со своей сумкой, на этот раз позволив себе такую роскошь, как долгий душ, чего она не делала прошлой ночью. Потратив время на то, чтобы вымыть голову, на этот раз она чувствовала себя более отдохнувшей, поскольку горячая вода смыла события вчерашнего дня так, как не смог холодный душ. Лена обнаружила, что к ней возвращается часть её обычного "я". Она обернула полотенцем свои темные волосы, надела изумрудно-зеленую шелковую рубашку с аккуратно закатанными до локтей рукавами и облегающие брюки, после чего вышла из ванной комнаты. Чувствуя себя более похожей на себя, в броне своей дорогой одежды, она действительно чувствовала себя несколько нелепо, зная, что на ней была одежда, сшитая вручную итальянскими швеями, которая стоила больше, чем недельная зарплата для среднего американца. Это знание почему-то пугало её, и хотя её богатство и власть были чем-то обыденным, теперь это казалось таким, что может отпугнуть молодую женщину, достаточно великодушную, чтобы впустить её в свой дом. Это было все равно что подсадить змею в мышиную клетку. Хотя сама Лена не была особенно склонна к насилию и не могла понять дела своей семьи, она была опасна только для себя. Она смущенно желала, что бы у неё было что-то более повседневное для ношения. Не обращая внимания на неловкость другой женщины, сминающей свою одежду, Кара сидела за столом с ноутбуком; её очки отражали свет экрана, когда она взглянула на Лену, одарив одной из своих легких улыбок. Чувствуя, что она должна сейчас исчезнуть, Лена начала придумывать какой-то предлог, чтобы уйти. Желание совершить двенадцатичасовую прогулку по городу казалось более предпочтительным, чем квартира, которая не казалась домом, даже если это было желанное убежище. Конечно, это не имело никакого отношения к Каре, но Лена была воспитана так, что никогда не принимала милостыню, и то, что она на одну ночь поселилась в чужой квартире, было больше, чем она привыкла принимать. Она была Лютером - они не просили, они брали. Тем не менее, Кара удивленно посмотрела на неё, когда Лена сделала какое-то неопределенное заявление-вопрос о том, чтобы взять ребенка на прогулку, но быстро прогнала эту мысль. Бледное небо за окном говорило о холодных ветрах, которые не были безопасны для ребенка, прожившего меньше суток, и у Лены не было выбора, кроме как молча сдаться, присесть на диван и взглянуть на то, как её дочь спала рядом с блаженным выражением сытости, которое обеспечила Кара. Примерно через час раздался стук в дверь, заставивший Лену оторваться от новостей, на которые она даже не обращала внимания, попутно чувствуя себя на пределе, когда её охватила паника. Кара с трудом поднялась на ноги и с легкой улыбкой направилась к двери. — Должно быть, это Сэм. Лена решила, что Сэм - ее друг, и когда дверь распахнулась, в комнату вошли две женщины. Они обе были молоды, им точно не исполнилось двадцати пяти, и хотя у одной на губах играла мягкая улыбка, другая выглядела менее чем впечатленной, когда она первой вошла в квартиру, настороженно поглядывая на Лену. У неё были каштановые волосы и карие глаза, не имевшие никакого сходства с Карой, но она явно защищалась, и это заставляло Лену чувствовать себя не в своей тарелке. Другая молодая женщина держала пакет, набитый вещами. Её кожа была загорелой, а глаза теплыми и смотрели на гостью с некоторой жалостью. — Это Лена, — начала говорить Кара, неуверенно улыбнувшись обеим женщинам. — Это моя сестра - Алекс, — она указала на настороженную женщину, — а это Сэм. Коротко кивнув им, отвечая на дружеское приветствие Сэм и проницательное молчание Алекс, Лена осталась сидеть на диване, надежно прижав к себе корзинку для белья. Сэм отдала ей сумку и склонилась над малышкой. Поглаживая короткие волосы цвета карамели, она вызвала на милом личике улыбку, повлекшую лёгкие морщинки в уголках глаз. — Могу я взять её? — Спросила Сэм, и Лена кивнула, отпрянув от неё, когда девушка с привычной легкостью подхватила ребенка на руки. — О, у неё хороший вес, — она щелкнула пальцами возле ушей ребенка, наблюдая, как дремлющий сверток слегка дернулся, открывая темные, обвиняющие глаза. — Слух вроде бы нормальный, но это мы еще посмотрим. Никаких явных врожденных дефектов. Развернув ее от свитера, она провела ногтем большого пальца по подошве детской ножки, наблюдая, как пальцы ног сгибаются и разгибаются. — Рефлекс Бабинского* - это хорошо. Она нормально питается? Сосет нормально? Лена провела рукой по своим еще влажным, слегка завивающимся волосам и кивнула, наблюдая, как молодая акушерка проходит ряд базовых тестов, которые не требовали никакого медицинского оборудования. Её пальцы сжали пульсирующую точку на запястье, она ощупала тонкую грудь и открыла рот, проверяя легкие, и в итоге выглядела удовлетворенной, взглянув на Кару. — Ты провела ей первичный осмотр? С застенчивой улыбкой на лице, Кара слегка пожала плечами: — Мы были в кабинке в закусочной, так что я старалась изо всех сил. Я полагала, что ты будешь большим экспертом по новорожденным, чем я. Я обычно связываюсь с пьяными идиотами и автомобильными авариями, а не с новорожденными. — Наверное, не зря, — фыркнула Алекс, — Ты обычно не приводишь домой пьяных. Слегка поморщившись, Кара пожала плечами, её рот открылся и закрылся, когда она попыталась оправдать свои доводы. Поднявшись на ноги, Лена привлекла к себе все взгляды и нерешительно откашлялась, глядя на Кару. — Мне нужно отойти в ванную. Прошу меня извинить. Она поспешно прошла в ванную, запирая за собой дверь, и крепко зажмурившись, ухватилась за край фарфоровой раковины, прислушиваясь к звукам голосов, раздававшихся за дверью. — Кара, ты даже не знаешь её! Она может тебя ограбить. Она может убить тебя во сне. — У неё есть ребенок, Алекс! Она не воровка и не убийца, просто ей больше некуда идти! Как и мне, когда Элиза удочерила меня. — Это совсем не то! Ты была ребенком, а не каким-то бродягой, которого мы подобрали на улице. Она даже не хочет ехать в больницу. Тебе это не кажется подозрительным? — Не все любят больницы! И вообще, она едва ли старше ребенка. — А ей вообще есть восемнадцать лет? Ты пытаешься попасть в тюрьму? Тебя могут привлечь к уголовной ответственности за это. — О, только не начинай с этой адвокатской чепухой, Алекс! Стиснув зубы, Лена рывком открыла дверь и быстро вышла обратно в гостиную, наблюдая за тем, как две сестры тихо спорили, а Сэм стояла на коленях перед диваном, воркуя над малышкой, одевая её в какую-то из принесенных с собой вещей. Внезапная тишина стала оглушительной, и Кара бросила на неё извиняющийся взгляд, когда Алекс одарила ее своим чуть более мрачным взглядом. Остановившись на мгновение, Лена открыла и закрыла рот, прежде чем подойти к своей сумке и порыться в её содержимом. Её руки сомкнулись вокруг толстой пачки денег и пригоршни бриллиантовых ожерелий, и она со стуком бросила их на стол, а все глаза разом слегка расширились при виде этого зрелища. — Вот видишь! Я же говорил тебе, что она воровка! — Я не воровка, — отрезала Лена, и к ней вернулась её обычная твердость, когда она напряглась от обвинения, — И я не собираюсь грабить твою сестру. Я говорю чистую правду. Меня выгнали из дома. — Держу пари, что это вполне приличный дом, — коротко прокомментировала Алекс, в то время как Кара толкнула её локтем в бок, бросив на неё предупреждающий взгляд. Лена только рассмеялась, и этот звук случайно слетел с её губ, когда она криво улыбнулась ей. — Без сомнения, вы слышали об ирландской криминальной семье, управляющей этим городом? Лютор? Ну, вы, наверное, знаете моего знаменитого брата и покойного отца, но есть еще и дочь. Я. Запинаясь, Алекс недоверчиво посмотрел на нее: — Так ты Лена Лютор? Коротко кивнув ей, Лена махнула рукой на разбросанные по прилавкам богатства: — Очевидно, мне ничего не нужно от твоей сестры. — Тогда почему ты здесь? Я не хочу, чтобы она связывалась с такими, как вы. Горько рассмеявшись, Лена беспомощно развела руками, и её слушатели были удивлены ею, не меньше, чем молодой фельдшер, которая считала её испуганной девочкой, оставшейся совсем одинокой с новорожденным ребенком. Теперь она немного сбросила с себя эту роль, хотя на самом деле это было не совсем так, и она чувствовала себя немного виноватой за то, что не рассказала Каре всей правды, подводя доверие, проявленное этой женщиной. Но это было не то, что Лена собиралась сказать незнакомцам, которые явно не имели понятия, кто она такая. — У меня есть дочь, — сказала она с раздраженным выражением лица, — Гордость моей семьи - это главное, поэтому моя дорогая мать выгнала меня на улицу. Не может же её дочь теперь опозорить имя Люторов своим тайным внебрачным ребенком, не так ли? Она думает, что я распутничала с некоторыми мальчиками из нашего круга, потому что не знаю, кто их отец. — Её цвет лица, — вежливо перебила Сэм, бросив взгляд на слегка загорелую кожу, которая, без сомнения, слегка потемнеет, а также на темные волосы и глаза ребенка. — Я не знаю, кто ее отец, — твердо повторила Лена. — Даже если бы и знала, я бы не сказала. Мой брат - мерзкий ублюдок, и он убьет бедного мальчика за то, что тот навсегда оставил меня с ребенком. По крайней мере, мое невежество удерживает это от моей совести, но в любом случае я не могу вернуться домой. Прости, что не сказала тебе, но мне ничего от тебя не нужно, Кара, и я уйду сегодня вечером. Просто ... пожалуйста, проведите тесты. Её голос слегка дрожал и она запиналась, страх подкрадывался к ней из-за того, что что-то могло быть не так с ребенком и она ничего не делала, чтобы помочь ему. Она сделала свой выбор, чтобы оставить её, и теперь она должна была заботиться о ней. - Я уйду после этого. Мне ничего от тебя не нужно. Вы даже можете взять деньги, если хотите. Только никому не говорите, что я была здесь. Моя семья ... они не очень хорошие люди. Я не такая, как они, и не хочу, чтобы моя дочь росла рядом с ними. Они все молчали несколько мгновений, Лена оказалась лицом к лицу с тремя ошеломленными женщинами. Затем Кара медленно подошла к ней, сгребла деньги и драгоценности и сунула их обратно в руки Лены, бросив на нее печальный, полный жалости взгляд. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, — спокойно заверила она её. Лена сморгнула злые слезы и сунула деньги и драгоценности обратно в руки Кары. — Тогда оставь это себе. Мне это не нужно. Заложи бриллианты, продай их ювелиру, делай с ними все, что хочешь. Это может быть авансовым платежом за ту новую квартиру, которую ты хочешь. Кара одарила её легкой улыбкой, теплый смех приглушенно слетел с её губ, и она положила деньги обратно на стол, аккуратно положив драгоценности рядом с ними. — Я тоже ничего от тебя не хочу. Я просто хочу помочь. — Я не привыкла, чтобы мне помогали без оплаты, — сказала Лена, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — И ты уже намного благосклоннее ко мне, чем я того заслуживаю. — Ты не принесешь ничего, кроме неприятностей, — вздохнула Алекс, чувствуя себя побежденной, и бросила на Лену настороженный взгляд. — Не смей трогать мою сестру, Лена Лютор, или я обрушу на тебя и твою семью всю мощь национального городского управления юстиции. — А теперь, давайте разберемся с этой малышкой, — сказала Сэм. Напряжение медленно исчезало из комнаты, когда личность Лены была ясно изложена перед ними, и она почувствовала себя немного спокойнее, осознав, что эти три женщины собираются ей помочь. Это было незнакомое чувство, не позволяющее понять, что именно делать, поскольку Сэм ушла на работу с уверенностью, что Лена будет в больнице этим вечером. Алекс осталась позади, умудрившись неохотно извиниться за свое недоверие, что заставило Лену рассмеяться, потому что она абсолютно не могла винить её за это. В конце концов, она была права, опасаясь её, но только не за то, что она воровка. Кара была так же добра к ней, но Лена не раз ловила на себе её пристальный взгляд, к большому смущению блондинки. К тому времени, когда они приехали в больницу, все они были относительно спокойны друг с другом. Алекс отвезла их на своей машине, чтобы сэкономить время. Тайком протащив их в частную смотровую комнату, Сэм провела все стандартные тесты: уколол в пятку ребенка маленькой иглой, чтобы сделать анализ крови, проверила ее слух и частоту сердечных сокращений, уровень кислорода в крови, и маленький ребенок весил на здоровые семь фунтов и восемь унций*. Лена отвезла её домой, в крошечную квартирку Кары, где она чувствовала себя немного более уютно с правдой. Кара заказала китайскую еду на вынос для них обеих. В итоге Лена задержалась здесь на более продолжительный срок, чем предполагалось изначально.