Изменяя все

***

      От лица Минако       Первые лучи утреннего солнца, нежные и робкие, только начали пробиваться сквозь полупрозрачную занавеску, окрашивая стены моей комнаты в теплые, медовые тона. Я открыла глаза, и первое, что ощутила — это начало нового дня, и нечто что-то большее.       Медленно, наслаждаясь последними мгновениями покоя, я встала с постели. Прохладный деревянный пол слегка холодил босые ноги. Совершив нехитрые утренние ритуалы, я подошла к стойке с оружием. Моя катана, «Злой Демон», и ее верная спутница танто лежали на своих местах, отполированные до зеркального блеска. В их холодной стали отражались солнечные зайчики, словно подмигивая мне. Рин и Обито знали о моих навыках кендзюцу, так что скрывать их не было смысла. Я с привычными, отточенными движениями прикрепила клинки к поясу, ощущая их успокаивающую, знакомую тяжесть. Они были частью меня, словно продолжением моих рук.       В голове, словно назойливая муха, крутилась мысль о предстоящем тесте.       «Колокольчики. Скучная классика. Неужели они ни на что более оригинальное не способны?» — раздался в моем сознании ворчливый голос Курамы.       «Традиция, рыжий, — мысленно парировала я. — Иногда в традициях кроется самый глубокий смысл». Для меня это была не просто формальность, а проверка самой сути команды, того фундамента, на котором строится доверие между ниндзя.       Внезапно меня осенило. Они, новички, скорее всего, послушались двусмысленного совета Рин и не позавтракали. Голодный ниндзя — не просто неэффективный боец; он — обуза, слабое звено, которое может подвести всех. А нам сегодня понадобятся все силы, каждая капля энергии. Быстро собравшись на кухне, под мягкий шелест занавески и пение первых птиц за окном, я приготовила простое, но сытное бенто — аккуратные рисовые шарики с ломтиком маринованной сливы внутри, хрустящие овощи на пару и полоски вяленого мяса, пахнущие дымком и соевым соусом. Аккуратно упаковав его в лакированную коробочку, я легким движением пальцев запечатала ее в свиток хранения, ощущая легкое покалывание чакры на кончиках пальцев.       Воздух на тренировочном полигоне был свеж и прохладен, он пах влажной землей, хвоей и утренней росой. Саске уже был там, прислонившись к шершавой коре старого дуба с видом изможденного, но собранного хищника, поджидающего добычу. Его поза была расслабленной, но каждый мускул был готов к мгновенному действию. Сакура, напротив, порхала рядом, как трепетная бабочка, ее розовые волосы ярким пятном выделялись на фоне изумрудной зелени. Она пыталась завести беседу, отпуская робкие комплименты и задавая неуверенные вопросы, но Саске отвечал односложно, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в свои мысли.       — Доброе утро, — поздоровалась я, мягко ступая по траве, чтобы не спугнуть царившую тишину.       — М-минако-чан! — взволнованно откликнулась Сакура, поворачиваясь ко мне, словно я была ее спасительницей от неловкого молчания.       Саске лишь кивнул, его темные глаза на мгновение встретились с моими, и в них я прочла сосредоточенность и легкую тень усталости.       — Вы поели? — спросила я, распечатывая свиток. В легком облачке дыма в моих руках материализовалось бенто.       — Нет, — коротко и по-деловому ответил Саске. — Рин-сенсей настоятельно рекомендовала не завтракать. Считаю, это часть испытания.       — А я… я просто не смогла, от волнения, все же Рин-сенсей — добавила Сакура, смущенно опуская взгляд. — В горле комок стоял.       Я вручила им по рисовому шарику. Теплый парок поднимался от еды в прохладный воздух.       — Ешьте. Тест, скорее всего, будет не на скорость, а на выносливость и командную работу. Голодный ниндзя — обуза для команды. Пустой желудок отвлекает сильнее, чем кричащий враг.       Саске, после секундного колебания, молча взял еду и начал есть с практичной, почти механической быстротой, словно заправляясь топливом. Сакура сначала смутилась, но, почувствовав соблазнительный аромат, с тихой благодарностью согласилась и принялась аккуратно перекусывать.       В этот момент с громким криком «Опоздал! Я знал, что опоздаю!» на поляну, словно ураган, влетел Наруто. Его оранжевый комбинезон был таким же ярким и неуместным, как и его сияющая, ничуть не смущенная опозданием улыбка.       — Пока они приходят в себя, давай обсудим стратегию, — предложила я, отводя Наруто в сторону, под сень раскидистого клена. — Я почти на сто процентов уверена, что тест будет с колокольчиками. Нас четверо, а колокольчиков, по классической схеме, скорее всего, три.       — Опять эти дурацкие колокольчики? — вздохнул Наруто, закатывая глаза. — Папа тоже о них рассказывал! Скукотища!       — Именно потому, что это классика, — терпеливо объяснила я. — Смысл не в том, чтобы просто их забрать. Смысл в том, чтобы действовать как единый организм. Слушайте внимательно план.       Я быстро и четко изложила задуманное. Наруто, с его бесконечной энергией, неукротимым упрямством и умением создавать контролируемый хаос, будет главным отвлекающим маневром, закидывая Обито целыми тучами клонов и сюрикенов, создавая информационный шум. Саске, с его точными, мощными и эффектными техниками Катона, создаст основное давление, вынуждая сенсея тратить силы на защиту. А я, используя свое врожденное сродство к Футону, усилю его атаки, придав им непредсказуемости и мощи, и постараюсь в ближнем бою, используя момент неразберихи, срезать колокольчики. Но ключевая, самая важная роль была отведена Сакуре.       — Сакура, — я повернулась к ней, и она выпрямилась, ловя каждое мое слово. — Пока мы отвлекаем сенсея, создавая максимальный шум и визуальный эффект, твоя задача — оставаться в тени. Использовать замешательство, подобраться как можно ближе и, в решающий момент, забрать колокольчики, когда они упадут. Это самая важная часть плана. Без тебя, без твоей хладнокровности и точности, он не сработает. Ты — наш скрытый козырь.       Ее глаза, широко раскрытые, загорелись от осознания своей значимости и доверия, которое я в нее возлагала. Щеки покрылись румянцем.       — Я… я поняла! Я сделаю все, что смогу! Я не подведу команду!       От 3-е лицо       Ровно в девять, когда солнце уже поднялось выше и залило поляну золотистым светом, воздух на полигоне задрожал, и из легкой, переливающейся дымки материализовались Обито и Рин. Обито, как всегда, выглядел беззаботным; он небрежно вертел в пальцах два маленьких серебряных колокольчика, чье нежное позвякивание казалось насмешкой в утренней тишине.       — Ну что, команда 7, готовы к вашему первому боевому крещению? — его голос звучал весело и непринужденно, но его глаза, алые Шаринганы, уже были активны и внимательно, как сканеры, изучали каждого из учеников, впитывая каждую деталь. — Правила до смешного просты. У вас есть ровно два часа, чтобы отобрать у меня эти безделушки. — Он позвенил колокольчиками прямо перед лицом Наруто. — Тот, кто не получит колокольчик к концу времени, будет считаться провалившимся и… вернется в Академию. Обратно, к скучным учебникам.       Рин, стоя чуть поодаль, с мягкой, но не менее веской улыбкой добавила:       — И помните, вы — команда теперь. Ваши действия должны быть слаженными, как работа часового механизма. Думайте не только о себе.       Как только прозвучал сигнал к началу, четверка генинов растворилась в листве и среди стволов деревьев с тишиной, которой могли бы позавидовать опытные охотники. На несколько минут воцарилась обманчивая идиллия, нарушаемая лишь беззаботным щебетом птиц и шелестом листьев на легком ветру.       Тишину внезапно разорвал оглушительный боевой клич Наруто.       — ДАТТЭБАЁ!       Сразу с десяток его ярко-оранжевых клонов, словно рой разъяренных ос, высыпал из кустов, осыпая Обито плотным градом тупых тренировочных кунаев.       Обито, не сдвигаясь с места, словно корень дерева, легко парировал их атаки одним своим кунаем, его движения были плавными, почти ленивыми, и невероятно точными.       — Неплохо для старта, Наруто! Энергии хоть отбавляй! Но слишком прямолинейно и предсказуемо!       В этот момент, используя клонов как живой щит, из-за их спин метко выстрелил Саске.       — Катон: Гокакю но Дзюцу! (Огненный шар)       Сгусток пламени, горячий и яростный, устремился к Обито. Тот, оценив его мощность, собирался просто отступить в карманное измерение, сделав шаг назад в никуда, но в самый последний момент из-за толстого ствола дерева вышла Минако. Она не кричала, не делала лишних движений. Ее губы лишь слегка сложились для беззвучного свиста.       — Футон: Дайдзямпу! (Усиление ветра)       Она не стала создавать свою отдельную технику, а лишь резким, сконцентрированным выдохом направила поток воздуха в основание огненного шара Саске. Пламя взревело, удвоившись в размерах и скорости, превратившись в огненную стену. Глаза Обито на мгновение расширились от неподдельного удивления. Ему пришлось отпрыгнуть назад, уже не в иное измерение, а в реальный мир, чтобы избежать серьезного ожога. Искуситель оказался в ловушке реальности.       И тут же, используя ослепляющий эффект от пламени и дыма, Минако была рядом. Ее катана, «Злой Демон», описала в воздухе несколько серебристых, смертоносных дуг. Она не атаковала Обито напрямую, стремясь поразить, а вела свой сложный танец стали, вынуждая его постоянно отступать, уворачиваться и парировать, в то время как Саске и оставшиеся клоны Наруто продолжали осыпать его со всех сторон снарядами, не давая опомниться. Обито работал двумя кунаями, одной рукой отбивая атаки Минако, другой — отражая летящие со всех сторон сюрикены. Ее стиль был не просто быстрым; он был безжалостно эффективным, лишенным любых показных, эстетических движений. Каждый удар, каждый блок был подчинен одной цели.       — Неплохо! Очень даже неплохо! — крикнул Обито, с усилием блокируя очередной рубящий удар. Лезвие катан с визгом скользнуло по его кунаю, высекая сноп искр. — Слаженно! Но все еще недостаточно!       Минако не ответила, экономя дыхание. Вместо этого она сделала хитрое обманное движение, имитируя укол в горло, заставив Обито инстинктивно отклониться и подставить руку с колокольчиками, и затем молниеносным, точным выпадом лезвие ее катан чиркнуло по тонкой веревке, на которой висели колокольчики. Они звякнули, жалобно и пронзительно, падая на мягкую траву. Одновременно она намеренно позволила острию лезвия слегка, почти нежно, задеть его дзёнинский жилет, оставив едва заметный, но унизительный разрез — безмолвное доказательство того, что она могла нанести куда более серьезный удар, если бы это входило в ее цели.       — Отступаем! Перегруппировка! — скомандовала она громко и четко, чтобы все услышали.       Она, Саске и Наруто синхронно отпрыгнули назад, уводя за собой немного ошарашенного такой скоординированностью Обито.       — Сенсей, вы проиграли, — заявила Минако, ее голос был спокоен и ровен, хотя грудь слегка вздымалась от усилий.       Обито остановился, и на его лице появилась загадочная, довольная улыбка. Он перестал вертеть своими кунаями.       — О? Думаете, все так просто? — Он бросил исполненный театральности взгляд на то место, где упали колокольчики. Их там не было. Лишь примятую траву украшала солнечная зайчик.       Из-за густого куста папоротника, стараясь не шуметь, вышла Сакура. Она сияла от счастья и торжества, сжимая в своей руке два звенящих серебряных колокольчика.       — Я… я сделала это! Я их забрала!       — Но… их же только три, — Саске нахмурился, его аналитический ум сразу уловил несоответствие. — А нас четверо. Логика подсказывает, что один останется ни с чем.       — Именно в этом и заключается финальная часть теста, — раздался мягкий, но твердый голос Рин, подошедшей к группе. Ее взгляд скользнул по каждому лицу. — Так кому же достанется заветный колокольчик? И кто, по вашему мнению, должен вернуться в Академию с позором?       Сакура посмотрела на драгоценные безделушки в своей дрожащей руке, затем перевела взгляд на своих товарищей — на уверенную Минако, на хмурого Саске, на ожидающего Наруто. Ее взгляд, полный внутренней борьбы, стал решительным. Она глубоко вздохнула.       — Я не заслужила его больше, чем кто-либо из вас. Весь этот гениальный план придумала и координировала Минако. Саске-кун и Наруто рисковали, отвлекая на себя сенсея. Я же лишь подобрала то, что вы по сути уже завоевали. Я была всего лишь… инструментом в ваших руках. Если кто-то и должен вернуться… так это я. Это будет справедливо.       Наступила напряженная, гулкая тишина, которую внезапно нарушил громкий, раскатистый, искренний смех Обито. — БРАВО! — воскликнул он, аплодируя. — Вы… вы все, все до одного, ПРОШЛИ! Поздравляю, команда 7, с успешным прохождением вашего первого испытания! — Он сиял от гордости, словно отец, наблюдающий за первыми шагами своего ребенка. На лицах Наруто, Саске и Сакуры отразилось полное, абсолютное недоумение, смешанное с нарастающей радостью. — Смысл этого теста, дети, никогда не заключался в самих колокольчиках, — объяснила Рин, ее взгляд был теплым и материнским. — Смысл был в том, чтобы вы научились действовать как единое целое. Думать друг о друге, а не только о своем личном успехе. Минако с самого начала поняла это и разработала тактику, где у каждого была своя, жизненно важная роль. Наруто и Саске создали превосходный, яростный отвлекающий маневр, показав свою мощь. Сакура проявила не только дисциплину, но и готовность пожертвовать своим местом в команде ради других. А вы все… в решающий момент вы работали как один организм. Это и есть настоящая команда.       Обито подошел к Минако, его взгляд стал необычно серьезным и проницательным.       — Минако, откуда ты знала? — спросил он тихо, так, чтобы слышали только они. — Откуда ты с самого начала поняла истинную, глубокую суть этого теста? Ты ведь вела себя не как ученик, стремящийся просто получить безделушку, а как капитан, ведущий свой отряд к общей цели.       Минако опустила взгляд, и в ее глазах на мгновение мелькнула тень далекой, болезненной печали, память о другом мире, о других битвах, о другом, поседевшем учителе, чьи слова навсегда врезались в ее душу.       — Мой… мой первый наставник, — начала она тихо, и голос ее дрогнул, — он однажды сказал мне: «Тот, кто нарушает правила и законы ниндзя — мусор. Но тот, кто бросает своих товарищей в беде, не заботясь о них… тот хуже, чем мусор».       Обито замер, словно его ударили током. Эти слова… эти самые слова, ставшие девизом его покойного друга, Какаши. Глубокая, острая грусть и ностальгия на мгновение исказили его обычно беззаботное лицо. Он многозначительно, с болью и пониманием, переглянулся с Рин, и в их взгляде промелькнула общая, невысказанная скорбь.       — Твой наставник, — тихо, с огромным уважением сказала Рин, кладя свою теплую руку на плечо Минако, — был не просто мудрым человеком. Он был настоящим ниндзя, понимавшим самую суть нашего пути. И он, я уверена, смотрит на тебя сейчас с небес и гордится тобой безмерно.       — Ладно, хватит стоять с каменными лицами! — весело воскликнул Обито, снова надевая привычную маску весельчака, хотя в глазах еще плескалась грусть. — Сегодняшний успех нужно отметить! Кушина-сан уже заждалась нас всех на грандиозный праздничный обед в честь формирования новой команды 7! И, по секрету, — он понизил голос, подмигивая Наруто, — я слышал, там будет целая гора рамена от Ичираку!       От лица Минако       Стол в просторной гостиной резиденции Хокаге буквально ломился от всевозможных яств. Воздух был густ и насыщен ароматами жареного мяса, свежего хлеба, пряностей и сладостей. Присутствовали Микото Учиха, элегантная и сдержанная, и мама Сакуры, Мабики Харуно, добрая и немного суетливая женщина. Они сидели за столом, с теплотой и легкой, светлой грустью наблюдая за нами, вспоминая, наверное, свои собственные молодые годы, свои первые шаги на этом пути. Атмосфера была шумной, радостной и по-настоящему домашней. Наруто взахлеб, размахивая палочками для еды, рассказывал о нашем «эпическом подвиге», явно приукрашивая детали. Саске старался сохранять привычную невозмутимость, но уголки его губ то и дело подрагивали в сдержанной улыбке, а Сакура просто сияла, чувствуя себя частью чего-то большего, настоящей командой, принятой и признанной.       После того как гости постепенно разошлись, а Наруто, Саске и Сакура, переполненные впечатлениями, отправились по домам, я осталась помочь Кушине убирать со стола. Она отнекивалась, говоря, что я и так много сделала и должна отдыхать, но я настояла, чувствуя потребность в этой простой, мирной деятельности. Мы стояли у раковины, и теплая, мыльная вода мягко обволакивала руки. За окном садилось солнце, окрашивая небо в багряные и лиловые тона. В доме царила уютная, мирная тишина, нарушаемая лишь звоном посуды и убаюкивающим шумом воды.       — Тетя Кушина, — начала я осторожно, глядя на мыльные круги, расходившиеся по поверхности воды. — Скажите… что это за странное, новое чувство? Когда ты не просто рад видеть человека, а… ждешь каждой встречи. Когда ты хочешь быть рядом с одним конкретным человеком, слышать его голос, видеть его улыбку? И когда ты рядом с ним, на душе становится так спокойно и хорошо, словно ты нашел свой дом. А сердце в это время бешено колотится, как сумасшедшее, и в животе порхают целые стаи бабочек. И одновременно становится так страшно от этой уязвимости, и… невероятно, до головокружения, счастливо.       Кушина замерла с блестящей тарелкой в руках. Затем она медленно, очень медленно повернулась ко мне, и ее изумрудные глаза засверкали с таким мощным, почти физически ощутимым энтузиазмом, что могло бы осветить всю комнату, не нуждаясь в закатном солнце.       — Минако-чан! — она прошептала с драматическим, счастливым придыханием, хватая меня за мокрые от пены руки. — Неужели? Неужели это оно? И кто же этот счастливчик, этот смельчак, сумевший покорить сердце нашей маленькой, но такой сильной Узумаки?       — Э-э… я не уверена, что это именно то, о чем вы сразу подумали, — я почувствовала, как по моим щекам разливается густой, алый румянец, и опустила голову, чтобы скрыть его. — Может, это просто симпатия…       — О, да брось ты эту неуверенность! — она легонько, но решительно толкнула меня мокрым локтем. — Говори, дорогая! Мне же можно, я тебе почти как родная тетя! Я все пойму! Я помогу, дам дельный совет! У меня с Минато, поверь, тоже далеко не сразу все гладко было! Целая эпопея!       — Вы… вы никому не расскажете? Только никому! — попросила я, понизив голос до заговорщицкого шепота и озираясь по сторонам, словно в комнате могли быть скрытые микрофоны.       — Клянусь своим пожизненным запасом рамена в Ичираку! — она сделала вид, что скрещивает пальцы за спиной, и подмигнула.       Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, словно перед решающим прыжком с обрыва.       — Шисуи, — выдохнула я, и это имя прозвучало как признание, полное и безоговорочное.       Лицо Кушины озарилось такой широкой, безудержно счастливой улыбкой, что казалось, вот-вот треснет пополам.       — Правда? Шисуи? О, я так и знала! Я вас часто видела вместе в последние месяцы! Вы такая чудесная, милая пара! Он такой добрый, светлый и невероятно сильный молодой человек, а ты у нас умница, красавица и настоящая воительница! Вы идеально дополняете друг друга! Я просто не могу нарадоваться!       Ее слова, такие искренние и полные веры, заставили мое сердце затрепетать с новой силой. Может, она и вправду права? Может, это странное, сладкое и тревожное чувство и есть та самая любовь, о которой слагают баллады и поют песни под луной?       — Ладно, ладно, не смущайся так, — Кушина мягко, по-матерински потрепала меня по влажным от пара волосам. — Иди уже домой, отдыхай. Набирайся сил. Завтра у вас, помнится, первая настоящая миссия. А насчет Шисуи… — она подмигнула, — не торопи события. Сердцу не прикажешь, но и форсировать не стоит. Все придет в свое время, когда будет нужно. Главное — будь честна с собой и с ним.       Она сунула мне в руки небольшой, но увесистый пакет, из которого доносился сладкий аромат.       — Это тебе, на дорожку. Чтобы сладко спалось.       — Спасибо вам, тетя Кушина, — прошептала я, обнимая ее. — Большое, огромное спасибо за все.       По пути домой, в сгущающихся сумерках, я чувствовала странную, но прекрасную смесь легкости и смятения. Да, это было официально. Я влюбилась. В Шисуи Учиху. В этого улыбчивого, доброго и смертельно опасного шиноби. Эта мысль, окончательно оформившись, уже не пугала, а, наоборот, согревала изнутри, словно маленькое личное солнце. Даже вечный насмешник и циник Курама на этот раз притих, не в силах и не желая омрачать это новое, хрупкое и такое трепетное чувство, что распускалось в моей душе, как первый весенний цветок.       «Ладно, — решила я, укладываясь в постель и глядя на лунный свет, заливавший комнату.              — Сначала я стану настоящим ниндзя, надежным товарищем и сильным бойцом. Стану настоящей опорой для своей новой команды. А потом… потом, когда придет время, я обязательно во всем разберусь и пойму, что делать с этим чувством».       С этими умиротворяющими мыслями я погрузилась в глубокий, безмятежный сон, полный смутных, но светлых надежд на завтрашний день, который обещал быть не менее интересным, чем сегодняшний. Продолжение следует...