Number 13

Тэхён не находил себе места. Проснувшись утром в постели Чонгука, он обнаружил на прикроватной тумбочке ключи от квартиры. Что бы это значило? «Выметайся как можно скорее» или «Приходи в любое время суток»? Тэхён знает Чонгука плохо, но сердцем понимает: второй вариант куда ближе к истине. Он вернулся в свою квартиру и упал на кровать лицом в подушку. Он знал, какой сценарий ждёт его сегодня: попытки отвлечься от мыслей о Чонгуке на протяжении всего дня — как успешные, так и безуспешные. Зачем он вообще поднялся вчера наверх? Проявил слабость, хотя не сказать, что разочаровался результатом. Однако прошлой ночью, отправляясь к Чонгуку, он не сомневался в решении. Разве мог кто-то помимо Чонгука развеять его страх перед одиночеством? Тэхён много размышлял о том, что душа, находящаяся в равновесии и порядке, никогда не жаждет компании, как лекарства. Она может допускать её, ценить, но не болезненно в ней нуждаться. Разве здоровый человек будет сходить с ума от приступа одиночества? Любовь — либо гостеприимство, либо болезненная нехватка, промежуточных состояний здесь нет. Либо ты не нуждаешься в ней и всего лишь позволяешь себе с радостью испытывать, либо хватаешься за неё цепкими пальцами, будто она спасательный круг, а ты не умеешь плавать. Тэхён, видимо, душевно болен, потому что для него отношения и чувства скорее физическая потребность, нежели приятный бонус. Так если проблема в признании — Тэхён готов его озвучить. Да, он слабый, и ему нужна любовь. Всё, конец. Теперь-то можно пустить все на самотёк и наслаждаться мгновением? Ведь даже если Чонгук окажется большой ошибкой, никто не гарантирует, что он не сможет стать великолепной ошибкой, которую будет не жаль совершить. Страх провала не должен останавливать перед попыткой. Столько эмоций можно упустить, если вечно слушать только холодный разум. Логика и факты не всё, что создаёт действительность, дорогой мозг. Если я хочу ошибиться и испытать боль, ты не должен меня останавливать. — Ладно, успокойся, — сказал Тэхён сам себе и поднял взлохмаченную голову. — Это всего лишь отношения спустя три года. Никто не говорил, что будет просто. Но даже после столь успешной попытки убедить себя в разрушительном действии собственного мышления, Тэхён не смог сохранить оптимистичный настрой и за минуту вернулся в начало. А вдруг это будет ошибка? Вдруг в конце будет снова боль? Тэхён закрыл уши руками и завопил. Чёрт возьми, опять всё по новой. Ближе к вечеру ноги всё же не выдержали и привели его к дверям Чонгука — на этот раз не к балконным. Что он хочет делать в его квартире? Так же сидеть и изводить себя мыслями? Поправка: делать это в ожидании Чонгука. До чего же утешительна эта разница: в квартире номер «тринадцать» он будет сидеть не один. Он будет ждать возвращения Чонгука, а это каким-то невероятным образом разрушает ауру одиночества. Он вставил ключ в замок и предпринял попытку повернуть его. Дверь не поддалась, и тогда Тэхён навалился на неё. Ещё одна попытка, но, к сожалению, столь же безуспешная. Он выбрал другой ключ, но не успел его вставить: сзади послышался голос. — Помочь? Он вздрогнул и выронил всю связку на землю. За спиной стоял Чонгук. — Да, я… — залепетал он. — Это лишь с непривычки. На балконе, знаешь ли, не было никаких замков. — В его голове это звучало как шутка, но, когда он произнёс это вслух, повеяло упрёком. Чонгук, улыбнувшись, поднял ключи, вставил один из них в замок и повернул с первой попытки. «Неудивительно, — фыркнул про себя Ким, — это же его квартира». Чонгук толкнул дверь, и та широко распахнулась. Насмешливый взгляд в глаза; Тэхён смущённо отвернулся. — Спасибо. — Значит, призраки так никуда и не делись? Мой полтергейст до сих пор тебя донимает? Тэхён спрятал руки за спиной и решил, что стоит признаться: — Честно говоря, он исчез ещё прошлой ночью. — Чонгук отреагировал совершенно спокойно, будто слова Кима нисколько его не удивили. Тэхён взглянул на него жалобно и прошептал: — Мне одиноко. Мне очень одиноко, Чонгук. Признать слабость трудно, ещё труднее — признать нужду. «Ты спасёшь меня? Будешь рядом, потому что я об этом прошу?». Чонгук не ответил, но лишь потому, что не слышал вопросов. Он кивнул головой в сторону двери и спросил: — Войдёшь? — Ты не собираешься прогонять меня? — Тэхён и сам не понимал, почему сомневался. — Зачем? — Я думал, тебя раздражает моя компания. — А я думал, — усмехнулся Чонгук, — прошлой ночью ты понял, что это не так. Тэхён почувствовал, как кровь прилила к щекам. Не от смущения при всплывших в голове картин телесной близости — от уязвимости, что раздела хрупкую душу догола. Его до сих пор пугало то, что он доверил кому-то признание в душевной слабости. Когда щиты опущены, получить удар легче всего. Так что, да — его щёки пылали, но лишь потому, что он понимал, как беззащитен сейчас перед Чонгуком. Тэхён посмотрел ему в глаза — открыто и прямо — и задал вопрос, который привёл его к дверям минутой ранее: — Что теперь между нами? — Тебе обязательно нужно дать всему название, чтобы успокоиться? — Мне нужно понять, чего ждать и на что рассчитывать. Я не хочу возложить ложные надежды лишь потому, что мы не удосужились поговорить как нормальные взрослые люди. — Чонгук опустил взгляд, понимая рациональность опасений, но при этом не представляя, что на них сказать. — Хорошо, давай проще. Я задам тебе вопросы, а ты на них ответишь. — Ещё один неуверенный взгляд и кивок. — Могу я приходить к тебе временами? — Да. — Могу оставаться на ночь? — Да. Тэхён вжался затылком в стену и продолжил: — Целовать тебя? — Да. — Составлять тебе компанию за просмотром фильмов? Принимать с тобой душ? Отвлекать от написания диплома? — Чонгук протестующе открыл рот, но Тэхён оборвал его: — Гулять по ночам, держа за руку? Шептать непристойности? Посягать на личное пространство? Чонгук зажмурился и беззвучно рассмеялся; вопросы Тэхёна согревали сердце, которое, между прочим, тоже успело заледенеть. Он в последний раз кивнул и взглянул на Тэхёна так, словно отдавал руку и сердце вместе с вечностью наедине. — Да. Ким счастливо улыбнулся. — Тогда на первое время мне этого хватит. — Так ты войдёшь? Чонгук сделал шаг в его сторону и оказался совсем рядом. Тэхён глубоко вдохнул и ответил: — Войду. — Его сердце забилось чаще, и он решил позволить себе небольшой каприз: — Поцелуй меня. Чонгук сперва растерялся, а затем улыбнулся и поцеловал в уголок губ. Тэхён закрыл глаза, чтобы в полной мере отдаться ощущению. Он думал, что не боится быть один, думал, что так себя защищает. Но, столкнувшись с Чонгуком, вдруг понял, как беспощадно болен был всё это время. Разум уличил проблему, потому что глаза наконец поймали контраст. Теперь всё стало очевидным: эти новые (а по факту — давно забытые старые) чувства были ему необходимы. Тэхён открыл глаза и увидел Чонгука. В сердце распустились первые цветы влюблённости.