Asking polite with a gun in your hand / Вежливо просишь со стволом в руке

Они неугомонно спорили целую неделю о том, что Кара переедет вместе с Леной. Последняя настаивала, что это небезопасно из-за того, что её семья такая, какая она есть, а фельдшер настаивала на том, что она может позволить себе самой принимать решения. Ни одна из них не упомянула ни о том, что случилось, ни о багровых следах на шее Лены, хотя вместе они, разумеется, знали, что опасения Лены были более чем обоснованы. Несмотря на то, что она была против, чтобы Кара переезжала с ней, Лена обнаружила, что ищет квартиру с двумя спальнями, а не просто студию, и какая-то часть её виновато смирилась с тем фактом, что она застряла со своей новой соседкой. Но даже зная это, она еще какое-то время была решительна в своем упрямстве. — Тебе не следует связываться с такими людьми, как я, — в двенадцатый раз безнадежно объяснила Лена. — Твоя сестра была права, я не принесу тебе ничего, кроме неприятностей. Ты и так была гораздо добрее ко мне, чем я того заслуживала когда-либо, и я не хочу, чтобы ты пострадала из-за этого. — Ты совсем не плохой человек, Лена! Вздохнув, она покрутила вилкой в коробке с сингапурской лапшой, бросив на Кару раздраженный взгляд, — Это потому, что ты не очень хорошо меня знаешь. Еще одна причина, по которой ты не должна отказываться от своей квартиры, чтобы переехать со мной. — Мне нравится видеть в людях все хорошее! Разве это так плохо? — Все может быть. — Послушай, я же сказала тебе, что все равно откладываю деньги на новое место. Таким образом, я смогу переехать в район лучше, и мне не придется платить за аренду самостоятельно. Так будет лучше и для меня тоже. Кроме того, ты не можешь просто… тебе нужна помощь, чтобы вырастить ребенка. Что ты будешь делать, если останешься совсем одна? Слегка ощетинившись, Лена нахмурилась, запихивая в рот спрингролл, а её щеки слегка горели от стыда. Она знала, что это была веская причина. Она ничего не знала о детях, и если бы не Кара, она была сошла с ума еще раньше. Как бы то ни было, она все еще пыталась понять, как устроено материнство, и пока единственное, в чем она была уверена, что поступила правильно, отказавшись бросить свою дочь. Во всем остальном она чувствовала себя не способной к чему-либо. — Я сама могу о себе позаботиться. — Это не о тебе нужно заботиться, — мягко ответила Кара, протягивая руку и кладя её поверх ладони Лены. Отдернув руку, она увидела, как рука Кары тихо сползла по столу, и блондинка разочарованно и раздраженно вздохнула. Еще несколько минут они ели молча, приглушенный звук телевизора заполнял тяжелую тишину, Лорел спала в своей люльке. С серьезным выражением лица Лена посмотрела на Кару, а её зеленые глаза молча спрашивали. — Почему ты так сильно хочешь мне помочь? Я имею в виду… я для тебя никто. — Но ведь теперь это неправда, не так ли? — она легко ответила, и её губы изогнулись в легкой улыбке, а в уголках глаз появились морщинки. — Мы же друзья. С тихим удивленным смешком Лена посмотрела на нее с любопытством, и теплое чувство охватило её, когда она поняла, что, возможно, они стали друзьями за последний месяц. Она познакомилась с друзьями Кары и некоторыми членами её семьи, они вместе смотрели фильмы по паршивому телевизору и решали, что будут есть на ужин вечером, и Кара даже позволила Лене взять одну из своих толстовок, когда прошел октябрь, и холод, казалось, просачивался в квартиру, а у Лены не было ничего, кроме дорогой шелковой пижамы, которая была бесполезна, когда та пыталась согреться. Это были вещи, которые делали друзья. Кроме того, у Лены никогда не было друзей, только люди, которые использовали её из-за фамилии. Но Кара знала, кто она такая, и, похоже, ей было все равно. На самом деле, Лене хотелось бы больше заботиться о том, кто её семья, чтобы она меньше связывала веревками жизнь Лены. Тем не менее, она чувствовала, что её решимость ослабевает, и это был конец разговора о том, что Лена уезжает одна. Прошла еще неделя, прежде чем они нашли подходящую для себя квартиру. Две спальни, небольшая кухонька и ванная комната, а также удобная гостиная. Это было прямо на окраине Чайнатауна, в начале цветочного квартала, и когда Лена толкала коляску вниз по аккуратным тротуарам, коричневые и оранжевые листья цеплялись за влажный бетон. Запах ближайших закусочных смешивался с сильным ароматом цветов, особенно тогда, когда они проходили мимо киосков с крошечными чайными лавками и вклинившихся кофеен. Прогуливаясь около антикварных магазинов и узких художественных галерей, Лена поймала себя на том, что рисует картину своей жизни там. Квартира идеально подходила для них двоих. Кара что-то все время возбужденно бормотала, пока они шли по улице. Они прошли мимо небольшого парка у перекрестка, маленькие скамейки располагались вокруг небольшого пруда, являющегося сердцем территории. Там было немного раскидистых деревьев, предлагающих свою тень, и девушки улыбнулись, пообещав себе взять Лорел туда следующим летом. Запах еды будоражил сознание, исходя своими истоками где-то из начала Китайского квартала, светившимся круглосуточно неоном, который звал к себе множеством красных бумажных фонариков и высоким красно-зеленым Пайфаном*, выгибающимся над дорогой. Это был более благополучный и приятный район города, чем тот, где они сейчас проживали, но и арендная плата отражала это. Именно поэтому Лена смирилась с тем, что Кара не сможет позволить себе такое хорошее место самостоятельно. Этот факт подтолкнул её к мысли, что они переезжают вместе. Утром вторника Лена внесла залог и первоначальный взнос за первые два месяца аренды новой квартиры и получила пару связок ключей. Алекс не пыталась возражать, к своему же удивлению, против этого переезда и выступила с предложением помочь. Очевидно, что эти отношения начали постепенно перерастать в дружбу. Упаковав все вещи Кары в коробки, найденные в больнице, а с ними и детские вещи, их тотчас же свалили в машину Алекс, рядом расположив немногое имущество Лены. Им пришлось сделать некоторые покупки в квартиру. Лена настояла на том, чтобы выложить свои деньги за приличный плазменный телевизор и кожаный диван, чтобы забыть те ужасные комки в дешевом матрасе. В конце концов они арендовали грузовик, чтобы перевезти оставшуюся мебель. Лену било насквозь очень странное чувство, когда она осматривала уже пустую квартиру, ставшую ей домом в течение последнего месяца. Однако, в новой квартире она совершенно не чувствовала себя чужой, и это было облегчением — иметь уединение. Просторная гостиная была заполнена новой и старой мебелью, широкие окна пропускали яркие полосы солнечного света, освещая белоснежные стены и темные деревянные полы, а в сочетании с брошенными подушками Кары и разнообразием развешанных фотографий и безделушек, она почувствовала себя как дома. У Лены была нормальная кровать и комод, куда она могла сложить свою одежду, и в ту ночь она заснула под теплым одеялом, а её дочь надежно укрылась в своей колыбельке, стоявшей рядом. Теперь, просыпаясь ночами от тихих криков Лорел, она могла не беспокоиться и не винить себя в том, что разбудила Кару, ведь все эти звуки надежно приглушались стенами и дверью. В первый раз, когда она вышла на кухню поздно вечером, чтобы приготовить бутылочку, дверь Кары приоткрылась, и она сонно улыбнулась Лене, проверяя её состояние. В свете холодильника Лена слегка ответила Каре мягкой улыбкой, чувствуя себя спокойной, зная, что она была рядом. Хотя семья Лены все еще не отступала, она никогда не могла пожалеть, что взяла с собой Кару. На самом деле, она была благодарна за это даже больше, чем когда-либо. Еще один месяц пролетел очень быстро, и Лена снова взялась за учебу, подав в Йельский университет заявку на заочное обучение, и хотя прошел уже месяц с начала нового учебного года, её просьба была быстро одобрена, по-видимому посредством её печально известной фамилии, имеющей некий вес и намеки на шантаж или другие формы сомнительного бизнеса. Лена знала, что ей дали разрешение только по этой причине, и она действительно чувствовала себя немного виноватой за то, что использовала репутацию своей семьи, чтобы добиться своего, но она понимала, что не может рассчитывать только на пачки наличных и припрятанные драгоценности все время. Заметьте, срок, с которыми можно жить спокойно, был велик, учитывая тот факт, что у нее было несколько миллионов долларов. Но она не хотела сидеть дома с дочерью, ничего не делая для себя. Поэтому, когда октябрь подходил к концу, она целыми днями писала исследовательские работы по теории привязанности и объектных отношений*, а Лорел теперь спала почти по пять часов подряд, сжимая в кулачке оранжевую лапку крошечной плюшевой утки. По мере того как погода становилась все холоднее, на город обрушился мягкий ливень, и они устроили вечеринку по случаю новоселья на Хэллоуин, пригласив друзей Кары и её сестру на вечер игр. Лена нервничала, чувствуя, что будет немного не в своей тарелке, находясь в компании людей, которых она едва знала, которые были намного старше, имели карьеру и свою собственную хорошо налаженную жизнь. Но Кара казалась такой счастливой от перспективы хорошенько повеселиться, что согласилась без колебаний. Однако все оказалось не так плохо, как ожидала Лена. Свежая вырезанная тыква с кривой улыбкой, которую сделала Кара, светилась оранжевым светом в центре кофейного столика, а рядом с ней уже были сложены разнообразные настольные игры в ожидании предстоящего шабаша. Алекс пришла после долгого рабочего дня в офисе, жалуясь на дело, в котором была замешана, Джеймс приехал со своей девушкой Люси вскоре после этого. Лена вежливо поздоровалась с ними обоими, после чего извинилась и пошла проведать Лорел. Кара была насторожена такими действиями и посмотрела на нее вопросительно, на что Лена заверила её, что с ней все в порядке. С азартом и блистательной улыбкой Кара достала маленький желтый утиный костюм для новорожденного. Лена рассмеялась над его нелепостью, позволив Каре переодеть беспокойного ребенка в него. К тому времени, как они вышли, появился Уинн, по-видимому, хороший друг Кары, который тоже недавно закончил смену. Вскоре к ним присоединилась Сэм, частично одетая как ведьма, оставив свою дочь с няней. Всю ночь они играли в настольные игры, заказали огромное количество пиццы, слушали музыку и пили, а Лена сидела на краю дивана, прихлебывая газированную воду, покачивая ребенка в кресле-качалке, и вежливо слушала, как друзья поддразнивают друг друга и смеются. Это было приятно для слуха и глаз, но Лена не чувствовала себя полностью комфортно, чтобы развлекаться с ними, и она была благодарна за тихую компанию Сэм рядом с ней, которая поддерживала её, как обычно. Только когда «Монополия» и «Дженга» уступили место картам, Лена полностью включилась в игру, чувствуя себя непринужденно, поскольку она быстро и эффективно убирала всех из игры, принимая большое количество хэллоуинских конфет, которые сегодня были главной валютой, что немедленно привело к огромному шоку всех присутствующих. Они не знали, что она часами просиживала в туманных комнатах клубов, задрапированная бриллиантами и шелком, воруя затяжки сигар и сигарет друзей своего брата, пила «Совиньон Блан», выигрывая дорогие часы и пачки денег у парней, которые занимались их семейным бизнесом. Это было почти второй натурой Лены, но она поняла, что должна быть более сдержанной, чтобы они не подумали, что она высокомерна и самоуверенна. Так оно и было в обычных обстоятельствах, но она потеряла часть своего самоуверенного самодовольства, когда решила оставить эту жизнь позади. После этого друзья Кары стали частыми гостями у них и её регулярно приглашали выпить с ними, пусть она отвечала отказом, ссылаясь на то, что быть дома с ребенком. Она все равно не смогла бы спокойно пить, потому что забыла все свои поддельные документы. Никто из них не давил на нее, что отзывалось в ней бескрайней благодарностью, но они никогда не понимали, почему она не наняла няню для маленькой Лорел. Даже Кара неуверенно пыталась убедить её позволить Алекс посидеть с дочкой одну ночь, пока они будут ходить в кино или обедать без ребенка, но обходя до ужаса убедительные слова, излучающие оптимизм во всю, Лена мягко отказывала. Она чувствовала себя беспокойно, выпуская Лорел из поля своего зрения хотя бы на пару минут. — Ты всегда так напряженно смотришь, когда стоишь вот так, — как-то вечером легонько сказала Кара, подтолкнув Лену локтем, стаявшую около сопящего сверточка, чтобы привлечь её внимание, и протянула ей кружку горячего кофе. Она только что вернулась домой со смены, принося с собой запах антисептика и латекса, который не смылся душем. Лена пробормотала слова благодарности, взяв кружку в руки. Ее волосы немного поредели, а кожа слегка потемнела, темные янтарные глаза были спрятаны под веками, когда младенец крепко спал. Лорел была немного пухленькая, как все новорожденные, и теперь она много улыбалась, не переставая заставлять губы Лены слегка подергиваться в том же жесте. — Все в порядке? — спросила Кара, когда Лена не обратила на нее никакого внимания, кроме благодарности за напиток. Нерешительно пожав плечами, Лена озабоченно сдвинула друг к другу брови. - Ну, не знаю. Я просто… я постоянно думаю, что кто-нибудь придет и заберет её у меня. Например, если я оставлю её одну на мгновение, то больше не увижу, и я не хочу… я не хочу позволять себе привязаться, но как я могу это не сделать? Я никогда никого так сильно не любила, и если она исчезнет из моей жизни... — Эй, никто не собирается отнимать у тебя твоего утенка, — тихо заверила её Кара, слегка сжав руку Лены, — ты отличная мама. — Да? — Да.

***

Однако она не могла избавиться от чувства неловкости. Нависающая угроза её семьи была постоянным источником беспокойства для Лены, и она была насторожена, когда выходила на улицу с ребенком. Они, без сомнения, уже знали, куда она переехала, но пока оставили её в покое, и это будет лишь вопросом времени, когда они снова обратятся к ней. Преступная семья - это не то, от чего она может просто уйти. Она будет следовать за Леной повсюду, куда бы она ни пошла, она даже следовала за ней в Нью-Хейвен, почти так же далеко от Калифорнии, куда она могла добраться, не покидая страну. Ноябрь пролетел в куче холодных ветров и серых дней. Квартира медленно заполнялась детскими фотографиями, любезно предоставленными Карой, и Лена наверстывала упущенное время сочинениями и заданиями. Запах осени сменялся зимой, когда гниющие листья проносились по улице, а сосна, казалось, проникала во все цветочные магазины района, в то время как все кофейни, казалось, пахли корицей всякий раз, когда Лена с Карой ходили за утренним капучино и свежими рогаликами со сливочным сыром. В два месяца Лорел отвезли в больницу, чтобы ей сделали еще несколько инъекций, благодаря Сэм, и она стала хвататься за все, что попадалось под руку, то есть за несколько аккуратных прядей, когда Лена слишком близко подпускала свои волосы к улыбающемуся ребенку. Её дни были заполнены слюнявым младенцем, который постоянно брыкался и махал руками, и если бы не Кара, Лена думала, что сошла бы с ума. Не раз ей хотелось сдаться, ведь бессонные ночи выводили её из себя, хотя Лорел уже спала по шесть часов подряд, когда ей этого хотелось, и Кара врывалась к ней, забирала ребенка и отправляла Лену в долгий душ, пока та занималась своими делами. Унылая погода, казалось, немного угнетала, хотя это было далеко от снежных каникул, которые Лена провела в Коннектикуте, и постоянное пребывание взаперти начинало её раздражать. Эта изоляция была навязана самой себе, и её ежедневные прогулки почти ничего не делали, чтобы снять часть переполнявшего напряжения, но было тревожное чувство, висящее над головой, которое заставляло Лену волноваться всякий раз, когда она слишком долго была снаружи. Алекс, должно быть, считала её какой-то странной затворницей каждый раз , когда навещала ее, и находя молодую маму с пятнами молочной рвоты на рубашке и растрепанными распущенными волосами, совсем не такой, какой она представляла себе молодую наследницу мафиозной семьи. Когда наступил декабрь, Лена обнаружила, что напряжение немного спало, и ей оставалось только благодарить за это Кару, ведь энтузиазм молодой блондинки по поводу праздников не имел себе равных среди всего, что Лена видела раньше. День благодарения привел в город приемную мать Кары, которая, казалось, была в восторге от встречи с Леной, о которой, как её уверила Элайза, она много наслышана.Старшая Дэнверс обожала ребенка, заставляя Лену чувствовать себя лишней, сидя перед грудой индейки в клюквенном соусе, горой пюре и большим количеством овощей, чем она видела с тех пор, как переехала к Каре. На самом деле, было очень приятно находиться в настоящей семейной обстановке, даже если это было немного неудобно, поскольку она чувствовала, что вторгается, хотя Уинн, Сэм и её дочь Руби тоже были там. Лена извинилась, когда они начали говорить, за что они были благодарны, настаивая на том, что Лорел нужно переодеться, чтобы сбежать в свою спальню на несколько минут. Она молча поблагодарила Кару, стоя в спальне. Казалось, что праздник уже миновал, когда Кара, вернувшись домой после долгой смены и стряхивая дождевые капли с пальто, размахивала сумками, набитыми рождественскими украшениями, поставив в углу гостиной свежесрубленную сосну. Они провели целую ночь, украшая елку, Лена получала какое-то детское удовольствие от этого действия, чего она никогда раньше не делала, и поймала себя на том, что смеется, когда они обернули дерево мишурой. Запах сосны наполнил квартиру своим успокаивающим ароматом, пока она смотрела, как Кара напевает и распутывает мерцающие огоньки. К тому времени, как они закончили, все помещение было убрано, и три одинаковых чулка были приколоты к подоконнику одного из широких окон, подписанные "Кара, Лена и Даки" яркими зелеными и красными войлочными буквами. За неделю до Рождества Лена принесла почту и обнаружила маленький конверт, адресованный ей, толстая, тяжелая бумага цвета слоновой кости заставила её остановиться, пока она рассматривала закрученный почерк. Она знала, кто это был, и сунула пачку банкнот под мышку, когда вскрывала письмо, позволяя выскользнуть маленькой карточке с тиснением имени ее матери. Это была просьба пообедать с ней завтра в пятизвездочном отеле «Монмут» на Гранд-Авеню, одной из самых богатых улиц города. Она испытывала искушение выбросить письмо и проигнорировать её, но любопытство Лены было выше, когда она задавалась вопросом, зачем Лилиан вообще понадобилось встречаться с ней. Она рассказала об этом Каре, когда вернулась наверх и обнаружила, что блондинка, одетая в темно-синюю форму фельдшера, жадно поглощает фрукты со стола, еще до начала своей смены. С застенчивым выражением лица Лена спросила Кару, сможет ли она присмотреть за Лорел, пока та будет обедать с матерью, зная, что у Кары завтра выходной. Она чувствовала себя виноватой, зная, что у Кары была двенадцатичасовая смена, начинающаяся в одиннадцать утра, и она, вероятно, захочет отдохнуть завтра, но Кара с энтузиазмом согласилась, одарив её яркой улыбкой, когда она затолкала ложку хлопьев в рот. На следующий день Лена поймала себя на том, что собирает свои волосы в аккуратный пучок, выкладывает некоторые из самых красивых украшений, которые у нее были, и надевает одно из своих любимых платьев. Сливовое пальто с меховым воротником, полностью дополняло образ, когда она пыталась выглядеть презентабельно для своей матери. Отчасти это была её гордость, нежелание позволить Лилиан увидеть, как далеко она упала, но также было приятно для Лены одеваться и гордиться своей внешностью, чувствуя себя больше похожей на себя прежнюю, чем на маму, которой она стала. Ей вдруг пришло в голову, что она никогда по-настоящему не чувствовала себя ребенком, даже до того, как стала матерью, и эта утонченная молодая женщина, вышедшая из спальни, заставила светлые брови Кары слегка приподняться от удивления, а Лорел, прижимая её к себе, слегка улыбнулась Лене. — Ну разве мамочка не прелесть, а, Даки? — промурлыкала Кара. Лена с трудом сдержала румянец, радуясь такому слою косметики, и быстро откашлялась, надевая туфли на низком каблуке и нервно бормоча какие-то инструкции. Коротко рассмеявшись, Кара велела ей перевести дух и подозвала Лорел для прощального поцелуя, а Лена тепло улыбнулась Каре, прежде чем выйти из квартиры и войти в лифт. Поймав такси, Лена поняла, что нервничает больше, чем следовало бы, чтобы встретиться с матерью спустя почти четыре месяца, зная, что она слишком упряма и горда, чтобы позволить Лилиан ходить вокруг нее. Но все же она не могла не волноваться, что она чего-то хочет или имеет что-то, чтобы удержать Лену. У нее не было никакой другой причины для обеда. Когда такси подъехало к отелю, она протянула водителю несколько свернутых купюр и вышла из машины, обходя лужу, направляясь к дверям высокого здания из хрома и стекла. Поднявшись по мраморным ступеням, швейцар тихо поздоровался с ней и открыл дверь, и она проскользнула в тихий вестибюль, мраморный пол которого был выложен плиткой, а колонны поднимались к высокому потолку, пока большая люстра отбрасывала веселый желтый свет на передние столы, растянувшиеся по всей ширине комнаты. Наверху виднелись три яруса балконов, а по всему вестибюлю были расставлены широкие диваны и кресла. Все это место излучало богатство. Стуча каблуками, она пересекла комнату, следуя за звуками болтовни и запахом еды, отмахиваясь от любой помощи, пока шла в ресторан. Оказавшись в назначенном месте, Лена отдала своё пальто, и официант подвел её к столику у широких окон, откуда открывался прекрасный вид на тротуар, мимо которого на холодном ветру спешили прохожие, а машины стояли, ожидая зеленый сигнал светофора. Лилиан уже сидела за круглым столом, шампанское пузырилось в хрустальном бокале перед ней, пока она просматривала меню. Увидев приближающуюся дочь, она поднялась на ноги, оценивающе посмотрела на Лену и поцеловала её в обе щеки. С напряженным лицом Лена чопорно опустилась на мягкий стул, встретив холодный взгляд матери поверх белой скатерти и обширной коллекции столовых приборов, расставленных для них. — Ты хорошо выглядишь, — наконец сказала Лилиан, махнув официанту, чтобы тот наполнил бокал Лены. Никто не требовал у нее удостоверения личности, и она с облегчением сделала глоток бледно-золотистой жидкости. — Скажи, что ты на самом деле имеешь в виду, я не обижусь, — коротко ответила Лена, бросив на нее равнодушный взгляд. — Мои волосы в полном беспорядке. Мои ногти в ужасном состоянии. А это платье из прошлого сезона. Ее мама быстро рассмеялась, слегка прищурясь, и выражение её лица смягчилось, после чего смех исчез, а она посмотрела на свою дочь с неким подобием ухмылки, — Я вижу, что за время своего отсутствия ты так и не обуздала свой острый язычок. — Это не просто отсутствие, мама. Ты Меня выгнала. — Я сожалею об этой ошибке, — тихо вздохнула Лилиан. — Ты предельно ясно высказала свое мнение обо мне, когда мы разговаривали в последний раз. Я уверена, что ты имела в виду именно то, что сказала. Ты всегда так делаешь. Вздохнув, Лилиан сложила руки на скатерти, а Лена взяла меню, стараясь не встречаться с ней взглядом. В присутствии матери она чувствовала себя обиженным ребенком, не таким безупречно отполированным, как элегантная женщина, сидевшая напротив нее, не таким безжалостным и честолюбивым, и уж точно не таким холодным и гордым. Лена всегда терпела неудачу, когда дело доходило до того, чтобы соответствовать остальным членам её семьи, и хотя это всегда было хорошо, она чувствовала себя еще меньше, ожидая, пока Лилиан прояснит свои намерения. Однако её мама, казалось, довольствовалась ожиданием, озвучивая заказ мужчине в жилете и блестящих туфлях, пока его ручка не застыла над блокнотом. Лилиан взяла омара, а Лена лосося. Они ждали, пока им принесут еду, сидя в терпеливом молчании, пока Лена осматривала комнату. Вдоль одной из стен тянулся бар из полированного красного дерева, на длинных полках аккуратно стояли бутылки ликера, а с верхних полок полированные стаканы. Большую часть одной стены занимало большое позолоченное зеркало, а под ним располагались изогнутые кабинки из мягкой кожи. На мраморном полу стояли две дюжины столов и стульев, половина из которых была занята для ланча, а официанты в жилетах и галстуках-бабочках разносили по аккуратным рядам дымящиеся блюда с прекрасно приготовленной едой и подносы с горячительными напитками. На заднем плане играла слабая классическая музыка. Лена потягивала шампанское, ее мысли вернулись к Лорел и Каре, пока она ждала свою еду. Вскоре она уже срезала розовые кусочки рыбы с хрустящей корочкой и настороженно смотрела на маму, ожидая, когда та заговорит. — Как там ребенок? — С ней все в порядке. — И как же ты в конце концов её назвала? Лена усмехнулась, выгнув бровь в сторону своей матери, — Как будто ты еще не знаешь, что её зовут Лорел. Легкая улыбка заиграла на губах Лилиан, и она небрежно пожала плечами, освобождая кусок омара от красной раковины. Остаток ужина они ели молча, Лена наслаждалась изысканной кухней, пока могла, зная, что ужин, скорее всего, будет заказан в дешевом кафе. Лилиан была рада оставить ее наедине с ее мыслями, пока они заканчивали трапезу, но как только столовые приборы были расставлены на тарелках, бокалы с шампанским опасно опустели, а на тонких салфетках появились пятна помады, Лилиан мягко откашлялась. — Я хочу, чтобы ты вернулась домой. Заикаясь, Лена недоверчиво посмотрела на нее. — Ты это серьезно? —Ты часть этой семьи, Лена, — сказала она размеренным тоном и серьезным выражением лица. — возможно, я поступила… опрометчиво, выставив тебя на улицу. — Ты так думаешь? — горячо возразила Лена, её гнев кипел на поверхности, когда она пристально посмотрела на маму. — Если бы не какой-то случайный незнакомец в забегаловке, я бы спала на улице, а лучше всего-в дешевом мотеле. С новорожденным ребенком. Моей дочерью. Так что нет. Нет, благодарю, я не думаю, что смогу это сделать. Бросив на нее раздраженный взгляд, Лилиан сжала губы в тонкую линию, тщательно подбирая слова. — Ты знаешь, на какие жертвы пошел твой отец ради этой семьи? Его отец? Твой трижды прадедушка? — Да, да, вы уже читали мне эту лекцию, — протянула Лена, проводя пальцем по краю бокала с шампанским, прежде чем осушить его и решительно поставить обратно.— Его звали Девятипалый Найл, потому что он потерял один из них в драке в баре. Он был одним из самых известных главарей мафии в Дублине и решил приехать сюда на «Альгене». Он сделал Метрополис тем, что он есть сегодня, дедушка выкорчевал толпу и вывел нас в Национальный город, а папа сделал этот город тем, что мы видим сегодня. Я понимаю, что все они-кучка жадных ублюдков, которых рано положили в могилу за то, что они были слишком жадными. Лекс прекрасно идет по их стопам. — Но ты тоже часть этой семьи — ответила Лилиан, не обращая внимания на язвительность Лены. — Я не хочу, чтобы ты бросила эту жизнь ради ребенка. Вернуться домой. Вам никогда не придется ни в чем нуждаться, и ребенку тоже. Мы можем все уладить, убедиться, что репутация семьи не запятнана твоими… неосторожностями. Если бы ты только сказал мне кто его отец тогда мы могли бы это сделать... — И что бы ты сделала? Устроила свадьбу? — Резко спросила Лена, ее зеленые глаза горели гневом — всадила ему пулю в голову? Я не смогла бы тебе сказать, даже если бы захотела. Ты сказала, что я шлюха, но я не знаю, кто её отец, так что, возможно, ты права. — Тогда просто… позволь мне растить её. Ты можешь вернуться в Нью-Хейвен. Никто не должен знать, что она твоя, она может быть просто… дальней племянницей. Вы можете видеться с ней по праздникам. У нее будет лучшая жизнь, чем та, которую ты можешь дать ей сейчас. Подумай, что это будет значить для нее - иметь семью. Проглотив комок в горле, Лена застыла в своем кресле, думая об ужине в честь Дня Благодарения, в котором она участвовала всего несколько недель назад. Это была настоящая семья. Не то, чем на самом деле была её семья, с контрабандой оружия и наркоторговлей, постоянным насилием, подпольными бойцовскими клубами и бандитскими разборками. Это было что-то, в чем Лена выросла, приняла за нормальность, но это было не то, в чем она хотела бы видеть свою дочь. Она не хотела, чтобы та стала свидетелем всего этого кровопролития и вспыльчивости, думая, что это нормально-не бояться такой жизни. Это определенно ожесточило Лену, но это не было хорошо. Она хотела более мягких вещей для своей дочери, более безопасной жизни вдали от всего этого, даже если это означало, что у нее не было всего самого лучшего. — Но разве ты можешь любить её? — тихо спросила Лена. Лилиан на мгновение запнулась, открывая и закрывая рот, а её брови слегка приподнялись от удивления. — Конечно, я буду испытывать некоторую нежность к этому ребенку. Наверное, она же моя внучка. — Но разве ты можешь любить ее так, как я? Потому что я не думаю, что ты могла бы это сделать, и это гораздо важнее, чем все деньги, которые ты когда-либо могла бы потратить на нее. Мне ничего от тебя не нужно, мама. У меня есть все, что мне необходимо. —Что, тот фельдшер? — усмехнулась Лилиан. Застыв на своем месте, Лена отодвинула стул назад, ножки заскрежетали по мраморному полу, и официант поспешил помочь ей встать. Одарив мать холодным взглядом, Лена выпрямилась во весь рост, надменно огляделась вокруг и слегка сжала челюсти. — Чего бы ты ни хотела от меня, оставь её в покое. Презрительно фыркнув, Лилиан щелкнула пальцами и указала на бокал с шампанским, а официант быстро побежал за бутылкой шампанского и снова наполнил её бокал. Не сказав больше ни слова, Лена вышла, позволив ему помочь ей надеть пальто, а затем снова прошла через вестибюль и вышла на холод. Дюжина такси проехала мимо нее, пока она шла вниз по кварталу, но ей не помешал бы свежий воздух, поэтому она продолжала идти. Холодный ветер щипал её щеки, пока гнев выходил наружу. К тому времени, когда она добралась до своей квартиры, несколько раз ударив пальцем по кнопке лифта, пока та не зазвенела и двери не открылись, она чувствовала себя немного спокойнее, и поездка на четвертый этаж дала ей несколько минут, чтобы успокоиться окончательно. Вставив ключ в замок, она открыла дверь и почувствовала, как все напряжение покидает её, когда она увидела Кару, лежащую на животе, Лорел на спине, когда она извивалась и перекатывалась, бормоча, пока Кара смеялась и щекотала её. Повернувшись к источнику звука, Кара посмотрела на нее и улыбнулась, подхватив маленькую девочку на руки. — Смотри, утенок, мамочка дома! Может, пойдем поздороваемся? Да? Давай поздороваемся с мамой, — пробормотала Кара в ответ на бульканье ребенка, и выражение лица Лены смягчилось, когда Кара поднесла ребенка к ней. Передав её Лене, которая прижалась щекой к мягким прядям волос, чувствуя, как её сердце ноет от такой любви, Кара вопросительно посмотрела на нее, уже направляясь на кухню, чтобы приготовить чай. Поцеловав Лорел в макушку, Лена подошла к игровой площадке, стоявшей перед телевизором, и усадила её в кресло, прежде чем сбросить туфли и тяжело вздохнуть. — Так чего же она хотела? — Нерешительно спросила Кара, быстро взглянув на Лену, прежде чем заняться чаем. — Она хочет, чтобы я вернулась домой. На лице Кары промелькнуло удивление, мгновенное выражение паники, без сомнения, при мысли о том, чтобы найти новую соседку или заплатить двойную плату за квартиру, но она быстро взяла себя в руки, одарив Лену слишком яркой улыбкой, а её глаза наполнились счастьем. — Ну что ж, это хорошо! —Я отказала ей, — закончила Лена, одарив её мрачной улыбкой. Слегка нахмурившись, Кара склонила голову набок: — Почему? Сделав глубокий вдох, Лена вздохнула, одарив её более теплой улыбкой, чем раньше, и слегка пожала плечами. — Ну, у меня уже есть дом, и кроме того… мы друзья.